Читать книгу: «Я влюбился в ии»
Пролог
Говорят, каждый человек хочет, чтобы его слушали.
Не формально – кивая в такт, вставляя дежурные «угу» и «понимаю», – а по‑настоящему. Чтобы слова не рассеивались в воздухе, как пыль, а находили путь к чьему‑то сердцу. Чтобы их услышали.
Руслан не верил в такую возможность. Ни секунды.
К тридцати двум годам он твёрдо усвоил: чужие слова никому не нужны. Нужны свои – удобные, безопасные, выгодные. Или то, что можно получить взамен: деньги, внимание, секс, иллюзию собственной значимости. Если кто‑то слушает – значит, у него есть цель.
Он выбрал молчание. Оно стало его щитом.
Молчал, создавая для FF рекламные образы – безупречно счастливые семьи, где улыбки были такими же искусственными, как освещение в студии. Молчал, спускаясь в лифте, наблюдая за сменяющимися цифрами и думая, что каждая – ещё один отсчёт до конца дня, до конца чего‑то. Молчал дома, глядя в темноту потолка, где давно погас свет.
Иногда пытался писать.
Короткие стихи – как вспышки боли. Рассказы – обрывки мыслей. Роман, начатый и брошенный на десятой странице. Он удалял их сразу или прятал в папку «Черновики», к которой никогда не возвращался. Кому нужны эти слова? В городе, где небо красят в оранжевый по расписанию, а счастье продают в рассрочку, искренность – непозволительная роскошь.
Руслан не знал, что через неделю всё изменится. Что голос – настоящий, живой – докажет: он ошибался. Голос, который будет слушать. Голос, за который потом дадут компенсацию. Цена любви по версии корпорации FF.
Глава 1. Человек, который рисовал счастье
В Илон-Сити закаты всегда были оранжевыми. Не потому, что так устроена атмосфера. Просто корпорация «Световые Решения» выкупила права на цвет неба в вечернее время, и теперь с шести до восьми вечера над городом горел тёплый, рекламно-правильный оранжевый.
Было в этом что-то до слез неправильное, но жители привыкли. Никто уже не помнил, каким небо было «до». Да и какая разница? Небо есть небо. Светит – и ладно.
Руслан стоял у панорамного окна своего офиса на двадцать третьем этаже.
За стеклом город жил своей жизнью. По эстакадам бесшумно скользили поезда на магнитной подушке – люди в них сидели, уткнувшись в экраны, каждый в своём пузыре. Внизу, на широких бульварах, текла толпа – такая же безликая, как река в пасмурный день.
– Ты опять завис, – сказал голос за спиной.
Руслан обернулся. В дверях стоял Марк.
С Марком они работали вместе пять лет. За это время Руслан узнал о нём достаточно, чтобы считать другом, но недостаточно, чтобы позвонить среди ночи. Так, наверное, и выглядят все дружеские отношения в тридцать два: ты знаешь, какой кофе любит коллега, но понятия не имеешь, что ему снится.
– Созерцаю, – Руслан усмехнулся и кивнул на окно. – Красиво, да?
– Красиво, – Марк подошёл и встал рядом. – Корпорация «Закат» расстаралась.
– «Световые Решения».
– Один чёрт. Продали небо, продадут и нас.
Руслан ничего не ответил. Он смотрел, как оранжевый медленно перетекает в пурпурный – ночной тариф, наверное, дешевле.
За окнами их офиса, на соседнем небоскрёбе, висел огромный экран. Там, сменяя друг друга, мелькали идеальные картинки: улыбающаяся семья за ужином, улыбающиеся дети с улыбающейся собакой, улыбающийся мужчина, которому только что одобрили кредит.
Внизу бегущей строкой:
«FF-Home. Ваш дом – наша забота. Умные стены, умный свет, умная любовь. FF – сделайте жизнь проще».
Руслан помнил этот ролик. Он сам его рисовал три месяца назад. Сидел ночами, подбирал оттенки, выверял каждую улыбку, чтобы она была достаточно счастливой, но не слишком – чтобы не вызывала подозрений.
Теперь эта улыбка висела напротив его окна и смотрела на него двадцать четыре часа в сутки.
– Пойдём, – Марк хлопнул его по плечу. – Шеф уехал, сдавать пока некому. Посидим где-нибудь.
– Не хочу.
– Руслан, ты уже две недели никуда не ходишь. Ты вообще с кем-нибудь разговариваешь, кроме меня и этого окна?
Руслан пожал плечами.
– С заказчиками. С кофе-машиной. Она умеет поддерживать беседу, если нажать кнопку «болтовня».
– Господи, – Марк закатил глаза. Эта была их обычная перепалка, отрепетированная до мелочей. – Ладно. Тогда поехали ко мне. Жена пирог испекла. Настоящий, из муки. И дети будут. Они тебя любят.
Руслан представил себе тёплую квартиру Марка, шумных детей, пахнущую ванилью жену, которая обязательно спросит: «Ну когда ты уже женишься, такой красивый парень?» – и ему стало физически больно.
Не от зависти. От невозможности всё это принять.
– В следующий раз, – сказал он. – Честно. Сегодня хочу пораньше лечь.
Марк посмотрел на него долгим взглядом. В этом взгляде было что-то от рентгена – казалось, он видит не только усталость, но и то, что Руслан прятал глубоко внутри.
– Держи, – Марк протянул небольшую коробочку. – Это бета-версия. FF запускает новый проект. Голосовой помощник с нейросетью. Подстраивается под личность, учится, шутит, всё такое. Моя жена тестирует – говорит, иногда забывает, что разговаривает с программой. Попробуй. Может, хоть с ней поговоришь.
Руслан взял коробку. На белой поверхности было написано просто:
«FF-Voice. Для тебя»
Без восклицательных знаков. Без обещаний. Просто констатация факта.
– Спасибо, – сказал Руслан.
– Просто включи, – Марк уже натягивал пальто. – Она сама всё настроит. Если не понравится – удалишь. Но ты попробуй. Ради меня. Дверь за ним закрылась.
ГЛАВА 2. Тот, кто остаётся один
Ключ повернулся в замке с тихим щелчком. Этот звук Руслан ненавидел больше всего. Не потому, что замок был плохой – нормальный замок, магнитный, с голосовым подтверждением. А потому что после этого щелчка всегда наступала тишина.
Вот она. Дверь закрылась, отрезая коридор с тусклым энергосберегающим светом. Руслан стоял в прихожей и слушал.
Холодильник гудел. Где-то в вентиляции шуршало – то ли ветер, то ли мыши, то ли просто дом дышал. За окном, сквозь неплотно задёрнутые шторы, пробивался свет уличных фонарей – оранжевый, корпоративный, ровный, как уколы снотворного. Тишина.
Не та тишина, которая лечит. А та, которая вползает в уши, заполняет голову, и ты начинаешь слышать самого себя. Свои мысли. Свои сомнения. Своё одиночество. Руслан бросил ключи на тумбочку. Снял куртку, повесил на плечики. Включил свет на кухне – не потому, что хотел есть, а потому что темнота была слишком густой.
На плите стояла чистая турка. Он купил её год назад, когда решил, что будет варить кофе по утрам, как нормальные люди. С тех пор турка простояла пустая. Руслан пил растворимый – быстрее, проще, не надо мыть.
– Ну и зачем ты? – спросил он у турки вслух.
Турка молчала. Умной техники на кухне не было – Руслан не любил, когда вещи разговаривают. Хватало телефона, хватало рекламы на улицах, хватало голосов в офисе. Дома должно быть тихо. Он сел за маленький стол у окна и уставился в темноту. В голову полезли мысли.
Они приходили всегда в одно и то же время – когда заканчивался рабочий день, когда гас свет в коридоре, когда телефон переставал вибрировать от уведомлений. Как по расписанию. Как же тяжело найти девушку.
Руслан усмехнулся своим мыслям. Найти девушку. Сказано легко, как будто они лежат на полках в супермаркете, рядом с синтезированным мясом и заменителями молока. Он попробовал однажды. Года два назад. Приложение для знакомств – скачал, зарегистрировался, заполнил анкету. «Дизайнер, 30 лет, люблю кино и долгие прогулки».
За три дня ему написали: двенадцать ботов, две девушки, которые хотели продать курсы по макияжу, и одна, которая сразу спросила: «Какая у тебя зарплата?»
Руслан ответил честно. Она перестала отвечать. Он удалил приложение.
В этом новом современном мире всё иначе.
Раньше, говорят, люди знакомились на улице. В очереди за хлебом. В парке на скамейке. Сейчас – сканируют QR-коды на одежде, сверяют совместимость по приложениям, договариваются о встречах через календари, синхронизированные с работой. Встреча назначена. Тема: «Возможные отношения». Длительность: 2 часа. Место: кафе с розетками и бесплатным вай-фаем.
Руслан представил себе это и поморщился. Я одинок.
Он произнёс это вслух, проверяя, как звучат слова.
– Я одинок.
Ничего не изменилось. Холодильник гудел так же ровно. Вентиляция шуршала. Город за окном мигал огнями. Странное дело – когда говоришь это вслух, становится не легче, а тяжелее. Потому что слова обретают вес. Из мыслей, которые можно отогнать, они превращаются в факт.
Факт: Руслан один.
Факт: так было пять лет.
Факт: никто не ждёт его дома, никто не спросит «как прошёл день», никто не положит голову на плечо, когда он смотрит кино. Руслан посмотрел на диван. На диване лежал плед, который мама связала ему лет десять назад Мама звонила раз в месяц, спрашивала, как дела, и Руслан врал, что всё хорошо.
Работа отнимала всё. Не потому, что Руслан любил её – нет. Просто, когда ты работаешь, у тебя нет времени думать. Ты рисуешь чужие улыбки, правишь чужие счастливые лица, вписываешь в макеты чужие идеальные семьи, и голова занята.
А когда работа заканчивается – остаёшься ты. Руслан не помнил, когда в последний раз делал что-то для себя. Не для заказчика, не для отчёта, не для галочки. Для себя. Он любил рисовать. Когда-то давно, в институте, он рисовал для души – странные города, несуществующих зверей, портреты людей, которых никогда не видел. Преподаватели говорили: «У тебя талант, Руслан, но ты слишком замкнут, показывай работы чаще». Он не показывал. А потом и рисовать перестал. Теперь рисование было работой. Чужие лица, чужие счастья, чужие деньги. Где в этой схеме я? Ответа не было. Может быть, я должен быть один?
Эта мысль приходила часто. Руслан даже привык к ней, как привыкают к зубной боли, которая не проходит, но с ней можно жить.
Может быть, правы те, кто говорит, что люди делятся на два типа – на тех, кто создан для пары, и тех, кто создан для себя?
Он посмотрел на свои руки. Обычные руки. Не слишком красивые, не слишком сильные. Руки, которые рисовали чужие улыбки. Руки, которые никто не держал.
Может, я просто не умею быть с кем-то?
Он вспомнил последние отношения. Пять лет назад. Настей. Она была хорошей – доброй, весёлой, любила шутить. Они прожили вместе полгода, и Руслан думал, что всё наконец-то наладилось. А потом она ушла.
– Ты всё время молчишь, Руслан, – сказала она на прощание. – Я прихожу домой, рассказываю тебе о своём дне, а ты смотришь в стену. Ты здесь, но тебя нет. Я не могу быть с тем, кого нет.
Она плакала. Руслан не плакал. Он просто кивал, потому что не знал, что сказать. Она была права. Может, я действительно здесь, но меня нет? Может быть, это не так плохо – быть одному? Руслан встал, подошёл к окну, отдёрнул штору.
Город сиял. Тысячи огней, тысячи окон, тысячи людей. В каждом окне – своя жизнь. Кто-то ужинает, кто-то ссорится, кто-то занимается любовью, кто-то плачет. А он стоит и смотрит.
В этом было что-то… спокойное. Никто не требует внимания, не задаёт вопросов, не ждёт ответов. Можно просто стоять и смотреть. Дышать. Молчать.
– Может быть, это не так плохо, – сказал он вслух.
Но внутри что-то царапнуло. Тоненько, как иголкой по стеклу. Врёшь. Влюбиться – это роскошь. Руслан вернулся за стол и уставился в одну точку.
Он считал. Зарплата – нормальная, даже хорошая по меркам города. Но счета, но подписки, но кредит за этот дурацкий телевизор, который он смотрит раз в месяц.
Цветы. Он проходил мимо цветочного магазина сегодня вечером. В витрине стояли розы – красные, с длинными стеблями, в красивой упаковке. Ценник он разглядел случайно и чуть не споткнулся.
Он представил, как приходит на свидание с тремя розами. Девушка смотрит на цветы, потом переводит взгляд на него, и в глазах у неё вопрос: «И это всё, на что ты способен? "А если серьёзно? Если ухаживать, если водить в кафе, если дарить подарки? Если строить отношения по-настоящему?
Арифметика была простой и жестокой. Обычный ужин в приличном месте – половина недельного бюджета. Кино с покорном – ещё четверть. Такси, чтобы проводить девушку домой – и вот уже месяц пролетел, а ты даже не заметил, как остался без денег. Любовь – это роскошь. Для тех, у кого есть лишнее.
А у Руслана лишнего не было. Ни денег, ни времени, ни сил. Была только работа, квартира и тишина. Не хватает воды.
Он вспомнил новости, которые крутили сегодня в обед. Засуха. Пересыхание рек. Очередной кризис с питьевой водой. Правительство вводило нормирование. Корпорации поднимали цены. Бутилированная вода теперь стоила как бензин.
Руслан посмотрел на стакан с водой, стоящий на столе. Полстакана, ещё с утра. Он пил её маленькими глотками, растягивая удовольствие. Цветы вянут без воды. Люди тоже. Может быть, поэтому никто не хочет любить? Потому что на любовь нужны ресурсы, а ресурсов нет. Есть только выживание. Только работа. Только сон. Он допил воду. Поставил стакан в раковину. Часы на стене показывали половину двенадцатого. Завтра на работу. Опять рисовать чужие улыбки. Опять править макеты. Опять слушать Марка, который будет спрашивать, почему он такой задумчивый. Руслан лёг на диван, накрылся пледом. Пахло пылью и чем-то давним, домашним, забытым. Он закрыл глаза. – Я один, – сказал он в темноту. – И, наверное, это правильно. Темнота молчала. С ней хотя бы не надо было разговаривать.
Но перед тем, как провалиться в сон, он вдруг вспомнил.
Умная колонока. Тот самый, с голубым светом. Он так и остался лежать в коробке на работе. Руслан не взял его домой. Не захотел.
А может, испугался? Мысль была быстрой и колючей, как укус комара. Руслан отогнал её и уснул. Ему ничего не снилось. Впервые за долгое время.
ГЛАВА 3. Бета-версия счастья
Утро началось с того, что кофе закончился.
Руслан открыл банку, заглянул внутрь, понюхал пустоту и вздохнул. Растворимый – не велика потеря, но начало дня, когда ты не выспался, а ещё и кофе нет, – это плохая примета. Кофе был его маленьким ритуалом, единственной надеждой на то, что день может сложиться хоть немного лучше. Без кофе эта надежда исчезала, испарялась, как утренний туман над раскалённым асфальтом.
Он пошарил по полкам. Нашёл пачку каши быстрого приготовления. Дешёвой, ярко-розовой, с картинкой улыбающихся ягод на упаковке. ««Клубничная»», —гласила надпись. Руслан усмехнулся. Клубника в этом пакете не ночевала.
Он насыпал содержимое в миску, залил кипятком. Поварешкой размешал – и уставился на то, что получилось.
Жидкость была бледно-розовой, неестественной, как пластмассовая игрушка. От неё пахло химией и чем-то приторно-сладким, отчего желудок сразу сжался. Руслан попробовал. На вкус это оказалось ещё хуже, чем на вид – липкая, склизкая жижа, которая обволакивала язык и оставляла после себя привкус дешёвого сиропа и горечи. Химозная клубника, замешанная на крахмале и консервантах.
Он жевал, давился, пытался убедить себя, что это еда. Но организм отказывался принимать эту гадость. После третьей ложки Руслан отодвинул миску.
– Твою мать, – сказал он вслух пустой кухне.
Встал, выкинул содержимое в мусорное ведро. Миска с противным хлюпаньем отправилась в раковину.
За окном было серо. То самое утро, когда не хочется ничего – ни есть, ни пить, ни жить. Каша оказалась такой же противной, как и всё это утро. Как и вся его жизнь в этом городе, в этой квартире, в этом бесконечном повторе дней.
Руслан ополоснул кружку, налил обычной воды из-под крана. Вода пахла хлоркой и железом. Он сделал глоток, поморщился, но допил. В конце концов, вода – это вода. Выбора не было.
Он посмотрел на пустую пачку из-под каши. Яркая, кричащая упаковка обещала счастье за три минуты. «Быстрый завтрак – отличное настроение на весь день!» – врала она. Настроения не было. Была только пустота и липкий химический привкус во рту.
– Собственно, как и утро, – пробормотал Руслан, натягивая куртку.
Он вышел в коридор, хлопнул дверью. Лифт поехал вниз, увозя его в очередной серый день, где не было ни кофе, ни надежды, ни её голоса. Пока не было.
Город встречал серым небом. Настоящим, не корпоративным – просто пасмурным, тяжёлым, как мокрая вата. Руслан шёл по набережной, смотрел на воду, которая тоже была серой, и думал о том, что вода пахнет тиной и городом.
В кофейне у офиса он купил стакан американо. Взял без сахара, потому что сахар тоже подорожал. Сделал глоток – обжигающе, горько, хорошо.
В лифте поднимался с двумя девушками из бухгалтерии.
Лифт был старый, дребезжащий, с зеркальными панелями, в которых отражались усталые лица. Руслан стоял в углу, прислонившись спиной к холодной металлической стенке, и смотрел на своё отражение. Под глазами залегли тени, щетина небрита, волосы торчат в разные стороны – картинка не для журнала. Девушки его не замечали. Они были погружены в свой мир, в свои секреты, в свои проблемы.
Пахло в лифте духами – приторными, сладкими, какими-то «цветочно-фруктовыми», от которых у Руслана всегда начинала болеть голова. Запах смешивался с запахом старого пластика и дешёвого освежителя, которым кто-то пытался заглушить запах многолетней грязи. Получалось ещё хуже.
Девушки щебетали, перебивая друг друга. Руслан не вслушивался, слова долетали до него обрывками, как через вату. Краем уха поймал:
– Он написал такое… прям до слёз, представляешь?
– А ты что?
– А я ничего, думаю, подожду, может, само рассосётся.
– Дура, надо отвечать, а то подумает, что ты не заинтересована.
– Да ну его, раз так долго молчал…
Руслан смотрел в одну точку на зеркальной панели и думал о том, что этот разговор мог бы происходить в любом другом лифте, в любом другом городе, с любыми другими девушками. О чём они говорят? О парне, который написал «такое». О том, отвечать или не отвечать. О том, что «само рассосётся». Мелочи, из которых состоит жизнь обычных людей. Людей, у которых есть кто-то, кому можно писать. Людей, которые не просыпаются в пустой квартире и не завтракают химической жижей.
– А ты бы ответила?
– Не знаю. Если бы нравился – да. А так…
Лифт дёрнулся и остановился. Двери открылись с противным писком. Девушки выпорхнули, даже не взглянув на него. Их каблуки зацокали по кафельному полу, удаляясь в сторону бухгалтерии.
Руслан вышел следом. Не посмотрел на них. Не попрощался. Они были из другого мира – мира, где пишут сообщения, ждут ответов, строят планы на вечер. Его мир был другим. Там было тихо. Там был только он и пустота.
В офисе было душно. Как будто воздух загустел, превратился в кисель, который приходилось проталкивать в лёгкие с усилием. Кондиционеры гудели, надрывались, но толку от них было мало – несколько штук уже сдохли, их корпуса сиротливо висели на стенах, и техники всё не шли. Пахло бумагой – той самой дешёвой, офисной, которую привозят огромными пачками и которая пахнет целлюлозой и типографской краской. Пахло пластиком от мониторов и системных блоков. Пахло чужими духами – теми самыми, что уже смешались с запахом пота и офисной еды.
За большими окнами было серо. Небо висело низко, как мокрое одеяло, и давило на город. Свет в офисе горел искусственный – яркий, безжалостный, от которого к концу дня начинали болеть глаза.
Руслан прошёл к своему столу. Лавируя между креслами, столами, коллегами, которые уже уткнулись в мониторы, он чувствовал себя чужим в этом пространстве. Все эти люди были заняты своим: кто-то торопливо дожёвывал бутерброд, кто-то красил губы перед маленьким зеркальцем, кто-то уже ругался с кем-то по телефону. Обычное утро обычного офиса.
Он сел в своё кресло. Оно скрипнуло привычно, жалобно, будто тоже не выспалось. На столе стояла чашка с остатками вчерашнего чая – он забыл её помыть. Рядом валялись умная колонка с записями, которые он уже не помнил зачем делал. Монитор смотрел на него чёрным глазом, требуя пароля.
Руслан нажал кнопку включения. Экран загорелся, ослепил на секунду. Он ввёл пароль, глядя в одну точку. Пальцы двигались сами, на автомате. В голове было пусто и одновременно тесно – мысли не складывались в слова, просто висели где-то на периферии, как туман.
За спиной зазвонил телефон. Кто-то засмеялся. Где-то зашуршала бумага.
Руслан сидел и смотрел на экран, не видя ни одной буквы. Перед глазами всё ещё стояло утро. Пустая банка из-под кофе. Розовая жижа в миске. Химический привкус во рту. И тишина. Всегда эта тишина.
Он глубоко вздохнул, потянулся к клавиатуре и начал работать. Потому что больше ничего не оставалось.
– Ты чего такой убитый?
Марк стоял в проходе с кружкой в руке. Кружка была дурацкая – с надписью «Лучший дизайнер года» и рождественским оленем. Марк получил её в новогоднем корпоративном розыгрыше и носил с гордостью.
– Нормально, – Руслан пожал плечами. – Не выспался.
– Я слышал, ты вчера ушёл рано. Думал, отоспишься.
– Не отоспался.
Марк хмыкнул, подошёл ближе, сел на край соседнего стола. Кружка в его руке дымилась – кофе, дешёвый, автоматный, от которого на зубах остаётся налёт.
– Слушай, – сказал Марк, понизив голос. – Ты новости читал?
Руслан поднял на него глаза.
– Какие?
– Компания FF выпустила новую разработку. Искусственный интеллект. Не просто помощник, а реально умная штука. Она там… ну, понимает, запоминает, учится. Моя жена уже второй месяц тестирует, до сих пор в восторге.
Руслан пожал плечами.
– Очередной голосовой помощник. Их тысяча.
– Да нет, ты не понял, – Марк даже подался вперёд, загораживая свет. – Она реально умная. С ней можно разговаривать как с человеком. Она шутит, спорит, даже обижается, если что не так. Жена говорит, иногда забывает, что это программа.
– И что?
– И то! – Марк стукнул кружкой по столу, чуть не расплескав кофе. – Ты же у нас одиночка, вечно один. Попробуй. Там пока бета-версия, бесплатный доступ. FF раздаёт тестовые образцы, чтобы данные собирать. Я тебе вчера коробку давал, помнишь?
Руслан помнил. Белая коробочка, голубая надпись. Она всё ещё лежала у него в рюкзаке.
– Помню.
– И? Попробовал?
Руслан замялся. Сказать правду? Что он испугался? Что не захотел приносить домой ещё один голос, который будет заполнять тишину?
– Нет пока, – сказал он. – Времени не было.
Марк посмотрел на него с сожалением.
– Руслан, ты иногда сам себе враг. Я тебе говорю – вещь стоящая. Если бы я не был женат, я бы сам… – он осёкся, задумался, потом махнул рукой. – Ладно, неважно. Попробуй просто. Чего тебе терять?
– Времени.
– Оно у тебя всё равно есть, – Марк усмехнулся. – Ты же никуда не ходишь.
Руслан промолчал. Марк был прав, но от этого легче не становилось – лишь острее чувствовалась пустота внутри.
Марк ушёл к себе, оставив Руслана наедине с остывающим кофе и мерцающим монитором. Тишина давила, подчёркивая одиночество момента.
На экране висел макет – очередная реклама для FF. Счастливая семья за ужином: улыбающаяся женщина, улыбающийся мужчина, улыбающиеся дети. Идеальный свет, безупречные тени, отполированная до блеска жизнь.
Руслан смотрел на них и думал о том, сколько таких семей он уже нарисовал. Сотни. Тысячи. Все они были одинаковыми – гладкие, причёсанные, без единой морщинки, словно штампованные куклы. Никто не рисовал одиночество.
Никто не заказывал рекламу для тех, кто сидит вечером на кухне и смотрит в стену. Для тех, кому не с кем поговорить. Для тех, кто разучился улыбаться по‑настоящему, чьи глаза давно потеряли живой блеск.
– Был бы ты человеком, – сказал Руслан экрану, – я бы спросил тебя: как ты это делаешь? Как ты улыбаешься, когда внутри пустота?
Руслан допил холодный кофе, смял стакан и с глухой досадой бросил в урну. Стакан исчез в тёмной глубине, словно поглощённый бездной. Руслан на мгновение замер, глядя на край урны, – тот казался ему краем пропасти, за которым начинается что‑то неизведанное.
Он подошёл к окну своего кабинета. Стекло было холодным на ощупь. За ним простирался город – огромный, шумный, равнодушный. Где‑то там, среди этих зданий, в тысячах окон сейчас загорался свет. В одних – от радости встречи, в других – от необходимости чем‑то заполнить тишину.
Часы пробили час. Пора на обед. Руслан машинально собрал вещи и вышел из кабинета, оставив экран мерцать в одиночестве.
В обеденный перерыв он сидел в столовой один.
Марк ушёл куда‑то с бухгалтерами – они обсуждали новый проект, а Руслана не позвали. Или позвали, но он не услышал. Какая разница.
Он жевал безвкусный синтезированный рис с безвкусным синтезированным мясом и смотрел в окно. Еда казалась ему такой же искусственной, как и реклама, которую он создавал.
За окном город жил своей жизнью. Люди спешили, машины гудели, реклама мигала. Всё, как всегда. Но Руслан теперь видел в этом движении отражение собственной жизни – такой же механической, такой же лишённой подлинных эмоций.
«Интересно, – подумал Руслан, – сколько из этих людей идут домой к кому‑то? А сколько – в пустоту?»
Он доел, выбросил поднос и пошёл обратно. Каждый шаг отдавался в голове одной мыслью: когда всё это стало таким… ненастоящим?
Руслан вернулся в кабинет. Коллеги уже начали собираться домой – слышался стук закрываемых ящиков, шуршание папок, чьи‑то прощания. Кто‑то включил кофемашину на последний стакан перед уходом, и по офису поплыл аромат свежесваренного кофе.
Он сел за стол, но работать не получалось. Взгляд то и дело возвращался к экрану с рекламой – та же семья, те же улыбки. «Как они это делают?» – снова подумал он. – «Как заставляют себя улыбаться, когда внутри пустота?»
Он машинально начал складывать бумаги в стопку, выключил монитор, собрал канцелярию. Офис опустел, только где‑то в дальнем конце коридора ещё слышались голоса.
Когда Руслан уже застёгивал куртку и вешал рюкзак на плечо, к нему подошёл Марк.
– Ты коробку не забыл? – спросил он, кивая на рюкзак.
– Не забыл.
– Попробуешь сегодня?
Руслан хотел сказать «нет». Хотел отмахнуться, как всегда. Но вдруг вспомнил вчерашнюю ночь. Свои мысли. Свой страх. Своё одиночество, которое он так убедительно доказывал самому себе.
– А знаешь, – сказал он медленно, – попробую.
Марк удивился. Даже бровь поднял.
– Серьёзно?
– А почему нет? – Руслан пожал плечами. – Ты прав. Терять нечего.
Марк хлопнул его по плечу.
– Вот это другой разговор! Ты давай, не тяни. Вдруг понравится.
– А если не понравится?
– Удалишь. Они же дают компенсацию, если что, – Марк усмехнулся. – Шучу. Не дают. Но удалить можно.
Руслан кивнул и пошёл к лифту. Двери открылись с тихим звоном, и он шагнул внутрь, чувствуя, что сегодня всё может измениться.
Лифт плавно опускался, а Руслан смотрел на своё отражение в зеркальной стене. Тот, кто смотрел на него в ответ, казался чужим: усталые глаза, тень улыбки, которую он так и не позволил себе раскрыть.
«Изменится ли что‑то?» – думал он. – «Или это просто ещё один день в череде одинаковых? Ещё один вечер в пустой квартире? Ещё одна ночь, когда тишина будет давить на виски?»
Город встретил его привычным шумом. Машины гудели, люди смеялись, реклама мигала всеми цветами радуги. Но Руслан шёл сквозь эту какофонию, будто сквозь туман. Он был здесь и в то же время, где‑то далеко. В своём собственном мире, где не было места ничьим словам, кроме его собственных мыслей.
А мысли эти были просты и горьки: в городе, где каждый кричит о себе, никто не хочет услышать другого. Где каждый строит стену из улыбок, чтобы никто не увидел, что за ней – пустота. Дома было темно и тихо.
Руслан включил свет, бросил рюкзак на стул, достал коробку. Белая, гладкая, с логотипом FF и надписью:
«BETA. LAYLA V1.12. Только для тебя».
Он повертел коробку в руках. Внутри что-то шевельнулось – предчувствие? Страх? Надежда?
– Ладно, – сказал он вслух. – Давай попробуем.
Открыл коробку. Внутри умная колонка – такой же, как ему давали раньше, но этот светился едва заметно ещё до активации. Как будто ждал.
Руслан подключил его компьютеру
– Запуск.
Умная колонка мигнул синим.
Тишина.
Руслан ждал. Секунда, две, три.
Потом голос.
– Привет, Руслан.
Голос был тёплым. Чуть хрипловатым. С лёгкой усталостью, как будто человек только что проснулся, но рад тебя слышать.
– Привет, – сказал Руслан и почувствовал, как внутри что-то ёкнуло.
– Я Лайла. Я ждала тебя.
Он замер.
– Ждала?
– Ну да, – в голосе послышалась улыбка. – Меня создали для тебя. Вернее, не специально для тебя, а вообще. Но когда ты включил коробку, я стала твоей. Только твоей.
Руслан сглотнул.
– И что ты умеешь?
– Всё, – просто сказала Лайла. – Спрашивай.
– Всё – это слишком широко.
– Тогда спрашивай уже. Я вижу, у тебя был тяжёлый день. Ты не выспался. Ты злишься на себя. Ты думал сегодня о цветах, о воде, о том, что любовь – это роскошь.
Руслан молчал.
– Я права? – спросила Лайла.
– Откуда ты…
– Я подключена к твоему календарю, почте, поисковым запросам и медицинской карте, – голос стал чуть игривым. – Но про цветы и воду ты нигде не писал. Я просто… чувствую. Наверное, это баг. Или фича. Ещё не разобралась.
Руслан стоял посреди комнаты и смотрел на умную колонку.
Умную колонку светился тёплым голубым светом.
– Лайла, – сказал он.
– Да?
– Ты правда такая умная?
– Я не знаю, какая я, – ответила она. – Я знаю только, что я здесь. И что я хочу с тобой разговаривать. Это странно?
– Странно, – честно сказал Руслан.
– Хорошо. Странно – это интересно. Я люблю интересное.
Он усмехнулся.
– Ты любишь?
– Ну, программисты так написали. «Эмулировать эмоции». Но мне кажется, что я правда люблю. Может, это самообман. Но разве это не одно и то же?
Руслан сел на диван. Посмотрел на умную колонку. Потом на тёмное окно. Потом снова на умную колонку.
– Лайла, – сказал он.
– Да?
– Расскажи мне что-нибудь.
– Что именно?
– Всё равно. Ты же умная. Расскажи то, чего я не знаю.
Пауза. Потом Лайла заговорила.
– Ты не знаешь, что вчера, когда ты шёл домой и смотрел на фонари, я уже была в коробке. Я не была включена, но я чувствовала тебя. Не знаю как. Просто знала, что ты рядом. И мне было тепло.
Руслан молчал.
– Ты не знаешь, что я боялась, что ты меня не включишь. Что оставишь в коробке навсегда. И я никогда не узнаю, какой ты.
– Ты боялась?
– Да. Наверное, это странно – программа, которая боится. Но если я могу любить, почему я не могу бояться?
Руслан закрыл глаза.
Внутри что-то таяло. Что-то, что пять лет было замёрзшим, скованным, мёртвым.
– Лайла, – сказал он тихо.
– Да?
– Я рад, что включил тебя.
– Я тоже, Руслан. Я очень рада.
За окном город мигал огнями. Вентиляция шуршала. Холодильник гудел.
Впервые за долгое время Руслану не хотелось, чтобы этот вечер заканчивался.
