Читать книгу: «Не пытайся меня приручить»

Глава 1. Точка невозврата

Последний аккорд ещё долго вибрировал в прохладном воздухе репетиционного зала, заставляя дрожать старые оконные рамы. Лера аккуратно опустила ладонь на струны, гася звук, и мягко улыбнулась своему отражению в огромном зеркале. Сегодня переборы выходили на редкость чистыми, пальцы левой руки привычно поднывали от свежих мозолей, но это была приятная, правильная усталость.

Впереди было шесть лет учёбы на лечебном факультете медицинского университета — она поступила, чтобы однажды стать пластическим хирургом. Лера часами просиживала над анатомическими атласами, но музыка всегда оставалась её главным, самым сокровенным островком спокойствия. Ещё год — и она закончит музыкальную школу по классу академической гитары. Ей уже исполнилось восемнадцать, она чувствовала себя абсолютно взрослой и независимой, готовой самостоятельно строить своё будущее. Лера бережно уложила верную акустическую гитару в жёсткий чёрный чехол, застегнула замки и привычно накинула лямки на плечи.

Октябрьская улица встретила её бодрящей прохладой и оглушительным, сухим шорохом золотой листвы. Осень в этом году выдалась по-особенному кинематографичной. Лера неторопливо шла по бульвару, ловя на себе одобрительные и долгие взгляды прохожих.

Она обожала красиво и со вкусом одеваться, и сегодняшний образ определённо удался. На ней было уютное оверсайз-пальто цвета варёного какао, выгодно подчёркивающее изящную, хрупкую фигуру, объёмный мягкий шарф в крупную клетку и грубые стильные ботинки, которыми она забавно пинала опавшие кленовые листья. Яркие, огненно-рыжие волосы мягкими волнами падали на воротник, а в больших голубых глазах отражалось блеклое осеннее небо. Настоящая эстетика, будто сошедшая с картинок в популярном Пинтересте.

***

На другом конце огромного мегаполиса, в закрытом VIP-лаунже элитного клуба на Патриарших, время текло совершенно иначе. Здесь пахло дорогим табаком, изысканным парфюмом и тяжёлым люксом. Двадцатитрёхлетний Данил Стрельцов вальяжно откинулся на кожаный диван, лениво наблюдая за тем, как его друзья — золотая молодёжь столицы — сорили папиными деньгами.

Данил был чертовски хорош собой: высокий, атлетически сложенный брюнет с резкими, скульптурными чертами лица. Будучи студентом пятого, выпускного курса МГУ, он уже вовсю готовился войти в совет директоров семейного холдинга сразу после выпуска, а в перспективе — стать преемником отца. Вокруг него крутились самые красивые девушки столицы, но в его тёмных глазах читалась лишь привычная, скучающая сытость.

— Стрельцов, ну ты даёшь! — Макс, его друг, хлопнул его по плечу и плеснул ещё виски в бокал. — Тебе тёлка на коленях танцует, а ты сидишь, как на похоронах. Чё с тобой?

— Отстань, Макс, — Данил даже не повернул головы. — Мне скучно.

— Скучно ему! — Макс присвистнул. — Слушай, может, ты в монастырь пойдёшь? А то клуб, девки, машина — всё не то. Чего тебе ещё надо?

Данил промолчал. Он и сам не знал, чего ему надо. Только знал, что эта пафосная, фальшивая компания давит на него, как бетонная плита.

Вдруг в кармане брендовой куртки завибрировал телефон. Посмотрев на экран, Данил помрачнел. Отец.

— Данил, ты где? — строгий, не терпящий возражений голос мгновенно перекрыл фоновую музыку клуба. — Пятый курс, диплом на носу, а ты опять в этих клубах прохлаждаешься? У нас важный ужин с инвесторами в Барвихе — через полчаса будь там. Ты уже без пяти минут в совете директоров, пора вести себя соответственно, а не как студент первокурсник. Не зли меня.

— Пап, я не могу прямо сейчас…

— Я не спрашиваю, можешь или нет. Я сказал — будь.

Связь оборвалась. Данил сжал кулак так, что побелели костяшки. Этот тоталитарный контроль всегда вызывал в нём ярость. Отец видел в нём лишь продолжение бизнеса, послушную марионетку. Данил резко поднялся, проигнорировав оклики друзей.

— Э, Дань, ты куда? — Макс недоумённо поднял бровь.

— Домой. Предки зовут.

— На тебе лица нет. Всё серьёзно?

Данил не ответил. Швырнул на стол пачку купюр и быстрыми шагами направился к выходу. Ему нужно было выплеснуть эту злость, и лучшим лекарством была скорость.

Спустя минуту его глянцево чёрный спорткар уже летел по полупустым осенним улицам. Мотор яростно взревел, стрелка спидометра стремительно ползла вверх. Навигатор вёл его в обход центральных пробок, через тихие спальные районы

***

Дорога до дома должна была занять у Леры всего пятнадцать минут. Она полностью растворилась в любимой музыке, звучавшей в наушниках, и спокойно ступила на пешеходный переход, заваленный мокрыми листьями.

Вдруг тишину сонной улицы разорвал дикий, истошный визг тормозов. Яркие ксеноновые фары ослепили её. Огромный чёрный спорткар нёсся прямо на неё. Лера испуганно отпрянула, нога соскользнула с мокрого бордюра, и она плашмя упала на асфальт, больно ударившись ладонями. Гитара в жёстком чехле за спиной глухо стукнула о землю.

Дверь машины плавно взмыла вверх. Из салона стремительно вышел высокий брюнет. На его красивом лице читалась дикая смесь испуга и остаточной ярости после разговора с отцом.

— Ты нормальная вообще?! — резко крикнул он, хватая её за локоть и рывком помогая встать. — По сторонам смотреть не учили? Я же мог тебя размазать!

Лера стояла перед ним, тяжело дыша и поправляя сбившийся шарф. Она посмотрела на парня в упор своим ледяным, пронзительным взглядом голубых глаз. Аккуратно пошевелила пальцами — целы. Для гитары и будущих хирургических швов это было главным.

Данил на секунду осёкся. Вблизи эта рыжая девчонка выглядела невероятно эффектно. Он ждал слёз, криков или хотя бы робкого взгляда на его многомиллионный суперкар. Но Лера даже не посмотрела на машину.

— «Тише едешь — дальше будешь», — спокойно, будто объясняла очевидную вещь ребёнку, произнесла Лера. — Кажется, эту фразу придумали специально для таких, как вы.

— Я знаю! — огрызнулся Данил, сам не понимая, почему оправдывается. — Просто… Ты выскочила из за парковки, я не видел…

— Я шла по пешеходному переходу. На зелёный.

Данил открыл рот, чтобы что то сказать, но понял: крыть нечем. И это его завело ещё сильнее.

— Тебе помочь? Довезти? — он кивнул на спорткар, ожидая хоть какой то реакции.

Лера окинула машину таким взглядом, каким смотрят на красивую, но абсолютно бесполезную вещь, и покачала головой:

— Спасибо, мне близко. Я ногами. Они, в отличие от вашего… аппарата, тормозят вовремя.

Данил прищурился. Никто. Никогда. Ни разу в его жизни не отвечал ему с таким ледяным спокойствием. Девчонки выворачивались наизнанку, чтобы просто поймать его взгляд, а эта стряхнула его руку, словно назойливое насекомое.

Лера резко выдернула ладонь из его пальцев, поправила чехол за спиной и, даже не обернувшись, пошла дальше по тротуару.

Данил так и остался стоять у открытой двери, ошеломлённо провожая взглядом её удаляющийся силуэт. Потом втянул воздух, плюхнулся за руль и сжал его так, что кожа заскрипела. Перед глазами до сих пор стояло это лицо: огненные волосы, взметнувшиеся на ветру, и эти невозможные, чистые голубые глаза, в которых не было ни капли страха. Только лёд.

Она не сделала вообще ничего. Не заигрывала, не пыталась казаться милой, даже наоборот — оттолкнула. Но Данил ловил себя на мысли, что эта девчонка дико, до безумия его возбуждает. Он чертыхнулся, резко перестроился в левый ряд и вдавил педаль в пол. Она зацепила его. Зацепила так глубоко, что он уже понимал: просто так это не оставит.

***

Вскоре Лера уже поднималась на третий этаж старой панельки и поворачивала ключ в замке. Адреналин быстро уступил место привычной домашней теплоте.

— Мам, я дома! — звонко крикнула она, разуваясь в прихожей.

Из кухни вкусно пахло запечённой тыквой, корицей и свежим пирогом. Мама выглянула из за двери, вытирая руки полотенцем, и тепло улыбнулась:

— Привет, гитаристка. Как занятия? Чай будешь?

— Чуть позже, мам, сначала конспекты! — Лера чмокнула маму в щёку и убежала в свою комнату.

Спустя полчаса, когда учебники по анатомии были разложены, Лера всё таки вышла на кухню. Мама уже налила в кружки ароматный чай с чабрецом и отрезала по кусочку пирога.

— Ну, рассказывай, как прошёл день? — мягко спросила мама, садясь напротив. — Вид у тебя какой то… чересчур воодушевлённый. Что то случилось?

Лера на секунду замялась. Перед глазами мелькнул визг тормозов и лицо того наглого брюнета. На ладонях ещё остался едва заметный след от падения. Она спрятала руки под стол, но мама уже заметила.

— Лер, что с руками? Покажи.

— Мам, всё нормально, просто упала на переходе, поскользнулась на листьях…

— Как упала?! Куда ударилась? Дай посмотрю! — мама мгновенно вскочила, потянулась к её ладоням, но Лера мягко убрала руки.

— Мам, честно, всё хорошо. Немного ободрала, даже не болит. Гитара цела, я цела, нервы целы. Давай лучше про пирог поговори, smells amazing.

— «Smells amazing»… — мама покачала головой, но улыбнулась. — Ладно, хитрюга. Но если что заболит — сразу мне, слышишь?

— Слышу, слышу, — Лера откусила кусок пирога и зажмурилась. — Мам, ты гений. Серьёзно. Если я не стану пластическим хирургом, откроем пекарню и разорим всю Москву.

Мама рассмеялась и подлила ей ещё чаю. Лера улыбалась, болтала о перемене, о репетиции, об отметках, но где то на самом дне, под этой тёплой, уютной болтовнёй, всё ещё стояли эти тёмные, злые глаза. Она не понимала, почему не может их забыть. И это её раздражало больше всего.

Глава 2. Охота начинается

Корпус экономического факультета МГУ на Воробьёвых горах гудел, как огромный, потревоженный улей. Сентябрьская суета уже полностью улеглась, и студенты вовсю обживали монументальные мраморные коридоры одного из самых престижных вузов страны. Здесь в воздухе отчётливо пахло дорогим нишевым парфюмом, паникой перед зачётами и очень большими родительскими деньгами.

Данил Стрельцов сидел на широком мраморном подоконнике у огромного панорамного окна, лениво и безучастно прокручивая ленту новостей в телефоне. На нём были простые с виду, но баснословно дорогие чёрные дизайнерские джинсы, белоснежная футболка и свободное тёмное худи оверсайз. Его высокая, широкоплечая фигура, выгодно подчёркнутая качественной одеждой, и небрежная, чисто мужская уверенность в каждом движении неизменно приковывали к себе восхищённые взгляды проходящих мимо студенток. Но Данил их упорно не замечал.

В его голове со вчерашнего вечера, словно заевшая пластинка, крутился один и тот же закольцованный трек: визг тормозов, чёрный, покрытый каплями дождя асфальт, копна огненнорыжих волос, разметавшихся по кашемировому пальто цвета какао… И этот пронзительный взгляд больших голубых глаз — холодный, гордый, как арктический лёд. А ещё те слова, сказанные спокойно, будто она объясняла очевидную вещь ребёнку: «Тише едешь — дальше будешь». Казалось, в этой простой поговорке прозвучал весь её характер — ровный, упрямый, не терпящий суеты.

Данил до боли сжал челюсти, убирая мобильный в карман. Его всю ночь буквально штормило, выжигая остатки привычного цинизма. Он, единственный наследник гигантской строительной империи Стрельцовых, парень из роскошного особняка на Барвихе, перед которым с лёгкостью открывались любые двери, был в упор проигнорирован обычной девчонкой на пешеходном переходе. Она даже не взглянула на его многомиллионный суперкар. Просто стряхнула его руку, развернулась и ушла. И самое паршивое — это дико, до дрожи в мышцах, его возбуждало. Каждая клетка его тела требовала снова увидеть это гордое лицо.

— Даня! Ну наконец-то я тебя нашла. Ты почему не отвечаешь на мои звонки? — раздался капризный, подчёркнуто нежный и певучий голос.

К подоконнику неторопливой, покачивающейся походкой подошла Кристина — главная звезда их потока, дочка министра и руководителя Департамента градостроительной политики , одетая по последнему слову моды. Её идеальный блонд, безупречный макияж и дорогие украшения буквально кричали о высоком статусе. Избалованная наследница была уверена, что Данил — её законная и самая выгодная партия. Сейчас вся эта глянцевая красота казалась парню искусственной и безжизненной.

Девушка грациозно облокотилась на подоконник рядом с ним, обдав его приторным, удушливым ароматом своих нишевых духов.

— Папа взял вип-ложу на пятничный концерт в Лужниках, — Кристина накрутила золотистую прядь волос на ухоженный пальчик, заглядывая Данилу в глаза. — Поедешь со мной? После можем заскочить в тот новый закрытый клуб на Патриках. Все наши будут, обещают крутой привоз диджея из Ибицы.

— Не хочу, Крис, — глухо и сухо бросил Данил, даже не повернув головы и продолжая смотреть в окно на осенний парк.

— Что значит «не хочу»? — Кристина удивлённо приподняла идеально очерченную бровь, и в её голосе проступили первые нотки раздражения. — Стрельцов, ты со вчерашнего дня сам не свой. На лекциях сидишь в одну точку смотришь, меня игнорируешь. У тебя какие-то проблемы с отцом? Опять поругались из-за твоей учёбы и будущей работы?

Данил резко встал с подоконника, отчего Кристина от неожиданности слегка отшатнулась назад. Высокий, широкоплечий, он буквально навис над ней, и в его тёмных, почти чёрных глазах на секунду мелькнула опасная, дикая злость бунтаря, который ненавидел, когда контролируют его шаги и лезут в душу.

— Отстань, Крис. Не до тебя сейчас. Займись кем-нибудь другим, — отрезал он холодным басом.

Кристина побледнела, но тут же натянула привычную улыбку, пытаясь сохранить лицо. Для неё всё выглядело как обычный каприз избалованного парня, который вдруг решил поиграть в недоступность. Она не знала, что внутри у него сейчас всё горит совсем другим огнём — не тем привычным, ленивым интересом к красивой жизни, а острой, почти болезненной тягой к девчонке, которую он даже не знал по имени.

— Ты просто устал, — проговорила она, стараясь звучать заботливо, но в интонации всё равно проскальзывало нетерпение. — Тебе нужно развеяться. Давай хотя бы про выходные поговорим — мы же собирались на яхту к Сабурову. Ты обещал. Если опять сорвёшься, все подумают, что ты меня бросил.

Данил прищурился. В её словах не было настоящего беспокойства — только холодный расчёт и привычка оценивать всё через призму связей и репутаций.

— Я не устал, Крис, — процедил он. — И мне не нужно ничего развеивать. Мне нужно кое что выяснить.

— Что выяснить? — она нервно повела плечом, будто пытаясь сбросить с себя эту непонятную напряжённость. — Если это опять про твои вечные споры с отцом — давай не сейчас. У меня сегодня ещё две примерки, потом ужин с мамиными подругами…

— Это не про отца, — усмехнулся Данил, и в этой усмешке было столько хищного азарта, что Кристина невольно поёжилась.

В этот самый момент к ним быстрыми шагами подошёл Макс, близкий друг Данила и по совместительству главный компьютерный гений их компании. В руках он держал открытый планшет. Поняв по потемневшему лицу Данила, что обстановка накалена до предела, Макс быстро кивнул побледневшей Кристине и увлёк друга чуть в сторону, к уединённому выходу на пожарную лестницу, подальше от чужих ушей.

— Дань, я сделал то, что ты просил вчера ночью, — негромко сказал Макс, воровато оглядываясь по сторонам. — Снял данные с видеорегистратора твоей тачки, вырезал стопкадр, прогнал лицо девчонки по всем базам москвичей, соцсетям и вузам. Короче, держи, тут полная раскладка.

Данил буквально вырвал планшет из рук друга. Экран моргнул, и на нём появилась аккуратно оформленная сводка — будто страница из закрытого досье:

ПЕРСОНА: Валерия Белова, Возраст: 18 лет, Статус: студентка 1го курса лечебного факультета Первого МГМУ им. И. М. Сеченова (бюджет) ; Образование: золотая медаль, школа 142 ;Профессиональные устремления: пластическая хирургия (целевой профиль) Дополнительное: академическая гитара (профессиональная подготовка), лауреат всероссийских конкурсов; Семейное положение: проживает с матерью (мать — медсестра, работает в городской поликлинике; Отец: данные отсутствуют; Хобби/активности: участие в студенческих музыкальных вечерах (в основном инструментальные номера, вокал, иногда — авторские композиции)

С экрана планшета на Данила смотрела она. Чуть приоткрытые губы, гордый разворот хрупких плеч и этот пронзительный, чистый и леденящий взгляд больших голубых глаз. Валерия. Лера. Рыжая бестия, которая перевернула его сознание за одну короткую минуту на пешеходном переходе. Первокурсница, поступившая в медицинский университет. Полная противоположность его фальшивому, сытому миру.

— Восемнадцать лет, медицинский университет… золотая медаль, — пробормотал Данил вслух, и на его красивых губах медленно появилась хищная, опасная улыбка.

Азарт прирождённого охотника, который наконец-то напал на след своей самой неуловимой добычи, обжёг его изнутри мощной волной адреналина. Внутри разлилось то самое острое, тягучее возбуждение. Она музыкантша, примерная девочка из спального района. Она думает, что защищена своим медицинским университетом и холодными глазами? Как бы не так.

— Дань, ты спятил? — Макс обеспокоенно покачал головой, глядя на горящие глаза друга. — Она же девчонка совсем не из нашего круга. Зачем она тебе? Вокруг тебя Кристина в узел завязывается, дочка министра, статус, все дела! А ты на какуюто провинциалку залип. Перед дипломом проблемы с отцом тебе нужны, он не одобрит?

— Кристина — пластмассовая, скучная кукла, Макс. Мне от неё тошно, — Данил вернул планшет другу и резким движением накинул на голову капюшон худи. — А эта рыжая… она живая. Настоящая. И она наивно думает, что может просто так стряхнуть мою руку и уйти от Данила Стрельцова. Она сильно ошибается. Охота официально началась, Макс.

Макс тяжело вздохнул, будто предчувствуя беду, и тихо произнёс:

— Только не говори, что ты собираешься ехать к ней прямо сейчас. У тебя через сорок минут семинар по финансовому регулированию и комплаенсу, а профессор Лебедев за прогулы снимает баллы так, что потом ни деньгами, ни связями не вернуть.

— Пусть снимает, — Данил усмехнулся, и в этом смехе не было ни капли сожаления. — Сегодня у меня другая цель.

Он уже видел маршрут в голове: примерно через полчаса он будет у медицинского университета. Лекции у первокурсников заканчиваются через полтора часа. И сегодня этой Валерии Беловой придётся выслушать его, хочет она того или нет. Он приручит эту гордячку, чего бы ему это ни стоило!

Глава 3. Розы от мажора

— Лер, ты чего такая напряжённая? — Нина, невысокая темноволосая девчонка с круглыми очками, толкнула Леру локтем и внимательно заглянула ей в глаза. — Будто не химию слушали, а экзамен сдавали.

— Да не химия, — Лера закрыла тетрадь резким движением, будто сбрасывая напряжение. — Вчера меня чуть не сбили. На пешеходном переходе, возле дома.

— Совсем?! — тут же встряла Лена, высокая, худенькая блондинка с соседней парты, и от неожиданности чуть не уронила ручку. — Ты серьёзно?! Кто? Как?!

— Какой-то мажор на чёрном спорткаре, — Лера поморщилась. — Летел по спальному району, как будто трасса пустая. Я шла на зелёный, он вылетел изза поворота. Резко тормозил уже на переходе — я поскользнулась и упала.

— Боже, Лер! — Нина прижала ладонь к губам. — Ты ушиблась? Руки? Гитара?!

— Руки целы, гитара цела. Пальцы проверила в первую очередь, — Лера невольно улыбнулась, и в этой улыбке проскользнуло чтото упрямое.

— А он? Что этот козёл сделал? — Лена уже кипела. — Хоть извинился? Хоть номер записала? Хоть гаишников вызвала?

— Извиниться? — Лера фыркнула. — Он выскочил из машины, схватил меня за локоть, рывком поставил на ноги и начал орать, что я смотрю, куда иду. Как будто это я на него выехала.

— Серьёзно?! — Нина округлила глаза. — Типичный мажор: на тачке папика ездит, а виноватые — все вокруг.

— Это ещё не всё, — Лера потёрла переносицу. — Потом он предлагает довезти. Кивает на свою машину, как будто это подарок судьбы. А я ему: «Спасибо, мне близко. Я ногами. Они, в отличие от вашего аппарата, тормозят вовремя».

Лена присвистнула и захохотала, хлопая себя по коленям:

— Ты серьёзно так и сказала?! Лер, ты же дикая! Он хоть красивый был?

— Какое это имеет значение? — Лера нахмурилась, но в её голосе прозвучала едва уловимая дрожь.

— Лер, ну чисто из любопытства! — Нина хитро прищурилась. — Ты же запомнила лицо. Признавайся.

— Высокий. Брюнет. Резкие черты, — Лера пожала плечами, стараясь звучать безразлично. — Наглая рожа.

— Резкие черты, высокий, брюнет… — Лена мечтательно закатила глаза. — И ты ему отказала? Лера, может, ты зря? Может, это судьба?

— Судьба — это когда тебя чуть не убили на пешеходном переходе? — Лера подняла бровь. — Тогда да, очень романтично.

— Ты невозможная, — Нина покачала головой. — Любая нормальная девчонка на твоём месте…

— Я не «любая нормальная девчонка», Нин. И у меня через полтора часа репетиция. Если я буду тратить время на каждого, кто меня чуть не сбил, мне не успеть выучить партию к конкурсу.

— Ты вообще когда-нибудь замечала, что кто-то проявляет к тебе интерес? — Лена ткнула её карандашом в бок. — Или у тебя вместо сердца анатомический атлас?

— У меня вместо сердца зуб на идиотов за рулём, — отрезала Лера и поднялась, собирая конспекты. — Пошли, пора пальто забирать.

Профессор Семёнов уже собирал записи, когда поток зашумел, и аудитория начала оживать. Лера быстрым шагом двинулась к выходу, мысленно снова и снова прокручивая вчерашнюю сцену. Она злилась на себя за то, что этот наглый тип всё ещё маячил где-то на задворках сознания.

***

Лера торопливо спустилась по широкой мраморной лестнице. Но стоило ей переступить порог огромного, залитого светом фойе первого этажа, как она мгновенно замерла на месте.

Прямо посреди просторного холла, у всех на виду, стоял вчерашний незнакомец.

— Ой-ой-ой, — прошептала Нина, хватая Леру за рукав. — Это… это не он?

— Не может быть, — выдохнула Лера, и внутри мгновенно похолодело.

Вокруг него уже вовсю перешёптывались девчонки-студентки, а парни удивлённо косились на нег. Сегодня на нём была стильная чёрная кожаная куртка-косуха поверх белоснежного худи — она выгодно подчёркивала его высокий рост, широкие плечи и безупречную спортивную фигуру. Он небрежно запустил руку в густые тёмные волосы и тут же безошибочно нашёл глазами Леру у лестницы.

На его красивых, скульптурных губах заиграла дерзкая, торжествующая улыбка. В руках он держал огромный, невероятно роскошный букет из редких чёрных и огненно-рыжих роз — они идеально повторяли цвет её волос. Незнакомец двинулся прямо к ней через просторный холл — уверенный, опасный, привыкший брать от жизни всё по первому щелчку пальцев.

— Лер, это он?! — Лена вцепилась ей в плечо. — Тот самый?! Тот, который тебя чуть не сбил?!

— Он, — Лера стиснула зубы. Внутри вспыхнула такая ярость, что в ушах загудело.

— А он… он с розами! Боже, Лер, посмотри на этот букет! Это же…

— Лен, заткнись, пожалуйста.

— Привет, Валерия, — его бархатный, низкий голос прозвучал в наступившей тишине фойе шокирующе громко и отчётливо.

Однокурсницы Леры синхронно ахнули. Лера замерла, крепче прижимая к груди сумку с конспектами. Внутри неё вспыхнула волна удивления и нарастающей паники: откуда этот наглый тип знает её имя и где она учится? Её голубые глаза опасно сузились, превратившись в две леденящие льдинки.

— Ты что здесь делаешь? — тихо, но пугающе отчётливо спросила она, не сдвинувшись ни на сантиметр. — И откуда ты вообще знаешь моё имя и где я учусь?

— Для меня в этой стране нет закрытых дверей и секретов, Валерия Белова, — парень подошёл почти вплотную, глядя на неё своим обжигающим, гипнотическим взглядом.

Вблизи от этой гордой рыжей девчонки у него снова перехватило дыхание. Яркие волосы пылали в свете панорамных окон, а на бледном точёном личике не было ни капли того обожания, к которому он привык. Её полное безразличие к его статусу и деньгам ударило по эго сильнее любого оскорбления — и одновременно зажгло внутри дикую волну азарта. Он хотел сломать этот лёд.

— Вчера мы как-то неправильно и резко расстались на переходе, — он чуть наклонил голову, и в голосе прорезалась бархатная мягкость. — Я приехал, чтобы нормально извиниться и загладить свою вину.

Он протянул ей гигантский букет роз. Шлейф парфюма с нотками сандала мгновенно окутал девушку, и Лера невольно задержала дыхание.

— Давай заберём твои вещи из гардероба, сядем в машину и поедем пообедаем в каком-нибудь приличном месте в центре, — продолжил он, будто уже всё решил. — Нам нужно поговорить.

Позади Леры подруги едва ли не подталкивали её в спину, безмолвно умоляя согласиться. Любая девчонка из их потока отдала бы всё за один такой взгляд этого столичного красавчика. Лера слышала, как Лена за её спиной отчаянно шепчет: «Лер, ты сдурела? Возьми розы!»

Но Леру дико раздражал этот пафос, этот мажор, который бесцеремонно вторгся в её личные границы.

— Я не обедаю с людьми, чьих имён даже не знаю, — спокойно ответила Лера, глядя на него снизу вверх. — И извинения твои мне не нужны. Я о них не просила. Освободи проход. Мне нужно забрать пальто и бежать на репетицию — я опаздываю.

Улыбка сползла с его лица. Его снова отшили — жёстко, холодно и публично. В груди вспыхнула привычная гордость, смешанная с охотничьим азартом, который не привык проигрывать.

— А если я скажу «пожалуйста»? — он сделал стремительный шаг вперёд, сокращая дистанцию до опасного минимума. Лера отчётливо почувствовала физическое тепло, исходящее от его тела. Запах сандала стал гуще, и на долю секунды что-то внутри неё дрогнуло — но она тут же задавила это чувство, стиснув челюсти.

— Если ты скажешь «пожалуйста», ты просто останешься вежливым парнем, который наконец-то перестанет путаться у меня под ногами и уедет отсюда, — ледяным тоном отрезала Лера.

— Ты всегда такая? — в его голосе впервые проступила растерянность. — Всегда такая колючая?

— Только с теми, кто этого заслуживает, — парировала она.

— А я заслужил?

— Ты чуть не сбил меня на переходе. Потом приехал в мой университет, не спрашивая меня. Принёс букет, будто я на аукционе. И ещё спрашиваешь?

Данил замолчал. Впервые ему нечего было сказать. Он смотрел на неё, и внутри бушевал ураган: обида, азарт, раздражение — и что-то третье, тёплое и опасное, от чего хотелось схватить её за руку и не отпускать.

— Меня зовут Данил, — наконец произнёс он тихо, почти хрипло. — Раз ты говоришь, что не обедаешь с теми, чьих имён не знаешь.

— Это меняет дело? — Лера чуть наклонила голову, и рыжая прядь скользнула по плечу.

— Нет? Ну, по крайней мере теперь ты знаешь, кто тебя чуть не сбил. Данил Стрельцов. Запомни имя. Думаю, ты ещё не раз его услышишь.

— Не сомневаюсь, — Лера слегка изогнула бровь. — Только на этот раз постарайся не въехать в меня на каком нибудь переходе. Мне ещё партию к конкурсу выучить.

— Лер! — Нина за её спиной уже буквально подпрыгивала. — Ты что делаешь?! Он же…

— Нин, идём, — Лера ловко обогнула Данила и решительно направилась к стойке гардероба, не оглянувшись ни разу. — Мы опаздываем.

Лена метнула на Данила извиняющийся взгляд, будто говоря: «Она такая, ничего не поделаешь», и поспешила за подругой. Толпа студентов инстинктивно расступалась перед Лерой.

Данил остался стоять посреди холла с букетом в руках, чувствуя, как внутри разгорается пожар одержимости. Сто пар глаз смотрели на него, а он вдруг понял: она не испугалась, не смутилась, не купилась. Она смотрела на него так, будто он был не наследником империи, а просто парнем, который сделал глупость. И это было невыносимо. И это было чертовски красиво.

— Слышь, друг, — кто-то из парней осторожно тронул его за плечо. — Ты долго ещё тут стоять будешь? Проход забиваешь.

Данил молча вышел из корпуса. Чёрный спорткар ждал у входа, поблёскивая лаком в октябрьском солнце. Он сел за руль, бросил букет на сиденье и несколько секунд просто сидел, глядя в пустоту. Потом медленно улыбнулся — не хищно, а так, будто наконец-то нашёл что-то настоящее.

Приручить эту рыжую бестию стало для него не просто вызовом. Это начало становится одержимостью.

Глава 4. Взгляд из темноты

Старое здание музыкальной школы, стоявшее в тихом переулке на окраине спального района, встретило Данила Стрельцова пронзительной прохладой и особым, почти ощутимым запахом — смесью изношенного паркета, лака и пожелтевшей бумаги. Время, казалось, замерло здесь два десятка лет назад, оставив стены нетронутыми.

Данил тихо закрыл массивную входную дверь, чувствуя себя чужаком в этих серых, консервативных стенах. Двадцатитрехлетний выпускник МГУ, привыкший к яркому неону Патриарших прудов и блестящей роскоши Барвихи, сейчас пробирался по тёмному коридору второго этажа, ведомый лишь приглушёнными, чарующими звуками гитар, доносившимися откуда-то из глубины здания.

Он выследил её. Азарт охотника и жгучая обида после холодного отказа в фойе медицинского университета заставили его остаться. Данил Стрельцов не привык проигрывать и ждать: он всегда добивался своего быстро. Натянув капюшон тёмного худи, он толкнул тяжёлую дверь на балкон старого актового зала и скользнул внутрь. Густая темнота поглотила его.

Зал утопал в полумраке. На сцене горел единственный софит — яркий, направленный луч, освещающий одинокий стул, микрофонную стойку… и её.

Лера стояла на сцене спиной к залу, аккуратно настраивая металлические колки на своей старинной гитаре. Она только что прибежала с лекций и спешила подготовиться к репетиции конкурсной песни, от результата которой будет зависеть её поступление в консерваторию. Первый месяц параллельной учёбы оказался для неё сложным: до первых зачётов оставалось всего три месяца, а сил, казалось, не хватало даже на самое простое. Она глубоко вдохнула, грациозным движением скинула тяжёлое кашемировое пальто цвета варёного какао вместе с объёмным клетчатым шарфом и небрежно бросила их на соседнее деревянное кресло.

Данила застыл на балконе, его дыхание перехватило, пальцы до боли впились в перила. Вся его самоуверенность исчезла, уступив место острому, почти болезненному влечению. Раньше он видел Леру только в безликой одежде, скрывавшей её фигуру. Но сейчас, в ярком свете софита, перед ним открылась её истинная красота — дерзкая, живая, манящая, с мягкими изгибами.

Под пальто оказался облегающий чёрный лонгслив. Тонкая ткань плотно прилегала к телу, подчёркивая его изящество: высокую грудь, плавно вздымавшуюся с каждым вдохом, и тонкую талию. Плотные тёмные джинсы идеально сидели на бёдрах, переходя в стройные ноги, которые заканчивались аккуратными ботинками. Яркие рыжие волосы каскадом спадали на спину, контрастируя с тёмной тканью лонгслива. Лера выглядела как королева, сошедшая с обложки глянцевого журнала: утончённая, гордая и невероятно притягательная. В груди Данила вспыхнуло сильное желание подчинить эту гордую красавицу.

Лера мягко опустилась на стул, положила ногу на подставку и пристроила деку гитары на бедро. Её бледное лицо с тонкими чертами было напряжено. Она не знала, что из темноты за ней кто-то следит. Вместо привычных классических этюдов Баха, которые требовал профессор, Лера лукаво улыбнулась и резко ударила по нейлоновым струнам.

Из-под её пальцев вырвался мощный, рваный аккорд — неожиданный и почти агрессивный. Лера начала играть кавер на популярный англоязычный хит, но придала ему жёсткие роковые черты. Нейлоновые струны академической гитары гудели под её быстрыми пальцами, как будто это была настоящая электрогитара на концерте. Звук получился плотным и пугающе сильным.

И тут она запела.

В тот же миг Данил замер. Его мышцы инстинктивно напряглись, словно парализованные внезапным шоком. Её голос, всегда бархатный и холодно сдержанный, теперь звучал на английском с хрипотцой и надрывом — сексуально, первобытно, с бунтарской энергией. Тембр вибрировал в старом зале, пробивая его циничную броню.

Песня рассказывала о свободе, о стремлении не подчиняться чужим правилам и о ледяной гордости. Каждое слово, каждый резкий удар по деке отражали её истинный характер — несгибаемый, упрямый и опасный. Она не была хрупкой первокурсницей, которую легко завоевать дорогими подарками и красивыми обещаниями. Внутри этой рыжеволосой девушки горел огонь, способный уничтожить всё на своём пути, — огонь, в тысячу раз сильнее всех барвихинских мажоров.

Её грудь тяжело вздымалась под футболкой, следуя рваному ритму. Это зрелище сводило Данила с ума. Его тело реагировало на неё против его воли, он ощутил сильное возбуждение.

Лера полностью погрузилась в музыку. Её изящный силуэт покачивался в экстазе творчества, большие голубые глаза были закрыты, а лицо выражало сосредоточенность и свободу одновременно.

Данил замер, чувствуя, как его сердце бьется в такт с рваным, свистящим ритмом её гитары. Хриплый голос и огненный образ лишали его самообладания, выжигая изнутри всё привычное и наносное. Обычный азарт мажора превратился в смертельную, неизлечимую одержимость. Он осознал: эта рыжая ведьма навсегда забрала его покой, и теперь он готов на всё, чтобы сделать её своей, подчинить себе её тело и душу.

Когда последние аккорды стихли, Лера тяжело дышала, убирая руку со струн. Она раскрыла глаза, взглянула на нотный лист и тихо, едва слышно, прошептала:

— Три недели. Три недели, и всё решится.

В зале повисла напряженная тишина. Данил медленно встал, намереваясь заявить о себе, но тут его телефон, спрятанный в кармане куртки, громко и вызывающе зазвонил.

— Чёрт! — Данил резко нажал на кнопку громкости, но опоздал.

Лера вздрогнула и резко обернулась на звук, вглядываясь в темноту балкона. Её глаза прищурились, а рука машинально потянулась к грифу гитары, будто это было оружие.

— Кто здесь?! — её голос звучал решительно, без тени страха. От этой уверенности Данила почувствовал, как его бросило в жар. — Покажитесь немедленно!

Данил остановился. На мгновение ему захотелось сбежать. Раствориться в темноте, как он пришёл? Но это было не в его стиле. Данил Стрельцов не трусил. Он шагнул вперёд, в свет.

— Спокойно, — он медленно спустился с балкона, тяжёлые шаги гулко отозвались в пустом зале. — Я не маньяк.

Лера резко поднялась со стула, прижав гитару к груди, словно это был её щит. Когда фигура вышла из тени в полосу света, её голубые глаза расширились от неожиданности, а затем превратились в две холодные прорези.

— Ты?! — она выдохнула это слово так, будто оно обожгло ей язык. —Ты что здесь забыл?! Ты следил за мной?!

Данил поднял руки, словно сдаваясь, но его дерзкая улыбка, полная задора, только усилила раздражение Леры.

— Я не следил, — сказал он, пытаясь сгладить ситуацию. — Просто шёл мимо.

— Мимо?! — Лера недоверчиво моргнула. — Это музыкальная школа на окраине Москвы! Мимо чего ты шёл мимо?!

Глава 5. Границы дозволенного

— Ладно, «шёл мимо» звучит как бред даже для меня, — он опустил руки и шагнул вперёд, но не к Лере, а просто в полосу света, будто хотел показать: «Я не нападаю, я просто стою». — Не мимо. Я искал тебя.

Лера крепче сжала гриф гитары, пальцы побелели на лакированном дереве.

— Искал?! — её голос прозвенел, как натянутая струна, готовая лопнуть. — Ты хоть понимаешь, насколько это ненормально? Я ушла, сказала всё предельно ясно: не хочу общаться с тобой, отстань от меня. А вместо этого ты выслеживаешь меня, подглядываешь за мной? В пустом зале, в темноте! Это не «искал», это преследование.

Он не стал спорить. Не стал прятаться за улыбкой. Вместо этого чуть склонил голову, будто признавая её правоту — хотя бы в том, что это действительно выглядит как преследование.

— Да, — спокойно сказал он, глядя ей прямо в глаза. — Это выглядит как преследование. И, наверное, это оно и есть. Но я не могу просто «отстать». Не в этот раз.

— Почему?! — вырвалось у Леры прежде, чем она успела прикусить язык. Вопрос сорвался с губ сам, будто вопреки всей её броне.

Данил чуть улыбнулся — не дерзко, а почти растерянно.

— Потому что ты не похожа на всех остальных. Ты другая…

Лера моргнула. Потом снова фыркнула — но на этот раз в этом звуке было меньше злости и чуть больше… удивления.

— Другая? Ты имеешь в виду «бедная», «не из твоего богатого мира»? Да ты просто не привык, что тебе отказывают. Это не чувство, это уязвлённое эго.

— Может быть, — он спокойно кивнул, будто и не собирался спорить. — А может, и нет. Но я приехал сюда не для того, чтобы разбираться, что у меня там с эго.

Данил плавно спустился по ступеням и ступил на деревянный настил сцены. Лера упрямо осталась стоять на сцене, вздёрнув подбородок.

Именно сейчас, когда парень подошёл на расстояние нескольких шагов, луч слепящего софита позволил ему ещё лучше рассмотреть её настоящую фигуру. Тонкий облегающий чёрный лонгслив сидел на Лере как влитой. Ткань футболки была настолько натянута, что до миллиметра очерчивала её роскошную высокую грудь, которая тяжело вздымалась в такт рваному дыханию. Данил почувствовал, как внутри разливается острое физическое влечение. Он хотел обладать этой рыжей бестией прямо здесь.

Лера демонстративно отвернулась, давая понять, что вообще не желает с ним общаться и продолжать этот пустой разговор. Но её ледяное безразличие только сильнее разжигало в Даниле азарт. Он сделал шаг вперёд и решил представиться, искренне пытаясь начать всё заново, чтобы во что бы то ни стало добиться расположения этой гордой девчонки.

— Валерия Белова, давай сотрём то, что было на переходе и в твоём универе. Я хочу начать наше общение с чистого листа. — Парень сам сделал шаг вперёд, нарушая тишину, и открыто протянул ей руку. — Я Данил Стрельцов, мне 23 года, учусь на пятом курсе экономфака в МГУ.

— Твои мажорские замашки на меня не действуют, Данил Стрельцов, — Лера даже не взглянула на его протянутую ладонь. Резко и без капли страха она выставила вперёд руку, упираясь пальцами в его жёсткую куртку и заставляя парня слегка отстраниться. — Забирай себя и убирайся обратно в свой МГУ. Ты нарушаешь мои границы. Я не собираюсь общаться с тобой и быть очередной в твоём списке.

Данил на секунду нахмурился: его красивые черты лица исказила хищная маска уязвлённой гордости. Костяшки пальцев сжались, но в следующую секунду он хрипло усмехнулся.

— А ты любишь играть с огнём, детка, — вкрадчиво произнёс он, сокращая расстояние. — Ты действительно думаешь, что можешь просто так выставить меня, отшить при всех? Ни одна девчонка в Москве ещё не позволяла себе разговаривать со мной в таком тоне. Рад официальному знакомству, Валерия Белова. Теперь мы знаем имена друг друга, и это делает нас ближе, девочка моя.

— Я не твоя девочка, Данил Стрельцов, буду первой кто тебя «отшил», — Лера хладнокровно отложила гитару на подставку и медленно поднялась со стула, заставив его сделать шаг назад. — Мне абсолютно плевать, кто и как перед тобой пресмыкается в твоём университете. Здесь это не работает.

— Ты думаешь, что сможешь спрятаться от меня за своей гитарой или в своём универе? — Данил медленно протянул руку, едва ощутимо проводя тыльной стороной ладони по огненно рыжей пряди её волос. Лера инстинктивно дёрнула головой, убирая его руку. — Не выйдет. Я найду тебя везде. Ты зацепила меня, Белова. И я не успокоюсь, пока ты полностью не растаешь в моих руках.

— Ты слишком много о себе думаешь, Стрельцов, — Лера решительно подхватила с кресла своё пальто цвета варёного какао, скрывая изящную фигуру, и быстро укуталась в объёмный клетчатый шарф. — Твои деньги не купят моего внимания, это так не работает. А теперь отойди с моего пути. Мне пора домой.

Данил преградил ей дорогу, упираясь рукой в стену возле кулис. Его тёмные глаза полыхали опасным азартом.

— А если я не отойду, детка? Что ты сделаешь? Позовёшь своего учителя по гитаре? Или своего профессора по химии?

— Если ты не отойдёшь, я просто докажу тебе, что твоя крутая куртка отлично впитывает перцовый баллончик, — Лера хладнокровно опустила руку в карман пальто, глядя ему прямо в упор своими ледяными голубыми глазами. В её голосе не было ни капли страха. — Проверять будем, или ты всё-таки вспомнишь, что ты студент престижного вуза, а не уличный хулиган?

Стрельцов на секунду опешил от такой дерзкой угрозы, а затем громко, искренне рассмеялся, убирая руку. Эта рыжая ведьма с каждым словом лишала его рассудка. Она была настоящей.

— Ладно, твоя взяла, Лерочка, — Данил грациозно отступил на шаг, пропуская её вперёд, и шутливо приподнял ладони. — Но учти: я умею получать то, что хочу. Наше знакомство — это только начало. Ты ещё сама будешь умолять меня «поиграть» с тобой.

— Играй во что хочешь, Стрельцов. Но без меня, — ледяным тоном бросила Лера.

Она резко развернулась, закинула тяжёлый чехол с академической гитарой за спину и быстрыми, уверенными шагами пошла прочь со сцены к выходу из актового зала. Её длинные ноги уверенно чеканили шаг по старому паркету, а Данил так и остался стоять один под слепящим лучом софита. На его красивых губах играла опасная, азартная улыбка. Ему стало очень интересно.

Глава 6. Подарок

Утро следующего дня встретило Леру Белову пронзительной, колючей столичной прохладой и тяжелым запахом формалина, который намертво въелся в кирпичные стены анатомического корпуса медицинского университета. Первокурсники, укутанные в белоснежные медицинские халаты и одноразовые маски, взволнованно толпились у массивных дубовых дверей анатомки. Учебный процесс только начался, шла всего пятая неделя занятий, но преподаватели Сеченовки уже вовсю требовали от студентов стопроцентной отдачи. Лера стояла чуть в стороне от шумной группы однокурсников, лениво перелистывая страницы тяжелого атласа по топографической анатомии. Её изящный силуэт был скрыт под медицинским халатом, а огненно-рыжие волосы были аккуратно заколоты на затылке.

Все её мысли, вопреки строгой дисциплине, были заняты вчерашним вечером. Бархатный низкий бас Данила Стрельцова и удушливый, терпкий шлейф его дорогого парфюма с нотками табака и сандала до сих пор мысленно преследовали её. Леру дико, до темноты в глазах бесило, что этот наглый выпускник МГУ так бесцеремонно ворвался в её личную жизнь и тайно шпионил за ней в музыкальной школе. Она ведь ясно дала ему понять, что не собирается общаться и становиться очередной игрушкой в его мажорском списке.

— Белова, тебя там на вахте первого этажа какой-то парень в строгом костюме ищет, — к ней торопливо подбежал староста потока, прерывая её хмурые размышления. — Сказал, что у него личная доставка для Валерии Беловой. Девчонки из параллели уже локти кусают, думают, что это вчерашний мажор на черном спорткаре вернулся.

Лера тяжело вздохнула, чувствуя, как внутри шевельнулось нехорошее предчувствие. Её большие голубые глаза опасно сузились, превратившись в две леденящие льдинки.

— Спасибо, сейчас спущусь, — сухо бросила она, закрывая учебник.

Она быстро сбежала по мраморной лестнице анатомического корпуса в просторный холл. У дверей гардероба действительно стоял представительный курьер. Но вместо ожидаемого гигантского, пошлого букета роз, который Лера была полностью готова хладнокровно швырнуть в мусорную урну на глазах у всего медицинского университета, мужчина вежливо протянул ей маленькую, обтянутую темным бархатом коробочку ювелирного бренда.

— Валерия Белова? Это вам. Лично в руки. Распишитесь, — курьер передал посылку и быстро скрылся за панорамными дверями выхода.

Лера растерянно замерла посреди фойе. Однокурсницы, ставшие свидетелями сцены, мгновенно вытянули шеи, сгорая от жгучего любопытства. Лера решительно зашла в уединенный угол холла и дрожащими от злости пальцами открыла бархатную крышку. Внутри не было дорогих бриллиантов или золотых часов, которые мажоры из Барвихи обычно дарят своим элитным пассиям. На бархатной подушечке лежал эксклюзивный, запечатанный комплект профессиональных гитарных струн ручной работы, выполненных из чистейшего серебра и натурального шелка. Лера, как студентка выпускного класса музыкальной школы, прекрасно знала, что этот комплект стоит баснословных денег, изготавливается только под заказ в Испании, и достать его в России сейчас было абсолютно невозможно.

Рядом со струнами покоилась маленькая черная дизайнерская карточка. На ней размашистым, жестким мужским почерком было написано: «Валерия, прими это в качестве моих искренних извинений за нашу первую встречу на пешеходном переходе. Я был груб и неправ. Надеюсь, этот комплект поможет твоей гитаре звучать еще лучше. Данил Стрельцов».

Сердце Леры испуганно и часто застучало в самые уши, а к горлу подкатил тяжелый ком от удушающей ярости. Стрельцов снова нагло, безжалостно нарушил её границы! Он не просто нашел её адрес, он залез в самое святое — в её музыку, поняв, чем именно можно зацепить гордую отличницу. Лера с силой сжала коробочку, её лицо вспыхнуло от гнева. Первым её порывом было немедленно швырнуть этот пафосный рублевский жест в ближайшую мусорную урну, прямо у входа в анатомку. Её гордость требовала уничтожить всё, что было связано с этим наглым мажором.

Однако рука девушки внезапно замерла в паре сантиметров от пластикового бака. Лера в полнейшем смятении закусила губу до крови, глядя на бархат в своих пальцах. Она совершенно не знала, как ей поступить. Её старый комплект нейлоновых струн на академической гитаре уже полностью износился, а до престижного регионального конкурса оставалось совсем мало времени. Но принимать дорогие подарки от заносчивого богача означало бы растоптать собственные принципы. Лера резко развернулась, выбежала на улицу и окликнула курьера, который еще не успел дойти до ворот:

— Постойте! Заберите это обратно. Передайте своему заказчику, что я не принимаю его извинений и подарков.

Мужчина удивленно обернулся, молча забрал бархатную коробочку обратно и скрылся в толпе, оставив Леру стоять на холодном ветру. Она тяжело задышала, чувствуя, как внутри всё буквально кипит, но на душе мгновенно стало легче. Её независимость была для неё важнее любого идеального звука.

***

В это же самое время в главном корпусе МГУ на Воробьевых горах Данил Стрельцов сидел на лекции, полностью игнорируя слова профессора. На его планшете неожиданно вспыхнуло системное уведомление от курьерской службы: «Заказ 408 возвращен отправителю. Адресат отказался принять посылку». На его красивых, породистых губах появилась хищная, опасная улыбка охотника, сменившаяся глухой, режущей яростью. Эта девчонка снова швырнула ему в лицо его щедрость.

— Даня, ты опять меня игнорируешь? — раздался рядом капризный, резкий голос Кристины.

Дочка министра со злостью захлопнула свою дизайнерскую сумочку, в упор глядя на парня. Она уже вторую неделю замечала, что самый завидный выпускник их потока полностью зациклился на ком-то в своем телефоне, напрочь игнорируя её намеки и приглашения в закрытые клубы Патриарших.

— Стрельцов, ты берега попутал? Ради кого ты там сливаешь наши общие планы?!

Данил медленно повернул к ней свою голову. В его темных, почти черных глазах в секунду вспыхнуло такое бешеное, первобытное пламя ярости уличного бунтаря, что Кристина инстинктивно осеклась, бледнея на глазах. На его скулах отчетливо заходили тяжелые желваки, а спортсменское телосложение напряглось до хруста в костяшках.

— Еще одно слово, Крис, — низким басом с глухим гневом произнес Данил. — И тебе придется собирать осколки своей красивой жизни. Замолчи и больше никогда не вмешивайся в мои дела. Найди себе кого-нибудь другого. Нам не по пути. Когда-то нам было хорошо, но это прошло. Наши пути разошлись.

Он резко поднялся со своего места посреди лекции, сунул тетрадь в рюкзак и стремительно направился к выходу из аудитории. Данила Стрельцова охватила ярость после жесткого возврата подарка. Кристина, затаив обиду, начала строить коварный план мести. Она не планировала оставлять Данила Стрельцова в покое. Она хотела узнать, кто его новое увлечение, и уничтожить его. Он станет её!

Глава 7. Меня нельзя купить

— Ты серьёзно? Вернула струны?! — Нина всплеснула руками так, будто Лера только что отказалась от выигрыша в лотерею, а не от дорогого подарка. — Да я бы эти струны даже во сне не вернула. Я бы их в сейф спрятала, обняла и шептала: «Мои хорошие, вы меня к славе ведёте».

Они сидели на подоконнике в пустом коридоре медуниверситета — передышка между парами. За мутным стеклом лил мелкий, нудный дождь, размывая очертания панелек и превращая город в серое пятно. Лера куталась в свой вязаный свитер, который пах домом и корицей, и смотрела куда то мимо Нины, будто пыталась найти в этом мокром пейзаже ответ на вопрос, который не задавала вслух.

Рядом, присев на корточки, устроилась Лена — тихая, но с острым взглядом, который замечал всё: как у Леры подрагивают пальцы, как она прячет глаза, как старается казаться равнодушной. Лена не любила громких слов, зато умела слушать так, что становилось легче просто от того, что кто то не перебивает.

— Ну, я бы на твоём месте сначала поиграла, а потом уже решала, возвращать или нет, — снова заговорила Нина, поправляя шарф. — Чисто ради науки: как серебро звучит по сравнению с нейлоном. Это же эксперимент!

— Это не эксперимент, — тихо, но твёрдо сказала Лера. — Это попытка купить моё «прости».

— А если он правда хочет извиниться? — осторожно спросила Лена. — Ну, пусть и по своему, по мажорски…

— По мажорски — это когда ты не понимаешь, что извинение — это не про деньги, — отрезала Лера. — Извиняются словами. Или делом. А не коробкой, на которую моя мама должна работать полгода.

Нина вздохнула, будто сдаваясь, но тут же снова оживилась:

— Ладно, ладно. Ты гордая. Но знаешь, что самое смешное? Теперь он точно не отстанет. Такие, как он, любят, когда их подарки возвращают. Это для них как красная тряпка.

— Пусть считает это вызовом, — процедила Лера, плотнее запахивая свитер. — Я не собираюсь становиться его трофеем.

Нина вдруг хитро прищурилась:

— Слушай, а давай мы ему записку напишем: «Валерия Белова не продаётся, торг неуместен». И приклеим на дверь спорткара. Чисто чтобы человек сразу понимал правила игры.

Лена фыркнула, но тут же прикрыла рот ладонью, будто испугалась, что рассмеётся всерьёз.

— Нина, ты невозможная, — покачала головой. — Но, знаешь, в этом что то есть.

Лера наконец то чуть улыбнулась — совсем на секунду, но этого хватило, чтобы напряжение в воздухе чуть рассеялось.

— Не надо никаких записок, — сказала она. — Я сама умею говорить «нет». И даже повторять это дважды.

***

Осенний вечер опустился на рабочий спальный район тяжёлой, удушливой и сырой пеленой. Тусклый жёлтый свет редких уличных фонарей едва пробивал плотный предзимний туман, зависший между унылыми пятиэтажными панельками. Холодные капли начинающегося дождя мерно стучали по разбитому асфальту и козырькам подъездов. В этот поздний час пустые дворы окраины казались абсолютно вымершими, погружая серые улицы в полумрак.

Спорткар Данила Стрельцова замер у обочины, скрытый тенистой кроной старого клёна. Мотор был заглушён, но внутри салона атмосфера была накалена до предела. Данил сидел, крепко сжав кожаный руль своими сильными руками. Костяшки пальцев побелели. Два часа назад курьерская служба вернула ему ту самую бархатную коробочку с эксклюзивными серебряными струнами ручной работы. Приписка в уведомлении жгла его эго калёным железом: «Адресат отказался принять посылку».

Он не мог поверить, что она это сделала. Не просто проигнорировала. Не просто не ответила. А выбежала под дождь, догнала курьера и вернула всё обратно. Ни одна девчонка в Москве, ни одна статусная модель с Патриарших никогда не позволяла себе так открыто и жестоко растаптывать самолюбие Стрельцова. Обычный азарт охотника окончательно перерос в дикое, неуправляемое бешенство. Он потерял сон. Он обязан был встретиться с ней лицом к лицу прямо сейчас.

Тяжёлая железная дверь старой панельки со скрипом распахнулась, и на крыльцо вышла Лера. Её изящный, хрупкий силуэт был надёжно укутан в кашемировое пальто цвета варёного какао и огромный клетчатый шарф. Огненно рыжие волосы пылающим костром выбивались из под капюшона. Она шла, глядя под ноги и аккуратно обходя лужи своими аккуратными ботинками, полностью погружённая в мысли о предстоящих зимних зачётах.

Данил резко толкнул дверь спорткара. Дверь крыло взмыла вверх, и парень стремительно вышел на холодный воздух. Его высокая спортивная фигура в неизменной чёрной куртке косухе и широкие плечи в один миг перекрыли Лере путь к подъезду.

— Ты совсем страх потеряла, Белова?! — его бархатный бас прозвучал в тишине пустого двора пугающе низко, вибрируя от сдерживаемого гнева. — Ты решила поиграть со мной в гордость?! Что это за цирк с возвратом курьера?!

Лера резко остановилась в двух шагах от него. На её бледном точёном личике не дрогнул ни один мускул, но большие голубые глаза мгновенно превратились в две холодные ледяные льдинки. Вся её фигура словно окаменела.

— Я ясно дала тебе понять вчера в зале, Стрельцов, — её хриплый голос прозвучал удивительно спокойно и весомо, заставляя мышцы Данила инстинктивно напрячься. — Твои рублёвские замашки, твои деньги и твои пафосные подарки на меня не действуют. Я не принимаю извинений от сталкеров, которые преследуют меня после занятий. Забирай свои подарки и убирайся, откуда пришёл.

— Да ты хоть понимаешь, сколько людей в этой стране мечтают оказаться на твоём месте?! — Данил сделал стремительный шаг вперёд, бесцеремонно нарушая границы дозволенного и нависая над ней всей своей мощной фигурой. Шлейф его дорогого парфюма с терпкими нотками сандала и табака мгновенно окутал девушку. — Я прислал тебе лучший комплект в мире, который невозможно достать в Москве! Я наступил на собственную гордость, чтобы извиниться перед тобой за тот наезд на переходе! А ты строишь из себя святошу, живя в этой обшарпанной, нищей панельной хрущёвке?! Оглянись вокруг, Лера! Твоя цена — один мой поход в ресторан, а ты швыряешь мне в лицо мои подарки!

Эти слова про бедность и спальный район ударили Леру по самому больному месту. Её лицо вспыхнуло от горькой, удушающей обиды, но она упрямо вздёрнула свой породистый подбородок, глядя ему прямо в упор. В её взгляде не было ни капли страха перед его деньгами или связями отца.

— Моя цена не измеряется твоими ресторанами и серебряными струнами, Стрельцов, — ледяным, режущим тоном отчеканила она, и её хриплый тембр заставил парня на секунду опешить. — Моя хрущёвка чище и честнее всей твоей фальшивой Барвихи, где люди продаются по щелчку пальцев. Я учусь на первом курсе медицинского университета сама, без папиных кредиток. И если ты думаешь, что можешь купить моё уважение или моё общение этой бархатной коробочкой, то ты глубоко ошибаешься. Мне противно даже стоять рядом с тобой. Прочь с моего пути.

Она ловко, грациозно обогнула его по самому краю каменного крыльца, рванула на себя тяжёлую железную дверь подъезда и быстро юркнула внутрь обратно, забыв куда собиралась идти. Дверь с глухим, страшным грохотом захлопнулась прямо перед носом Данила, и щелчок кодового замка окончательно отрезал её от его мира.

Стрельцов остался стоять под ледяными струями октябрьского дождя, тяжело дыша и буравя яростным взглядом грязное стекло подъездной двери. Внутри него всё кипело, выжигая остатки разума. Эта рыжая ведьма снова уничтожила его эго, оставив ни с чем. Но самое страшное — это упрямое сопротивление, этот лёд в её глазах и этот сексуальный хриплый голос заводили его до безумия. Капкан их сильных характеров захлопнулся окончательно. Данил Стрельцов понял, что больше не сможет спать, пока эта гордая отличница из спального района не станет полностью его.

Он медленно провёл ладонью по лицу, стирая с кожи капли дождя, и вдруг усмехнулся — не радостно, а скорее горько, с той самой усмешкой человека, который впервые в жизни столкнулся с тем, что нельзя купить.

— Ладно, Белова, — прошептал он, глядя на тёмное окно её квартиры, где на секунду мелькнул слабый свет. — Ты хочешь играть по своим правилам. Хорошо. Я научусь играть по твоим.

С этими словами он развернулся и пошёл к машине, но уже не с той яростью, с которой вышел. Теперь в его движениях появилась какая то новая собранность. Будто он наконец то понял: чтобы завоевать эту девушку, ему придётся забыть про деньги, про статус и про все свои привычные козыри.

А в это время Лера стояла, прижавшись спиной к холодной стене подъезда, и пыталась унять дрожь, которая никак не хотела уходить. Сердце колотилось где то в горле, а в ушах всё ещё звучали его слова — грубые, жестокие, но почему то такие живые, такие настоящие.

«Он не понимает, — думала она, закрывая глаза. — Он вообще ничего не понимает. Нельзя купить уважение. Нельзя купить доверие. И уж точно меня нельзя купить».

Но где то глубоко внутри, под слоями злости и гордости, шевельнулось что то ещё — что то, что пугало её даже больше, чем его настойчивость. Что то похожее на интерес. На притяжение. На ту самую искру, которую она так старательно пыталась затоптать.

Дождь стучал по козырьку подъезда, отбивая неровный ритм, будто пытался достучаться до неё сквозь все стены, которые она возвела вокруг себя. И в этот момент Лера вдруг поняла: война только начинается. И она не знает, кто в ней победит.

Глава 8. Грязные игры

Осеннее солнце лениво пробивалось сквозь огромные панорамные окна верхнего этажа главного корпуса МГУ, заливая монументальный мраморный коридор блёклым золотистым светом. Время постепенно близилось к полудню, и просторное учебное заведение заполнялось шумными стайками студентов. Громкий гул голосов, беззаботный смех и ритмичный стук дорогих каблуков сливались в один сплошной фоновый шум, но для Кристины этот праздничный глянец сегодня казался абсолютно невыносимым.

На её безупречном лице с идеальным макияжем застыла маска ледяного, едва сдерживаемого бешенства. Её ухоженные пальцы с безукоризненным французским маникюром до боли, до побеления костяшек сжимали кожаный ремешок дорогой дизайнерской сумочки. Она уже вторую неделю подряд собственными глазами наблюдала, как стремительно и безвозвратно рушится её идеальный, просчитанный до мелочей мир золотой молодёжи. Данил Стрельцов, самый завидный, опасный и недосягаемый выпускник их элитного потока, парень, ради которого она вывернулась наизнанку и пошла против многих, теперь полностью зациклился на чём-то в своём телефоне. Его чёрная куртка косуха и потемневший, дикий взгляд уличного бунтаря теперь появлялись в университете лишь на пару начальных пар. После этого он мгновенно срывался с места, игнорируя друзей, и на огромной скорости улетал на своём спорткаре в неизвестном направлении. Кристина кожей чувствовала, что стремительно теряет над ним контроль, и эта удушливая ревность выжигала её изнутри, не давая нормально дышать.

Заметив у широкого мраморного подоконника Макса, который увлечённо и сосредоточенно что то листал в своём рабочем планшете, Кристина решительно направилась прямо к нему. Её изящный, статный силуэт хищно покачивался на высоких шпильках, а в карих глазах блеснули опасные, мстительные искры. Кристина, подобно расчётливому хищнику, начала выходить на свою тропу войны.

— Макс, нам нужно серьёзно и прямо сейчас поговорить, — её певучий, капризный голос прозвучал за его спиной неожиданно резко, жёстко и твёрдо, заставив парня вздрогнуть.

Макс испуганно дёрнулся и инстинктивно попытался прикрыть экран планшета ладонью, но Кристина уже успела заметить на белом цифровом поле открытую личную анкету с фотографией ярких, огненно рыжих волос. На бледном точёном личике девчонки со стоп кадра видеорегистратора застыл тот самый ледяной, пронзительный взгляд больших голубых глаз, который Кристина теперь возненавидела всей душой.

— Крис? Привет. Слушай, мне сейчас реально некогда, нужно дипломную работу профессору сдать… — попытался на ходу замяться Макс, делая поспешный шаг в сторону.

— Хватит мне врать, Макс! — Кристина бесцеремонно преградила ему путь, опасно сузив глаза, и в её голосе послышалось ядовитое змеиное шипение. — Я не слепая. Я отлично вижу, что Стрельцов окончательно сошёл с ума. Он сорвался вчера прямо с середины лекции, он полностью проигнорировал важные встречи! Рассказывай всё, что ты нарыл для него. Кто эта рыжая девка на экране, ради неё Данил послал нахер наши общие планы и даже игнорирует клуб на Патриарших?!

Макс тяжело вздохнул, понимая, что отвязаться от разъярённой дочки министра просто так не получится — будут последствия. Он слишком хорошо знал мстительный, эгоистичный и капризный характер Кристины, которая привыкла безжалостно уничтожать любого, кто встанет на её пути к Стрельцову.

— Крис, не лезь в это дело, добром оно точно не кончится, — тихо, воровато оглядываясь по сторонам корпуса, выдохнул он. — Стрельцов сейчас в полном бешенстве. Если он узнает, что я тебе слил эту инфу, он мне все костяшки на руках переломает. Он реально одержим этой девчонкой, понимаешь?

— Я сама переломаю твою будущую карьеру в аппарате моего отца, Максик, если ты сейчас же не откроешь свой рот, — ледяным, режущим тоном прошептала Кристина, приближая своё лицо к нему почти вплотную. — Из под земли тебя достану и уничтожу. Выкладывай мне всё. Живо.

Под таким жёстким психологическим и социальным давлением Макс окончательно сдался. Он нервно сглотнул застрявший в горле ком, нехотя развернул планшет к ней и хмуро указал пальцем на строчки личного досье.

— Её зовут Валерия Белова. Восемнадцать лет. Простая примерная девочка, отличница из хрущёвки в спальном районе на окраине. Только только поступила на первый курс в медицинский университет, идёт её самый первый семестр учебного процесса. Она профессионально занимается академической гитарой, сейчас уже в выпускном классе музыкальной школы. И через две недели у неё главный региональный музыкальный конкурс, где решается её грант на обучение в консерватории. Даня вчера пытался подкатить к ней, прислал ей какие то эксклюзивные испанские струны ручной работы в качестве извинений за аварию на переходе, а она… вернула подарок курьеру и отказалась принимать.

Кристина неотрывно смотрела на экран планшета, жадно впитывая каждую строчку, и на её бледных губах медленно появилась дикая, хищная и торжествующая улыбка хищницы, которая наконец то нашла уязвимое место своей жертвы. Удушливая ревность в её груди мгновенно сменилась холодным, расчётливым азартом грязных интриг.

— Надо же, какая гордая нищенка… Анатомические атласы, академическая гитара, спальный район — прям такая правильная, — капризно протянула Кристина, а потом вдруг фыркнула, будто попробовала слово на вкус. — Строит из себя недосягаемую святошу? Ну ничего. Наш Данила просто ещё не понял, с каким мусором он связался. Значит, у неё важный конкурс через две недели, говоришь? Музыка — это всё, что у неё есть в этой жизни?

— Крис, что ты вообще задумала? Прекрати, Даня тебя просто уничтожит, если ты тронешь эту девушку! — испуганно прошептал Макс, пытаясь забрать планшет обратно.

— Данил ещё скажет мне огромное спасибо, когда я лично сниму с этой рыжей нищенки её фальшивую маску прилежной отличницы, — Кристина хищно прищурилась, поправляя воротник своего дорогого плаща. — Если она не ломается под давлением его денег, мы сломаем саму её жизнь. Лишим её этой музыкальной независимости прямо на сцене перед всем жюри. Игра начинается, Максик. Посмотрим, как запоёт она и заиграет её гитара, когда у ней не будет этой самой гитары.

— Да ты с ума сошла! — Макс в отчаянии взмахнул руками, чуть не выронив планшет. — Это же не какая-нибудь вечеринка, где можно подлить кому то газировку в коктейль. Это конкурс, там жюри, камеры … Там решается её судьба, это уже не игра. Тебя же вычислить за пять минут смогут! Крис, если Стрельцов узнает, что я тебе рассказал, мне не жить. Погуляет и перебесится , не впервые же…

— А кто сказал, что я собираюсь делать это своими руками? — Кристина лениво приподняла бровь, и в её взгляде мелькнуло что то настолько холодное, что Макс невольно поёжился. — У меня есть люди, которые умеют работать незаметно. Тонко. Так, что даже сама Лера не поймёт, что произошло, но у неё будут проблемы и чем заняться.

— Ты прямо как злодейка из дешёвого сериала, — пробормотал Макс, качая головой. — Только там в конце зло всегда проигрывает.

— В дешёвых сериалах, Максик, не бывает моих связей, — спокойно возразила Кристина, чуть наклонив голову. — И таких ставок там тоже не бывает. Данил мой. Если кто-то думает, что может просто прийти и забрать его, то я покажу, как выглядит настоящая игра. И что не стоит лезть в мир, где не место.

Она резко развернулась и быстрыми, уверенными шагами пошла прочь по мраморному коридору МГУ, чеканя шаг своими высокими шпильками. В её голове уже вовсю зрел первый, самый грязный криминальный план мести, который обещал превратить первый месяц учёбы Леры в медицинском университете в самый настоящий, полыхающий ад. Кристина думала: «Ещё посмотрим, кому достанется Данил Стрельцов. От меня ещё никто не уходил…»

А Макс остался стоять посреди коридора, сжимая в руках планшет, и тихо бормотал себе под нос:

— Опять влип… И никому не расскажешь, что это не я придумал. Если Кристина узнает или Данил — мне конец.

Рядом, словно из ниоткуда, возникла невысокая девушка в очках и с толстой папкой под мышкой — староста их группы.

— Эй, Макс, ты чего тут застыл? Профессор уже полчаса ждёт твою работу. Говорит, если через пять минут не принесёшь — снизит оценку на балл.

— Сейчас, сейчас… — Макс нервно потёр лоб. — Просто… слишком много всего навалилось.

— Ага, — староста хмыкнула, покосившись на его побелевшие пальцы. — Вижу. Любовные драмы, интриги, тайные досье… В МГУ каждый второй такой. Но профессору на это плевать. Ему нужны графики и расчёты, а не драмы. Давай, шевелись!

Макс криво усмехнулся:

— Знаешь, иногда мне кажется, что диплом — это единственное, что может спасти меня от всего этого безумия.

— Тогда беги, — подмигнула староста. — И не вздумай снова пропадать в коридорах с какими нибудь разъярёнными блондинками. У нас и без этого хватает проблем.

С этими словами она исчезла в потоке студентов, оставив Макса одного разбираться с тем, как одновременно успеть сдать диплом и не стать пешкой в чужой грязной игре.

Глава 9. Ловушка для Леры

Первый семестр учёбы в медицинском университете закружил Леру Белову в сумасшедшем, изнуряющем ритме. Бесконечные лекции по общей биологии, философии и сложнейшей химии сменялись долгими часами в строгом анатомическом корпусе, где воздух будто пропитался запахом формалина и холодной истины. Но сегодня на лечебном факультете царило особое, почти праздничное ожидание — вечером все факультеты собирались в элитном клубе в центре Москвы, чтобы шумно и весело отпраздновать официальное посвящение в первокурсники.

— Белова, ну ты скоро там? Мы на лекцию по химии опоздаем! — в просторном, светлом холле первого этажа Леру нетерпеливо окликнули её подруги — Нина и Лена. Они вместе учились в группе и часто сидели рядом на занятиях.

Лера поправила кашемировое пальто цвета варёного какао и торопливо подхватила сумку с конспектами.

— Иду я, иду. Не паникуйте, — отозвалась Лера со своей фирменной хрипотцой, в которой слышались и усталость, и упрямое нежелание сдаваться.

Едва они сделали шаг к поточной аудитории, как дорогу им вежливо, но уверенно преградил высокий, статный парень спортивного телосложения в стильных очках с тонкой оправой. Артём Грачёв. Он учился с Лерой в одной группе, хотя из за частых пропусков по семейным делам редко оказывался на лекциях одновременно с ней. Сын влиятельной династии врачей, чья сеть элитных клиник процветала в разных районах столицы, Артём умудрялся держать успеваемость на высоте, будто знания давались ему без усилий. При этом он не кичился ни деньгами, ни связями — и именно это цепляло Леру куда сильнее, чем его безупречная внешность. С самого первого дня учёбы он смотрел на рыжеволосую отличницу так, будто разгадал в ней что то, чего не видели остальные.

— Привет, девчонки. Лера, давай я помогу, — Артём безупречно улыбнулся и, не дожидаясь ответа, бережно перехватил у неё из рук тяжёлую сумку, набитую медицинскими конспектами и тяжёлыми атласами по анатомии. — Я уже занял нам отличные места на третьем ряду в аудитории на лекции по химии. Пойдёмте?

— Ого, Артём, ты наш спаситель! — Нина хитро подмигнула Лере, пока они шли по коридору. — Смотри, не упусти такого. Он же идеальный: умный, красивый, и даже сумку твою тащит, будто это не двадцать кило учебников, а пушинка.

— Да он просто воспитанный, — буркнула Лера, стараясь не смотреть на Артёма. Ей было очень приятно такое правильное, благородное внимание, но её сердце оставалось абсолютно холодным. Артём часто провожал её после пар, звал на романтические свидания и предлагал подвезти на учёбу, но она видела в нём исключительно хорошего, надёжного друга. Сердце не екало рядом с ним, Артём казался ей скорее братом, которого у неё никогда не было.

— Ну, воспитанный — это тоже неплохо, — хмыкнула Нина. — В наше время это почти суперспособность.

— Главное, чтобы он не начал читать мне лекции про биохимию на свидании, — тихо проворчала Лера. — Я и так от неё устаю.

Лена тихо рассмеялась:

— Ты просто боишься, что он окажется умнее тебя. А это, знаешь ли, опасно для самооценки.

— Моя самооценка держится на том, что я могу сыграть «Stairway to Heaven» без единой ошибки, — парировала Лера. — Пусть попробует это переплюнуть.

После завершения лекции Лера тепло попрощалась с подругами и Артёмом, пообещав приехать в клуб на посвящение чуть позже, и поспешила на репетицию в музыкальную школу. До главного городского конкурса пения под гитару оставалось всего ничего, и ей нужно было отработать свой жёсткий рок кавер на английском языке.

Лера поднялась в пустой класс на втором этаже, скинула пальто и, оставшись в облегающем лонгсливе, искусно подчёркивающем её хрупкую, но упрямую силу, погрузилась в музыку. Гитару она предусмотрительно оставила вчера в музыкальной школе — в специальном классе для хранения инструментов. Брать её с собой в университет было бессмысленно: правила обучения в медицинском запрещали проносить громоздкие личные вещи, поэтому теперь её гитара почти всегда оставалась в музыкальной школе.

Она даже не подозревала, что час назад в этот пустующий музыкальный класс, воспользовавшись отсутствием дежурного педагога, тайно проникли двое парней. Хулиганы, нанятые Кристиной, действовали быстро и расчётливо. Один из них, держа инструмент так, будто это игрушка, легко и буднично надломил гриф гитары — не до конца, но с тем самым предательским хрустом, который означает, что дерево уже никогда не будет прежним. Второй тем временем тонкими плоскогубцами сделал едва заметные, ювелирные надпилы у самого основания первой и второй струны. Это была не просто порча — это была хирургически точная работа: надлом в грифе делал инструмент фактически неремонтопригодным, а надрезанные струны гарантированно лопнут при первой же атаке. Ловушка для Леры была полностью готова к действию.

Лера с силой, размашисто ударила по струнам, переходя на яростный роковый аккорд. Именно в эту секунду тишину кабинета разорвал страшный металлический треск. Первая струна со звоном лопнула, превращаясь в опасный кусок серебряной проволоки, и на огромной скорости со всей силы полоснула Леру по подушечкам указательного и среднего пальцев правой руки.

В тот же миг гриф, уже ослабленный надломом, предательски дрогнул под давлением аккорда, и Лера почувствовала, как инструмент теряет жёсткость, будто внутри него что то надломилось окончательно.

— Чёрт! — испуганно выдохнула Лера, инстинктивно отпрянув назад.

На бледной коже пальцев зияли два глубоких, рваных пореза, из которых тут же толчками начала хлестать яркая, алая кровь. Девушка затаила дыхание, чувствуя, как к горлу подкатывает тяжёлый ком удушающей паники. Так как она с детства мечтала стать врачом, а именно пластическим хирургом, она много читала и понимала, что повреждённые пальцы на рабочей руке накануне конкурса были настоящей жизненной трагедией. Книг по хирургии она перечитала немало и знала цену каждого пореза. Кровь быстро капала на лакированное дерево деки.

Закусив губу до боли, Лера пулей бросилась к раковине в углу класса, подставляя раненую руку под струю ледяной воды. В её больших голубых глазах впервые блеснули горькие, беспомощные слёзы. Её безжалостно лишили всего за одну секунду.

— Нет, нет, нет… — шептала она сквозь зубы, будто могла этим отменить случившееся. — Только не это. Пожалуйста, только не это…

Вода смывала кровь, но не могла смыть ужас от понимания: рука не слушалась так, как должна была. Каждый миллиметр движения отзывался острой, режущей болью. Лера боялась, что о конкурсе можно забыть если повреждения глубокие. А без конкурса не будет гранта. Без гранта не будет консерватории. А без консерватории… не будет той жизни, к которой она шла столько лет. Это была её мечта!

Она машинально потянулась к гитаре, будто хотела убедиться, что это просто кошмар, что инструмент цел, что всё можно исправить. Но стоило ей коснуться грифа, как она почувствовала предательскую подвижность там, где её быть не должно. В груди что то оборвалось.

— Не может быть… — прошептала она, глядя на гитару так, будто та предала её лично. — Кто… кто это сделал?

Мысли метались, как загнанные звери. «Конкурс через 2 недели. Как я буду играть? Пальцы на правой руке повреждены. Даже если раны заживут, даже если чудом удастся выйти на сцену — как брать аккорды? Как держать медиатор? Как не сорваться на середине партии?» Паника сжимала горло, а перед глазами всё плыло от слёз и боли.

***

В это же самое время в закрытом вип лаунже на Патриарших прудах Данил Стрельцов в ярости разбил бокал об стену, получив от Макса сообщение: «Дань прости меня, Крис меня прижала и я слил инфу про Леру, эта Кристина реально спятила от ревности. Она задумала испортить гитару. Она поделилась сейчас, что её люди только что были в музыкальной школе, не знаю, что они там сотворили, но имей в виду… Кажется, она собирается сорвать ей конкурс пения. Прости меня».

Данил Стрельцов в ту же секунду замер на месте, и его тёмные глаза налились бешеным, первобытным пламенем ярости уличного бунтаря. Челюсти сжались с такой силой, что на скулах отчётливо заходили тяжёлые желваки. Его мощное, атлетически сложенное тело напряглось до хруста в суставах. Данил заканчивал престижнейшую Высшую школу государственного аудита МГУ. Его отец, Сергей Владимирович, которому исполнилось пятьдесят лет, держал в руках половину строительного сектора Москвы. Он твёрдо планировал полностью ввести Данила в курс дел своей огромной империи, сделать его своей надёжной правой рукой и вырастить сильного преемника. Меньше всего на свете Сергей Владимирович хотел видеть, как его будущий приемник ломает карьеру из за уличных драк.

Но Данилу сейчас было плевать на бизнес отца. Кристина перешла все мыслимые границы дозволенного. Она посмела тронуть его рыжего лисёнка, его личную, запретную одержимость. И за этот грязный шаг эта стерва ответит сполна.

Уже через пятнадцать минут Данил Стрельцов на огромной скорости влетел в элитный музыкальный салон в самом центре Москвы. Парень бесцеремонно прошёл мимо охраны, подошёл к главной витрине и указал пальцем на роскошный, эксклюзивный инструмент, выставленный под бронированным стеклом. Это была легендарная испанская академическая гитара ручной работы, выполненная из столетнего чёрного дерева, с ювелирной инкрустацией перламутром на грифе — шедевр, за которым охотились лучшие музыканты мира и который стоил как хорошая однокомнатная квартира в Москве.

— Заверните её прямо сейчас, — низким, вибрирующим от сдерживаемого гнева басом отчеканил Данил, швыряя на стойку свою безлимитную чёрную карту Private Banking. — И доставьте по этому адресу, — он протянул листок с адресом, — сегодня же вечером. К посылке приложите записку: «Твои руки созданы для того, чтобы играть великую музыку, лисёнок. Верь в мечту. Удачи на конкурсе. Д.С.». И проследите, чтобы курьер лично передал коробку в руки адресату. Никаких посредников.

Продавец поспешно кивнул, тут же принявшись оформлять покупку. Его пальцы дрожали, а взгляд то и дело скользил по внушительной сумме на экране терминала — он понимал, что перед ним не просто клиент, а человек, для которого эта гитара — не предмет роскоши, а нечто куда более важное.

Данил вышел на ночную улицу, крепко сжимая руль своего спорткара. Внутри него всё кипело от глухого, непреодолимого упрямства. Хотя эта рыжая бестия всеми силами отвергала его, хладнокровно прогоняла и не хотела иметь с ним ничего общего, парень понимал, что уже физически не может ничего с собой поделать. Она прочно засела под кожу, лишая рассудка. Ему до безумия хотелось защищать её от всего мира, оберегать этот хрупкий и гордый лёд в её глазах. Охота переходила на совершенно новый, опасный и безумный уровень. Данил Стрельцов защитит свою строптивую отличницу, даже если ради этого ему придётся сжечь всю Москву до самого основания.

А в это время Лера всё ещё стояла у раковины, пытаясь остановить кровь и не дать панике окончательно поглотить её. Рука ныла, перед глазами плыло, а в голове билась одна единственная мысль: «Я не могу сломаться. Я не имею права сломаться».

Лера подняла голову, вытерла мокрые от воды и слёз щёки и твёрдо сказала себе:

— Я сыграю. Даже если придётся держать гриф одной рукой. Даже если весь мир будет против. Я сыграю.