Читать книгу: «Цена Печати»
ГЛАВА 1. Цена пророчества
В замке Ардина всегда было холодно.
Даже летом толстые каменные стены не успевали прогреться, а по ночам по коридорам гулял сквозняк, заставляя пламя факелов дрожать. Замок строили не для красоты. Он стоял на высокой скале над столицей, тяжелый, серый, будто еще одна гора, и уже несколько веков служил людям одновременно домом, крепостью и напоминанием о том, что в этом мире им давно приходится рассчитывать только на себя.
Магия покидала Ренталию уже много веков. У других народов еще сохранялись слабые отголоски прежней силы.
У людей не осталось ничего.
Только руки, сталь и память о временах, когда магия была и у них.
Последние три ночи Максевел пытался понять, достаточно ли хотя бы памяти.
Королевский архив находился в самой старой части замка. Сюда редко заходили даже слуги. За века здесь скопились тысячи свитков, книг, приказов умерших королей и летописей, большую часть которых никто не открывал десятилетиями.
Сейчас вокруг него лежали целые груды старых записей.
Он сидел прямо на полу между двумя стеллажами, прислонившись спиной к каменной стене. Камзол валялся на спинке кресла, рукава белой рубашки были закатаны до локтей, волосы растрепались, а на подбородке проступила щетина.
Если бы его сейчас увидел кто-нибудь из придворных, то вряд ли признал бы в этом человеке второго принца Ардина.
Ему было все равно.
Развернул очередной свиток — налоговый указ.
Отбросил.
Следующий.
Перечень земель, переданных какому-то барону почти двести лет назад.
Следующий.
— Ваше Высочество.
Он не поднял головы.
— Если это еда, оставь на столе.
— Это я.
На этот раз он поднял голову. В дверях стоял Дарл.
Король Ардина был старше на восемь лет и сейчас выглядел значительно бодрее младшего брата, что почему-то особенно раздражало.
Дарл окинул взглядом архив.
— Я приказал тебе отдохнуть.
— Я отдыхал.
— Когда?
Пришлось задуматься.
— На прошлой неделе.
Дарл нахмурился.
— Очень смешно.
— Я и не шутил.
Король подошел ближе и поднял с пола один из отброшенных свитков.
— Ты третий день здесь.
— Третью ночь.
— Это должно меня успокоить?
Наконец отложил очередную книгу.
— За последние семь дней в Ардине высохло девять колодцев. Еще два — этой ночью. Черные волки напали на четыре деревни, хотя обычно даже зимой близко к селениям не подходят. А вороны…
Он кивнул в сторону узкого окна. Дарл перевел взгляд туда.
Черные птицы сидели на башнях замка, карнизах, деревьях, городских крышах. Их было слишком много.
И они почти не издавали звуков. Просто смотрели.
— Я знаю, что происходит в моем королевстве, — тихо ответил Дарл.
— Тогда знаешь и то, что это ненормально.
— Поэтому через два дня мы отправляемся в Эстению. Лурдон созвал Совет Четырех Королевств.
— А через два дня может высохнуть еще двадцать колодцев.
— И что ты предлагаешь?
Провел ладонью по лицу.
— Найти объяснение раньше, чем народ найдет его сам.
Дарл понял.
Людям объяснение уже было не нужно. Оно расползалось шепотом по рынкам и трактирам. Разлом. Хаос. Великая Печать. Сказки, которыми пугали детей.
Только сейчас почему-то никто не смеялся.
— Ты действительно веришь в Печать?
Взгляд скользнул по горам старых записей вокруг.
— Я верю в то, что девять колодцев не могут пересохнуть одновременно без причины.
— Это не ответ.
— Другого пока нет.
Дарл несколько секунд молча изучал лицо брата.
— Поспи хотя бы пару часов.
— Как только найду хоть что-нибудь полезное.
— Макс.
— Дарл.
Король тяжело выдохнул.
— Иногда я жалею, что отец научил тебя читать.
— Он меня ничему не учил!
Слова вырвались быстрее, чем он успел подумать. Между братьями повисла тишина. Дарл положил свиток на стол и сообщил:
— Через два дня выезжаем на рассвете, — сказал Дарл и ушел.
Он проводил брата взглядом. Злость исчезла так же быстро, как появилась. Дарл был ни при чем. Отец всегда видел в старшем сыне будущего короля. А в младшем… Он так и не понял, кого отец видел в нем.
После смерти матери это перестало иметь значение.
Ему было пять, когда горячка забрала ее за несколько дней. Именно мать впервые привела его сюда, в архивы и библиотеку. Конечно, тогда он не читал древние летописи. Просто сидел рядом, пока она рассказывала истории о драконах, великих битвах и королях, способных, одним словом, менять судьбы целых народов.
После ее смерти он продолжал приходить сюда один. Сначала потому, что здесь было легче ее помнить. Потом потому, что понял одну простую вещь: книги давали ответы, а люди — не всегда.
Отогнав воспоминания, он потянулся к следующему свитку. Пыль поднялась в воздух, и он чихнул.
— Если конец света действительно наступает, надеюсь, там хотя бы не будет пыли.
Свиток оказался поврежден. Край почернел, часть текста почти стерлась. Он уже собирался отложить его, когда заметил печать королевской династии и имя: Макаэль III — один из его предков.
Большая часть записей касалась какого-то восстания. Несколько страниц были испорчены. Дальше шел перечень погибших. Ничего. Он перелистнул еще раз. На обороте последней страницы был другой текст, написанный торопливо, будто тот, кто выводил буквы, боялся не успеть.
«Окропятся кровью моря…»
Читал дальше, все сильнее хмурясь.
«…да иссякнет источник живой. Черный зверь придет к человеческому порогу, а падальщики закроют свет небесный…»
Медленно выпрямился. Сон исчез. Ниже осталось всего несколько строк.
«И тогда познают живущие: то, что было заперто четырьмя, вновь ищет путь…»
Следующее слово почти стерлось. Он поднес свиток ближе к огню. Печать. Почти наверняка именно это слово, но дальше пергамент обрывался.
— Да чтоб тебя…
Перечитал запись еще раз. Потом еще. Черные птицы, волки, исчезающая вода. Три совпадения — еще не пророчество.
Наверняка существовало разумное объяснение. Должно существовать. Свиток свернулся в его руках.
Но почему-то впервые за три дня ему стало по-настоящему страшно.
В замке Ардина всегда было холодно.
Даже летом толстые каменные стены не успевали прогреться, а по ночам по коридорам гулял сквозняк, заставляя пламя факелов дрожать. Замок строили не для красоты. Он стоял на высокой скале над столицей, тяжелый, серый, будто еще одна гора, и уже несколько веков служил людям одновременно домом, крепостью и напоминанием о том, что в этом мире им давно приходится рассчитывать только на себя.
Магия покидала Ренталию уже много веков. У других народов еще сохранялись слабые отголоски прежней силы.
У людей не осталось ничего.
Только руки, сталь и память о временах, когда магия была и у них.
Последние три ночи Максевел пытался понять, достаточно ли хотя бы памяти.
Королевский архив находился в самой старой части замка. Сюда редко заходили даже слуги. За века здесь скопились тысячи свитков, книг, приказов умерших королей и летописей, большую часть которых никто не открывал десятилетиями.
Сейчас вокруг него лежали целые груды старых записей.
Он сидел прямо на полу между двумя стеллажами, прислонившись спиной к каменной стене. Камзол валялся на спинке кресла, рукава белой рубашки были закатаны до локтей, волосы растрепались, а на подбородке проступила щетина.
Если бы его сейчас увидел кто-нибудь из придворных, то вряд ли признал бы в этом человеке второго принца Ардина.
Ему было все равно.
Развернул очередной свиток — налоговый указ.
Отбросил.
Следующий.
Перечень земель, переданных какому-то барону почти двести лет назад.
Следующий.
— Ваше Высочество.
Он не поднял головы.
— Если это еда, оставь на столе.
— Это я.
На этот раз он поднял голову. В дверях стоял Дарл.
Король Ардина был старше на восемь лет и сейчас выглядел значительно бодрее младшего брата, что почему-то особенно раздражало.
Дарл окинул взглядом архив.
— Я приказал тебе отдохнуть.
— Я отдыхал.
— Когда?
Пришлось задуматься.
— На прошлой неделе.
Дарл нахмурился.
— Очень смешно.
— Я и не шутил.
Король подошел ближе и поднял с пола один из отброшенных свитков.
— Ты третий день здесь.
— Третью ночь.
— Это должно меня успокоить?
Наконец отложил очередную книгу.
— За последние семь дней в Ардине высохло девять колодцев. Еще два — этой ночью. Черные волки напали на четыре деревни, хотя обычно даже зимой близко к селениям не подходят. А вороны…
Он кивнул в сторону узкого окна. Дарл перевел взгляд туда.
Черные птицы сидели на башнях замка, карнизах, деревьях, городских крышах. Их было слишком много.
И они почти не издавали звуков. Просто смотрели.
— Я знаю, что происходит в моем королевстве, — тихо ответил Дарл.
— Тогда знаешь и то, что это ненормально.
— Поэтому через два дня мы отправляемся в Эстению. Лурдон созвал Совет Четырех Королевств.
— А через два дня может высохнуть еще двадцать колодцев.
— И что ты предлагаешь?
Провел ладонью по лицу.
— Найти объяснение раньше, чем народ найдет его сам.
Дарл понял.
Людям объяснение уже было не нужно. Оно расползалось шепотом по рынкам и трактирам. Разлом. Хаос. Великая Печать. Сказки, которыми пугали детей.
Только сейчас почему-то никто не смеялся.
— Ты действительно веришь в Печать?
Взгляд скользнул по горам старых записей вокруг.
— Я верю в то, что девять колодцев не могут пересохнуть одновременно без причины.
— Это не ответ.
— Другого пока нет.
Дарл несколько секунд молча изучал лицо брата.
— Поспи хотя бы пару часов.
— Как только найду хоть что-нибудь полезное.
— Макс.
— Дарл.
Король тяжело выдохнул.
— Иногда я жалею, что отец научил тебя читать.
— Он меня ничему не учил!
Слова вырвались быстрее, чем он успел подумать. Между братьями повисла тишина. Дарл положил свиток на стол и сообщил:
— Через два дня выезжаем на рассвете, — сказал Дарл и ушел.
Он проводил брата взглядом. Злость исчезла так же быстро, как появилась. Дарл был ни при чем. Отец всегда видел в старшем сыне будущего короля. А в младшем… Он так и не понял, кого отец видел в нем.
После смерти матери это перестало иметь значение.
Ему было пять, когда горячка забрала ее за несколько дней. Именно мать впервые привела его сюда, в архивы и библиотеку. Конечно, тогда он не читал древние летописи. Просто сидел рядом, пока она рассказывала истории о драконах, великих битвах и королях, способных, одним словом, менять судьбы целых народов.
После ее смерти он продолжал приходить сюда один. Сначала потому, что здесь было легче ее помнить. Потом потому, что понял одну простую вещь: книги давали ответы, а люди — не всегда.
Отогнав воспоминания, он потянулся к следующему свитку. Пыль поднялась в воздух, и он чихнул.
— Если конец света действительно наступает, надеюсь, там хотя бы не будет пыли.
Свиток оказался поврежден. Край почернел, часть текста почти стерлась. Он уже собирался отложить его, когда заметил печать королевской династии и имя: Макаэль III — один из его предков.
Большая часть записей касалась какого-то восстания. Несколько страниц были испорчены. Дальше шел перечень погибших. Ничего. Он перелистнул еще раз. На обороте последней страницы был другой текст, написанный торопливо, будто тот, кто выводил буквы, боялся не успеть.
«Окропятся кровью моря…»
Читал дальше, все сильнее хмурясь.
«…да иссякнет источник живой. Черный зверь придет к человеческому порогу, а падальщики закроют свет небесный…»
Медленно выпрямился. Сон исчез. Ниже осталось всего несколько строк.
«И тогда познают живущие: то, что было заперто четырьмя, вновь ищет путь…»
Следующее слово почти стерлось. Он поднес свиток ближе к огню. Печать. Почти наверняка именно это слово, но дальше пергамент обрывался.
— Да чтоб тебя…
Перечитал запись еще раз. Потом еще. Черные птицы, волки, исчезающая вода. Три совпадения — еще не пророчество.
Наверняка существовало разумное объяснение. Должно существовать. Свиток свернулся в его руках.
Но почему-то впервые за три дня ему стало по-настоящему страшно.
Глава 2. Заперто четырьмя
Через два дня правители четырех королевств собрались в Эстении.
Зал совета находился в западной части эльфийского дворца. В отличие от тяжелого ардинского замка здесь почти не было грубого камня. Стены обвивали живые растения, тонкие ветви тянулись под потолком, а из огромных окон открывался вид на столицу и Омейское море.
Когда-то, рассказывали древние записи, эльфу хватило бы одного желания, чтобы заставить эти ветви покрыться цветами или вырастить из одного семени дерево высотой с башню.
Теперь два садовника каждое утро подрезали побеги вручную.
Угасание происходило настолько медленно, что живущие успели к нему привыкнуть.
За одним столом сидели те, кто при других обстоятельствах едва ли согласился бы провести вместе хотя бы один вечер.
Лурдон Вечноцветущий, король эльфов, казалось, был единственным, кого происходящее не заставило забыть об учтивости.
Андерес, король Деркомаи, напротив, терпением никогда не отличался.
— Три источника пересохли за одну ночь. — Голос Андереса разнесся по залу.
— У нас еще одна подземная река исчезла этой ночью. — Барден, король дворфов, положил обе ладони на стол. — Если так продолжится, через месяц половину Кандера придется выводить на поверхность.
— Через месяц? — горько усмехнулся Андерес. — Оптимистично.
Король драконов сидел напротив. В человеческом облике он выглядел почти как человек, если не считать глаз с вертикальными зрачками. Сидевшая рядом с Андересом Милена положила ладонь на его руку.
— Еще немного, и ты сломаешь стол.
Андерес разжал пальцы, с силой вцепившиеся в край стола. Когда-то гнев дракона мог превратить целую армию в пепел. Теперь от былой власти над огнем не осталось ничего.
— Именно поэтому мы здесь. — Лурдон поднялся. — Наши летописи старше большинства королевских династий Ренталии. Подобные знамения уже описывались.
Максевел положил ладонь на найденный свиток.
— Не только ваши.
Все взгляды обратились к нему. Он развернул пергамент на столе и передал его королю эльфов.
— Король Макаэль Третий приказал сохранить записи о событиях, случившихся во время его правления. Здесь упоминаются пересохшие источники, черные звери и…
Двери распахнулись.
В зал почти вбежал эльфийский рыцарь. Он остановился, тяжело дыша, и опустился на одно колено.
— Простите за дерзость, Ваши Величества. Но вы должны это увидеть.
Никто не стал спрашивать, что произошло. Они последовали за ним.
Рыцарь провел их через соседний зал и распахнул стеклянные двери террасы.
Первой вскрикнула королева дворфов Санкелия.
Омейское море простиралось далеко за пределы столицы Эстении. Максевел видел его раньше сотни раз: голубая вода, на которой солнечный свет рассыпался тысячами бликов.
Теперь голубого цвета не осталось.
Море было красным. Не багровым от заката. Не темным из-за облаков. Красным. Будто кто-то вылил в него столько крови, что ее хватило на весь горизонт.
Несколько мгновений никто не произнес ни слова. На берегу уже собирались эльфы. Никто не кричал, и от этого становилось еще страшнее.
Лурдон медленно подошел к ограждению:
— Окропятся кровью моря…
По позвоночнику пробежал холод.
— …да погибнет все сущее в них.
Лурдон резко повернулся.
— Что еще сказано в свитке?
— Иссохшие источники, черные звери, падальщики… А дальше: «то, что было заперто четырьмя, вновь ищет путь». Последнее слово почти стерлось. Думаю, речь о Печати.
Легенду знали все: когда после Великой войны королевств демоны Хаоса были готовы уничтожить остатки живого, у Разлома встретились последние четыре правителя — Дракон, Эльф, Человек и Дворф. Единым магическим усилием они создали Великую Печать и закрыли дорогу в Бездну.
Но той магии больше не существовало. Лурдон будто прочитал его мысли.
— Почему? — спросила Милена.
Лурдон повернулся к Андересу.
— Ты способен управлять огнем?
Лицо дракона стало жестче.
— Нет.
— Я могу поддержать жизнь умирающего дерева. Но не могу приказать лесу расти или услышать растения за пределами этих стен.
Король эльфов повернулся к дворфам.
— Ваши мастера способны создавать великие артефакты?
Барден невесело усмехнулся.
— Сейчас величайшим достижением нашего кузнеца будет меч, который не сломается после встречи с драконьей чешуей.
Андерес хмыкнул. Все невольно посмотрели на Дарла. Король людей развел руками.
— А мы умеем очень выразительно смотреть на тех, у кого еще хоть что-то осталось.
Милена тихо рассмеялась. Напряжение немного ослабло.
— Тогда нужен способ восстановить ее, — произнесла Санкелия.
— Без магии? — Барден покачал головой.
— Магия могла сохраниться, — возразил Лурдон.
Король эльфов продолжил:
— Магия не исчезла в один день. Она угасала веками. И не все, что было создано в те времена, исчезло вместе с ней.
— Артефакты? — спросил Барден.
— Древние дворфы умели заключать магическую силу в созданные ими предметы.
Барден кивнул.
— Это правда. В старых летописях их называли хранилищами силы. Но создавать подобное мы разучились задолго до моего рождения.
— Если хотя бы некоторые сохранились, — сказал Лурдон, — внутри все еще могут оставаться частицы древней магии. Других вариантов у нас пока нет.
Не отрывая взгляда от кровавого моря, Максевел спросил:
— Где искать эти артефакты?
— Часть древних летописей погибла, часть исчезла еще несколько веков назад. Но есть та, кто может помнить больше нас. Она изучала остатки древней магии задолго до того, как большинство из нас родились.
— Кто? — Милена нахмурилась.
— Ведьма.
Андерес рассмеялся.
— Конечно. Мир рушится, море превратилось в кровь, и теперь мы должны спрашивать совета у ведьмы.
— Ты знаешь другой способ? — спросила жена.
Смех оборвался.
Взгляд Максевела вернулся к Лурдону.
— Где она?
— Последний раз я слышал о ней несколько лет назад. Она жила на землях Ардина.
Дарл повернул голову.
— Максевел.
— Я всего лишь спросил.
— Я знаю тебя достаточно хорошо, чтобы понимать разницу между «спросил» и «уже собрался туда».
— Значит, мне не придется долго объяснять.
— Сначала возвращаемся в Ардин. Никаких самовольных поездок до возвращения.
— Дарл…
— Это был приказ короля, а не просьба брата.
Челюсть напряглась.
— Как скажете, Ваше Величество.
Дарлу этот ответ явно не понравился. Еще меньше ему понравился взгляд младшего брата.
