Читать книгу: «Звездной пылью»

… тик так тик тааак тик таааааааак тик …

Как навязчивая икота. Лучше и не опишешь эти ощущения. Просто что-то происходит через разные интервалы времени, пробиваясь сквозь воспоминания и мысли. А вспоминается мне последний час жизни, снова. Побродив по своему боксу, я развернулся и направился к выходу, потому что стало невыносимо тоскливо. Было уже темно, когда я вышел на улицу и сел на свободное место около Витька, с которым мы знакомы лет сто, и которому, видимо, тоже приспичило. Освещение города было приглушенно, как это обычно делают перед фейерверками, что превратило созвездия и галактики над нашими головами в яркие россыпи огней. Мы любили наблюдать за звездами в такие ночи. Но сейчас было ощущение, что они наблюдают за нами.

Витёк молчал, глядя на небо, около минуты, что для него было почти вечностью, потому что обычно он говорил не переставая.

– А я бы хотел полететь вон туда, – мой друг ткнул пальцем в звездное скопление слева от нас.

– А есть разница куда именно? – спросил я.

– Есть. Ребенком я мечтал именно об этом созвездии, потому что из моего бокса была видна только эта часть неба.

Мы с ним принадлежали к последней бэбиволне, но росли в разных детских учреждениях. Видимо, я разглядывал другие созвездия, если они, вообще, меня тогда интересовали.

– Жаль только, что попасть мы туда сможем только таким способом, – заметил я.

– Кто знает? – оживился Витёк. – Мне кажется, что только так и можно.

– Хотелось бы живыми.

Я говорил скорее по привычке. Все это обсуждалось нами много раз и не имело никакого смысла. Ничего уже не имело смысла. Улица еще больше заполнялась людьми и сидячих мест уже не было. Это была историческая часть города. Многовековые здания сегодня не подсвечивались и их серые безрадостные силуэты обступили улицу. А чему тут радоваться? Я видел снимки этого места, когда еще города не объединились в один мегаполис. На тех кадрах были еще видны дети. Сейчас ни одного не было. Но может и к лучшему.

– А как бы ты организовал жизнь на своей планете? – спросил Витёк.

– Все как у нас, но с меньшими процентами по кредитам, – отшутился я.

Люди продолжали выходить из зданий. Сначала они вглядывались в звездное небо, затем друг в друга. Многие поглаживали кулон, висящий у каждого на шее. На мне был такой же, и я тоже его коснулся.

– А я много об этом думал, – оживился Витёк, – и организовал бы жизнь по-другому.

– А чем тебя наша жизнь не устраивает? Если не считать, конечно, того, что она скоро закончится.

– Вот в чем ее цель? – вернулся к своей любимой теме мой друг.

– Жизнь ради жизни, наверное.

– Вот именно! Все организмы постоянно обновляются, а размножаются только если плотность популяции становится меньше оптимальной.

– Все верно. Если популяция уменьшается – значит не может противостоять опасностям, и следовательно, нужно не только восстановить численность, но и обновить генофонд. А если не уменьшается, то значит все хорошо и менять ничего не стоит. Идеальная стратегия выживания.

– Я же думаю, что цель жизни в подготовке к космическим путешествиям типа этого. Поэтому выживание любой ценой – плохая стратегия.

– К космическим путешествиям? То есть к смерти?

– Конечно.

Мы замолчали, вглядываясь в звезды и в людей, которых становилось все больше. Не удивительно, что уже почти сто лет не рождались дети. Наша популяция достигла своего предела, и детородные функции остановились. Конечно, мы могли бы зачать в лабораторных условиях любое количество детей. Но в данном вопросе наша бюрократия было солидарна с природой – людей и так стало слишком много.

То там, то здесь в результате несчастных случаев погибали люди, и тогда рождалось такое же количество детей. А масштабные эпидемии порождали бэбибумы. Последний такой был сто лет назад. И тогда можно было встретить детей на улицах. Но через 30 лет эти дети выросли и стали такими же как все – людьми без возраста.

Природа сама обновляет клетки организма, постоянно. Нам с Витьком было по сто лет, а выглядели мы также как 900 летний Глен. Вот он умел приспосабливаться!. Знакомые часто шутили, что выживут только простейшие организмы и Глен. Он сновал между людьми, продавая сертификаты и свидетельства о рождении, и несколько раз вплотную прошел мимо нас. В нашем перенаселенном обществе трудно передвигаться никого не задевая, поэтому существовало много разновидностей такий касаний. Но в данном случае мне показалось, что Глен был необоснованно к нам близок. Впрочем, в такой момент меньше всего хотелось думать о нем.

… тик таааак тик таак тик таааааак …

Снова что-то первобытное овладело всей моей сущностью, вовлекая в свой ритм. Но тоже ненадолго, и я снова вернулся к своим воспоминаниям. А что мне еще остается?

Глен с улыбкой коммивояжера, кем и был по сути, подошел к женщине, которая смотрела на звёзды и гладила свой кулон. Их разговора не было слышно, но можно было быть уверенным, что Глен предлагал оформить договор усыновления или удочерения.

– Если бы я первый попал на планету, то жизнь организовал бы по-другому, – снова заговорил Витёк.

– Это как?

– Я бы сделал целью всего живого – путешествия по вселенной, – повторился он, и снова замолчал.

Само по себе путешествие осознаний было признанным фактом, но путешествия ограничивались только планетой. Наше общество всегда было очень прагматичным и лишенным стремления додумывать то, чего нельзя увидеть. Эзотерические течения возникали, но очень малочисленные и очень ненадолго, потому что в основном заканчивались коллективным самоубийством, к злорадному удовольствию тех, кто еще мечтал стать родителем.

Когда популяции всех живых существ достигли своего максимума, новорожденные появлялись только, если кто-то погибал в результате несчастного случая или умирал из-за болезни. И смерти, и рождения стали редкостью, поэтому тщательно контролировались. И тут же было замечено, что каждый новорожденный приобретал очевидное сходство в характере и поведении с одним из недавно умерших. Так переселение душ сразу стало научным фактом, минув религиозную фазу.

Легче что-то искать, когда знаешь, что именно ищешь. Установив связь между погибшими и рожденными, ученые получили возможность обнаружить информацию о прошлой жизни человека, вернее, его осознания. Оказалась, что она хранится в очень детализированных файлах-воспоминаниях, но которые имеют что-то вроде непроницаемой перегородки, и влияют на человека очень опосредованно в виде смутных ощущений, догадок, идей. Из прошлых человеческих жизней нам остаются, например, вкусовые предпочтения и влечение к определенным людям или местам. Так выяснилось, что моя тяга к сырам – скрытая память о том сыроделе, в теле которого я как-то находился. От животных, которыми я раньше был, мне достались страхи и опасения, равно как и их отсутствие. Страх замкнутого пространства – от стрижа-пискуна, а отсутствие боязни высоты – от одного горного козла. Но настоящие страхи и монстры к нам приходят из мира насекомых и простейших организмов. Я холодел от ужаса, когда команде по исследованию скрытой памяти удавалось вскрыть мои файлы-воспоминания того периода, До сих пор не могу забыть те ужасные морды.

Однако, преодолев уровень простейших организмов, и считая, что более древних файлов-воспоминаний им не найти, ученые с удивлением открыли совершенно новый слой памяти, потрясающий своей гармонией и глубокими знаниями. Когда они коснулись моих файлов этого уровня, то я испытал необычное и сильное чувство, которое можно было бы назвать религиозным экстазом. Жаль, что наши ученые так и не научились читать полностью эти файлы. Возможно в них скрывается геном или матрица, называйте как хотите, всей нашей цивилизации. Мы много раз обсуждали это с Витьком, и я заранее знал, что он ответит на любой мой вопрос по этой теме, но чем еще заниматься в последние минуты мира?

– А как ты это сделаешь? – спросил я у друга, продолжая беседу, и имея в виду его идею о мире путешественников по вселенной.

– Во-первых, переселение должно быть постоянным и привычным.

– Но для этого нужно, чтобы живых существ все время кто-то убивал.

– Вот пусть они сами себя и убивают!

– Живое!? Но это противоречит сути живого.

– Пусть просто перестанут обновляться и дадут умереть себе от износа.

– Не очень представляю, как это сделать, – в очередной раз высказал я свои сомнения, – поскольку обновление клеток – естественный и не очень сложный процесс, но допустим. А как заставить перемещаться именно по вселенной, а не в пределах планеты?

– Поэтому, во-вторых, людей должны манить звезды.

– То есть они должны быть астрономами самоубийцами?

Витёк улыбнулся и опять уставился в небо. Глен уже завершал процедуру усыновления. Женщина протянула ему кулон. Он положил его в одну свою ладонь, а в другую взял ее руку. Потом что-то пробормотал, поздравил женщину и вернул ей кулон, перевязанный голубой ленточкой. Мальчик. Другие люди смотрели на эту сцену и гладили свои капсулы с бактериями. И я опять потрогал свою. Она была серебристого цвета и размером с грецкий орех, если вы понимаете о чем я. А на ощупь – гладкая и теплая. У других людей кулоны отличались от моего, но незначительно. Глен же надел на себя черную мантию (он уже и священник!), и приступил к совершению какой-то обряда. Подозреваю, что крещенья, и уверен, что не бесплатно.

– В нашем мире осознания находятся в своих телах, как в ловушках. – продолжал мой приятель. – А я хочу создать мир, в которых они будут порхать от одной галактики к другой.

– А может осознания так далеко не удаляются?

– Я думал об этом. И надеюсь на 41 – го.

Он имел ввиду случай, когда в результате аварии погиб 41 человек. И в течение года в разных местах планеты появилось 40 новорожденных. Но одно осознание не переродилось, и одна из версий, состояла в том, что оно стало свободным. Правительство пыталось скрыть этот факт, чтобы не давать повода для вредных обществу сомнений, но информация, как и водится, просочилась в СМИ.

Когда планета превращается в один густонаселенный город, то перспектива умереть и переродиться на другом материке воспринимается как переезд на соседнюю улицу. И в свое время доказательство факта перерождений успокоило общество. До этого смерть бессмертного, в принципе, существа воспринималась как ужасная трагедия. Каждая эпидемия сопровождалась революциями, а каждый несчастный случай – волнениями и арестами. И все эти вредные для общества потрясения прекратились, когда перерождение стало общеизвестным и контролируемым явлением. И вот опять.

Новость о пропавшем осознании взбудоражила умы. Появилось особое течение, которое уже можно было назвать религией – планетный культ. Поскольку останки умерших было принять сжигать и закапывать, то можно предположить, что душу 41-го поглотила планета. Но тут мнения разделились. Одни считали, что его осознание слилось со всепланетным осознанием, другие – что оно осталось самостоятельным. Но, конечно, Витёк придерживался своего мнения и считал, что 41-ый отправился путешествовать по вселенной. По крайней мере, он на это очень надеялся.

Тема эта время от времени всплывала в СМИ, и в конце концов, ученые установили методом исключений, что исчезнувшее осознание принадлежало бухгалтеру, хобби которого состояло в поисках мест уединения и созерцании звездного неба, что говорило в пользу версии моего друга.

– Может нас и решили распылить по вселенной потому, что мы жили только ради жизни здесь и сейчас, без устремления к другим мирам, – задал Витёк риторический вопрос.

– Что то вроде пинка под зад?

– Вот именно.

Очень жестокий пинок. Я смотрел на людей, которые заполонили всю улицу. По их безмятежным лицам нельзя было понять, что им осталось жить несколько минут. В большой толпе даже конец света кажется очередным мероприятием муниципалитета: скучным и неизбежным.

Ученые давно предсказывали, а двенадцать лет назад стало очевидным, что огромный астероид взорвет наше двойное солнце, нарушив его хрупкое равновесие. Сначала общество верило, что правительство что-нибудь придумает, ведь до этого конца света еще не было, значит и сейчас не будет. А этой логике трудно что-либо противопоставить. Затем граждане начали сами выдвигать планы по спасению. Но каждый раз, когда очередной проект оканчивали согласовывать и готовы были начать финансировать, оказывалось, что уже поздно и нужно разрабатывать новый план.

Вначале предполагали пристыковать к астероиду ракетный блок, который смог бы постепенно и плавно изменить его траекторию. Но пока разрабатывали проект – время для его возможной реализации было упущено. Затем предлагали направить навстречу астероиду ракету и взорвать его, но опять упустили время, дотянув до момента, когда взрыв нанес бы такой же вред солнцам, что и сам астероид. Последним планом было превращение планеты в автономный космический корабль со своим щитом на орбите, но на него уже тоже не было ни времени, ни необходимых ресурсов. Конец.

Общество, привыкшее к мысли о бессмертии, не могло понять, что происходит и к чему готовиться. Комики острили по поводу конца света. Политики зарабатывали на этой теме рейтинги, а юристы – деньги, как всегда. Видимо, есть вещи, которые никогда не меняются. Удивительно, что, вообще, ничего не менялось. Но за год до катастрофы общество впало в состояние ступора, буквально за одну ночь, когда все привычное потеряло смысл. И тогда родилась концепция Звездной пыли. По мнению ученых взрыв могли пережить только некоторые бактерии. Приняв в себя осознания погибших людей, они бы разлетелись по всей вселенной, ожидая момента, когда окажутся на подходящей планете и породили бы на ней жизнь. Все лаборатории взялись за изучение бактерий, чтобы найти самых стойких из них. Появились компании продающие кулоны, перстни и просто нательные капсулы с колониями простейших организмов.

Самые устойчивые бактерии стоили кучу денег. Понятно, что люди отдавали за них, все, что у них было. Не понятно было, на что надеялись те, кто наживал на их продаже состояния. Вероятно, на покупку еще более устойчивых и дорогих бактерий, которые по заявлению лабораторий появлялись чуть ли не ежедневно.

Одновременно требовала решения задача: как обеспечить гарантированный переход осознания человека в свою колонию бактерий. В теории, поскольку такие колонии будут единственными выжившими, то осознания людей должны переместиться туда автоматически. Но возникает как минимум две проблемы. Во-первых, люди с дешевыми кулонами могут вселиться в самые дорогие, и наоборот. Понятно, что проблемой это считало только состоятельная часть общества. Во-вторых, не факт, что в бактерии не вселятся животные. Люди стали смотреть на кошек и собак, как на конкурентов, особенно на чужих кошек и собак. И особенно на кошек – от них никогда не знаешь, чего можно ожидать.

Самым радикальным предложением было избавиться от всех животных, но это было слишком жестоко, а главное – слишком трудоемко. Но и тогда это не решало бы вопрос об эксклюзивности космического кулона. И вот только сейчас вспомнили о всевозможных эзотерических практиках. Люди стали медитировать на свои кулоны. Возродились забытые религиозные культы и появились новые. Главной причиной такого бурного духовного поиска послужило то, что привычные и одобренные правительством планетные культы пришли в упадок. Сама планета оказалась в том же положении, что и ее жители. Взрыв солнца ее полностью разрушит. И если, как полагали некоторые, наша планета обладала собственным осознанием, то ей впору было и самой заняться поиском для себя новой религии, а может и не одной. Стало обычной практикой становиться адептом сразу нескольких. Тот же Глен, насколько я слышал, оформил себе соответствующую подписку. И каждый раз, когда появлялась новая религия, он автоматически становился ее последователем.

Затем СМИ вспомнили случай, когда осознание погибшего родителя вселилось в его новорожденную дочь. Люди стали усыновлять и удочерять свои кулоны, оформляя при этом соответствующие бумаги. Бум усыновления был еще вызван и тем, что общество давно и безнадежно мечтало о детях. И вот все оказались родителями, с заверенными сертификатами. И как только появились дети-кулоны, так сразу выросла и коммерческая инфраструктура вокруг них: всевозможные религиозные ритуалы, услуги юристов и даже репетиторов. Поскольку, если детишкам предстояло стать родоначальниками цивилизаций в разных уголках вселенной, то не стоило отправлять недоучек. И тут же армия преподавателей предложила свои услуги по начитыванию бактериям ускоренных курсов самых разных дисциплин. Мое мнение: репетиторы не лучше юристов.

– Ты думаешь 41-ый в какой-то из тех галактик? – спросил Витёк показывая на небо.

– Думаю, да, – ответил я, хотя это было мнение самого Витька.

– Наверное, у него была возможность побыть одному.

– Почему?

– Когда ты все время с людьми, то и переселяешься в людей. А чтобы приготовиться к путешествиям в другие миры, нужно оставаться одному и мечтать о звездах.

– Может и так.

Обреченное общество не могло смириться с тем, что от него ничего не зависит. Люди должны строить планы. Во всех СМИ эксперты и ученые до хрипоты спорили о том, какие миры следует создавать. Продавались соответствующие инструкции и мастер-классы. И почти все считали, что главной особенностью нового мира должна быть его безопасность и долговечность, как и его обитателей. Одни предлагали покрывать людей особой сверхпрочной оболочкой. Другие собирались создать мягкий и полностью безопасный мир, без острых углов и высоких лестниц. Только Витёк придерживался взгляда, что это должен быть изначально временный мир, готовящий его временных жителей к путешествию.

… тик таааак тик тааааак …

Я чувствую все более настойчивый и властный ритм. Рваный ритм. И каждое новое “тик” наступало тогда, когда возникало тяжелое, некомфортное чувство.

Снова вернулся к воспоминаниям. Витёк хотел, чтобы в его мире у каждого человека гарантированно было время, когда его будут оставлять совершенно одного. Мне трудно это представить, потому что у нас человек мог потребовать от других не беспокоить его какое-то время, и то не очень часто, чтобы его не сочли эгоистом или сумасшедшим. Но маловероятно, чтобы окружающие оставляли кого-то в одиночестве добровольно, ежедневно и регулярно. Даже для Витька это было сложной задачей. Но однажды, сидя на этом же самом месте, он восторженно заявил, что решил ее.

– Что каждый человек делает регулярно каждый день? – спросил он.

– Ест.

– Не то.

– Пьет.

– Мимо.

– Опорожняется от того, что съел и выпил.

– Вот!

– В моем мире человека будут оставлять в одиночестве во время этого занятия.

– Но это самое глупое использование пространства и времени!

– Вот именно!

С этого момента Витёк был непреклонен, считая, что в его мире время для уединенного мечтания должно быть в туалете, и что согласно всеобщего замысла творца, то есть его, окружающие люди будут предоставлять каждому человеку такую возможность. Нужно напомнить, что в нашем мире – все туалеты: открытые и общественные. И чаще всего они располагаются на улицах. Собственно, в одном из таких мы сейчас и сидели с Витьком. И я считал, что это очень практично. Индивидуальные уборные требовали бы слишком много места, а пользующиеся ими люди были бы лишены так нужного всем общения с окружающими, в тот самый момент, когда никто никуда не бежит. Множество деловых контактов и пар образовалось в этих общественных местах. Жаль было бы отказываться от всех этих преимуществ. Но мой друг полагал, что стремление к звездам стоит такой жертвы, и что окружающие охотней оставят в одиночестве человека, отправляющего естественные надобности, чем поедающего что-то вкусное или выпивающего. Вот тут я был склонен с ним согласиться.

Для нашей части планеты конец света наступал ночью, поэтому мы не видели того, что происходило с нашими солнцами, но почувствовали, что что-то происходит. Все замерли, глядя в небо, обхватив руками свои кулоны. Витёк сделал тот же жест и побледнел – кулона не было. Он начал лихорадочно искать его по карманам и вокруг. Как странно, что высшие существа оказались в такой зависимости от низших. Мы никогда не знали о простейших организмах столько, сколько узнали в эти последние годы. В моем кулоне находилась колониях бактерий, которые могли двигаться вперед, благодаря хвосту жгутику, и разворачиваться, если что-то их не устраивало в окружающей среде. Я осмотрелся и мне показалось, что наш старый знакомый Глен сжимает в руках два кулона.

До конца нашего мира оставалось несколько секунд. Витёк поднял на меня уже спокойный и полный решимости взгляд. Мы подумали об одном и том же.

– Помни о сорок первом, – сказал я.

– Ему не нужен был посредник и мне тоже, – твердо произнес мой друг. – Но обещай мне, что сделаешь свой мир таким, как мы мечтали.

– Обещаю, – ответил я, считая неуместным говорить о том, что, вообще-то, мечтал об этом он один.

И все. Воспоминания закончились.

… тик таааак тик тик так тик тааааааааак ….

Я полностью поглощаюсь новыми ощущениями, а память о моей прошлой жизни растворяется, как облако тумана на ветру. Кажется начинается. Моя бактерия попала на подходящую планету и ожила. И теперь я то кручу своим жгутиком, чтобы двигаться вперед, то разворачиваюсь, если меня что-то не устраивает. В принципе, я так всегда и поступал.

Витёк, все сделаю!

Конец файла.