Читать книгу: «Хроники забытого будущего»

Глава 1

От прямохождения до примитивных каменных орудий. От первых земледельческих поселений до ранних античных государств. От темного средневековья до чудес промышленной эры. Наша цивилизация прошла путь длинной в тысячелетия, через открытия, исследования, войны и кризисы. Мы пережили эпидемии, сражались со стихийными бедствиями, и наконец подчинили себе саму природу. Мы строили и разрушали империи, познали силу атома и даже отправились в пугающую бездну, где нет ни атмосферы, ни тепла. Человечество развивалось так стремительно, что не видело преград. Рано или поздно, этому должен был настать конец…

2076 год. Земля людям больше не принадлежит, а последнему оплоту свободы, городу-крепости Каренат, осталось от силы несколько часов. Во вселенной миллиарды звездных систем, в каждой из которых потенциально есть пригодные для жизни планеты. Глупо было рассчитывать на то, что мы единственный разумный вид в галактике. Мы словно индейцы, освоившие территорию доколумбовой Америки, и не воспринимавшие всерьез мысль, что за океаном может быть нечто еще. Кортес¹ прибыл на огромном звездолете, принеся с собой разрушения и смерть.

Интервенты не опускались до условностей вроде переговоров, формальных поводов и объявления официальной войны. Их десантные боты просто упали на крупные города, вминая в землю асфальт, здания, людей. Их не интересовали многочисленные ресурсы нашей планеты. Вернее так, их интересовал всего один ресурс. И это не золото, не нефть и даже не вода, которую мы ошибочно считали редкостью. Человеческий мозг, вот что им было нужно.

Так сложилось, что несмотря на все достижения в области электроники и программирования, нам так и не удалось создать компьютер, сравнимый по мощности даже с мозгом пятилетнего ребенка. У пришельцев, по-видимому, была та же проблема, но в отличие от нас, они научились создавать биокомпьютеры из уже готового сырья. Поэтому мозг разумных существ, далеко ушедших от первобытных инстинктов, способный решать сложные задачи, был для них таким же товаром, как для нас – тяжелые металлы, причем товаром очень дорогим. Дорогим настолько, что ради него можно затеять порабощение всей планеты. Интервенты захватывали миллионы людей живыми, переправляли их на свои базы, а дальше, руководствуясь только им ведомыми критериями, разделяли на группы. Часть использовали для биокомпьютеров, в том или ином виде, другую – для восполнения популяции живого товара.

Могли ли мы победить? Как ни странно, да. Уровень технологий противника был ненамного выше земного, исключая само собой биотехнологии и космические путешествия, которые, впрочем, стали результатом первого. Во всем остальном развитие находилось на примерно одном и том же уровне, а в чем-то мы даже превосходили интервентов. Вот только враг выступал одним фронтом, а земляне… впрочем, как и следовало ожидать. Когда территория планеты разделена на мелкие и не очень, но все одинаково «великие» государства, заботящиеся в первую очередь о себе, трудно говорить о единстве. Даже перед лицом общей угрозы мы не смогли забыть былые распри и стереть границы, как пережиток далекого прошлого.

Благоразумные, конечно, нашлись, но их оказалось недостаточно. Зато хватало тех, кто решил использовать пришельцев в собственных интересах, и указать место чрезмерно наглому соседу. Захватчики дураками не были, и видя, что уровень технологий примерно равный, охотно принимали в свои ряды перебежчиков, раздавая ничего не значащие обещания. Но в конечном итоге, разобравшись с общим врагом, армия пришельцев обращалась в сторону временных союзников. Пока до людей дошло, что сотрудничество с интервентами – идея из разряда заигрывания с голодной акулой, стало слишком поздно.

Враг щелкал наши «великие и гордые» государства как семечки, одно за другим. И объявленный некоторыми в самом начале войны «абсолютный нейтралитет» их не останавливал. Мы не привыкли воевать с таким противником, не сумели изменить многовековым привычкам, и в конечном итоге поплатились за это…

Рассветное небо озаряли яркие алые вспышки, которых по мере таяния сил защитников становилось все меньше и меньше. Громада флагманского корабля интервентов приближалась медленно, но неотвратимо, словно айсберг к лишившемуся управления судну, словно мифический титан, пробужденный ото сна.

Экзокостюм Вазилиса, некогда переливающийся черно-алым и похожий на парадный мундир свадебного генерала, сейчас напоминал изрешеченную консервную банку, пролежавшую на свалке пару десятилетий. Бесформенная груда металла, дымящаяся в нескольких местах. Вазилис падал, отчаянно пытаясь маневрировать единственным оставшимся двигателем. За пару сотен метров от земли ему удалось повернуться нужной стороной, и врубить двигатель на максимум, гася инерцию свободного падения. Тем не менее, удара он не избежал. То, что осталось от его некогда великолепного экзокостюма впечаталось в грунт, подняв клубы пыли и вспахав добрую полусотню метров. Впрочем, именно эта консервная банка и спасла Вазилиса, не дав превратиться в отбивную.

Болело все: ноги, руки, плечи, живот, голова. Вазилис, не вставая, кинул взгляд на небо. Никто не спешил ему на помощь, впрочем, чего он ждал? Что за сбитым Кириосом Земли ринется толпа телохранителей? Может, и ринулась бы, если бы была… хоть какая-то толпа, хоть пара свободных бойцов… Но их армия разбита, а громкий титул Вазилиса, в переводе – «Ведущий», или «Идущий впереди» – теперь не более, чем бесполезное сотрясание воздуха. Слишком поздно человечество сумело объединиться. Нет больше Земли, и некого вести вперед. Хороший боец в экзокостюме был нужен больше, чем лидер человечества.

Вазилис нашел в себе силы осмотреться. Было ведь интересно, куда его занесло, и где он встретит свой конец. Какие-то старые развалины, культовое сооружение одной из многочисленных земных религий. Вазилис с трудом поднялся, стал на колени. Не потому, что он был слишком религиозным, просто коленное сочленение костюма заклинило, и он не мог выпрямить ногу. Вазилис посмотрел в глаза культовому божеству. Он не был большим знатоком теологии и даже не знал, что это за бог. Когда идет война за выживание человечества, резко становиться не до бесполезных верований.

– Я в тебя никогда не верил, – вслух обратился Вазилис к идолу, сам не понимая внезапного порыва, – Но кажется, ты последний, кого я увижу в жизни… ирония, да? Тебе должно быть стыдно. В тебя верили как в защитника людей, ты ведь должен был оберегать свое творение. Как же ты такое допустил? – Вазилис указал рукой на громаду флагмана пришельцев, что почти достиг последнего непокорного города землян, – А мне не стыдно. Я простой человек, я повел людей в бой и проиграл. Но я хотя бы попытался, я сделал все, что мог… мне не стыдно, я не жалею.

Пару минут Вазилис молчал, уставившись в одну ему видимую точку. Он вспоминал обо всех, кого потерял. О родителях, накрытых орбитальной бомбардировкой вместе с еще десятью миллионами людей. О жене, захваченной пришельцами еще в самом начале войны, о чьей судьбе он мог только гадать. О семнадцатилетнем сыне, оставшимся в городе… последнем городе людей… обреченном на гибель. Вазилис снова взглянул на идола. В глазах Кириоса Земли отражалась боль всего человечества. Он заговорил совсем другим голосом. Не потому, что во что-то уверовал, просто ему нечего было больше делать.

– Я тебя никогда ни о чем не просил. Не оббивал колени в храмах, а брал все в свои руки. Не знаю, по нраву тебе такое, или нет… я не знаю, есть ли ты вообще. Но если ты где-то там, наблюдаешь… я тебя молю лишь об одном. Я не прошу испепелить врагов человечества, не прошу о божественном оружии или армии ангелов. Лишь об одном прошу – о шансе. Дай всего один маленький шанс для нас всех. Что хочешь за него проси, я на все готов. Всего одна возможность выжить, сохранить нашу планету, нашу свободу. Не за себя прошу. За детей, за будущие поколения. Неужели ты хочешь видеть наш мир в руинах? Если мы хоть немного тебе дороги, яви же чудо, небольшое, незначительное, а мы ухватимся за это и будем бороться дальше. Кем бы ты ни был, молю тебя. Дай нам второй шанс!

Вазилис стоял минуту, пять, полчаса… ничего не происходило. А чего он ожидал? Что древнее забытое божество ответит, ответит ему, законченному атеисту? Смешно…

В небе что-то мелькнуло, а затем несколько едва заметных фигур начали приближаться. Вазилис сходу определил боевую группу интервентов. Пятеро бойцов в экзокостюмах. Видимо заметили одинокую фигуру и решили добить. Хотя нет… хотели бы добить, жахнули ракетой с воздуха. Мерзавцы хотят взять его живым. При этих мыслях в груди Вазилиса вспыхнуло погасшее пламя. Эти твари решили захватить его, Кириоса Земли, в плен? Чтобы его мозг, подключенный к общей сети, прокладывал гиперпространственные туннели для их поганых кораблей? Да скорее ангел спустится с небес и отрубит голову главному пришельцу, чем такое случится.

Вазилис не мог двигаться, все оружие частично потеряно, частично уничтожено в бою. Но если они думают, что Вазилис в изуродованном костюме, стоящий на коленях перед древним идолом – легкая добыча – то они просто глупцы. Вазилис не суетился. Он стоял в той же позе, смотрел на приближающиеся фигуры и ждал. Когда до противника осталась пара сотен метров, он врубил последний рабочий двигатель на полную, взмывая в воздух. На миг противник растерялся, не смог сообразить, почему недвижимая, казавшаяся такой легкой цель вдруг перешла в атаку. Вазилису этого хватило. Оказавшись в центре боевой звезды интервентов, он дал команду на перегрузку реактора, питающего экзокостюм.

Мощного взрыва не вышло, все же реактор был слишком мал, но противнику этого хватило. То, что некогда было Кириосом Земли и его боевым костюмом, ускоренное силой взрыва, изрешетило интервентов. Все пятеро рухнули на поляну, под ноги древнему идолу, и залили своей кровью некогда святую землю.

Если бы после случившегося остался хоть один выживший, он мог бы отчетливо видеть, как фигура неизвестного божества на несколько мгновений засеяла синим маревом.

Что чувствует человек, у которого нет будущего? Он живет сегодня, молодой, здоровый, полный идей и замыслов… он знает, что им не суждено воплотиться в жизнь. У него нет будущего. День, два, неделя, и его не станет, всего мира, в котором он даже не успел пожить, не станет. И ничто не способно это изменить.

Эриас из Оранвуда, 17-летний сын Вазилиса, самого Кириоса Земли, при иных обстоятельствах мог бы стать очень счастливым человеком. Он мог бы играть, веселиться, брать от жизни все, не считаясь с последствиями. Он мог бы посвятить жизнь политике и стать великой личностью, имя которой будут знать многие поколения потомков. Он мог бы жить спокойной, сытой жизнью, посещать светские мероприятия, писать книги, а в старости – давать советы молодым. Вместо этого, Эриасу суждено стать свидетелем заката человеческой эры, без возможности на что-то повлиять.

Он стоял в церемониальном зале правителя у огромного окна и смотрел, как последние защитники Земли один за другим падают вниз, объятые пламенем и дымом. Его отец, вероятно, уже мертв. Эриас не чувствовал скорби, не больше, чем обычно. Он любил отца, но понимал, что скоро и сам отправится за ним. Эриас хотел бы полететь с ним и встретить смерть вместе, но экзокостюма на него не нашлось. Поэтому ему предстоит пасть в последней битве за цитадель Карената. Эриас не боялся смерти, потому что ее неотвратимость стала понятна еще полгода назад. За это время все они, последние свободные люди, уже успели смириться с неизбежным. Единственное, чего Эриас сейчас хотел – умереть достойно. Глупое желание, ведь какая для мертвеца разница, умрет он сражаясь, или на коленях… Громада флагмана интервентов приближалась к цитадели, и Эриас покрепче сжал рукоять штурмовой винтовки.

Они упорно пробивались сквозь толпы неприятеля, двигаясь по коридору в сторону выхода. Зачем? Они и сами не могли ответить на этот вопрос. Некуда было пробиваться, не к чему. Но существо воина требовало показать врагу, как нужно сражаться, продать жизнь как можно дороже.

Рядом с Эриасом шагала Астрид, его ровесница и подруга детства. Девушка не отводила взгляда от зеленой точки коллиматорного прицела, Эриас же то и дело засматривался… сейчас он корил себя, что так и не сказал… впрочем, может оно и к лучшему. Легче будет умирать, им обоим. Помимо них в отряде оставалось четверо бойцов, инстинктивно пытавшихся прикрыть подростков, и оттого их численность все сокращалась и сокращалась.

Защитники цитадели сражались как львы, загнанные в угол, словно от количества убитых врагов зависит их посмертие. В памяти Эриаса бой превратился в мешанину красок, взрывов, криков раненных и умирающих, стрельбы и казалось бесконечного продвижения сквозь лабиринты коридоров. Когда они наконец добрались до выхода и коричневый потолок сменился открытым небом, Эриас обнаружил, что их осталось лишь трое. Он, Астрид и еще один боец. Кажется, его звали Джон.

– Смотрите, истребитель! – указала Астрид вперед, снимая последнего врага в зоне видимости.

Эриас проследил за рукой девушки, и действительно обнаружил летательный аппарат интервентов. Странно, что он очутился именно здесь. Обычно десантники используют боты для высадки, а пилоты не принимают участия в сражении. Или кому-то не терпелось лично поучаствовать в штурме последней твердыни непокорной планеты?

Они подошли ближе. С виду истребитель был цел. Бортовой компьютер работал, повреждения – незначительны. Рядом обнаружился труп пилота, видимо он только приземлился и не успел отойти от аппарата. В руке тот сжимал чип-идентификатор, который тут же цапнула Астрид и вставила в терминал звездолета. Компьютер засветился приглашающим зеленым светом, сигнализируя о готовности аппарата ко взлету. Лица всей тройки покрыла задумчивая маска.

– Можно попробовать улететь на нем, – подала первой голос Астрид, – Эта штука способна даже в космос выйти, кислорода хватит на неделю с небольшим, вода и пайки там тоже должны быть. Можно отсидеться где-то у Луны, а затем попробовать незаметно вернуться. Шансов мало, конечно, но лучше, чем ничего.

– Ты права, – согласился Эриас, – Инты вряд ли смогут отловить всех поголовно, какое-то подполье должно остаться. Возможно, удастся найти укромное место, куда они не сунуться. Залазь в кабину, ты ведь изучала технологии пришельцев, сможешь разобраться.

– Нет, – покрутила головой Астрид, – Это одноместный истребитель, и лететь должен ты. Не спорь, ты знаешь, что я права. Если подполье появится, кто как не ты сможет его организовать?

Эриас посмотрел прямо в глаза Астрид, и увидел в них непреклонную решимость. Спорить и правда было бесполезно. Девушка права. Хоть власть по закону не передавалась по наследству, Эриаса готовили как будущего лидера, и видели немалые надежды, конечно, до того момента, как поражение землян стало неизбежным.

Эриас коротко кивнул и полез в кабину. А затем резко крутанулся, щелкнул переключателем на штурмовой винтовке и выстрелил Астрид в ногу. Транквилизирующий дротик с синим оперением пробил материю и вошел в плоть. Девушка закатила глаза, и повалилась на землю, подхваченная Эриасом в последний момент.

Взгляды Эриаса и Джона встретились. Последний понимающе кивнул. Глупый поступок… ведь Астрид была права во всем. Но почему-то Эриас не мог поступить иначе. Пусть у нее будет шанс. Он не верил в то, что какое-то подполье, даже если оно появится, сможет противостоять пришельцам, если вся земная армия не смогла. Но Астрид – девушка сообразительная. Может, ей удастся спрятаться и прожить чуть дольше.

Эриас бережно опустил обмякшее тело в кресло пилота, пристегнул ремнем и вбил команду в терминале. Он разбирался в технологиях пришельцев довольно неплохо, и без труда сообразил, как включить автопилот. На кабину опустилось бронированное стекло, заработали двигатели. Звездолет поднялся метров на пять в воздух, скорректировал направление и принялся набирать высоту, увеличивая скорость с каждой секундой. Минут через 10 Астрид очнется, к тому моменту истребитель будет уже на орбите. Несколько дней она проведет в космосе, пока на планете все успокоится. А затем попробует вернуться, благо пришельцы не сильно заморачиваются по поводу идентификации своих собственных кораблей. Есть хороший шанс сойти за своего.

Краем глаза Эриас заметил мелькнувшую тень. Он резко обернулся, вскидывая винтовку, и увидел пришельца в экзокостюме, стремительно пикирующего на него сверху. Эриас вдавил спуск, но на этот раз, враг оказался быстрее. Мелькнул сгусток плазмы, и в следующий миг его грудь пронзила адская боль. Словно его решили заживо зажарить на открытом огне. Боль была недолгой. Секунда, и сознание померкло. На смену обуревавшим последние недели чувствам, эмоциям, пришла долгожданная пустота. Но в этой пустоте было нечто еще… нечто иное…

Глава 2

Тьма не хотела отпускать. Она засасывала, словно водоворот крошечное судно, поглощало все существо, вцепившись железной хваткой. Но он знал, что должен бороться, должен вырваться из плена. Не знал зачем, но знал, что должен. Мелькали образы, воспоминания… в его голове будто порезвился десяток обезьян, раскидав, перемешав все, что только можно.

Прошла не одна вечность, прежде чем он получил контроль над собственными веками. Они поднимались, словно огромные, проржавевшие ангарные ворота. Он справился, приоткрыл глаза. В них тут же хлынул щедрый поток света, чуть было не заставив снова зажмуриться. Он лежал, уставившись на белый потолок и думал, сколько вечностей пройдет прежде, чем удастся пошевелить рукой.

Тень на потолке сдвинулась на добрый метр прежде, чем он вспомнил свое имя. Эриас из Оранвуда. Знакомый набор звуков будто прорвал плотину, и воспоминания, ранее хаотично витавшие в голове, принялись стремительно складываться в единое целое, словно разбитая чашка в манипуляторах реставрационной машины. Вместе с памятью пришло недоумение. Почему он жив? Эриас отчетливо помнил, как сгусток плазмы угодил ему в грудь. На нем не было тяжелого скафандра, а значит пораженный участок должен превратиться в обугленную окаменелость за считанные секунды. После такого – не выживают. Насколько же Эриас мог оценить состояние собственного тела – грудь в полном порядке, и все остальное тоже. Тело не слушается, но боли нет. Он будто лежал без движения пару лет, и мышцы настолько затекли, что разучились сокращаться. Впрочем, подвижность возвращалась, пусть медленно, но неумолимо.

Куда он попал? Небольшая комната, 2 койки, одна из которых пуста, а вторая – облюбована им самим. Окно, закрытое некогда белой, а сейчас – мутно-серой занавесью. Потолок белый, стены тоже. Обстановка бедновата, не похоже на цитадель Карената. Да и вообще… такие помещения Эриас видел только на картинках в учебниках истории. Эриас пытался сделать хоть какие-то выводы, но мысли по-прежнему путались.

Тем временем, видавшая виды деревянная дверь скрипнула и отворилась. Именно в этот момент Эриас почти убедил себя в том, что каким-то образом попал в лапы пришельцев. Никто не видел их корабли изнутри, может они именно так выглядят. И сейчас из него будут делать условно-живую вычислительную машину. Но на пороге комнаты оказался человек, а точнее – девушка лет 25-ти, в белом халате и такого же цвета брюках.

Интервенты ненамного отличались от людей. Они не были антропоморфными членистоногими или миниатюрными зелеными человечками. Классические гуманоиды, лишь бы что большинство отличалось красноватым цветом кожи, как у коренного населения Америки, только еще насыщеннее. У мужчин было принято делать подкожный пирсинг в районе лба, а женщины отличались более вытянутой формой черепа. Другими словами, хоть сходства с людьми были неоспоримы, любой, имеющий глаза, легко мог отличить жителя Земли от захватчика. Вошедшая девушка являлась человеком, без сомнений.

Едва посетительница заметила, что Эриас открыл глаза и пытается медленно ворочать головой, на миг замялась, приоткрыла ротик, а затем быстро развернулась, и не пророня ни слова выбежала из комнаты. «И что это было?» – подумал Эриас, продолжая разминать затекшие кисти. Одно понятно – он среди людей, и это, безусловно, радует. Может то самое подполье? Вполне вероятно. Тогда становится понятным состояние помещения, уж что нашли, там и живут. Но есть один момент, который выбивается из всех без исключения гипотез – как, черт побери, он смог выжить?

Дверь снова скрипнула, на этот раз первым вошел в меру упитанный мужчина средних лет, с очками на переносице и какой-то книжицей в руках. За ним просеменила уже знакомая девушка. Мужчина сходу начал расспрашивать о самочувствии и состоянии. Говорил на русском. Эриас знал этот язык, хоть большая часть людей и пользовалась английским, или на крайний случай, немецким. Но в его обучение входили несколько наиболее распространенных языков, так что проблем с взаимопониманием не возникло.

– Ну-с, – повел плечами доктор, в профессии которого можно было не сомневаться, – Состояние твое удовлетворительно. Мышцы затекли, это естественно, пока лучше не вставать. Но не бойся, со временем все придет в норму. Как тебя зовут, помнишь?

– Эриас из Оранвуда, – сходу ответил Эриас.

– Гм, даже чувство юмора вернулось. Это хорошо. Ну а если серьезно?

– Эмм… – только и нашел что сказать Эриас.

– Так, – вновь напрягся доктор, – Ты вообще помнишь, что с тобой произошло?

– Если честно, то нет, – ответил Эриас. Он не понимал, что происходит. Ясно, что доктору известна его личность, но видимо информация у него неточная. Может, приняли за другого? Непонятно, а в любой непонятной ситуации нужно больше слушать, чем говорить, так его учили. Кто знает, что это за люди, и что можно от них ожидать.

– Ну да, этого можно было ожидать. Тебя зовут Максим, Максим Дроздов. Тебе 17 лет, учишься в выпускном классе местной школы. Живешь здесь, в городе Запорожье. 3 месяца назад ты впал в кому. Ничего не вспоминаешь?

– Нет, – неуверенно ответил Эриас.

– Значит, амнезия, – обратился скорее сам к себе доктор, и сделал пометку в тетради, – Иногда такое бывает. Память должна вернуться со временем, так что не переживай.

– А из-за чего была кома? – спросил Эриас. Доктор не похож на любителя розыгрышей, да и какие розыгрыши могут быть в такой ситуации? Нужно больше информации.

– Гм, ну как тебе сказать, – замялся врач, – Кома у тебя была наркотическая. Передозировка некачественным синтетическим препаратом. Судя по результатам тестов – ты не наркоман, это был разовый удар по организму. Наверное, поспорил с кем-то, или связался не с той компанией. В любом случае, думать нужно, мальчик, прежде чем колоться всякой дрянью. Я тебе так скажу, у тебя то и шансов почти не было. Ты еще вчера лежал овощем, никто не думал, что очнешься. Мозг вообще не реагировал, будто мертвый. Это чудо какое-то, что ты пришел в себя.

– А мои родители?

– Да ты похоже вообще ничего не помнишь. Маме твоей мы сообщим, она к тебе скоро приедет. Отца, насколько я знаю, у тебя нет. Уж прости за прямоту. Ты лежи, отдыхай, пытайся что-то вспомнить. У меня тут не один ты лежишь. Мама приедет, вот ее и будешь расспрашивать. Станет плохо – зови медсестру.

На этом доктор развернулся и пошагал прочь. Девушка, оказавшаяся той самой медсестрой, померяла температуру, спросила, удобно ли лежать, и вышла следом, оставив Эриаса… или Максима… наедине с собственными мыслями.

Эриас мог бы начать кричать или плакать, с пеной у рта доказывая всем то, что он сам считал непреложной истиной. Мог бы сойти с ума, или задавать бесполезные вопросы типа «А как все это может быть?» Но его учили трезво мыслить даже в самых нестандартных ситуациях. Поэтому едва за медсестрой захлопнулась дверь, Эриас принялся складывать мозаику полученных фактов.

Все вокруг считают, что он – Максим Дроздов. Эриас считает, что он – Эриас из Оранвуда. Гипотеза: Максим-Эриас сошел с ума после длительной комы. Опровержение: якобы придуманная личность слишком уж реальна. Он мог с точностью описать расположение комнат в цитадели Карената, назвать имена своих учителей, друзей, знакомых. Он мог последовательно прокрутить события собственной прошлой жизни лет с 5–6, и до того момента, как сгусток плазмы угодил ему в грудь. Не похоже не бессвязный бред сумасшедшего.

Гипотеза: его пытаются разыграть. Опровержение: отсутствие логики. Интервенты порабощают, или уже поработили человечество, а кучка выживших устраивает представление для какого-то мальчишки? Он скорее поверит в коллективное помешательство.

Гипотеза: он попал в плен к пришельцам, его превратили в биокомпьютер, а все происходящее – не более, чем просто сон. Опровержение: сон слишком реален. Все чувства, включая обоняние и тактильные ощущения на месте. Никаких странностей окружающего мира Эриас не замечает. А ведь если во сне ты догадываешься, что спишь, при желании можно обнаружить многое, чего в реальной жизни быть не может.

Взгляд Эриаса за что-то цеплялся, за что-то несущественное, но важное здесь и сейчас. Казалось, еще немного, и пазлы сложатся в единственно верную картину. Он увидел… совершенно обыденный, не бросающийся в глаза предмет, который, впрочем, дал ответов больше, чем прошедший час. Настенный календарик с откидными страницами, на каждой из которых – месяц. С помощью красного прямоугольника, скользящего по прозрачной ленте, отмечалась дата. Календарь выглядел совсем новым, бумага даже не успела испачкаться, не то, что пожелтеть. И если верить этому календарю, а не верить поводов он не давал, Эриас пришел в себя 25 сентября. 25 сентября 2020 года…

Несмотря на войну, люди все равно продолжали писать и читать фантастику. Путешествия во времени – одна из самых популярных тем, поэтому Эриас не слишком удивился тому факту, что провалился на 56 лет в прошлое. Даже несмотря на то, что машина времени и в 2076 оставалась несбыточной мечтой. Вместо того, чтобы задумываться о причинах и механизмах, лучше подумать о будущем… ближайшем будущем конкретно взятого человека, Эриаса из Оранвуда… или Максима Дроздова.

Итак, что мы имеем? Эриас провалился на полвека назад, и судя по всему, родное тело сохранить не удалось. Валяется у цитадели Карената с прожженной грудью. Новое тело ранее принадлежало некому Максиму Дроздову. Плохо это или хорошо? С одной стороны, Эриас предпочел бы собственную оболочку, не считая, конечно, довеска в виде плазменного сгустка. С другой – он хотя бы не сменил пол, что было бы прискорбно, ведь с ориентацией у Эриаса все в порядке. Также ему досталось тело ровесника, и никаких проблем, связанных с несоответствием возраста и поведения, возникнуть не должно. Впрочем, глупые вопросы. Он в теле Максима Дроздова, это факт, остается принять как данность и жить дальше.

Теперь о времени, в котором Эриас оказался. Что он знает о 2020-ом? Войны еще нет. Пришельцы появились в 2069-ом. Планета разделена на множество разных размеров государств, со своим правительством, политикой и законами. Почти в каждом государстве есть группы влияния: партии, организации, корпорации, кланы и отдельные влиятельные личности. Каждая из таких групп преследует свои интересы, связанные в первую очередь с деньгами и властью. Они пытаются толкать государство в нужную для них сторону, постоянно конкурируя друг с другом. Особо крупные государства, так называемые сверхдержавы, пытаются диктовать свою волю менее значимым. Глашатаями этой воли стают где дипломаты, где торговцы, где солдаты. Но не у одной сверхдержавы недостаточно сил и влияния, чтобы объединить под своим «покровительством» всех. Эдакий баланс, когда сильных много, но никто не может одержать окончательную победу.

Большинство государств живут по принципам демократии, когда власть де-юре принадлежит народу, а де-факто – тем, кто умеет народом манипулировать. Пропагандой, подкупом или подачками – неважно. Помимо собственного благополучия и вопроса: «Чья страна круче?», людей заботят проблемы глобального потепления, потенциального перенаселения и вымирания редких видов животных. Космической программы фактически нет ни в одном из государств. Запуск спутников на орбиту и редкие экспедиции к ближайшим планетам можно не считать. Зато ядерный потенциал крупнейшие страны накапливают охотно, несмотря на все соглашения о разоружении.

В этом мире Эриасу предстоит жить. Нет, не просто жить. Ведь не зря его сюда забросило. Тогда, погрузившись в бездну после выстрела интервента, ему не показалось. В той бездне было нечто еще, могучее, неведомое. Оно подарило ему второй шанс… или нет? Может, второй шанс дан человечеству? До нашествия пришельцев – почти 50 лет. Эриас знал, как будет развиваться история. Но сможет ли он её изменить? Сможет ли спасти планету?

Настало время оценить последние вводные. Кто он? Эриас из Оранвуда, сын Кириоса Земли, умер. Сейчас он – Максим Дроздов. Простой школьник, судя по всему, не из самой богатой семьи, да еще и с сомнительным прошлым. Как там говорил этот доктор? Связался не с той компанией. К сожалению, Эриас не помнил ничего, что связано с его новым телом. Может, память появится, а может нет, и придется изображать амнезию. Денег, связей, влияния у него ровно столько, сколько воды в активном вулкане. Побежать в ближайшую администрацию, рассказывать о недалеком будущем и страшном враге? Строчить апокалиптические посты в интернете, призывая людей объединиться и готовиться к вторжению? А зачем далеко ходить? Достаточно выйти из палаты, прогуляться, найти в этой больнице психиатрию и перебраться туда. Время сэкономить. Никто не будет слушать сопляка, вышедшего из комы. Если он действительно хочет на что-то повлиять – придется стать отнюдь не последним человеком на планете.

Впрочем, это все лирика. Эриаса учили, что проблемы нужно решать по мере их поступления. Ему бы стать на ноги, изучить время и страну, в которую попал, увидеть её воочию, а не с экрана инфопланшета. Можно ли в начале 21-го века вообще чего-то добиться, не имея влиятельных покровителей? Большинство людей считает, что нет. Как и всегда, впрочем. Большинство традиционно пассивно и не верит в возможность преуспеть. Но это не мешает единицам добиваться цели. И Эриасу не помешает, благо у него есть то, чем не может похвастаться ни один современник – опыт человечества за более чем 50 лет.

Мать Максима оказалась средних лет женщиной с уставшим взглядом. Трудно представить, что она пережила за те месяцы, когда ее сын лежал в коме. Она ведь, вероятно, уже похоронила его, ведь прогнозы врачей были неутешительны. С первых минут общения с этой женщиной Эриас понял, что жизнь ее далека от беззаботной. Трудно приходится матери в одиночку воспитывать сына, без поддержки со стороны.

За прошедшие сутки Эриас ничего не вспомнил о прежнем хозяине тела, поэтому продолжал изображать полную амнезию, попутно впитывая информацию, как губка.

С самого рождения Максим рос без отца. Марина Степановна, его мать, не любила о нем говорить. Видимо не самые приятные воспоминания. Бабушек и дедушек у мальчика тоже не было, Марине приходилось справляться со всем одной. Они жили в крохотной однушке, расположенной в девятиэтажке еще советских времен. Марина работала, где придется, не имея сколь-нибудь востребованного образования или опыта. Тем не менее, она любила сына, и не скатывалась, как бывает, на самое дно, замещая счастье – алкоголем, а успех – сомнительными связями. Мать Максима была хорошей женщиной, не нашедшей себя в этом мире.

Сам Максим заканчивал последний 11-й класс школы. Учился посредственно, не хватая звезд, но и не опускаясь ниже отметки «удовлетворительно». Из друзей у Максима, похоже, никого не было, хоть Марина и неохотно о таком рассказывала. Видимо не хотела расстраивать мальчика. Эриас сделал вывод, что прошлый хозяин тела был нелюдим, замкнутым в себе, неспособным наладить взаимоотношения со сверстниками. Тот случай с наркотиками, вероятно, случился из-за того, что Максим таким способом пытался завести хоть каких-то друзей. Подростки часто совершают глупости, чтобы казаться более взрослыми.

Двухчасовой разговор заполнил многие белые пятна в мировосприятии Эриаса. Он узнал вводные, с которых ему придется начинать новую жизнь. Не сказать, что они его сильно порадовали. Куда как проще было оказаться в теле сына миллиардера… или министра… или президента… мечты… Нужно поблагодарить загадочное нечто хотя бы за такую возможность. Возможность прожить вторую жизнь, возможность подарить всему человечеству второй шанс. И пусть до этого далеко, пусть сейчас он всего лишь никому не известный мальчишка, главная задача которого – заново научиться ходить. У него нет денег и власти… пока нет… зато есть решимость и цель. А это главное, у Эриаса из Оранвуда, или Максима Дроздова, есть 49 лет, чтобы переписать хроники… хроники забытого будущего…

Глава 3

Эриас шагал по проспекту, и будто погружался в учебник истории… погружался в совершенно иной мир, отличный от его собственного так же сильно, как заснеженная тайга отличается от южноамериканских джунглей. Столько много машин, рекламных вывесок… и людей… беззаботных, беспечных людей. Больше всего Эриаса удивляло, что никто не смотрит в небо. Не ждет каждую минуту орбитальной бомбардировки или десантной высадки. Счастливцы.

Эриас заметил молодую парочку, ругающуюся на всю улицу из-за какого-то пустяка. Он усмехнулся. Людей все еще тревожат пустяки. Они способны днями напролет депрессировать из-за невовремя выплаченной зарплаты, из-за мелкого ДТП или неразделенной любви. Счастливцы. Знали бы они, что такое настоящие беды. Когда целые города стираются в каменную пыль, вместе с их матерями, сестрами, женами, друзьями. Когда близких людей хватают враги и увозят в неизвестном направлении, без малейшего шанса на возвращение.

Эриас поймал себя на мысли, что с радостью бы прожил жизнь в таком мире. Но он знал правду… знал что через 49 лет все изменится… если он не сможет предотвратить катастрофу.

Реабилитация нового тела Эриаса продолжалась около месяца. Пришлось заново разрабатывать мышцы, отвыкшие от нагрузок. По результатам, Максим Дроздов был единогласно признан здоровым и выписан из больницы. Марина заикалась о том, что не мешало бы ему еще немного побыть дома, но Эриас не собирался тратить время зря. Ему не терпелось погрузиться в социум, ведь только так он сможет начать по-настоящему понимать это время. Да и просто любопытство брало… какие они, люди 2020-го года, чем живут, как мыслят?

Впрочем, первый день в школе выдался заурядным. С Эриасом мало кто общался, а он сам пока предпочитал больше слушать, чем говорить. Боялся попасть в просак. Учителя тоже не показались Эриасу кладезем информации. Похоже, в школе учили многим самым разным вещам, большая часть которых мало применима на практике. Хотя может просто такой день… выводы делать рано. Одно ясно: прежний хозяин тела, похоже, был, мягко говоря, некоммуникабельным, и при таких вводных наладить взаимоотношения станет задачкой не из легких.

– О, Максимка идет! – донесся голос со спортивной площадки одного из дворов, когда Эриас возвращался домой.

– Коматозника выписали, – пробасил другой голос, на что вся компания ответила грубым смехом.

Эриас всегда считал, что грубые шутки о чужом состоянии здоровья – неуместны в приличном обществе. Видимо, ребята на площадке к таковому себя не причисляли. Но это все же лучше, чем ничего. Эриас хотел узнать как можно больше о Максиме Дроздове, а эти парни, кажется, его знают, и довольно неплохо. Поэтому он уверенной походкой направился к ним, решая, как лучше поставить диалог.

– Привет, – нейтрально начал Эриас, натягивая на лицо легкую дружелюбную улыбку, – Ну не все ж мне овощем валяться?

Эриас позволил себя смешок. Обычно, шутки над самим собой настраивают собеседника доброжелательнее.

– Аха, точно, овощ! – заржал один из парней.

– Да ты и раньше овощем был, – подхватил второй. Эриас стал догадываться, что отношения с этой группкой у Максима не самые простые.

– А за тобой то должок, Максимка, – заметил атлетично сложенный парень его возраста, одетый в черные трико и камуфляжной расцветки рубашку, – Или думал, пока валяешься в больничке, часики не тикают?

– Ты прости, но у меня проблемы с памятью, – пожал плечами Эриас, – Даже как зовут тебя не помню. Может напомнишь, за что это я тебе должен.

– А ты че такой борзый, а? – выдвинулся вперед еще один бугай, но первый остановил его рукой, и тот послушно шагнул назад. Кажется, этот любитель милитари тут за главного.

– Напомню, – добродушно улыбнулся тот, хотя улыбка эта скорее походила на оскал гиены, – Меня зовут Кирилл, это, – он обвел руками своих приятелей, – Ванек, Тимур и Тарас. Мы – твои лучшие друзья. Мы тебя защищаем в школе ото всех, чтоб никто не трогал, не цеплялся. А ты нам за это приносишь то, что мама дает на карманные расходы. Ну не все конечно, мы же друзья. По 200 гривен в месяц. Ты уже 3 месяца не платил, но мы же все понимаем, уважительная причина, на счетчик не ставили. Но с тебя Максимка теперь 600, и лучше не тяни.

– Гм, – только и нашел, что сказать Эриас, слегка ошарашенный услышанным. Его, похоже, грабят, причем средь бела дня, – Ребята, ну, во-первых, друзья друг с друга денег не берут, ну да ладно, может вы считаете по-другому. Во-вторых, пока я лежал в больнице, защищать было некого, а нет услуги – нет оплаты. И, наконец, в-третьих, при всем уважении к нашей «дружбе», я дальше как-нибудь сам справлюсь. Можете себя не утруждать. Всего доброго.

На последних словах Эриас развернулся и пошагал прочь. Он отчетливо понял, что это за публика, ценной информации от нее не получишь, значит нет никакого смысла тратить время попусту. «Публика», впрочем, считала иначе.

– Эээ, фуфел, ты куда сука собрался? – завопил один из четверки, хватая Эриаса за рукав куртки, – Тебя сука никто не отпускал!

– Ты че такой борзый? – повторил свои же слова еще один.

– У тебя пластинку заело? – ехидно поинтересовался Эриас, поворачиваясь обратно и не делая попыток освободиться. Несмотря на воинственный вид парней, он не чувствовал от них серьезной угрозы. После интервентов… какая-то дворовая шпона… смешно.

– Максимка, – заговорил вожак стаи, в чьем голосе прорезался металл… ну по крайней мере он сам так думал, – Мы ведь с тобой по-хорошему общались, а ты дерзишь. Хочешь опять в больничку попасть?

– Спасибо, належался, – ухмыльнулся Эриас, – А вот вам бы не мешало. Могу даже провести. Там рядом психиатрия есть, мозги быстро вправят, если осталось что вправлять.

Пока компания воспринимала услышанное, Эриас начал действовать. Когда драки не избежать – бей первым. Кажется, эта истина известна и в этом времени. Правильные слова. Зачем тратить время на бесполезное сотрясание воздуха и попытки договориться, если и так знаешь, чем все закончится.

Курс рукопашного боя был обязателен для всех учеников военной академии, где он учился. Скорее дань традициям, ведь против пришельца в боевой броне с голыми руками много не навоюешь. Но даже такой формальный предмет преподавали без снисхождений. Поэтому Эриас и вел себя так нагло, он попросту не видел в этих гопниках достойных оппонентов.

Он скользнул влево, резко дергая захваченную руку и наклоняя схватившего её парня. Затем отточенный выпад правой ногой, подбить ноги противника, опрокидывая на землю. И одновременно крутануть рукой, высвобождаясь из неумелого захвата. Эриас учел все, кроме одного… его новое тело оказалось неподготовленным к таким приемам. В его голове – знания всего боевого курса для старшего офицерского состава, но нужные мышцы не разработаны, мышечная память и рефлексы – не выработаны, связки – не растянуты. Поэтому вместо того, чтобы идеально выполнить многократно повторенный в прошлой жизни прием, Эриас почувствовал резкую боль в области бедра, от которой нога занемела и перестала подчиняться. Подсечка прошла успешно, и противник полетел навстречу земле, но и сам Эриас упал следом, точно на своего визави.

– Ах ты сука! – заорал упавший на копчик гопник, попытавшись схватить обидчика обеими руками. Эриас успел соскочить и сделать перекат в сторону, но нога опять подвела, выстрелив резкой болью. А затем опомнились трое оставшихся на ногах, подскочили к не способному подняться Эриасу и принялись без затей избивать ногами.

Эриас пытался пару раз схватить кого-то за ногу, одного даже удалось повалить на землю. Но результата это не принесло. Пока оставшиеся продолжали избиение, тот поднялся, и с матерными криками принялся лупить обидчика с удвоенным энтузиазмом. Эриасу ничего больше не оставалось, кроме как свернуться калачиком, прикрыть голову руками и попытаться отключиться от боли, пронизывающей все тело.

– Хорош, пацаны, хорош! – закричал Кирилл, тот самый главный, спустя пару минут избиения, – А то отключится еще.

Бить перестали, но Эриас не спешил менять позу, и уж тем более вставать. Не хватало заработать по голове с ноги от разгорячённого гопника. Кирилл подошел, наклонился, и проговорил прямо перед его ухом:

– Ты, Максимка, стал сильно дерзким, я смотрю. Забыл кто ты есть? Так я напомню. Ты, Максимка – лох, лохом родился и лохом сдохнешь. Теперь ты должен нам штуку. Деньги принесешь завтра. А если нет – за каждый день просрочки – еще по сотне. Не будет через неделю – будем воспитывать. И попробуй только рассказать своей мамаше. Мы с пацанами скажем, что ты нам дурь всунуть хотел. Я ж знаю, что ты на учете. Загребут тебя, Максимка, в мусарню, будешь там толчок драить и жопу подставлять кому скажут.

Сказав все, что хотел, Кирилл пнул лежащее тело еще раз, несильно, скорее для вида, развернулся, и вместе с приятелями скрылся за ближайшими гаражами.

Эриас лежал еще минут 10, пока боль во всем теле немного не уймется, затем медленно встал, отряхнулся, и пошагал в сторону дома. Болело все, но это было сущей мелочью по сравнению с тем унижением, что Эриасу пришлось испытать. Его отмутузила дворовая шпона. И это после того, как в своем родном времени он на смерть бился с пришельцами в боевой броне. Представьте, что вы – бесстрашный укротитель львов. И вдруг, в один день вас обращает в бегство стая беззубых щенков. Как бы унизительно это не было, Эриас в новом теле сам похож на беззубого щенка, щенка с замашками волка, но все же мелкую слабую собачонку.

Похоже, он переоценил собственные возможности. Пусть у него в голове – знания из будущего, но тело раньше принадлежало какому-то презираемому всеми лузеру. Эриас привык чувствовать за собой силу, выражаясь современным языком, его никогда не пытались «нагнуть». Попробуй сделать это с сыном Кириоса Земли, в присутствии минимум двух телохранителей, который и сам по себе многих стоил. Но здесь нет его отца, нет охраны, даже натренированного тела нет. Есть жалкий задохлик с планами спасти человечество, которого бьют первые попавшиеся гопники.

Топая домой побитой собакой, Эриас радовался лишь одному: что его мать подменяет подругу, а поэтому ближайшие пару дней она дома не появится. Зная характер этой женщины, Эриас понимал: стоит ей увидеть сына в подобном состоянии, она непременно захочет разобраться в случившемся. Эриас привык решать свои проблемы сам, и уж тем более – не перекладывать их на плечи женщин, будь она хоть трижды его новой матерью.

Гопники поставили его на счетчик, и похоже не отцепятся. В текущем состоянии Эриас этой четверке не соперник. Лишь бы что по одному переловить… с одним при удаче он справится. Но они ведь тоже не полные кретины. Соберутся вместе, догонят и отмутузят с новой силой. Нет, это не вариант. Нужно придумать нечто такое, что позволило бы Эриасу расправиться со всей четверкой разом. Получив по носу от зубастой жертвы, гиены всегда отступают. И кажется, Эриас знает, как подрезать этой стае их блохастые хвосты…

Глава 4

На следующий день в школу Эриас не пошел, благо отношение к нему ввиду недавней болезни было снисходительным. Позвонил, сказал, что стало нехорошо… этого хватило. У него был замысел, как можно решить возникшую проблему, но для его осуществления нужна кое-какая подготовка. Да и встречаться с «новыми друзьями», которые, судя по всему, учатся в одной с ним школе, не хотелось… по крайней мере до того момента, как он будет в состоянии с ними справиться.

В заботах и планах день пролетел быстро. Эриас поздно вернулся домой и тут же завалился спать, едва поужинав. Ему нужно хорошо отдохнуть перед завтрашней встречей. Ведь несмотря на спешную подготовку, он не был до конца уверен, что затея окажется удачной. Впрочем, иных вариантов, его устраивающих, на горизонте не наблюдалось.

Спал Эриас плохо. Одолевали разные мысли, сомнения, брал легкий мандраж. Несмотря на свое прошлое, где уже приходилось насмерть биться с врагом, убивать и даже погибнуть, в ожидании неизбежной схватки всегда присутствует некое беспокойство. Но Эриас знал, что стоит той самой схватке начаться, как весь мандраж, страхи, сомнения, испаряться, как утренняя роса под лучами жгучего солнца.

Следующий день начался самым банальным образом. Эриас проснулся, позавтракал, дошел до школы без препятствий. Прошел первый урок, второй, третий. Ни разу он не замечал знакомые лица, хотя и старался быть внимательным. Эриас начал думать, что возможно, ошибся, и как-то неверно интерпретировал слова Кирилла. Может, они вовсе не из одной школы? Впрочем, такие мысли вскоре были отброшены за ненадобностью. С ним решили поздороваться.

Банально. «Защитники слабых и убогих» подумали, что нет лучшего места для задушевных бесед, чем местный сортир. Хотя Эриас и не исключал совпадения. Возможно, Кирилл с компанией, по устоявшейся традиции, дымили дешевыми сигаретами да пугали первоклашек, когда ему приспичило справить нужду. Так или иначе, он оказался в одном помещении с гоп-компанией и был тут же узнан.

– Опа, какие гости к нам пришли? – начал малолетний бугай, кажется, его звали Тарас.

– А мы хотели с тобой вчера пообщаться, – заметил Кирилл, – А ты не пришел. Было очень обидно. Надеюсь, причина у тебя уважительная, и сегодня ты принес нам то, о чем договаривались.

– Да, принес, – согласился Эриас, делая голос максимально забитым.

– Мозги вышли из комы? – пошутил еще один, – Сразу бы так!

Тем временем, опустив голову вниз, Эриас сделал пару шагов вперед. Он потянулся рукой в карман. Эриас не мог видеть взгляда Кирилла, но чувствовал, что тот был снисходительно-презрительным. Наверное, смотрит на него, как на содержимое унитаза этого сортира. Настало время менять взгляды на жизнь.

Когда между ним и Кириллом оставалось меньше метра, Эриас сделал последний шаг, после чего резко выкинул колено вперед. Самым подлым образом оно заехало вожаку в то место, которое таким, как он, без надобности. Кирилл согнулся пополам, даже не в состоянии внятно проговорить ругательство. Эриас, тем временем, отпрыгнул назад, и все же достал из кармана то, что хотел.

В прошлой жизни, Эриас был неплохим рукопашником. Но эти умения, как уже упоминалось, оставались скорее данью традициям далекого прошлого, чем практичными навыками. С тех самых пор, как прямоходящая обезьяна взяла в руки дубину и стукнула ею товарку по пока еще пустой голове, с целью решающей аргументации в предвыборной гонке на роль вожака, рукопашный бой начал терять свою актуальность. Это в кино бесстрашные герои могут с голыми руками наброситься на десяток вооруженных врагов, и с нелепыми криками раскидывая тех по земле, даже не удосужившись подобрать автомат и использовать его как минимум в качестве дубинки, приближаются к главному злодею. С ним, непременно, тоже нужно схлестнутся врукопашную, предварительно выбив крупнокалиберный пулемет из рук. Находятся любители подобного жанра, и Эриас ничего не имел против, ведь о вкусах, как известно, не спорят. Но с реальной жизнью эти картины имеют столько же общего, как бурная река – с лесным ручейком. На практике, даже неумеха с автоматом в 9 случаях из 10 побеждает безоружного мастера, будь между ними хотя бы несколько метров дистанции.

Автомата у Эриаса не было, да и насколько он уместен в разборках со школьной шпоной? Зато имелось кое-что другое. Маленький баллончик с газовым содержимым, свободно продающийся в специализированных магазинах и не требующий никаких разрешений. Простое средство самообороны, эффективность которого могли на своей шкуре испытать приятели недееспособного Кирилла.

Тройка гопников стояла кучно, прижимаясь друг к другу словно гиены, видимо чувствующие себя от этого частью стаи, и оттого сильнее. Но в данный момент это построение сыграло против них. Облако перцового газа из баллончика накрыло их всех. Они инстинктивно отшатнулись от струи, но Эриас сделал шаг вперед, и новое облако снова устремилось в ничего не понимающие лица. Перцовый газ действует не сразу, с задержкой в пару секунд. Поэтому горе-компания испытала незабываемые ощущения только сейчас. Все без исключения принялись протирать глаза руками и вопить от боли, чем только усугубляя ситуацию. Частицы вещества размазывались по чувствительным участкам и попадали в дыхательные пути.

Эриас знал, что действие газа столь неприятно, сколь и безобидно. Стоит промыть глаза молоком, или просто подождать полчаса, как зрение вернется, а спустя пару дней от применения не останется и следа. Может, случившееся послужит ребятам хорошим уроком… или нет… и тогда придется прибегнуть к более радикальным действиям.

– Не жить тебе, сссука, – фальцетом процедил Кирилл, сидя у ближайшего писсуара и придерживая руками пострадавшее место.

Видя, что боеспособных противников не осталось, Эриас без суеты спрятал баллончик в карман, надел заранее подготовленную медицинскую маску и закрыл глаза рукой. Стараясь не дышать и не моргать, он осторожно приблизился к окну, открыл его. Не хватало, чтобы распыленный газ разошелся по всей школе. Когда помещение слегка проветрилось и можно было дышать без неприятного першения в горле, он подошел к Кириллу, нависая над ним словно грозный воспитатель над маленьким ребенком. Взгляд Эриаса был холоден и решителен. Взгляд человека, уверенного в своем превосходстве.

Кирилл продолжал поносить Эриаса, вернее Максима, отборной подростковой бранью, угрожать, запугивать. Эриас мог снова достать баллончик и выстрелить ему в лицо, чтобы остальным было не так обидно, но не видел в этом смысла. Вожак некогда грозной школьной банды был беспомощен, словно избитая дворняга.

– Я хочу, чтобы ты уяснил одну важную вещь, Кирилл, – начал Эриас, – Тот Максимка, которого ты знал – мертв. Перед тобой стоит совсем другой человек. Я не стану прогибаться ни под вас, ни под кого-то еще, и на агрессию я отвечу агрессией. Вы можете собраться, зализать раны, подловить меня где-то и избить. А я придумаю что-то еще. С каждым новым разом тебе будет все больнее и больнее, унизительнее и унизительнее. Подумай, надо оно тебе, или нет.

– Ты, пидар, хочешь войны? – выплюнул Кирилл. А затем осекся. Что-то во взгляде некогда безобидного неудачника показалось ему пугающим, неестественным, словно вчерашний котенок посмотрел на тебя глазами голодного тигра.

– Ты и понятия не имеешь, что такое настоящая война, – проговорил Эриас, развернулся, и пошагал прочь.

Дверь захлопнулась, чтобы спустя несколько минут снова отвориться. На пороге оказался все тот же Эриас в сопровождении школьной медсестры. Картина наблюдалась нетипичная для школьного сортира. Четверо всем известных хулиганов в разных позах валялись на полу. Трое протирали глаза, периодически постанывая, четвертый тоже стонал, и держался совсем уж за непотребное. Медсестра приоткрыла рот, пошатнулась, и выдала, в общем то, самое ожидаемое:

– Это что тут такое случилось?

Эриас охотно пояснил:

– Эти четверо позавчера избили меня и вымогали деньги. Сегодня они продолжили вымогательство и хотели снова напасть. Я был вынужден защищаться. Им нужна медицинская помощь.