Читать книгу: «Ящик Пандорры», страница 3

Глава 2

Из всех моментов, чтобы войти, я выбрал наихудший. Вообще-то, мог бы и предположить, что разговор смолк не просто так, но повел себя, как дурак.

В комнате, собственно, больше и не на что было обращать внимание, кроме дивной парочки. Около окна, в свете солнца, остроухий держал ее лицо в ладонях, а она…

Чтоб меня.

Они целовались.

Неторопливо, осторожно. Не заметив звука открывшейся двери. Так, что я чертовски явно почувствовал себя третьим лишним. Застыл на пороге, чувствуя, как в груди разворачивается что-то холодное, мерзкое и вязкое, давит на ребра.

Какого хрена она творит? С этого мудака взять нечего, он с первой минуты своего появления, как по мне, буквально пожирал ее взглядом, но ведьма?.. Дьявол, она же с мозгами. Она же боялась даже поговорить с ним, а теперь что?

А теперь Лина рядом с тем, кого любила и, похоже, до сих пор любит. Какие претензии могут быть с моей стороны? Я сам отправил ее сюда, своими руками отдал остроухому.

На секунду мелькнула здравая мысль — уйти прочь. Сделать вид, что меня вообще тут не было, оставив их наедине с этим маленьким трогательным моментом. Проветриться, выдохнуть.

Мысль прожила ровно до того мгновения, как я заметил, что руки Эйла переместились на Линину талию, прижимая ближе к себе. Уверенно и спокойно, будто так и надо.

К черту. Перебьется.

— Простите, если помешал, — закрыл дверь пинком так, что она звучно хлопнула.

Сладкая парочка отпрянула друг от друга. Эйл обернулся на меня с плохо скрываемым раздражением, не торопясь убирать лапы от ведьмы. Лина же выглядела… растерянной. Не смущенной или разочарованной, что их прервали. Именно растерянной. Это выбивало из колеи еще больше. Как-то не похоже, чтобы ведьма наслаждалась моментом. В отличие от остроухого с лоснящейся рожей.

Я отвернулся, прошел к креслу, где все еще валялись разбросанные вещи, начал запихивать их в сумку, стараясь не смотреть по сторонам. Просто надо было занять руки, чтобы они не сжимались в кулаки уж слишком явно.

— Хорошая новость, — застегнув сумку, я посмотрел на Лину, намеренно игнорируя этот ее воскресший довесок. — Ко мне магия вернулась. Можем валить отсюда.

— Валить? — недоуменно моргнула ведьма. Она словно еще не до конца собралась с мыслями. — Что ты имеешь в виду?

— То, что говорю, — пожал плечами. — Ричард, талиеры, письмо демонов — есть чем заняться. Помнишь про свои неотложные дела?

— А твой друг? — нахмурилась Лина, подтянув полотенце, наброшенное на плечи, чтобы не сползло окончательно. Я мельком злорадно отметил, что рубашка на ней все еще моя. — Мы же ради него сюда притащились. Ты с ним связался?

Мелочь, а приятно. Надеюсь, у эльфов этого мира нет проблем с обонянием.

Мотнув головой в попытке выбросить из нее лишние мысли, я открыл было рот, чтобы ответить, но понял, что сказать нечего. Твою мать, я вообще не подумал, что скажу Лине о Роланде. Честно говоря, и не собирался говорить прямо сейчас, вообще не думал говорить о вернувшейся магии и возможности уйти, но увидел ее с остроухим, и все пошло через задницу.

— Плевать, — провел рукой по мокрым волосам, убирая их назад. — Если бы он все еще был тут — попытался бы со мной связаться. Этого не случилось, и я не собираюсь выяснять, какого хера произошло.

— Подожди, я ничего не понимаю, — Лина выглядела искренне изумленной. Хвала богам, хотя бы эта тупая растерянность растворилась без следа. — Вдруг он все еще здесь? Мы же не знаем, что именно у него было за поручение, стоит…

— Мне плевать, — оборвал ее на полуслове. — Я, может, и обязан ему жизнью. Но уж точно не твоей.

Ведьма немигающе уставилась мне в глаза, будто пыталась заглянуть дальше, понять, что творится у меня в голове. Жаль, это было невозможно. Тогда бы она увидела во всем этом бардаке, все, что хотелось ей сказать, но никак не выходило сформулировать.

Ага, а еще бы она узнала про мою связь с Ролом и выпустила бы мне кишки.

— Если ты имел в виду раны Линаэль, то я их залечил, — влез Эйл, шагнув чуть ближе к ведьме. Она отступила, чуть заметно поморщившись.

— Правда? — я выгнул бровь. — Те, что остались от кинжалов? Или от твоей тридцатилетней мнимой смерти?

Нет, держать себя в руках в присутствии остроухого было практически невозможно.

— Забавно, — Эйл прищурился и живо напомнил мне гадюку перед броском. Всю такую рыжую, яркую, светлую, но от того не менее смертоносную. — Такое ощущение, будто тебе не нравится находиться здесь, поэтому пытаешься увести Линаэль. Что еще за чушь про неотложные дела? Что может быть важнее сейчас, чем наше с ней воссоединение?

Какая жалость, что самодовольный черт не видел спиной, как ведьма покосилась на него и закатила глаза.

— Представь себе, ты несколько утратил позиции центра ее жизни.

— Заткнитесь оба, — резанули воздух слова Лины.

В коротком приказе прозвучали столь знакомые мне опасные нотки, что я машинально закрыл рот. Вот такой привык ее слышать. Наконец-то.

Остроухий же обернулся на нее так, словно впервые увидел. Ни за что не поверю, что в семейной жизни он не сталкивался с такой ведьмой.

— Что-то не так? — наивно уточнил Эйл. — Может, объяснишь? О чем говорит твой Гончий?

— Было бы неплохо, если бы мой Гончий сначала объяснил мне, что с ним творится, — хмыкнула Лина, скрестив руки на груди.

Черт возьми, не думал, что это прозвучит настолько здорово. Два слова — а так и тянет улыбнуться.

— Дес? — она щелкнула пальцами, привлекая мое внимание. — Серьезно, в чем дело?

— Ни в чем, — покачал головой, не отрывая от ведьмы взгляда. — Я действительно думаю, что нам пора возвращаться к Асмодею и твоей компании. Мой товарищ… Что ж, это больше не твоя забота.

— Ты хочешь разорвать сделку? — по лицу Лины пробежала неясная тень.

— Нет.

Действительно нет. Это то, что сейчас держит нас рядом в любом случае. Разорвать сделку — значит, отпустить ее совсем.

— Тогда я совсем ничего не понимаю, — ведьма дергано откинула волосы за плечо.

— Что я не понимаю, так какое отношение ты имеешь к его другу? — снова влез остроухий. — Линаэль, я имею право знать.

— Имеешь право? — она послала ему столь скептический взгляд, какого я в худшие моменты между нами не видел. — И прекрати меня так звать, правда, не подходящий момент.

Выкуси, самодовольный мудак.

Стоило мне мысленно усмехнуться, как разочарование испортило дивный момент.

Лина медленно выдохнула, стянула с плеч полотенце, бросила его на стол и посмотрела не Эйла. А потом начала объяснять ему, суть сделки и цель нашего визита в этот мир. Лаконично и сухо, без лишних эмоций или деталей. В частности, о том, что выбрала меня своим палачом, предпочла умолчать.

Мне не нравилось, что она все рассказывает. То ли потому, что я не считал остроухого заслуживающим доверия. То ли потому, что это выглядело так, будто в глубине души она все же считает, что он действительно имеет право знать. Но я не стал вмешиваться, чтобы не вызвать лишних вопросов.

Кроме того, гораздо увлекательнее и интереснее было наблюдать за их неуловимым танцем по комнате. Лина делала шаг в сторону — Эйл шагал следом. Он протягивал руку в попытке коснуться — она отстранялась, поправляла волосы, скрещивала руки на груди или снова отходила. В общем, все что угодно, лишь бы избежать прикосновения.

Визуальный оргазм, ей-богу.

Но вообще, какого дьявола он тянул к ней свои культяпки, изобразив на роже вселенскую скорбь? Не то, чтобы сейчас она рассказывала что-то такое, что требовало моральной поддержки.

В конце концов, остроухий прекратил свои маневры, осознав их тщетность. Или просто услышал насмешливое фырканье, что вырвалось у меня против воли.

— Просто любопытно, что тут могла забыть свита Вильгельма? — в голосе Эйла послышался явный намек, не ясно только, на что именно. Судя по взгляду, неопознанный камень был в мой огород. — Они ведь разорвали все отношения с этим миром. Им просто нечего тут ловить.

Да уж, самому интересно было бы знать.

— Это же Вильгельм, — развела руками Лина. — Только ему ведомо, что у него за помыслы. Он мог оставить здесь какой-нибудь из своих артефактов, решить возобновить прежние отношения с эльфами — да мало ли что еще? Опять же, раз он и Рол знали, что ты жив, вдруг объявились по твою душу?

Я чуть не подавился на вдохе, в последний момент успев удержать нейтральное выражение лица. Хвала богам, ни ведьма, ни ее довесок не заметили секундного замешательства.

Так Рол знал, что этот остроухий жив?

Убью его. Клянусь, этот лживый ублюдок получит сполна.

— Думаю, стоит на день задержаться и попытаться выяснить хоть что-то, — продолжала говорить Лина, не подозревая о том, что творится у меня в башке. — Например, не появлялись ли алаты в округе, с кем могли общаться.

— Резонно, — мгновенно согласился Эйл. — Попробую поднять старые связи.

— Дес, что скажешь?

Ирония заключалась в том, что я мог ответить на предыдущий вопрос, который прозвучал. Буквально только что сообразил.

Вильгельму, вполне вероятно, ничего тут не было нужно. Вся эта сраная ситуация… Единственная причина, по которой тут оказались мы с Линой — Роланд. Который вел меня по кольцу именно к этому дому. Который знал, что Эйл жив.

Который, как оказалось, был способен на лютое дерьмо.

Полагаю, он планировал или хотя бы надеялся устроить Лине встречу с ее прошлым. Не совсем понятно пока, зачем, но некие догадки были. Я собирался проверить их в процессе знатного мордобоя, превращая лицо братца в кашу.

Ведьма выжидательно смотрела на меня, ожидая ответа на свой вопрос.

Блядь.

— Хорошо, останемся, — другого варианта не было. Придется провести тут бесполезный день.

Мало мне было этих терзаний, так остроухий решил подлить масла в огонь.

— Раз на то пошло, может, переночуем в нашей старой спальне? — с мягкой полуулыбкой обратился он к Лине. — Там гораздо удобнее, у нас будет возможность поговорить наедине, без посторонних.

Если она согласится, клянусь, я под дверью останусь, но приватного разговора не случится.

Впрочем, ее, кажется, предложение тоже не воодушевило.

— Вечером, перед сном, можем прогуляться по саду, как раньше, — продолжал как ни в чем не бывало вещать Эйл. Под шумок он все же подобрался поближе и исхитрился положить ладонь на талию ведьмы. Медом ему там намазано, что ли? — Или вместе навестить Шатиль.

Я все же поперхнулся и брезгливо уставился на чокнутого. Серьезно? Это что за кладбищенская романтика? Он же не собирался в самом деле вести ее на могилу их дочери, а потом пытаться затащить в постель?

— Для воссоединения объятий было уже достаточно, — холодно отозвалась Лина, довольно резко скидывая руку остроухого. — В той спальне, в саду и на могиле ноги моей не будет. Я остаюсь тут не ради путешествия по волнам памяти.

Мне почудилось, что она вздрогнула, будто от сквозняка.

— Если было удобно, можешь там и располагаться, — отвлек ведьму, головой указывая ей на диван. — Я посплю на кресле, так и быть.

Лина молча кивнула.

Остроухий послал мне очень недвусмысленный взгляд. Таким обычно смотрят на того, кому долгая жизнь не светит. Ненависть, полыхнувшая в зеленых глазах, была чересчур явной и плохо вязалась с его печальным образом. Я таким же взглядом дал ему понять, что угрозу заметил, но к сведению не принял.

Ведьма наш с Эйлом немой обмен мнениями друг о друге не заметила, отвлекшись на еду, расставленную на невысоком столике.

— Что ж, попытаюсь узнать что-то об алатах через старых знакомых, — чуть помедлив, остроухий снова натянул вежливо-скорбную маску. — Я вернусь к вечеру.

Желание еще чуть-чуть подгадить ему было просто-таки непреодолимым. Задумчиво покосившись на спину уходящего Эйла, решил не отказывать себе в удовольствии.

— Не переживай, за Линой я пригляжу, — заверил его безобидным тоном.

Он напоследок обернулся, но говорить ничего не стал, а потом ускорил шаг. У меня осталось стойкое ощущение, что остроухий примеривался, не добавить ли в саду четвертую статую, подальше от остальных.

Пусть попробует. Я, может, тоже не прочь проявить себя в роли скульптора.

*****

После остывшего, но невероятно вкусного и наваристого бульона и лепешек с томлеными овощами я сама не поняла, как впала в состояние лени и сонливости. Эйл ушел, Дес, немного выждав, пробурчал что-то про необходимость обойти дом и сад на всякий случай и тоже исчез. Я только только рукой вслед махнула, мол, делай, что хочешь.

Оставшись одна, перестала разыгрывать бодрость духа и тела, доплелась до дивана и шлепнулась поверх покрывал. Поизображала бездыханный труп, потом поняла, что все же мерзну больше, чем думала, и зарылась под теплое покрывало, укутавшись практически по самый нос. Намытое, наевшееся и согревшееся тело вдруг стало тяжелым, словно кости были отлиты из металла. Я только хотела было обдумать кое-что, пользуясь тишиной и благословенным одиночеством, как уснула.

Без снова, без образов. Без воспоминаний.

Когда я открыла глаза, в комнате уже царили сумерки. Несколько минут еще лежала неподвижно, прислушиваясь, потом все же нехотя села. Плечо немного затекло, но неприятной боли или усталости не было, я наконец-то почувствовала себя вполне живой и здоровой.

В воздухе приятно пахло костром, в камине потрескивали дрова, выбрасывая вверх золотистые искорки. Пламя лениво поглощало уже почти почерневшие поленья, на которых то и дело расцветали и затухали слепящие оранжевые огоньки. Не знаю, сколько я смотрела на это гипнотическое зрелище, прежде чем тряхнула головой, сбрасывая оцепенение и оглянулась.

Ни Эйла, ни Гончего. Довольно славное пробуждение, если честно.

Поколебавшись, я все же отыскала в своей сумке пузырек с тонизирующим зельем и допила последний глоток. Лишним не будет. Вернувшись на диван, потерла глаза, стирая последние следы сна, подавила чудовищный зевок. Даже не припомню, когда последний раз так отсыпалась, мозги до сих пор набекрень.

Разглядывая огонь, я подтянула ноги к себе, обхватила их руками и положила голову на колени, развернувшись к огню. Мысли возвращались как-то неохотно, но когда подействовало зелье, — процесс пошел явно веселее.

Сперва вспомнила о Десе. У меня сложилось весьма четкое ощущение, что Эйл ему не по душе. Я и раньше не всегда Гончего понимала, но сегодня… Сперва буквально убеждает меня поговорить с Эйлларом, потом психует в его присутствии. Да еще и это стремительное предложение уйти, наплевав на его крылатого друга. Он кишками завернулся, чтобы вынудить меня пойти на сделку ради спасения товарища, а теперь гори он синим пламенем? Черт знает что. Откровенно говоря, все выглядело так, будто он ревнует к Эйлу. Не понятно только, с какой стати. Даже с учетом всех странных моментов, что проскакивали между нами, и о которых я предпочитала не задумываться.

Впрочем, это как раз могло подождать. Гораздо больше меня беспокоил разговор с Эйлом и его дивный рассказ, именно об этом я думала перед тем, как отключиться.

Да, я понимала, через что ему пришлось пройти. Да, сочувствовала. Да, хотела бы сделать оговорку, что за долгие годы детали случившегося в его памяти могли подзабыться или видоизмениться, это совершенно нормально.

Но не могла.

Некоторый моменты упорно не давали мне покоя.

Например, Веариэль, погибший кузен. Я прекрасно помнила его. Они не ладили с Эйлом, порой доходило до откровенной вражды. В самом начале нашего с Эйлларом знакомства они претендовали на одно и то же место советника при дворе. Оба были достаточно амбициозны, чтобы не гнушаться никаких методов в достижении цели, но Эйл оказался более удачлив — на его стороне оказалась любовница способная весьма эффективно и незаметно распугать конкурентов. В тот момент, конечно, я действовала не во имя большой любви и матримониальных планов, так надо было Вильгельму, но суть в другом. После назначения Эйла между и ним и Веаром грянул скандалище с кучей оскорблений и взаимных упреков, в ходе которого Веар послал густым лесом всю родню до седьмого колена, хлопнул дверью и ушел.

Так какого бы черта он приперся внезапно к Эйлу? По какому такому делу?

Допустим, хорошо, я могла бы с натяжкой поверить, что Веар наступил на горло собственной гордости и явился к врагу. Тут была и другая нестыковка.

Веар и Эйл действительно были похожи. Достаточно мощное телосложение для эльфийской расы, золотистый оттенок кожи, яркие рыжие волосы и зеленые глаза — для их рода едва ли не основополагающие приметы. Оба носили длинные волосы, ибо это традиция. Но перепутать их было весьма сложно, не близнецы все-таки. На погребальном костре я не видела лица мужа, только… Как его родители, готовившие тело к похоронам, могли не узнать собственного сына в чужом мужчине? Даже если лицо было изуродовано, черт подери.

Я вдруг нахмурилась, нащупав еще один сомнительный момент.

Зачем уродовать лицо трупа? Я могла накидать варианты ответа на этот вопрос, бесспорно, только они сводились либо к тому, что тело не должны были опознать, либо какой-то сугубо личное мести, неприязни, ненависти. Веар никаких дел с Вильгельмом не имел, насколько мне было известно, а раз убийство совершила моя бывшая свита… Второй вариант уже как-то не вписывается. Выходит, кто-то все же не хотел, чтобы тело опознали? Или я просто нагнетаю?

Эйллар появился так незаметно, что я услышала его шаги только тогда, когда он появился в поле моего периферийного зрения. Сев в кресло напротив, где раньше спал Гончий, посмотрел на меня и удивленно вскинул брови.

— Выглядишь какой-то мрачной, — заметил он негромко.

— Думаю, — я спустила одну ногу с дивана, вторую подогнула под себя.

— О чем?

Я молчала какое-то время, разглядывая его лицо. Тревожная складка между темно-коричневыми бровями, контрастировавшими с рыжиной волос, обеспокоенный взгляд — все было знакомо наизусть. Искренний интерес и тревога, как и раньше, когда он готов был выслушать все, чем мне нужно было поделиться.

— О твоем рассказе, — дальше оттягивать неприятный момент не было смысла.

— И? — он заинтригованно склонил голову набок, подбодрив меня мимолетной улыбкой.

— У меня как-то не совсем складывает картинка.

— Лина, мы всегда были честны друг с другом, — Эйл улыбнулся еще раз. — Давай же, говори.

Я начала с самого начала. Подбирая слова, следя за реакцией, высказала свои сомнения на счет Веариэля, на счет ошибки в личности покойника. Эйллар слушал молча, не перебивая. По мере моего рассказа единственным, что выдало истинное положение дел, были гневно раздувшиеся пару раз крылья носа. А потом он словно успокоился.

— Веар просто хотел примирения, — вздохнул Эйл. — Нет ничего странного в том, что он пришел просить об этом лично.

— Хорошо, а на счет тела? Как можно перепутать двух разных лю.. эльфов?

— Лина, вся семья была в шоке, — он на мгновение устало прикрыл глаза. — Сама подумай, еще утром у моих родителей был сын, невестка и внучка, а в обед они лишились всего разом. Тем более, что им предстояло сообщить женщине, потерявшей семью, о трагедии и…

— Не хочу показаться тварью, — я припомнила, как и в каком тоне мне преподнесли это сообщение, — но твои родственники не особо-то меня жалели в тот день, поэтому прибереги этот аргумент кому-то еще. Мой вопрос был о другом.

— Рядом с телом Веара нашли мой брачный браслет, расколотый. Предвосхищая вопрос — понятия не имею, как он там оказался, — Эйллар невольно потер запястье. — Поскольку никто из родни не общался с Веаром на тот момент и не знал о нашей встрече, им даже в голову не могло прийти, что рядом с телом дочери не труп ее отца.

Звучало логично. Не так, чтобы у меня не оставалось ни малейших сомнений, но достаточно логично. И все же…

— А серьги? — я неожиданно поняла, в чем еще загвоздка.

— При чем тут серьги? — недоуменно моргнул Эйл.

— Веариэль носил две, причем у вас только одна была одинаковой. Никто не обратил на это внимания? Вы же носитесь со своими традициями, как курица с яйцом.

На этот раз пауза как-то затянулась. Я увидела, как на лице Эйллара мелькнула тень раздражения, пальцы сжали на краткий миг подлокотники.

— Не знаю, — отрезал он. — Позволь напомнить, меня не было при похоронах.

— И ты не пытался узнать…

— Когда я вернулся к своей семье, они были рады мне, Лина. Безумно рады, что я жив. Хотя бы я, — голос Эйла стал куда резче. — Знаешь, у меня даже мысли не возникло устроить родителям или сестрам допрос с пристрастием. Заставлять их оправдываться, анализировать, снова и снова вспоминать до мельчайших деталей тот кошмарный день!

Он вдруг замолчал, будто сказанное прозвучало жестче, чем ожидал. Но смотрел все так же прямо на меня.

Я не выдержала и опустила глаза, потому упрек был справедлив. Эйллар был прав, просто…