Всесожжение

Мощная фантастика уровня американской и английской фантастики, но восточноевропейского розлива. Прочитал на одном дыхании, очень рад, что открыл для себя новое имя в фантастике.

пожалуй из рассказов мне больше всего понравился "Место на дороге". наверное потому что он самый простой...

Читала книгу с ощущением, что не обратила внимание, что это серия книг, и "Всесожжение" не первая книга из неё. Вот тебе мир постапокалипсиса, вот тебе новая реальность с кучей событий до этого момента, с различными организациями, явлениями, структурами, и стоишь ты, разинув рот, потому что ничего не понятно, а объяснять тебе никто не будет. Книга - такая антиутопия. Сначала ты вживляешь себе чип под кожу, чтобы расплачиваться прикосновением, потом апгрейдишь свой организмус, получаешь доступ к сети прям из мозга, а потом даже восстания машин не нужно, вирус пойдёт напрямую тебе в мозг. Простите за некий тупизм описания, но прочтение книги оставило ощущение, что вирусу у меня жрать будет нечего - так и осталось непонятным, что за человек был Францишек, и был ли вообще человеком, что происходит и кто все эти люди, корабль Heart of Darkness, возвращающийся уже не в первый раз, война с мутантами, жена-андроид, и сам Францишек в составе киборга. Автор практически ничего не объясняет, с первых страниц очень много организаций, людей, вещей и событий, которые словно из предыдущей книги, всё чтение держало меня в недоумении - кто это, что это, и почему я здесь, реальное ощущение "почувствуй себя попаданцем". Что-то такое без начала и конца, в итоге аннотация книги интереснее самой книги. Возможно, просто не мой жанр, но лучше бы автор объяснил, что есть его мир, пусть даже в формате сносок, которые при желании можно пропустить.

---«Всесожжение» Цезария Збешховского: дофаминовая кормушка для нарцисса под мишурой научной фантастики

Сразу стоит отметить: у книги есть свои сильные стороны. У неё отличный, динамичный темп повествования, который не дает заскучать, а описания тел и трансгуманистических трансформаций (тех же «колыбелей» или тел Саранчи) написаны красиво, с яркими и жуткими метафорами.

Но когда берешь в руки книгу с аннотацией про киберпанк, апокалипсис и космические корабли, ждешь глубокой фантастики. А по мере чтения понимаешь, что смотришь не на вымышленный мир, а на автора сквозь текст. И картина эта вызывает оторопь.Повествование ведется от первого лица — и это первый маркер. Главный герой, Францишек Элиас, — всемогущий миллиардер, который не сомневается в своем праве решать судьбы «простых людишек». Самое страшное, что автор не дистанцируется от него и не показывает его морального падения. Нет, он искренне восхищается им.

Социальный дарвинизм как оправдание геноцида

С первых страниц автор выдает тезис: душа (плазмат) есть не у всех. По его мнению, она достается только «самым умным и талантливым» — ученым, писателям, спортсменам. Это не философская концепция мира, это биологическое оправдание права элиты на превосходство. Остальные 80% населения — просто «человеческая масса», расходный материал.Вспомним сцену в замке: простые служащие и солдаты (у многих из которых были дети) гибнут под атакой Саранчи просто для того, чтобы выиграть время для семьи Элиасов. Францишек не испытывает по этому поводу ни капли рефлексии. Для него это норма.

Психопатия, замаскированная под «холодный расчет»

Самый показательный момент — убийство пастуха по дороге к Пат. Францишек, находящийся в сверхмощном теле, мог бы просто отобрать козу. Но он убивает человека, который просто испугался и закричал. И подается это как его моральное право — убрать препятствие на пути к цели.

Цитата героя о самом себе — это манифест ницшеанского «сверхчеловека» для бедных: «Даже если я сукин сын, то я человеческий сукин сын, а не бесформенная толпа... Потому у меня есть право приговорить тебя к смерти одним щелчком пальцев... и я могу с этим жить».Здесь нет глубины Достоевского. Здесь есть только оправдание социопатии.

Такую литературу часто любят читатели, путающие психопатию с силой и «настоящим мачо». Это дофаминовая кормушка для тех, кто хочет почувствовать себя «избранным», сидя на диване.Женские персонажи: Мадонна и БлудницаКлассический нарциссический паттерн. Мать Францишека — предательница, бросившая семью (обесцененная фигура). А Пат — идеальный, ангелоподобный объект поклонения, который существует только для того, чтобы понимать и любить героя в любом теле. Живых, сложных женщин в этой книге нет.

«Мишура» вместо научной фантастики

Технологии здесь — это просто декорации. Термины вроде «масы» (материала, из которого делают столы и подстилки) или «колыбелей» для мозга вводятся вскользь, без научного обоснования. Они нужны не для исследования мира, а для того, чтобы дать герою крутые игрушки и оправдание его бессмертия. Это не научная фантастика, это её имитация.Финал: побег с тонущего корабляВ конце Пат, обладающая силой спасти мир (её взрыв мог бы уничтожить Саранчу и вернуть души выжившим), выбирает личный комфорт. Они с Францишеком уходят в параллельную вселенную, оставляя миллионы людей умирать. Автор даже не пытается объяснить, почему это правильный выбор. Для него это абсолютно естественно — выбрать себя.А последний штрих добивает. В уютном «идеальном» мире Пат с заботливой влюбленностью говорит ему: «И поумерь свой нарциссизм, ты же теперь не эксцентричный миллиардер». Но именно этим нарциссизмом она и восхищается. А в следующей строке герой уезжает в закат на «Бентли». В мире, где нет проблем с душой и технологиями, для автора все равно критически важна марка дорогого автомобиля.

Итог «Всесожжение» — это не история о спасении человечества. Это история о том, как умирает душа. Книга, которая должна была показать гибель мира, на деле показала лишь гибель авторского восприятия морали. Если вы любите фантастику за идеи (как у Лема), проходите мимо. Если вы хотите прочитать манифест эгоизма, украшенный мишурой из «Бентли» и выдуманных терминов, — добро пожаловать.

Очень нестандартное, своеобразное повествование. Мне помогло разобраться в его хитросплетениях то, что я вначале прочёл роман этого же автора " Искажение", а с помощью этой книги многое из того, что осталось " за кадром", обрело более ясное понимание. В общем, польская фантастика получила хорошего и интересного продолжателя традиций С.Лема и его парадоксально- философского направления в этом жанре.