Читать книгу: «Не его выбор»

Глава 1

— Мышка?

Моё сердце отбивает ритм драм‑энд‑бейса — жёсткий, сбивчивый, будто пытается проломить грудную клетку. В ушах нарастает глухой стук, во рту мгновенно пересыхает, перед глазами всё плывёт, размывается, как акварель под дождём.

Мышкой меня называет только один человек. Муж моей сестры. Точнее — бывший муж. А если ещё точнее — мужчина, в которого я влюбилась, едва его увидела. Да, такое случается либо на страницах романов, либо с совсем наивными девочками — такой я и была в момент нашего знакомства.

Мне едва исполнилось семнадцать. Жизнь казалась волшебной сказкой: розовые пони, разноцветные единороги, бесконечное лето, где всё возможно. Я верила, что мир полон чудес — пока не заметила его взгляд.

Сестра взяла меня с собой на вписку к друзьям — «чтобы развеяться», как она сказала. Я тогда ещё толком не бывала на таких тусовках: всё казалось ярким, шумным, немного пугающим и в то же время манящим. Музыка гремела, кто‑то смеялся, кто‑то спорил у холодильника, а в углу кто‑то пытался играть на гитаре. Я стояла у стены, чувствуя себя лишней, и вдруг…

Он сидел возле окна. В стороне от общей суеты, в мягком свете уличных фонарей, пробивавшемся сквозь занавески. Казалось, время замедлилось. Он что‑то рассказывал собеседнику — тот кивал, улыбался, но я уже не видела никого, кроме него.

Высокий, с небрежно растрёпанными волосами, в простой чёрной футболке, которая сидела на нём так, будто её шили специально для него. Он слегка откинулся на стуле, скрестив руки на груди, и в этот момент повернул голову — наши взгляды встретились. Всего на секунду, но мне хватило. Внутри что‑то щёлкнуло, зазвенело тревожной струной. Я поймала себя на мысли: «Вот он. Тот самый». И в тот же миг сердце забилось чаще, а в груди разливалась сладкая, почти детская радость.

Но радость рассыпалась в прах в одно мгновение. Потому что его взгляд, такой тёплый и внимательный, скользнул по мне — и тут же переместился на мою сестру. Он посмотрел на неё иначе: с неподдельным интересом, будто она — единственная в комнате. А я? Я была словно невидимая. Тень своей красавицы‑сестры.

Ирония судьбы: я увидела его первая. Заметила, замерла, почувствовала, как мир меняется. А он выбрал её.

Он ухаживал за ней долго, красиво, по всем правилам. Каждый день после свиданий с ним она возвращалась домой с новым букетом. То нежные тюльпаны — ещё влажные от утренней росы. То пышные пионы, тяжёлые и ароматные, которые заполняли запахом всю прихожую. То строгие красные розы — безупречные, как и сам он.

Даша только о нём и говорила — «Егор сказал…», «Егор подарил…», «Егор обещал…» — а я каждый раз будто получала удар под дых.

Потом они начали встречаться. Через месяц — стали жить вместе. А через полгода…

Они пришли к нам на семейный ужин. Сидели напротив, держались за руки, светились от счастья. И с улыбкой объявили:

— Мы подали заявление в ЗАГС.

В этот момент мир будто потемнел. Воздух стал густым, тяжёлым, его невозможно было вдохнуть. В груди что‑то треснуло, разорвалось на части. Я с трудом удержалась, чтобы не разрыдаться прямо за столом. Улыбалась, кивала, говорила какие‑то слова — сама не помню какие. Внутри же всё кричало, билось в агонии.

Я еле добежала до туалета. Захлопнула дверь, прижалась к ней спиной и наконец дала волю слезам. Меня буквально выворачивало наизнанку. Боль была почти физической — будто в душу воткнули рыболовные крючки и теперь медленно, безжалостно тянули их, выворачивая меня, разрывая на части.

Тогда мне казалось, что жизнь закончена. Что ничего светлого впереди нет и уже никогда не будет. Что я никогда больше не полюблю, а таких, как он, больше просто не существует.

Вдоволь прокатившись на санках безответной любви, я решила уехать из родного города. Поступила в столичный вуз — лишь бы не встречаться с ним, не видеть их счастливые лица. Это было сродни пытке: каждый случайный взгляд, каждое упоминание его имени — как нож по свежей ране. Реальность оказалась невыносимой.

Прошёл год, и я узнала от мамы, что они развелись.

Что я почувствовала?

Радость. Чистую, яркую, почти первобытную радость.

Это плохо? Я отвратительная сестра? Возможно.

Но эта новость дала мне силы. Доучившись оставшийся учебный год, я собрала чемодан и помчалась домой — на всё лето. С твёрдым намерением встретиться с ним. Зачем? Ответ был очевиден. Я всё ещё надеялась. Особенно теперь, когда он был свободен.

И вот я стою на пороге его квартиры. Он совсем не изменился. Всё такой же красивый и бесконечно мной любимый.

— Ты… что здесь делаешь? — его голос звучит ровно, но в нём отчётливо чувствуется настороженность.

— Приехала на лето домой.

— И… перепутала адрес? — уголок его губ приподнимается в намёке на улыбку.

— Нет. Я к тебе, — выпаливаю я.

Брови его взлетают.

— Ко мне?

Быстро киваю. Егор скрещивает руки на груди и внимательно изучает моё лицо.

— Родители хоть в курсе, что ты в городе?

— Без чемоданов же, — показываю пустые руки. — Значит, заезжала домой. Соответственно, родители меня видели и знают, что я в городе. Логично?

— Ну хоть без чемоданов, — он отступает, распахивая дверь шире. — Заходи. Раз приехала.

Я переступаю порог. Сердце колотится. Что будет дальше — неизвестно. Но я здесь. И я готова рискнуть.

Глава 2

Скидываю кеды на коврике перед дверью. Я впервые в его квартире — хотя адрес знаю наизусть. Столько раз представляла себе это место, прокручивала в голове, как могла бы здесь оказаться… И вот я здесь.

— Так чем обязан такому визиту? — раздаётся за спиной голос Егора. Интонация настороженная, почти колючая. — Тебя Дашка прислала? С проверкой?

Проверка? Он правда так думает? Или это защитная реакция?

Я захожу в гостиную, совмещённую с кухней. Просторное помещение в стиле минимализма: серые и чёрные тона, лаконичная мебель, чёткие линии. Как он сам — собранный, строгий, без лишних деталей, — отмечаю про себя.

Из комнаты выходит девушка — в одних трусах и туфлях на высоком каблуке. Голая. Кровь мгновенно приливает к лицу, я замираю, чувствуя себя так, будто меня окатили ледяной водой.

— Где мой лифчик? — спрашивает она Егора, даже не глядя в мою сторону. Будто я — пустое место.

— Хрен его знает, — бросает Егор, равнодушно пожимая плечами.

Девушка разворачивается и уходит обратно в комнату. А я безмолвно смотрю на Егора. В груди — тугой комок стыда и разочарования. Зачем я сюда приехала? Что я вообще надеялась увидеть? Дура…

— Что? — он смотрит на меня вопросительно, слегка наклонив голову. — Мне двадцать пять, я свободный мужчина, — резко говорит он, будто отвечая на невысказанный вопрос. — Бухаю, курю, трахаюсь и гоняю на байке. Так можешь своей сестрице и передать.

Он всё ещё думает, что я — посланница Даши…

Девушка снова появляется из комнаты — уже одетая, с небрежно собранными волосами и сумкой через плечо.

— Я ушла. Можешь не провожать, — бросает она, даже не глядя на него.

Он кивает, не поднимая глаз.

— Высокие отношения, — не выдерживаю я.

— Это не отношения, — отрезает Егор.

— А как это называется?

— Трах без обязательств, — пожимает плечами, будто это самая обычная вещь на свете.

Значит, вот такая у него теперь жизнь. Ни чувств, ни планов, ни будущего…

— Тебе виднее.

На столе стоит бутылка с прозрачной жидкостью и два стакана. Подхожу ближе, беру бутылку — джин. На одном из стаканов — след красной помады. Морщусь от отвращения. Сколько их тут было? Сколько таких вот «без обязательств»?

— Инспекция окончена? — усмехается Егор, наблюдая за мной.

— Я тут не по поручению сестры, — поднимаю на него глаза.

— Да что ты? — его брови ползут вверх, в голосе — недоверие и насмешка.

Егор подходит ближе, опирается о кухонный островок.

— Тогда, может, выпьем? За встречу?

Смотрю ему в глаза. Удивительно — раньше я не могла себе этого позволить. Думала, если посмотрю ему в глаза, он сразу прочитает все мои чувства бегущей строкой. Но сейчас… сейчас я выдерживаю его взгляд.

— Наливай, — говорю беспечно. — Только стакан поменяй.

— Естественно, мышка, — он улыбается, тянется к шкафу.

— И не называй меня так, пожалуйста, — говорю резко и уверенно. — Меня зовут Марьяна.

— Я в курсе, — он поворачивается ко мне, всё ещё улыбаясь.

— И мне уже не семнадцать, — добавляю я.

— Серьёзно? А сколько? — спрашивает со смешком.

— Достаточно. Я не ребёнок.

— Достаточно для чего? — в его голосе звучит лёгкая провокация, но глаза уже не смеются — они изучают меня.

Егор останавливается передо мной, протягивает стакан с джином на дне. Очень близко. Наверное, впервые в жизни настолько близко. Я даже чувствую запах его геля для душа — свежий, хвойный. Он пахнет лесом после дождя…

— Для того, чтобы выпить за встречу и вести с тобой беседы о твоей холостяцкой, чудесной и наполненной яркими моментами жизни, — отвечаю я с лёгкой иронией.

Егор улыбается. Красивый засранец. Я беру стакан с напитком, делаю глоток, морщусь.

— Джин мог бы быть и получше, — замечаю я.

Я впервые в жизни пробую этот напиток. И судить вообще не могу — просто хочу немного позлить его, увидеть реакцию.

— Эй, это хороший джин! — возмущается он, но в глазах уже пляшут смешинки.

— Ну‑у, на любителя, — я улыбаюсь. — Как и ты.

Он смеётся — громко, искренне, откинув голову назад.

— Острый язычок. Я и не знал, — говорит он, всё ещё улыбаясь.

Я делаю ещё глоток — на этот раз не морщусь, просто держу терпкий вкус на языке, изучаю его.

— Думал, ты пай‑девочка припевочка.

— Я тоже была о тебе другого мнения, — отвечаю я, выдерживая его взгляд.

— Как интересно… — он делает шаг ближе. — И какого же?

— Не думаю, что это важно, — пожимаю плечами непринуждённо, но чувствую, как внутри всё трепещет.

— Марьяна, — он будто пробует моё имя на вкус, медленно смакует. — Ещё по одной?

Смотрит мне в глаза. Твою мать. Он впервые смотрит мне в глаза — и с интересом. Не мимо, не сквозь, а прямо в душу. Но я не обольщаюсь. Это может быть просто вежливость. Или скука. Или ещё что‑то, что не имеет ко мне отношения.

— Я пас. Мне пора, — ставлю пустой стакан на столешницу чуть резче, чем нужно.

— Уже? — в его голосе слышится неподдельное удивление.

— Ага, — киваю и направляюсь в коридор.

Егор идёт следом, опережает меня, открывает дверь. Даже не останавливает. Засранец.

— Так чего приходила? — спрашивает, прислоняясь плечом к дверному косяку.

Я замираю на секунду. В голове проносится миллион вариантов ответа. Сказать правду? Соврать? Уйти молча?…

— Соскучилась, — бросаю через плечо, выходя из квартиры.

— Ну, если снова соскучишься и захочешь выпить моего голимого джина, приходи ещё, — раздаётся за спиной его голос.

Ничего себе. Я оборачиваюсь, встречаюсь с ним взглядом. Он серьёзно?

— Я подумаю над твоим предложением, — отвечаю с напускной небрежностью, но губы сами растягиваются в улыбке.

— Только в следующий раз лучше заранее предупреди, ладно? — добавляет он.

— Договорились.

Дверь за мной закрывается. Я прислоняюсь к стене лестничной клетки, закрываю глаза и глубоко дышу. Сердце колотится как сумасшедшее.

Он правда хочет, чтобы я ещё раз пришла?

Глава 3

— Привет, куколка моя! — Лиза идёт ко мне навстречу с распахнутыми руками, сияя улыбкой, будто мы виделись вчера, а не несколько месяцев назад.

Мы с Лизой дружим с пятого класса. Помню, как она впервые появилась в нашем классе — новенькая, отстранённая, в дорогой одежде и с рюкзаком, который, наверное, стоил больше, чем некоторые семьи зарабатывали за месяц. Её привозил водитель, и это сразу настроило одноклассников против неё: «Выпендривается», «Цены себе не сложит», — шептались за спиной.

Но мне всегда было плевать на чужое мнение. Я просто подошла, села рядом и сказала: «Привет, я Марьяна. Давай дружить?» Так всё и началось. С тех пор мы — не разлей вода. Лиза — единственный человек, которому я рассказала всё: о своих страхах, мечтах и о моей глупой, болезненной любви к Егору.

— Привет, дорогая, — я обнимаю её крепко, целую в щёку. — Скучала по тебе.

— И я, — она сжимает меня в ответ, и на секунду мир становится чуть светлее.

Мы устраиваемся в нашем любимом ресторанчике в центре города.

— Ну, рассказывай, — Лиза отпивает глоток вина, её глаза горят любопытством. — Как ты? Как дела? Ты уже его видела?

Я делаю глубокий вдох, собираясь с мыслями. В голове проносятся кадры недавнего визита: неловкость на пороге, странный разговор, запах хвойного геля для душа…

— Видела, — отвечаю коротко.

— Да ладно?! И как прошла встреча? — Лиза подаётся вперёд, ставит бокал на стол, не сводя с меня взгляда.

Я рассказываю ей обо всех подробностях своего визита к Егору — про девушку в трусах и туфлях, про джин со следом помады, про наш странный разговор и неожиданное приглашение прийти снова. Лиза слушает, не перебивая, лишь иногда вскидывает брови или тихо цокает языком.

— И что будешь делать? Поедешь?

— А ты как думаешь? — усмехаюсь я, но усмешка получается горькой.

— Думаю, да, — она хмурится. — Слушай, Марьяша… Ты только не обижайся, но я за тебя волнуюсь. Я помню, как ты страдала, когда он женился на твоей сестре. Боюсь, что всё снова повторится. И ты опять будешь ходить как привидение с разбитым сердцем.

Я замираю, обдумывая её слова:

— Что повторится? Он снова женится на Даше?

— Не обязательно. Просто… Если он тогда тебя не заметил…

— И сейчас не заметит? — заканчиваю я за неё.

Лиза молча кивает, и я отворачиваюсь к окну

— Тогда я была ребёнком, потерявшимся на фоне сестры. А сейчас… Вдруг всё будет по‑другому? Я же должна попробовать, правда?

— Не знаю… Попробуй, конечно. Но, не бросайся с головой, — тихо говорит она.

— Я тебя услышала, — я мягко улыбаюсь. — Ладно, давай пока оставим эту тему. Расскажи лучше, как у тебя дела? Брат всё так же достаёт?

Лицо Лизы мгновенно меняется: щёки вспыхивают алым, ноздри раздуваются, как у огнедышащего дракона, готового испепелить всё вокруг. Она резко откидывает прядь волос и буквально выплёвывает:

— Этот придурок мне не брат, — шипит она сквозь стиснутые зубы. — И никогда им не будет!

Я молча киваю, давая ей выговориться. Знаю, что сейчас начнётся буря — Лиза редко даёт волю эмоциям, но когда это происходит, лучше не вставать на пути.

Мама Лизы умерла при родах, и они с отцом жили всё время вдвоём — двое против целого мира. Их связь была особенной, почти священной. Они понимали друг друга без слов, поддерживали в любой беде. Они были командой, опорой друг для друга.

А потом, спустя десять лет, отец женился во второй раз. Новый район, новая школа, новый дом… Всё вокруг стало чужим. Незнакомая женщина в доме, непривычные запахи на кухне, чужие правила — и этот самый сводный брат как финальный штрих к картине, которая больше не принадлежала Лизе.

Подруга возненавидела Яна с первого дня. Они не просто не ладили — они вели настоящую войну. Мелкие пакости, колкие замечания, молчаливое противостояние за каждый сантиметр пространства.

— Он даже дышать со мной в одном доме не имеет права, — продолжает Лиза, и голос её дрожит от ярости. — Думает, раз отец его принял, то и я должна? Да никогда!

Она резко отпивает вина, чуть не расплескав, и ставит бокал на стол с таким стуком, что тот едва не трескается.

— Козлина он. Ненавижу, — Лиза сжимает кулаки. — Хуже мужика не встречала в своей жизни. Отвратительное чудовище.

— Ладно‑ладно, я поняла. Что он сделал на этот раз?

— Сказал отцу, что я сплю с его конкурентом по бизнесу, — выпаливает она.

— А ты спишь? — машинально спрашиваю я.

— Ты нормальная?! Ему пятьдесят лет! И пузо, из‑за которого он уже лет двадцать свой… ну, ты поняла, может увидеть только в зеркало!

Я не выдерживаю и прыскаю от смеха.

— Тогда зачем он такое выдумал? — спрашиваю я, вытирая выступившие слёзы.

— Потому что он мудак. Ты же в курсе, — она вздыхает, нервно постукивая ногтем по краю бокала. — Отец обещал отправить меня на стажировку в Китай. Но при условии, что я не буду косячить.

— Я так понимаю, в Китай ты не едешь? — уточняю я, уже зная ответ.

— Как ты догадалась? — Лиза ехидно усмехается, но в глазах — чистая горечь. — Гениальная дедукция, Марьяша.

— Так, а почему именно конкурент отца? И почему он поверил ему, а не тебе?

— Потому что были фото, — она опускает голову, крутит в руках салфетку.

— Какие? — мой голос звучит тише, настороженнее.

— Со мной… В вип‑зоне клуба. Рядом с этим типом.

— Охренеть! Рассказывай. Всё по порядку.

Она глубоко вздыхает, будто перед прыжком в ледяную воду:

— Помнишь же мою однокурсницу, Натку? Так вот, она позвала меня к себе на день рождения. А у неё сейчас новый папик — какой‑то бизнесмен. И вот он пришёл на праздник вместе с этим конкурентом отца. Мы просто сидели рядом — я у края стола, он — в кресле напротив. Кроме «здрасьте» даже словом не перекинулись. Но кто‑то нас сфотал вместе — я как раз повернулась к нему что‑то спросить, а фотограф поймал момент, будто мы мило беседуем.

— И кто это сделал? — хмурюсь я.

— Понятия не имею. Но фото уже у Яна. Он их отцу показал с комментарием: «Смотрите, Дима, ваша драгоценная доченька крутит шашни с врагом». Представляешь?

— Вот дерьмо… — я качаю головой. — И отец поверил?

— Конечно, поверил, — Лиза горько усмехается. — Он же «свой», а я… Я теперь под колпаком. Никаких стажировок, никаких поездок. Всё накрылось из‑за одной дурацкой фотки!

— Слушай, — я накрываю её руку своей, — это же полный бред. Не переживай ты так. Отец немного успокоится и поедешь ты в свой Китай.

— Надеюсь… — тихо отвечает Лиза, и в её голосе слышится такая уязвимость, что у меня сжимается сердце.

Выпиваем бутылку вина на двоих, смеёмся, вспоминаем смешные и не очень случаи из школы. Мы обе сознательно обходим темы бывшего мужа моей сестры и её сводного брата. Но всё равно весь вечер я перманентно думаю о Егоре.

— Ты помнишь, что на следующих выходных встреча выпускников? — вдруг спрашивает Лиза.

— Да, ты говорила.

— Пойдёшь?

— Ну да, если ты пойдёшь, — отвечаю я.

— Не знаю, — она морщит нос. — Ты же в курсе, как я «люблю» своих одноклассников. Если только ненадолго.

Мы расплачиваемся, выходим на улицу. Вечер уже окутал город мягким сумраком, фонари отбрасывают тёплые круги на асфальт. Я вдыхаю летний воздух, и вдруг отчётливо понимаю: мне хочется увидеть Егора. Прямо сейчас. Позвонить ему. Услышать его голос.

Нахожу в контактах его номер — хотя его цифры я давно знаю наизусть.

Глубокий вдох. Нажимаю «Вызов». Гудки тянутся бесконечно — каждый будто нож по нервам.

— Да… — наконец раздаётся в трубке, и от его голоса по спине бегут мурашки.

— Егор, привет.

Пауза. Долгая и гнетущая.

— Привет… А кто это?

— Я? Эм… Марьяна.

— А! Мышка. Привет. Что‑то хотела?

Блин. Хотела. Конечно, хотела. Но теперь слова застревают в горле.

— Ну‑у‑у, ты меня в гости приглашал, помнишь? — я стараюсь придать голосу лёгкость, но получается жалко, почти умоляюще.

— Хм. Да, приглашал, — он замолкает, и я буквально слышу, как он ищет повод отказать. — Давай только не сегодня. Сегодня занят.

— Завтра? — я цепляюсь за последнюю надежду, сама понимая, что это бессмысленно.

— На этой неделе вообще никак, — отрезает он, и в его голосе звучит усталость — будто я уже надоела ему одним своим существованием.

«Ну что, Марьяша, отшили тебя? Как тебе? Ты ему на хрен не нужна. Не знает, как от тебя отмазаться. Где твоя гордость?» — внутренний голос безжалостно бьёт точно в цель.

— Ясно… — выдавливаю я, и в этом коротком слове умещается всё: обида, стыд, разочарование.

Быстро отключаю телефон, пытаюсь сделать вдох — но не выходит. Грудную клетку словно оплетает чем‑то горячим, ядовитым. Оно отравляет до такой степени, что мне от самой себя становится противно. На что я, глупая, надеялась?

Глава 4

Встреча выпускников проходит в загородном этно‑ресторане — месте, где традиции переплетаются с комфортом. Центральный крытый зал впечатляет масштабом, а по всей территории разбросаны уютные летние беседки. Именно одну из них — с видом на пруд — предусмотрительно забронировала Света, наша неутомимая активистка, специально для нас. Через пруд перекинут ажурный мостик, добавляющий пейзажу очарования.

Я сижу рядом с Лизой. Она оживлённо рассказывает про своего нового знакомого, с которым вчера ходила на свидание. А я киваю в нужных местах и пытаюсь вникнуть в суть, но мысли то и дело уносятся прочь. После моего звонка Егору прошло уже две недели. Он чётко дал понять, что ему моя компания не интересна.

В тот момент во мне что‑то щёлкнуло — я решила вспомнить про свою гордость и больше не навязываться. Никаких сообщений. Никаких звонков. Никаких попыток пересечься случайно. И уж тем более — никаких визитов к нему домой. Но выкинуть его из головы никак не получается.

Воспоминания о нашем недолгом общении в его квартире путают мысли. Тот вечер казался каким‑то другим миром: Егор впервые смотрел на меня не как на сестру Даши. И я позволила себе надежду — глупую, наивную, — что между нами может что‑то измениться, что он наконец‑то мной заинтересуется…

Но после моего звонка реальность вернулась с новой силой. Холодная. Отрезвляющая.

Лиза касается моего локтя:

— Ты вообще меня слушаешь? — в её голосе звучит лёгкая обида.

— Прости, — я заставляю себя улыбнуться, моргаю, прогоняя мысли о Егоре. — Просто задумалась. Так и что, он тебе нравится или нет?

Она вздыхает, откидывается на спинку стула и крутит в руках ложку:

— Марьяша, я же говорю. Свидание было чудесным. Андрюша очень романтичный и милый парень. Привёл меня в тот маленький итальянский ресторан у набережной — знаешь, где подают пасту с трюфелями? Он заранее заказал столик, заказал вино, которое я люблю…

— Звучит волшебно, — я пытаюсь сосредоточиться на её рассказе, заставляю себя всмотреться влицо подруги, поймать её настроение.

— Да, — Лиза мечтательно улыбается, но тут же мрачнеет. — И всё испоганил мой засранец сводный, мать его, брат.

— А Ян тут при чём?

— Так вот и я о том же. Какого чёрта он припёрся в тот же ресторан, что и мы? Ещё и с какой‑то мымрой белобрысой!

— И как он испортил ваше свидание? Просто своим присутствием?

— Не‑е‑ет, — Лиза кривится, нервно мнёт салфетку в кулаке, потом резко расправляет её, будто пытается взять себя в руки. — Этот… гад не просто появился — он подсел к нам за столик, как будто так и надо! И началось…

Она передразнивает голос Яна, делая его нарочито высокомерным:

— «О, любимая сестричка, какое милое совпадение! А это кто тут у нас? Твой новый ухажёр?» — и уставился на Андрюшу так, будто тот блохастый котёнок, а не взрослый парень.

Лиза глубоко вздыхает, сжимает губы, вспоминая:

— А потом пошли вопросы — один гаже другого: «Сколько зарабатываешь? Можешь позволить себе такси после ужина или пешком пойдёшь? Почему цветы не подарил? Или бюджет не позволяет?»

Её голос дрожит от злости:

— Представляешь? Он прямо при Андрюше заявил, что я, мол, «по натуре своей предпочитаю мужчин постарше, посолиднее и побогаче». И всё это с такой мерзкой улыбочкой, будто он самый остроумный человек на планете! А дальше, — Лиза понижает голос, — он наклонился ко мне и шепнул так, чтобы Андрюша точно услышал: «Не слишком ли быстро нашла замену своему папику?» Подмигнул и добавил: «Хотя, этот хотя бы без пуза…»

Она резко откидывается на спинку стула, глаза сверкают от негодования:

— И самое отвратительное — он делал вид, что это всё шутки! А его белобрысая вешалка только хихикала в кулачок, как дрессированная мартышка.

— Да он просто конченный, — цежу я сквозь зубы. — Как можно быть таким мерзким?

— Вот и я о том же! — подруга с силой ставит бокал на стол. — Ой, Марьяшка, он мне жизни не даёт… Уже молюсь всем существующим богам, чтобы он женился наконец‑то и свалил из дома, и я буду избавлена от его ежедневного присутствия в моём доме и жизни.

— Может, ему просто нравится тебя доставать?

— Да не просто нравится — это его любимое хобби! — Лиза театрально закатывает глаза.

Кладу руку ей на плечо, слегка сжимаю:

— Слушай, а давай в выходные куда‑нибудь сходим вдвоём? Кино или кафе? Отвлечёмся от всех этих… братьев и чужих бывших.

— С удовольствием, — отвечает подруга, и её лицо наконец просветляется. — Правда, звучит здорово.

— Можем сходить в тот новый арт‑хаус‑кинотеатр на Ленина, — предлагаю я. — Говорят, там сейчас идёт ретроспектива старых французских фильмов. Или просто погуляем по набережной — погода вроде обещает быть хорошей.

— Давай лучше сначала поедим где‑нибудь, — оживляется Лиза. — Я знаю одно местечко с потрясающими десертами. А потом уже решим, куда двигаться.

— Отлично, — я улыбаюсь. — Значит, договорились.

Я чувствую, что немного перебрала с вином, и решаю пойти в туалет комплекса ресторана, чтобы освежиться.

Проходя мимо зеркальной стены в холле, я поправляю волосы, бросаю взгляд на своё отражение— щёки раскраснелись, глаза блестят чуть ярче обычного.

— Мышка?

Это мираж? Или слуховая галлюцинация? Я замираю на месте, будто приросла к полу.

Егор неторопливо обходит меня и останавливается прямо передо мной. В его глазах — лёгкая усмешка, но взгляд внимательный, изучающий.

— Привет, — тихо произношу я.

— Привет.

Его взгляд скользит по мне — от лица вниз, затем снова к глазам. По спине пробегает дрожь, а в животе завязывается тугой узел. Я тоже решаю рассмотреть его как следует.

Одет он не для ресторана, но выглядит безупречно. Волосы уложены набок — слегка растрёпанные, будто он провёл по ним рукой минуту назад. Глаза — цвета болота, которые так и норовят затянуть: внимательные, изучающие, будто оценивают каждую мелочь во мне.

Чёрные джинсы плотно облегают ноги, серая футболка подчёркивает ширину плеч. Ткань чуть натянута на руках — видно, что мышцы не просто декоративные.

Поза расслабленная: рука в кармане, другая свободно свисает. В этой небрежности — скрытая сила. Никаких лишних деталей. Только он и его осанка.

— Чего не заезжаешь больше в гости? – как ни в чем не бывало интересуется он.

— В гости? — переспрашиваю я, на мгновение потеряв дар речи. В голове вихрь.

Он что, забыл, как две недели назад отшил меня по телефону?

— У тебя когнитивный дисонасн? — не сдерживаюсь я. — То приезжай, то занят, теперь опять приезжай?

Егор чуть хмурится, будто действительно не понимает, о чём речь.

— Я просто сказал, что сейчас не до встреч, — спокойно поясняет он. — Много работы было.

— Ясно. — Решаю сменить тему. — Ты тут не один? Наверное, тебя кто‑то ждёт?

Очевидно же, что он здесь не случайно и не один.

— По работе встречаюсь с человеком, — коротко отвечает он.

— Понятно.

— А ты? — интересуется Егор.

— Встреча с одноклассниками.

Он кивает, и между нами повисает неловкая пауза. Я не хочу, чтобы он уходил, но не могу найти подходящих слов. Нервозность сковывает горло, и я нервно провожу рукой по волосам.

— Я тут буду ещё где‑то час, — наконец нарушает молчание Егор. — Потом могу до дома тебя подбросить.

Сердце ёкает. Маленькая надежда робко поднимает голову.

— Даши дома нет, — добавляю я поспешно. — Она уехала на море со своим… хм… другом.

— Я в курсе, что у неё новый мужик, — слегка раздражённо отвечает Егор. — И не понял, причём тут она сейчас? Я предложил подвезти ТЕБЯ домой.

— Ну… ты же, наверное, предлагаешь это, чтобы случайно с ней встретиться? — неуверенно произношу я.

— Не неси ерунды, — отрезает он. — Так что? Подвезти?

— Да, хорошо, — решаюсь я. — Подвези, пожалуйста.

— Или ты хочешь подольше задержаться с одноклассниками? — уточняет он.

— Нет‑нет! — торопливо отвечаю я. — Совсем не хочу.

— Ладно, — кивает Егор. — Тогда я пошёл. Увидимся ещё.

— Давай, — шепчу я.

Он разворачивается и направляется в сторону ресторана. Я остаюсь на месте и долго смотрю ему вслед, вглядываясь в его удаляющуюся спину.

Я прислоняюсь к стене, закрываю глаза и делаю глубокий вдох. В груди разливается странное ощущение — смесь тревоги и робкой радости.

А если это шанс?

А если я опять всё придумываю?

Я закрываю глаза на мгновение, пытаясь собраться с мыслями. Потом выпрямляюсь, провожу рукой по лицу, словно стирая сомнения.

Ладно. Разберусь позже. Сейчас главное — не испортить момент. И не наговорить глупостей.

Разворачиваюсь и иду обратно на улицу в беседку, где меня ждёт Лиза. Нужно рассказать ей о встрече с Егором — она точно поможет разложить всё по полочкам.

Глава 5

От Егора приходит смс, что он ждёт меня на парковке за воротами ресторана.

Удивительно. Даже номер мой сохранил.

Я быстро подхватываю сумочку, чмокаю Лизу в щёку, поспешно попрощаюсь с бывшими одноклассниками и направляюсь к нему.

Возле выхода на парковке стоит Егор, облокотившись на байк, со шлемом в руках. Так вот почему он так сегодня одет! В классическом костюме на байке он бы смотрелся странно.

Раньше у него не было байка. Когда он в прошлый раз сказал, что гоняет на нём, я подумала — образно. Но нет.

На футболку он накинул косуху — чёрную, поношенную в нужных местах, с металлическими заклёпками на плечах. Глаза блестят в вечерних огнях — и я вдруг ловлю себя на мысли, что застыла на полпути, заворожённая этим видом. Только бы слюни не начать пускать.

Егор замечает меня, выпрямляется и тепло улыбается.

— Готова? — спрашивает, делая шаг навстречу.

Я киваю, стараясь не выдать, как сильно забилось сердце. Он подходит ближе, аккуратно надевает мне шлем, поправляет ремешок под подбородком.

— Всё в порядке? — тихо уточняет, на мгновение задерживая пальцы у моей щеки.

— Д‑да, — сглатываю, чувствуя, как жар приливает к щекам.

Он снимает с себя косуху и накидывает мне на плечи:

— А то замёрзнешь.

— Спасибо! — шепчу я, вдыхая едва уловимый аромат его парфюма. Пахнет лесом — хвоей, влажной землёй после дождя, древесной корой. Такой естественный, живой запах, мне очень нравится.

Он отходит, запрыгивает на байк, кивает на место позади себя:

— Залезай.

Глубоко вдыхаю, делаю шаг вперёд и сажусь позади него. В платье и босоножках неудобно — ткань путается, каблуки босоножек едва достают до подножек, но это уже не имеет значения. Обхватываю его за талию, чуть сжимаю пальцы, прижимаюсь ближе — и мир вокруг растворяется.

Байк плавно трогается. На мгновение закрываю глаза, впитывая новые ощущения: головокружительную скорость, пьянящую свободу, тёплую близость.

Гул мотора вибрирует где‑то внутри, сливаясь с ритмом сердца. Ладони чувствуют спину под футболкой, напряжение мышц при каждом повороте — он так близко, как никогда раньше. Чувствую его дыхание, прерывистое и ровное одновременно, слышу, как он тихо выдыхает на длинном прямом участке дороги.

Егор чуть наклоняет байк в повороте, и я инстинктивно прижимаюсь ещё сильнее, вжимаясь щекой между его лопаток. Запах леса — хвои и влажной земли — становится ярче, смешивается с металлическим привкусом скорости и едва уловимым ароматом кожи косухи.

Мы мчим через город: огни витрин, светофоров, уличных фонарей сливаются в разноцветные полосы. Где‑то вдали слышен гул машин, но для меня существует только этот ритм — мотора, дыхания, пульса.

Постепенно скорость снижается. Егор плавно тормозит у моего подъезда, аккуратно ставит байк на подножку и глушит мотор. Тишина кажется непривычной после гула двигателя и ветра — она обступает нас, будто предлагая задержаться в этом моменте.

Я не спешу разжимать руки, всё ещё держу его за талию. Мне не хочется его отпускать. Не хочется уходить и чтобы этот вечер заканчивался. Пальцы слегка подрагивают — то ли от напряжения, то ли от переполняющих чувств. В груди тесно от чего‑то большого и светлого, что только начало пробиваться наружу.

— Ну, так что, когда ждать тебя в гости? — спрашивает он, слегка поворачивая голову ко мне. В вечернем свете его глаза снова напоминают болото — но оно не пугает, а манит.

— Я могу в любой день, — отвечаю я, не спеша отпускать его талию.

— Супер. Может, тогда на выходных? — он снимает шлем, проводит рукой по волосам.

— Да. Отлично. Мне подходит, — улыбаюсь я, наконец разжимая руки. Пальцы покалывает от того, что только что держали его. Спускаюсь с байка.

— Тогда договорились.

Киваю, но не ухожу сразу. Смотрю на него — на эту чёрную косуху, которая ещё минуту назад была на моих плечах, на лёгкую тень щетины на подбородке. Боже, какой же он красивый. Я так его люблю, что хочется петь и кричать об этом на весь мир.

— Спасибо, что подвёз, — тихо говорю я. — Мне понравилось.

— Я рад, — он чуть склоняет голову. — До выходных, значит?

— До выходных, — повторяю я и наконец разворачиваюсь к подъезду.

Поднимаясь по ступенькам, оборачиваюсь: он всё ещё стоит у байка, смотрит мне вслед. Когда наши взгляды встречаются, он коротко машет рукой. Я машу в ответ и скрываюсь за дверью, прижимая ладонь к груди — сердце всё ещё бьётся в ритме мотора, а в ноздрях держится его аромат.

Внутри всё поёт: впервые за долгое время кажется, что всё идёт так, как должно.

***

Я так ждала выходных, что сил уже не было ждать. Дни тянулись бесконечно. Перед сном каждый день продумывала, что надену, как уложу волосы… В четверг вечером поняла — больше не могу. Поэтому решаю отправиться к Егору сегодня, ведь вечер пятницы — это уже практически выходные.

По пути к нему заскакиваю в пиццерию — она как раз находится возле его дома. Выбираю Пепперони для него и для себя — пиццу с морским коктейлем. В голове крутится мысль: «Будет сюрприз». Пакет приятно греет руки, а в груди разливается тёплая волна предвкушения.

Звоню в звонок.

Егор открывает не сразу. Слышу возню за дверью, приглушённые голоса, какой‑то шорох. Сердце начинает биться чаще — может, он просто занят? Может, что‑то случилось?

Когда наконец открывает, я обомлеваю. Он стоит в одних чёрных боксерах, с растрёпанными волосами и запыхавшийся. Реальность бьёт под дых, и я словно слечу со скалы — резко, больно, без шанса зацепиться. Он снова не один. И я помешала. Становится тошно — до спазма в горле, до жжения в глазах.

— Мышка? — он смотрит на меня с удивлением и немного с сожалением.

— Я не вовремя. Поняла, — голос дрожит, но я беру себя в руки. Резко кидаю пакет с пиццей к его ногам. Коробка открывается, Пепперони вываливается на коврик.

— Перекусите, — бросаю я. — После марафона.

Он проводит рукой по лицу, смотрит на пиццу на полу, потом снова на меня.

— Мы же… на выходные вроде договаривались, — тихо говорит он.

— Извини, что я не по графику припёрлась. Больше не повторится, — выдавливаю из себя, стараясь не расплакаться прямо здесь, на лестничной клетке.

Разворачиваюсь, не дожидаясь лифта, бегу по ступенькам вниз — через две, через три, спотыкаясь, но не останавливаясь. Глаза застилают слёзы, пелена перед глазами.

Егор кричит что‑то вслед, но я не слышу. Звук его голоса растворяется в шуме крови в ушах, в стуке каблуков по ступеням, в гуле собственных мыслей.

Вылетаю на улицу, жадно хватаю ртом холодный воздух. Хочется самой себе ударить по голове чем‑нибудь тяжёлым. Чтобы наконец‑то мозги встали на место. «Идиотка! — мысленно кричу себе. — Сколько можно? Он ясно дал понять, где ты в его жизни. Пора перестать мечтать о том, чего не будет».

Останавливаюсь у фонаря, прислоняюсь к нему спиной. Глубоко вздыхаю, вытираю слёзы тыльной стороной ладони и заставляю себя идти вперёд. В этот раз — без оглядки.

Глава 6

Вчерашний вечер и сегодняшнее утро я не выползала из кровати, погрузившись с головой в страдания и оплакивание моей неразделённой любви.

Егор ночью прислал SMS:

«Мышка, не злись».

Я ничего не ответила. Что отвечать? С его стороны ситуация выглядит нелепо: я устроила истерику, кинула на пол пиццу… Я ревную — но ему откуда об этом знать? Он ничего не понимает, и это логично.

И я на него не злюсь. Злиться, по сути, в сложившейся ситуации могу только на саму себя. Я просто разочарована — в нём, в себе и в любви в целом.

Не желая остаток прекрасного летнего дня тратить на оверфинкинг, набираю Лизу. В планах на сегодня — посмотреть с подругой пару фильмов, поплавать в её роскошном бассейне и загорать на шезлонге, попивая холодное просекко.

— Да, куколка, — Лиза отвечает с первого гудка, и её бодрый голос будто заряжает энергией.

— Кино, бассейн, просекко?

— Приезжай! — тут же отвечает подруга.

Опускаю ноги с кровати на пол.

— Собираюсь.

— Только… у меня тут это… — подруга начинает мяться.

— Что? — уточняю я.

Может, у неё свидание с Андрюшей? А я тут навязываю ей свою компанию…

— Отец с мачехой улетели на Бали, а меня с братишкой‑козлишкой оставили на хозяйстве. И он, похоже, готовится устроить сегодня пати. К нам домой доставили кучу ящиков с алкоголем и пеногенератор.

— Ну и ладно. Пусть сходит себе с ума. Мы посидим у тебя в комнате, — предлагаю я.

— Ты не знаешь, какие он устраивает вечеринки, — вздыхает Лиза. — Спокойно посидеть не получится. Музыкой своей задолбит. Человек институт уже окончил, а ведёт себя как подросток: родители свалили — значит, движуха, тёлки, бухло…

— Ой, пусть себе веселится. Забей на него, — пытаюсь подбодрить я.

— Легко сказать… — бормочет Лиза.

— Так мне приезжать?

— Конечно! Мой винный погреб уже в режиме ожидания, — с энтузиазмом заявляет подруга.

Мы смеёмся. Люблю её. Всем бы таких подруг — тех, кто в любой момент готов вытащить тебя из пучины уныния, даже если вокруг творится какой‑то треш.

Собираюсь быстро: беру купальник, парео, солнцезащитный крем. Надеюсь, покупаться до вечеринки мы всё‑таки успеем.

Настроение и правда постепенно выравнивается. Главное — никаких мыслей и разговоров о Егоре.

***

Намазываю кремом от загара спину подруги, когда из‑за угла неожиданно появляются Ян со своим другом — парнем, которого я раньше не видела. Я и Яна‑то знаю не особо хорошо: Лиза с ним почти не общается, а я, соответственно, и подавно. Между нами всегда были лишь дежурные «привет» и «пока» — никаких других разговоров никогда не случалось.

Парни в плавательных шортах, с полотенцами на плечах. Надо признать, оба выглядят весьма впечатляюще. Ян — высокий, почти под два метра, блондин с яркими голубыми глазами. По общепринятым меркам — настоящий красавчик. Жаль только, что его поведение по отношению к моей подруге оставляет желать лучшего: он постоянно устраивает какие‑то провокации. Рядом с ним стоит примерно такого же роста поджарый брюнет — стройный, с чётко очерченными мышцами. Судя по комплекции и росту, он, скорее всего, тоже занимался баскетболом в прошлом, как и Ян.

— Оу, милая сестричка, — протянул Ян с насмешливой улыбкой.

Никто не сомневался, что брат Лизы попытается нарушить нашу идиллию. Он будет не он, если не устроит какой‑нибудь каверзы для сестры — это уже превратилось в своеобразную семейную традицию.

Лиза молча показывает ему средний палец и демонстративно ложится на шезлонг, отвернувшись в сторону.

Я коротко киваю парням в знак приветствия. Они отвечают тем же: улыбаются и переглядываются между собой.

Отпив из бокала холодное игристое, я тоже ложусь загорать, стараясь не обращать внимания на присутствие непрошеных гостей. Солнце ласково греет кожу, лёгкий ветерок доносит тонкий аромат цветущих кустов — и я постепенно вновь погружаюсь в состояние безмятежности.

Неожиданно Лиза вскрикивает. Я подскакиваю, резко сажусь на шезлонге. Ян прыгнул в бассейн — и окатил подругу с головы до ног водой.

— Имбецил, твою мать! — возмущённо вскрикивает Лиза, отбрасывая мокрые волосы с лица.

— Остынь, принцеска, — с издевательской усмешкой хохочет Ян, отплывая в сторону.

— Козёл, блин! — Лиза пытается смахнуть с себя капли воды, но они разлетаются вокруг, сверкая на солнце, словно крошечные радуги.

— Не переживай, высохнут быстро, — пытаюсь успокоить подругу. — Может, уйдём в дом? — тихо предлагаю я.

— Хрен ему. Я не буду сбегать. Загораем дальше, — твёрдо отвечает Лиза, упрямо подставляя спину тёплым солнечным лучам.

Друг Яна в этот момент присоединяется к нему в бассейне. Парни о чём‑то переговариваются и посмеиваются, время от времени бросая взгляды в нашу сторону. Я невольно сжимаю бокал чуть крепче, но тут же заставляю себя расслабиться.

Ян подплывает к бортику и подтягивается на руках.

— Марьяна‑несмеяна, ты на вечеринку останешься? — неожиданно обращается ко мне брат Лизы, полностью при этом игнорируя её. Его голливудская улыбка ослепительно сверкает на солнце.

Подруга отворачивается, демонстративно закрывая глаза и натягивая шляпу на лицо.

— Посмотрим, — отвечаю я. — Зависит от того, насколько мирно вы будете себя вести.

Ян смеётся:

— Да брось, Марьяна. Будет весело. Обещаю не трогать твою подружку… какое‑то время.

Лиза фыркает.

— Что, сестрёнка, не одобряешь мой настрой? — Ян приподнимает бровь. — Может, ты сама останешься? Вместе повеселимся.

— С тобой? — Лиза открывает глаза. — Да я лучше буду красить ногти водорослями со дна этого бассейна.

Друг Яна давится смешком. Он бросает на него недовольный взгляд и снова поворачивается ко мне:

— Ну, Марьяна? Решайся. Вечеринка будет жаркой.

— Ладно. Останусь. Но если ты ещё раз тронешь Лизу или устроишь очередную глупость, я уйду. И подругу заберу.

— Договорились, — Ян прижимает руку к груди. — Даю слово джентльмена.

— Ага. Джентльмен из тебя, как из говна пуля, — бурчит Лиза с закрытыми глазами.

Ян с прищуром смотрит на мою подругу, слегка качает головой и усмехается.

— Ну и язва ты, сестрёнка. Впрочем, ничего нового.

Затем отталкивается от бортика:

— Тогда до вечера. Не скучайте.

Он кивает другу, и они плывут к противоположному краю бассейна.

— И что это было? — Лиза приподнимается на локтях. — Почему ты согласилась?

Откидываюсь на шезлонг:

— Ты же сама сказала — хрен ему. Не будем прятаться, будем веселиться! — подмигиваю ей.

Подруга поднимает бровь, но ничего не говорит. Протягивает мне бокал:

— За то, чтобы этот день остался нашим?

Я чокаюсь с ней:

— За это. И за то, чтобы вечер не превратился в катастрофу.

Вечеринка начинается ближе к вечеру. Солнце склоняется к горизонту, окрашивая небо в персиковые тона. Территория у бассейна преображается: между деревьями протягиваются гирлянды фонариков, гремит музыка, а в центре работает пенная машина — облака белой пены опускаются на гостей и растекаются по плитке.

Мы с Лизой стоим в стороне, потягиваем коктейли и смотрим, как люди танцуют и ныряют в пенные сугробы. Лиза всё ещё хмурится при виде Яна, но постепенно расслабляется.

— Ну что, готовы окунуться в детство? — раздаётся голос за спиной.

Я оборачиваюсь. Передо мной стоит друг Яна — тот самый брюнет.

При свете гирлянд я разглядываю его получше: правильные черты лица, лёгкая щетина, тёмные глаза с хитринкой. Он в шортах, без футболки, с мокрыми волосами.

— Марат, — он протягивает руку. — Друг этого неугомонного типа.

— Марьяна, — я пожимаю руку. — Подруга той, кто готова утопить его в бассейне.

Марат смеётся:

— О, я в курсе их семейных традиций. Ян уже лет десять пытается вывести Лизу из себя, а она каждый раз делает вид, что удивлена.

— Да, они такие, — улыбаюсь я, бросая взгляд на подругу.

Она стоит чуть в стороне, скрестив руки на груди, и наблюдает за нами.

— Ну так что, повеселимся? — Марат смотрит на меня с озорным блеском в глазах.

— Давай попробуем.

Марат берёт меня за руку и ведёт в центр площадки:

— Поехали!

Мы оказываемся среди танцующих. Пена скользит под ногами — это забавно. Марат кружит меня, он оказывается неплохим танцором. Лиза, сначала державшаяся чуть в стороне, вскоре тоже поддаётся атмосфере.

Марат протягивает мне бокал с ярко‑оранжевым коктейлем — таким ярким, чтокажется, будто он светится в темноте.

— За знакомство! — подмигивает он.

Осторожно делаю глоток. Коктейль неожиданно сладкий, с лёгкой цитрусовой кислинкой — она взрывается на языке, как крошечные пузырьки шампанского. Мы снова уходим в танцевальный отрыв: закрываю глаза и просто отдаюсь музыке.

— А теперь — текила! — кричит мне Марат прямо в ухо, перекрывая грохот басов.

Он подводит нас к импровизированному бару у края площадки. Бармен ловко ставит перед нами три рюмки прозрачной жидкости.

Выпиваю две рюмки текилы одну за другой запивая их острой томатной смесью с перцем и лаймом. Жар разливается по телу, голова слегка кружится, но настроение становится ещё лучше. Музыка гремит, огни мерцают, пена кружится в воздухе — всё сливается в единый поток безудержного веселья.

Я полностью растворяюсь в моменте, забыв обо всём на свете. Пока мой телефон в кармане шорт не начинает вибрировать и светится, оповещая о входящем сообщении. Вытаскиваю его и замираю.

Егор:

Я у тебя под подъездом. Выйди ненадолго.

Что?! Зачем он приехал? Сердце пропускает удар и начинает стучать в ускоренном ритме. Я перечитываю сообщение ещё раз — может, ошиблась? Нет, текст тот же.

— Всё в порядке? — Марат замечает моё напряжение.

Киваю и быстро печатаю ответ:

Я не дома. У подруги в гостях.

Егор:

Адрес?

Он что, приедет сюда? Зачем ему адрес? Ладони слегка потеют. Медлю секунду и всё‑таки скидываю геолокацию в мессенджер. Егор не отвечает.

Настроение резко падает. Чтобы прийти в себя, выпиваю ещё две рюмки текилы. Жар прокатывается по телу, но тревоги это не снимает.

Оглядываюсь — Лизы нигде нет.

— Не видел Лизу? — спрашиваю я Марата, высматривая подругу среди танцующих.

— А ты Яна не видела?

Вот чёрт! Если Ян и Лиза остались наедине, добром это вряд ли кончится.

— Ладно, — поправляю волосы, пытаясь собраться с мыслями. — Мне всё равно нужно отойти ненадолго. Потом вместе их поищем.

Глава 7

Егор, как и в прошлый раз, приезжает на байке и всё в той же косухе. От воспоминаний по венам пробегает тепло, и на мгновение я переношусь в тот день, когда мы вместе мчались по шоссе.

Он стоит, засунув руки в карманы джинсов, и слегка покачивается с пятки на носок.

— Привет, — произносит, слегка наклонив голову и глядя прямо в глаза.

— Привет… — поправляю парео на плечах.

Он медленно оглядывает меня: мокрые волосы прилипли к шее, поверх купальника — джинсовые шорты и наспех накинутое на плечи парео. Переводит взгляд на дом, откуда доносится шум вечеринки.

— Не отвлекаю? — спрашивает он, снова бросая взгляд на дом.

— Немного… — Я запинаюсь, потом добавляю твёрже: — Но это не страшно. О чём хотел поговорить?

Егор протяжно выдыхает, проводит рукой по волосам и слегка пинает носком ботинка камешек на дорожке.

— Слушай… Я по поводу пятницы. Нехорошо вышло. — Он отводит глаза в сторону, разглядывая кусты у калитки.

— Всё нормально, — я пожимаю плечами. — Мы не договаривались на пятницу, я пришла без предупреждения, а ты был занят. Никаких проблем. Прости за мою истерику, просто… день тогда не задался.

— Да? Значит, никаких обид? — спрашивает Егор, прикусив край губы.

Я бы тоже не против её укусить…

— Какие могут быть обиды? — Я натянуто улыбаюсь.

— А я уж было подумал, что ты приревновала меня.

На последней фразе Егор открыто улыбается.

— Пфф, с чего вдруг мне тебя ревновать? — Я смеюсь, но выходит криво и неправдоподобно, и я тут же отворачиваюсь, делая вид, что поправляю ремешок сандалии.

— Ну да, не с чего… Так что, мир, дружба, жвачка? — Он протягивает руку.

— Мир, — я жму её.

Егор задерживает мою руку в своей чуть дольше, чем требовалось, не отрывая глаз от моего лица. Взгляд его скользит к губам и тут же возвращается обратно.

— И в гости ещё приедешь? — спрашивает он тихо. — Обещаю без сюрпризов, — поспешно добавляет.

— Не знаю… Посмотрим.

Я разрываюсь между «хочу» и «могу». Я хочу видеть его каждый день, общаться… Я люблю его, но это всегда было и будет безответно. И я не могу больше себя терзать. Мне тяжело. Очень.

— Ты долго ещё? — спрашивает Егор, снова кусая губу. — Может, подвезти домой?

Да что ж такое. Он оставит свои губы в покое или нет?

Я не успеваю ответить: калитка открывается. Мы оборачиваемся — к нам выходит Марат.

Он смотрит на Егора, а тот — на Марата. В воздухе повисает напряжение, они будто оценивают друг друга: Егор — с прищуром, чуть склонив голову, Марат — спокойно, но твёрдо.

— Я помешал? — спрашивает мой новый друг.

— Нет! — быстро отвечаю я.

— Марат, — он протягивает руку Егору.

— Егор, — отвечает тот, пожимая её.

— Мы знакомы? — уточняет Марат.

— Не думаю, — бросает Егор, отводя взгляд в мою сторону.

— У меня хорошая память на лица. Точно знакомы, — настаивает Марат.

— Ну, у меня сеть автомоек, может, ты мой клиент? — в голосе Егора звучит лёгкая насмешка.

— Точно! Вспомнил. WashElite. Мы делали вам рекламу, — лицо Марата чуть проясняется.

— А‑а, припоминаю, — сдержанно кивает Егор.

Марат переводит взгляд на меня, слегка улыбается:

— Нашлись потеряшки наши.

— И где они были? — спрашиваю я, стараясь сгладить напряжение.

— Никто не в курсе. Идём? — Он кивает в сторону калитки.

— Да, пошли.

Я направляюсь к калитке.

— Пока, Егор, — бросаю я через плечо, не оборачиваясь.

— Пока, — доносится в ответ.

Слышу рёв мотора байка — и сердце ухает вниз. Воспоминания снова накрываютт: ветер в лицо, его спина впереди, запах кожи и бензина…

Он предложил меня подвезти домой. Мне очень хотелось согласиться. Но нет! Мне надо заканчивать со своей больной любовью и идти дальше. Встречаться с парнями, ходить на свидания, жить жизнью девятнадцатилетней девушки… Но только не влюбляться больше никогда. Хочу теперь, чтобы меня любили и за мной ходили.

— Ты работаешь в рекламном агентстве? — спрашиваю я Марата, когда мы отходим подальше.

— Да. У нас с Яном своё агентство. Довольно успешное в городе. Лиза разве не рассказывала?

— Нет. Она вообще, если и говорит о Яне, то только эпитетами.

Марат смеётся.

— Этот Егор… Он тебе кто? — неожиданный вопрос.

Кто он мне?

— Никто… Бывший муж моей сестры.

— Вот как? Бывший муж твоей сестры… — задумчиво тянет Марат. — Приехал сюда просто поговорить с сестрой бывшей жены?

— Ага. Именно.

Мы возвращаемся на вечеринку, но из головы не выходит Егор. Я пытаюсь сосредоточиться на музыке и смехе вокруг, но навязчивые мысли, как бумеранг, снова возвращаются. Ритм басов будто отбивает в висках: «Он не твой, он не твой, он не твой…»

Марат, будто почувствовав моё состояние, кладёт руку на плечо:

— Всё нормально? Ты какая‑то отстранённая.

— Да, просто… — я запинаюсь, подбирая слова. — Усталость накатила.

Народ возле бассейна продолжает веселиться: кто‑то ныряет, кто‑то танцует у края, кто‑то смеётся, разливая коктейли. А моё настроение падает ниже некуда. Решаю найти Лизу и сказать, что я хочу уже поехать домой. Хотя мы договаривались, что я сегодня у неё остаюсь с ночёвкой. Надеюсь, она не обидится.

Подруга сидит на шезлонге с бокалом в руках, задумчивая. Когда я подхожу ближе, она поворачивается. Её взгляд расфокусирован, как будто я вывела её из глубоких размышлений.

— Ты где была? — спрашивает Лиза, слегка прищурившись.

— С Егором разговаривала.

— С Егором? Да ладно? Он приезжал сюда? — Лиза выпрямляется, ставя бокал на столик рядом.

— Ага. Извинился за пятницу. Позвал снова в гости и предложил подвезти домой.

Лиза хмурится, постукивает пальцами по подлокотнику шезлонга:

— Странный он. Тебе не кажется, что он специально приглашает тебя в гости, чтобы ты опять пришла и увидела у него очередную тёлку и передала это Даше? Типа это его ответ на то, что она уже с другим. Хочет показать, что у него тоже всё в ажуре.

— Не знаю… Может, и так. Но оба раза, когда я к нему приходила, он меня не ждал. Поэтому… вряд ли, — я пожимаю плечами, вспоминая неловкие встречи у Егора дома.

— Тогда я его вообще не понимаю, — Лиза качает головой.

— Я тоже… — тихо признаюсь я.

— Ты же не поедешь к нему больше? — спрашивает подруга, перехватывая мой взгляд.

— Не знаю… — шепчу я, опустив взгляд на свои пальцы.

— Марьяша, забудь про него уже. Он того не стоит.

Я киваю, но внутри всё протестует. Как будто кто‑то требует отрезать часть меня — ту, что всё ещё надеется, верит, ждёт.

— Да, наверное, ты права… — выдавливаю я из себя. — Просто… это не так просто взять и забыть.

Лиза замолкает, будто задумывается о чём‑то своём.

— А ты где была? — решаю сменить тему.

— Я? — Лиза отводит взгляд, начинает нервно поправлять бретельку бикини. — Нигде… Тут была… В доме.

— С Яном? Вы хоть не поубивали друг друга? А то мы волновались.

— Нет! Нет… Не с ним… Что мне вообще вместе с ним делать?

Я поворачиваю голову и вижу Яна — он сидит на бортике бассейна, опустив ноги в воду. На его коленях устроилась какая‑то девчонка и что‑то шепчет ему на ухо. Но взгляд Яна, словно приклеенный, не отрывается от моей подруги.

Снова перевожу взгляд на Лизу. Что‑то не так. Её движения кажутся слишком резкими, а улыбка — натянутой.

— Лиз, — я осторожно касаюсь её руки, — что происходит? Ты какая‑то нервная…

Она на секунду замирает, словно застигнутая врасплох. Взгляд невольно скользит в сторону бассейна.

— Ничего! Всё отлично! — Лиза слишком поспешно вскакивает с шезлонга, чуть не опрокидывая бокал с коктейлем. — Пошли в дом? Меня утомила уже эта вечеринка.

— Я домой, наверное, поеду, — вздыхаю я, всё ещё не сводя с неё внимательного взгляда.

— Ну нет, ты сегодня спишь со мной, куколка, — Лиза резко разворачивается ко мне, хватает за руку и с неожиданной настойчивостью тянет за собой. — Никаких отмазок не принимаю, поняла?

— Ладно, — соглашаюсь я. — Пошли.

Мы поднимаемся в её комнату. Лиза включает ночник, бросает пару подушек на диванчик у окна, а сама плюхается на кровать, стягивая с ног сандалии. Я молча подхожу к шкафу, достаю свою пижаму и направляюсь в ванную.

Когда я возвращаюсь, Лиза уже лежит под одеялом, но не спит — смотрит в потолок. Я ложусь на диван, натягиваю плед до подбородка. В комнате тихо, только с улицы доносятся приглушённые звуки вечеринки.

Мы лежим молча. И обе не спим. Никто из нас не настроен на разговоры. Я ворочаюсь, переворачиваюсь с боку на бок, пытаюсь устроиться удобнее, но мысли всё возвращаются к Егору. Лиза тоже не спит — я слышу, как она вздыхает, шуршит одеялом.

Часы на стене тикают слишком громко, отсчитывая минуты бессонницы. Закрываю глаза, надеясь, что это поможет отключиться от мыслей, но перед внутренним взором снова возникает Егор — его улыбка, взгляд, задержавшийся на моих губах…

Откидываю одеяло и решаю спуститься на кухню, чтобы выпить воды. Звуки вечеринки давно стихли, дом погружается в ночную тишину. В коридоре пахнет ванильным ароматизатором, который Лиза любит ставить у входной двери.

Захожу на кухню, беру стакан, наполняю его прохладной водой из фильтра. В тот момент, когда подношу стакан к губам, чувствую, что в дверь сзади кто‑то вошёл. Резко оборачиваюсь.

Это Марат — сонный, расслабленный, с растрёпанными волосами, в футболке и боксерах. Судя по всему, он тоже сегодня ночует в этом доме.

— Привет… — ничего умнее я не могу выдавить из себя, потому что его появление немного выбивает меня из колеи.

— Привет, — хриплым после сна голосом отвечает он.

Я наливаю воду, остро чувствуя затылком его взгляд на себе. Делаю три глотка, поворачиваюсь, облокачиваюсь на столешницу. Марат смотрит на меня — не нагло, а с каким‑то тёплым, внимательным интересом, будто пытается что‑то прочесть в моём лице.

— Красивая… — тихо говорит он.

— Что? — я замираю, не донеся стакан до столешницы.

Марат слегка улыбается, отталкивается от дверного косяка, к которому прислонился:

— Говорю, спокойной ночи. — Он делает шаг назад и выходит из комнаты.

Остаюсь стоять, держа в руках стакан. Что это было? Мне же не послышалось?