Читать книгу: «Под крылом ангела»

1. Лина

«Случайностей не существует — всё на этом свете либо испытание, либо наказание, либо награда, либо предвестие» Вольтер

Я брожу по улицам уже битый час. Мне наплевать, что давно за полночь. Я не вернусь домой. Я больше не хочу видеть отца и слушать его постоянную ложь. Я узнала правду о своей семье, и она оказалась ужасно болезненной. Ненавижу. Ненавижу всех, кто обманывал меня всю мою жизнь. Теперь я даже не знаю, кто я и кем мне является человек, который воспитывал меня с самого рождения. Единственная, кому я могла бы доверить свою боль, — это мама. Только как быть, если ее больше нет рядом, а все, кого я считала родными, приглядывали за мной ради собственной выгоды?

Я не хочу жить.

Мысль крутится в голове как пластинка, и с каждым разом ее громкость усиливается, оглушая мой разум. Обхватив себя руками, я продолжаю бездумно идти по улицам ночного Бостона, не обращая внимания на озноб. Какая разница, что мне холодно, ведь скоро это всё, как и моя жизнь не будет иметь значения.

Тяжело волочу ноги по дороге. Усталость от многочасовой прогулки дает о себе знать, но я уже решила, куда держу путь, и до пункта назначения мне остается совсем немного. Поворот, вот еще один, теперь налево, теперь прямо — и я оказываюсь на мосту Саффолк-Кауни.

— Здесь будет моя конечная точка, — обессиленно проговариваю сама себе, чтобы еще раз убедиться в твердости своего решения.

Достаю из телефон из кармана своих брюк. Ноль пропущенных. Тошно от мысли, что меня никто не искал. Значит и плакать никто не будет.

Оглядываюсь по сторонам. Машин практически нет, да и людей на мосту в такой час встретишь не часто. Никто не мешает перелезть через заграждение и прыгнуть в воды Бостон-Харбора.

— Я скоро буду рядом, мам, — делаю глубокий вдох, сдерживая слезы. Я не буду плакать. Нет, не сейчас. Проглатываю ком, будто камень, застрявший в горле. Тело предательски дрожит. Ноги подкашиваются, когда я приближаюсь к краю. Смотрю вниз, пытаясь увидеть глубину пропасти, но там чернота. Вода темнее ночи, и только лунный свет отдает белым бликом, маня меня окунуться в бездну. Сознание отключается. Посторонний шум становится приглушенным. В ушах слышен только звон, который усиливается, когда я начинаю перелазить через заграждение. Еще несколько секунд — и я обрету свободу.

Закрываю глаза и вдыхаю последний раз прохладный воздух Бостона. Наверное, перед смертью им всегда хочется надышаться. Поднимаю руки, словно птица расправила свои крылья чтобы совершить свой полет.

— Ты что, больная?! — раздается грубый мужской голос, и чья-то сильная хватка сдергивает меня обратно на тротуар.

— Пусти меня! — кричу от отчаяния, прикрыв глаза ладонями. — Я не хочу жить!

— Приди в себя! — сильные руки трепят меня за плечи. — Мозгов совсем нет?!

— Я никому не нужна, — слезы градом сыплются из глаз, сдерживаться сил больше нет.

— Тебя что, парень бросил?

— Что? — вопрос вызывает у меня негодование, от чего я убираю руки от лица и зареванными глазами пытаюсь рассмотреть незнакомца. — Какой парень?

Если бы для полного счастья меня бросил парень, которого нет, наверное, я бы взвыла от отчаяния. Я и так за один день потеряла всё, что считала важным. Быть еще и брошенной — это окончательно поверить в свою ничтожность.

— Из-за которого ты решила прыгнуть с моста, — хватка моего спасителя ослабевает. — Хочешь сказать, что не из-за какого-то козла ты решила свести счеты с жизнью?

Я смотрю на незнакомца, но не вижу его лица. Оно полностью скрыто под мотоциклетным шлемом. Единственное, что не закрывается ветровой защитой, — это его темно-серые глаза. От его тяжелого взгляда по моему телу пробегает дрожь. Если верить, что глаза — это зеркало души, то в этой серости читается холод и пустота. Перевожу взгляд ниже. Незнакомец полностью одет в черное: шлем, кожаный костюм, наверно, специальный для езды на мотоцикле, перчатки и массивная обувь. Всё, без исключения, черного цвета. Невольно смотрю на дорогу, где стоит его спортивный байк, и даже он окрашен в черный.

Он как призрачный гонщик.

— Заработали шестеренки в мозгу?! — твердый голос возвращает мое внимание к себе. — Что за херню ты творишь?!

— Тебе какая разница? — вытираю слезы с глаз. Не хочу говорить об отчаянности своего поступка. — Я не обязана объясняться.

— Никакой, — незнакомец полностью убирает от меня руки. — Продолжай делать то, что делала.

Он разворачивается и уходит к своему байку. Я смотрю ему в спину, после чего бросаюсь следом:

— Я не рассчитывала, что меня кто-то будет спасать!

— Прекрасно. Считай, что меня здесь не было. — Не оборачиваясь, тот садится на мотоцикл.

— И что, ты так возьмешь и уедешь? — мысль, что я снова останусь одна, пугает до ужаса.

— А мне остаться и смотреть, как какая-то безмозглая девица хочет прыгнуть с моста? — его голос все так же тверд и холоден.

— Я не безмозглая и не из-за парня... — срывается из моих уст.

Незнакомец поворачивает голову в мою сторону и молчит. В его глазах застывает вопрос. Он хотел бы понять, кто или что заставило меня сделать шаг в пропасть, и он ждет объяснений. Я набираю в легкие больше воздуха. Вспоминать сегодняшний день невыносимо тяжело, но остаться снова одной хоть на минуту еще хуже.

— Меня предали, — на выдохе говорю я, опуская голову вниз. — Всё, кого я считала своей семьёй, обманывали меня. Теперь у меня никого не осталось...

— Это всё? — его вопрос заставляет меня снова поднять взгляд и всмотреться в глубину серых глаз. Я не жду слов поддержки, но всё равно сбита с толку его реакцией. — Если ты считаешь, что перечисленные тобой причины повод, чтобы сигануть с моста, то можешь вернуться к тому краю и завершить начатое, — парень показывает рукой в то место, откуда снял меня на тротуар несколько минут назад. Я невольно поворачиваюсь за жестом его руки.

— А по-твоему, бросил парень — это более весомая причина для самоубийства? — я возвращаюсь лицом к оппоненту. Слезы высохли, но на душе продолжает лежать горечь от предательства семьи.

— На свете нет ни одной причины, по которой ты должна сводить счеты с жизнью. — От этого парня не веет теплом и заботой и он, явно не рад моей компании, но я ловлю себя на мысли, что чувствую облегчение от его вмешательства в мои попытки спрыгнуть в воду.

— Тогда как продолжать жить, зная, что вокруг тебя одни предатели и обманщики? — я задаю вопрос, я жду его ответа, как единственную единственная спасательную ниточку.

— Никак, — незнакомец сводит с меня взгляд и отворачивается. — Изменись. Стань сильнее, чем ты есть. Перестань слепо верить всем подряд и живи ради собственной выгоды. Запомни, у тебя есть только ты, и только ты сама можешь себе помочь.

Я застываю, пытаясь переосмыслить сказанные этим парнем слова. В них, наверное, есть смысл. Быть может, он говорит так, потому что сам испытывал подобные чувства, или просто дает совет, который считает правильным, а может, и вовсе сказал то, что первое пришло в голову, только бы я не приставала к нему с вопросами? В любом случае, он странным образом возвращает меня с небес на землю, и, глядя на край моста, мне больше не хочется прыгать. Я ведь никогда не отличалась волевым характером. Сейчас я чувствую, какой слабой, жалкой и беспомощной все это время была. Мне стыдно, что именно такой меня снял с ограждения этот незнакомец. Я смотрю на его мощную спину, пока его взгляд устремлен куда-то вдаль. Облеченный во всё черное, он выглядит как прототип плохого парня. Его брутальный образ контрастирует с жесткостью его характера, которую он успел проявить за несколько минут. Этот парень не из тех, кто будет подтирать сопли других, и, очевидно, нахождение его рядом со мной, такой разбитой и зареванной, не приносит ему удовольствия. Об этом сигнализирует его рука, которой он поворачивает ключ зажигания.

— Это страшно? — бросаю я первый пришедший на ум вопрос, только бы незнакомец задержался еще на несколько минут.

— Что именно? — рев мотора заставляет парня повысить голос.

— Ездить на мотоцикле, — я переспрашиваю чуть прикрикивая. — Это страшно?

— Не страшнее, чем стоять над пропастью, — ответ не заставляет себя долго ждать.

— Научи меня, — я делаю несколько коротких шагов вперед, тем самым сокращая расстояние между нами до пары метров. — Научи меня ездить на мотоцикле.

— Не слишком ли много я сделал для тебя за этот вечер? — серые глаза вновь смотрят в мою сторону. — Я, вроде бы, дал тебе хороший урок — спасай себя сама.

Незнакомец откручивает газ, и его байк с пробуксовкой резво срывается с места. За несколько секунд он скрывается за поворотом, оставляя за собой клочья дыма и запах паленой резины.

2. Лина

Не знаю, как буду смотреть в глаза отцу, не испытывая к нему ненависти. Мысли спутаны, на душе скомканный комок разочарования. Осознавать, что девятнадцать лет тебя воспитывал не родной человек, чертовски больно, и сила этой боли увеличивается в многократном размере, когда, в дополнение ко всему, ты узнаешь, что тебя растили как огромный денежный мешок. Наверняка, кто-то другой устроил бы истерики или сцены, пытаясь докопаться до правды, но я не хочу ничего знать, боясь снова услышать обман. По крайней мере, не сейчас. Мне нужно собрать всю волю в кулак, чтобы не поддаться подступающему к горлу отчаянию. Поэтому всю дорогу домой, если теперь его можно считать таковым, я прокручиваю в голове слова, сказанные мне незнакомцем перед его стремительным исчезновением:

"Изменись. Стань сильнее. Перестань верить всем. Спаси себя сама".

Этот мотивационный пинок глубоко застревает в моём сознании. Не представляю, с чего начну менять свою жизнь, но находиться в этом городе, рядом с людьми, которые предали, однозначно, больше не хочу. Это выше моих сил.

Оказавшись на пороге пентхауса, я осматриваюсь вокруг. Улицы Норт-Энда отныне не кажутся такими родными, а воспоминания о счастливом детстве превращаются в пепел.

На привычном автоматизме я открываю дверь и захожу внутрь. Коридор, лифт, кнопка верхнего этажа — весь маршрут я могу преодолеть с закрытыми глазами, потому что знаю этот дом наизусть. Я побывала в каждом уголке этого здания и помню каждый его дюйм. Не глядя, я могу описать весь интерьер, вплоть до маленькой трещинки на плиточном полу.

Кажется, что мне перекрыли кислород, когда я ступаю на порог квартиры. Пытаясь надышаться, я делаю несколько жадных вдохов и нерешительным шагом двигаюсь в свою комнату.

Хорошо, что отец спит. Меньше всего мне бы хотелось видеть его сейчас. Боюсь, что потеряю контроль, на который настраивала себя весь последний час, и просто потребую объяснить, что за диалог я подслушала сегодня днем, когда он с кем-то разговаривал по телефону. Шаг. Еще один — и вот она, дверь в мою спальню, где я могу хоть на маленький процент почувствовать себя защищенной.

Прижимаясь спиной к стене, я закрываю глаза, чтобы еще раз подумать, что буду делать. Сконцентрироваться очень тяжело. В голове гул, мешающий собрать все свои мысли.

— Нужно избавиться от всего этого, — как мантру повторяю я вслух.

Открываю глаза, и мой взгляд устремляется к панорамному окну, рядом с которым стоит мольберт с незаконченным пейзажем. Я не возьму кисти, потому что больше не хочу рисовать. Все десять лет в художественной школе улетели в пустую. В один миг я потеряла всяческий интерес. Это мама восхищалась моими работами и, наверняка, больше меня мечтала, что когда-то я открою свою галерею, но два года назад ее не стало, и теперь краски не такие яркие, а цвета в моем сознании имеют только черно-белые оттенки.

От воспоминаний в груди все сжимается. Под наплывом эмоций я бросаюсь к своим картинам и начинаю их крушить. Хватаю одну, вторую, третью и швыряю с такой силой, только бы они разлетелись от удара и больше не мозолили глаза и душу. Мне нужно успокоить свои переживания, иначе я снова брошусь к мосту.

— Каталина, что ты делаешь?! — шум из моей комнаты все же разбудил отца. Он стоит в дверях, и его заспанные глаза выражают непонимание и шок. — Что тут происходит?!

— Ничего! — от эмоций я вскрикиваю. Нет, я не готова сейчас доставать отца вопросами. Мне нужно время, чтобы принять правду. — Я больше не хочу рисовать и видеть эти картины.

— Что произошло? Тебе же нравилось рисовать, — обеспокоенный голос вызывает у меня негодование. Ему все равно на меня, но он зачем-то всегда интересуется. — Что с тобой и почему ты так выглядишь?

Я смотрю на себя в зеркало и ужасаюсь. Мало того, что переизбыток лишнего веса не позволяет мне собой любоваться, так теперь я еще и выгляжу, будто меня переехал грузовик. Растрепанные от ветра волосы, потекшая тушь и опухшие красные глаза, осунувшийся вид. Теперь не удивительно, что незнакомец, спасший меня на мосту, не стал надолго задерживаться. От себя такой я бы тоже держалась подальше.

— Маме, — опуская голову от досады, говорю я. — Маме нравилось, что я рисую.

— Рисуй в память о ней, — отец подходит ближе и кладет мне руки на плечи. От его прикосновений я напрягаюсь. Очень тяжело принять, что этот человек обманывает меня, глядя в глаза.

— Я хочу уехать из Бостона, — срывается с моих уст. — Ты позволишь мне это сделать?

— Что? Но зачем? — его удивляет мой вопрос. — Что случилось?

"Случилось то, что ты, папочка, оказался мне не родным, и после смерти мамы возишься со мной только потому, что на меня записана вся ее корпорация", — крутится в моей голове, но произнести вслух не решаюсь.

— Я хочу поехать в Нью-Йорк, — молящими глазами смотрю на отца. — Отпусти меня, пожалуйста.

— Что тебя здесь не устраивает? Ты же любишь Бостон.

"Опять одни вопросы, пап, не вынуждай меня задавать свои".

— Я скучаю по маме, — боль утраты давит в груди. Прошло уже два года, как ее не стало, но признавать это до сих пор тяжело. — Здесь все напоминает о ней.

Отец смотрит на меня несколько секунд, будто взвешивает все плюсы и минусы моего отъезда. Обычно, на мои запросы он сразу говорит либо "Да", либо "Нет". Сейчас же его задумчивость внушает чуточку надежды на согласие. Я правда люблю свой город, но мне тяжело здесь находиться. Возможно, Нью-Йорк не самое лучшее место, чтобы собраться с силами, но именно там я давно хотела побывать.

— Давай мы завтра обсудим этот вопрос, хорошо? — отец целует меня в лоб по старой традиции и направляется к выходу. — И еще, приведи себя и спальню в порядок, Каталина. Если рисование тебе больше не по нраву, завтра скажи горничной, чтобы она перенесла картины в комнату хранения.

В этом весь он. Всегда требует соблюдать чистоту. Ему важно, что о нем и его семье подумают люди. Не скажу, что я была обделена любовью и заботой со стороны отца, но проявление нежности все же было редкостью, а после смерти мамы мы и вовсе отдалились друг от друга. Получить один ободрительный поцелуй за полгода от папы — это уже предел мечтаний. Вообще, он чаще пропадает в своем кабинете, перебирая бумаги и документы. Он главный представитель корпорации и на работу тратит много времени. Мне же отводится роль послушной дочери. Нужно всегда быть тихой и скромной, не мешать и лишний раз не разговаривать. Тем не менее, меня держат рядом, потому что я единственная наследница всего предприятия. Странно, почему мама оформила все на меня, ведь у меня никогда не было даже малейшего желания быть посвященной в подобные дела, и отца, видимо, это не очень обрадовало.

Когда дверь в мою спальню захлопывается, я убираю свои картины в сторону и достаю ноутбук. Я решила, чем займусь, даже если меня не отпустят в Нью-Йорк. Получив сегодня встряску, за одно мгновение можно поменять представление о жизни и изменить предпочтения. Мне пора измениться, и именно с этого я и начну. Открываю Google и вбиваю в поиске: "Обучение езде на мотоцикле".

3. Марк

Год спустя...

Единственное, что доставляет мне удовольствие в этой жизни, — это мчаться на своем двухколесном байке по прямой, закладывая на виражах. Я всегда выкручиваю ручку газа до упора в погоне за чувством свободы. Только в этот момент я ощущаю себя живым. Я знаю, что моя любовь к скорости может иметь необратимые последствия, но я готов рисковать каждый день, лишь бы снова получить свою дозу адреналина. Меня больше ничего не интересует. Я живу одним днем и не думаю о будущем. Хотя, нет, я, наверное, совру, если скажу, что мне не интересны деньги. От пачки зеленых я не откажусь, поэтому зарабатываю их, возможно, не совсем легальным способом.

Сегодня суббота. Ночь гонок. Десятки мотоциклистов соберутся на Нат Айленд, чтобы продемонстрировать свое мастерство. В таких заездах организаторы не выдают маршрут, а ставят точку на карте и собирают участников. Главная особенность этих гонок в том, что локацию ты получаешь только перед стартом. Правил нет. Можешь гнать хоть по крышам домов, главное — приехать к финишу первым. Ставки высоки, и там, где есть хороший выигрыш, всегда участвую я, ведь это отличный способ срубить пару тысяч долларов. Мне нет равных, потому что я никогда не проигрывал.

На часах 23:00. Заезд начнется ровно в полночь. Мне пора собираться. Зачастую я подпитываю свой адреналин тем, что пренебрегаю защитой и не надеваю экипировку, взяв только шлем и перчатки. Поэтому, оставив на себе джинсы, я хватаю с кресла черный худи и обуваю уже заношенные кеды Nike. Бегом в гараж, ведь там меня ждет мой железный конь — черный мотоцикл Yamaha R1. Вместе мы преодолели тысячи километров. Я перебрал его до малейшей детали, установив самые лучшие и оригинальные запчасти. Именно этот байк дает мне ощущение скорости, от которой я так зависим. Долго не раздумывая, я завожу мотор и выезжаю к месту сбора. Дорога занимает меньше пятнадцати минут, учитывая, что я живу на другом краю Бостона. Прохладный ветер обдувает открытые участки кожи, и я пролетаю по темным улицам города. Ночь — это мое время. Практически нет ни машин, ни людей. Идеально, если ты одиночка по жизни. Мне так комфортно, и я не собираюсь ни к кому привязываться.

Нат Айленд — место, где собираются мотоциклисты со всей округи. Класс не важен; важно, что ты такой же зависимый от этой свободы, как и все остальные. Это нас и объединяет. Так как я победитель, меня здесь все знают. Спроси у любого из присутствующих, кто лучший гонщик, и они укажут на меня. За славой я не гонюсь; она сама привязалась ко мне, как только я выиграл первый заезд. Но даже многочисленные победы и куча поклонниц не могут избавить меня от желания оставаться в тени. Поэтому, если спросить, кто самый скрытный на этой тусовке, все снова укажут в мою сторону.

— Привет, Марк, — на въезде на парковку меня встречает Билли. Он один из организаторов и, по совместительству, мой друг. Наверное, только с ним у меня установились нормальные взаимоотношения, потому что мой тяжелый характер вынести больше никто не может, и только он один знает о моих скелетах в шкафу. Именно Билли показал мне эту ночную жизнь после того, как помог на дороге с ремонтом моего первого мотоцикла. — Сегодня гоняешь?

— Привет, — я снимаю свой шлем и жму руку своему приятелю. — Конечно, нужно же заработать немного легких деньжат.

— Отлично, — усмехается он. — Поставлю на тебя. Сорвем куш. Сегодня, кстати, будут новые участники.

— Плевать. Мне все равно, кого оставлять в проигравших, — и я не лгу. Я никогда не интересуюсь своими соперниками.

— И будут новенькие девочки, — это тоже меня мало интересует, потому что любая из присутствующих желает оказаться в постели победителя, но все они лишены одного — морали.

— Такие же пустышки, как и все остальные, — в выборе выражений я не церемонюсь. Нормальных девушек тут практически нет. По крайней мере, для меня. Я пробовал встречаться с одной, но у нас ничего не вышло, только вот она до сих пор бегает за мной.

— Да брось ты. Вспомни Сашу, вы неплохо проводили время, — Билли осматривается, чтобы рассмотреть, сколько собралось людей. — А вон, кстати, и она.

Саша. Да, было дело. Именно с ней я пробовал начать нормальные, по определению, отношения. Толку вышло мало. Она, конечно, выглядит как топ-модель с третьим размером груди, но, за исключением хорошего секса, с этой девушки больше нечего взять. На уме одни шмотки, да и весь ее треп только угнетает. Я выдержал всего четыре месяца. Отношения мы разорвали, но спать иногда вместе продолжаем. Совмещать приятное с полезным никто не запрещает, а для отношений я не подхожу. Быть одиночкой гораздо легче, да и мое темное прошлое может плохо сказаться на том, кто будет рядом со мной.

— Черт! — я не горю желанием, чтобы она подходила к нам, но, кажется, уже поздно. Своей грациозной походкой Саша идет в нашем направлении, таща за собой свору своих подружек. — Не хочу ее видеть. Она утомляет своей болтовней.

— А после вы все равно уедете к тебе, чтобы ты мог получить еще один выигрыш, — Билли усмехается. Меня это злит, но в одном он прав. Скорее всего, именно с Сашей я проведу остаток ночи, но только потому, что это всегда проверенный, не на один раз, сто процентный вариант.

— Мальчики, привет, — в свои тридцать два зуба улыбается Саша, а следом за ней повторяют ее подруги. Два хвоста, бегающих за своей хозяйкой. Не помню, как их зовут, но в отличии от них, Саша знает, как мне угодить. Пусть в черепной коробке пусто, природа наградила ее хорошей фигурой, которую она всячески подчеркивает. Сегодня на ней укороченный топ и мини-юбка. Неплохо.

— Привет, Саша, привет, Кейт, привет, Сара, — похоже, Билли знает по именам всех из присутствующих. Он, к тому же, всегда приветлив, чего не скажешь обо мне. — Как у вас дела?

— Спасибо, Билли, отлично, — отвечает Саша, поглядывая в мою сторону. Сейчас полетят вопросы. — Марк, ты сегодня участвуешь?

Ну что и требовалось доказать.

— Да, — я скуп на развернутые ответы, тем более, она знает, что я не пропускаю заезды на деньги.

— Я поставлю на тебя, — в ее голосе я слышу флирт, а ее рука плавно ложится мне на грудь.

Я не отвечаю взаимными ласками, а отворачиваюсь, чтобы посмотреть вокруг. На фоне играет трек Static X — The Only. Отлично. Мне нравится, когда местный DJ включает музыку по моим предпочтениям. На площадке, между делом, собралось уже много народа, значит, скоро начнется заезд. Мое внимание привлекает подъезжающий на парковку черный мотоцикл BMW S1000RR. За рулем, определенно, девушка. Я раньше ее не встречал. Практически каждого присутствующего я, так или иначе, видел на сборах и знаю почти каждого в лицо. Знаю всех, кроме нее. И не понимаю, почему, но я задерживаю на ней свое внимание дольше обычного.

— Это кто? — указываю я в сторону парковочного места, где остановилась незнакомка.

— Где? — Билли не сразу понимает, о ком я спрашиваю. — А, это. Так я же говорил, что сегодня будут "свежие" участники. Она одна из них. Ее, кажется, зовут Лина. Сама на меня вышла, представляешь? Я был приятно удивлён, что у нас пополнее красавиц-мотоциклисток.

— А по-моему, серая мышь, — высказывает Саша после презрительного взгляда в сторону девушки. — Таких, как она, здесь полно. Могла бы и не приезжать.

Я не свожу глаз, пока незнакомка снимает с себя шлем и перчатки. В отличие от меня, она позаботилась о безопасности и надела кожаный комбинезон, который подчеркивает ее, очень даже, отличную фигуру — тонкую талию и подтянутый зад. Экипировка не спрятала этих прелестей, и я могу только представить, как хороша эта девушка без защиты. Я томительно жду, когда она уже повернется ко мне лицом. Очень хочется, чтобы ее внешность соответствовала своим формам.

— Лина, иди к нам! — неожиданно кричит Билли и машет руками, зазывая незнакомку подойти.

Девушка оглядывается по сторонам и, заметив нас, не смелым шагом двигается в нашу сторону. Саша со своими ручными псами, Кейт и Сарой, встала в позу, демонстрируя свою власть над этим местом.

— Всем привет, — произносит Лина. У нее приятный голос.

Я оценивающе смотрю на незнакомку. Поверить не могу, что моим соперником будет такая хрупкая девушка. Красивая хрупкая девушка. У нее длинные темно-русые волосы, практически до пояса, аккуратно собранные в косу, смуглая бархатистая кожа, маленький аккуратный носик и пухлые губы. Она достаточно высокая, но на фоне моего роста все равно смотрится коротышкой. Всё это, конечно, интересно, но мне безумно знакомым кажется ее лицо, особенно эти бездонно голубые глаза.

— Привет, привет, ну как настрой? — чертов Билли, может заболтать любую цыпочку, и сейчас, его внимание привлекает Лина.

— Всё отлично, — улыбается девушка.

— Ты только не бойся, хорошо? — Билли снова проявляет любезность. — Соперники серьёзные, но не горячись и не рискуй почем зря. Ни одна гонка не стоит собственной жизни.

— А я и не боюсь, — внимание девушки задерживается на мне и моем байке. Она очень тщательно его рассматривает, чего я не могу не заметить. Не знаю, что она задумала, но это вызывает удивление.

— А надо бы, — в наступление переходит Саша, и я перевожу взгляд на нее. Сейчас начнётся шоу. — Марку нет равных. Так что считай, ты уже проиграла.

— А кто такой Марк? — от такого вопроса у меня удивленно приподнимается бровь. Неужели есть люди, которые не слышали обо мне? Чувствую, заезд будет интересным.

— Ты издеваешься? — фыркает Саша и показывает на меня, сокращая расстояние между нами до ничтожных сантиметров. Меня это напрягает, но я не подаю вида. — Вот же он — чемпион. Марк ни разу не проиграл, поэтому можешь остаться на старте и не жечь бензин понапрасну.

— Очень приятно, Марк, — Лина игнорирует укоры Саши и здоровается со мной, сохраняя на лице милую улыбку.

— Ага, — сухо произношу я в ответ, пытаясь скрывать свое удивление. Проявление даже таких эмоций для меня — слабость. Девушка задумчиво смотрит. Интересно, она боится предстоящих гонок или вообще не отдает отчет возможному риску?

— Наш чемпион не многословен, — хлопает меня по плечу Билли. — Ты так и не сказала, давно гоняешь?

— Год, — ответ от Лины поступает молниеносно.

Она смелая или глупая, раз решила, что за год набралась опыта для заезда в таких гонках? Даже я попал сюда спустя пару лет бездумных ночных поездок. Хотя, может, попал бы и раньше, просто не знал о существовании этого места. Но я парень и сижу на мотоцикле почти десять лет. У меня были падения, но это не заставило меня отказаться от байка.

— Что-то раньше я тебя не видел на наших мероприятиях, — говорит Билли, и я молча с ним соглашаюсь. Если бы Лина хоть раз приехала на Нат Айленд, я бы точно запомнил.

— Я только три дня как вернулась из Нью-Йорка.

— Вернулась? Значит, ты местная? — уточняет мой друг.

— Да, — открыто говорит Лина. Она не многословна. Отвечает односложно. Наверное, нервничает перед стартом.

— Мой тебе совет: откажись от заезда и не рискуй. Всё равно победа тебе не светит, — я в себе уверен и своим советом это демонстрирую. Билли все равно, кто участвует в состязаниях. Каждый выбор делает сам, никто никого не принуждает. Мне тоже не имеет значения, кто будет стоять против меня на старте, но я желаю сильных соперников, а что может против поставить хрупкая девушка? А еще я прекрасно понимаю, что года мало, чтобы рисковать ради пачки зеленых. А судя по новому мотоциклу без единой царапины, Лина не та, кто нуждается в деньгах. Не вижу смысла ставить на кон свою жизнь, только если ты не такой же зависимый от адреналина, как я.

— Я всё же попробую, — девушка ни на секунду не убирает улыбку с лица. Если это маска, за которой она прячет волнение, то у нее это получается шикарно. Мое почтение.

— Ха-ха! Да ты разобьешься на первом же километре, — Саша подловила момент и снова атакует. Она моя преданная фанатка. При любом условии ставит на меня, только обычно она более сдержана при приближении женского пола, а здесь показывает свои зубы. Если Лина и соперница, то только для Саши и ее фантазий на счет меня. — Тут таких, как ты, мышей полно. Новенькие совсем не понимают, куда лезут. Сидела бы тихо и наблюдала за тем, что делают настоящие гонщики.

— Так мило, что ты волнуешься за меня. Правда, падать в мои планы не входит, но если я окажусь на земле, то приглашу тебя поработать сиделкой. Я буду платить тебе больше, чем тот, кто платит тебе за твой колючий язык. — Как же, черт возьми, эта девушка держит удар. Все также с улыбкой, без всякой агрессии она дает ответ Саше так, что у той дергается мускул на лице. Это сложно не заметить, и я отворачиваю взгляд в сторону, чтобы не выдать свое восхищение.

— Что ты сказала?! — Саша сжимает кулаки и предпринимает попытку замахнуться. Я резко хватаю ее за руку, чтобы перепалка не переросла в драку. Я, конечно, не против посмотреть на разборки девчонок, но где-нибудь в бассейне и в красивом бикини, а здесь, в моем присутствии, подобного не произойдет. Отношения выясняем только на дороге. Ну и будет жаль, если такое милое личико, как у Лины, будет с синяком.

— Какого черта, девчонки?! — в словесную перепалку вмешивается Билли. — Вы что тут решили устроить? На моих мероприятиях никаких драк, пожалуйста.

— Всё в порядке, Билли. Я здесь исключительно ради гонок. Хочу просто уточнить, что угрозы меня не пугают, а чужие парни не интересуют. — Ровным тоном говорит Лина. Она ведь не дернулась с места, когда Саша пыталась ее ударить, а твердо стояла на ногах, глядя моей бывшей прямо в глаза. Сколько раз за последние десять минут я уже был впечатлен новенькой? Не знаю сколько, но я жду, что будет дальше, и очень жду, как эта девушка проявит себя в заезде. Будет даже жаль оставлять ее далеко позади.

— Вот пусть так и будет, если волосы не лишние, — шипит Саша, и я сильнее сжимаю пальцы на ее запястье. Видимо, кто-то заигрался и забыл, что мы давно не вместе, и я не чья-то собственность.

— Пойду осмотрюсь, — Лина игнорирует угрозы Саши. Вместо этого поднимает на меня свои голубые глаза и пронзительно смотрит. — Увидимся на старте, Марк. И научи свою подружку хорошим манерам.

Девушка подмигивает мне, разворачивается и уходит в противоположную сторону парковки, где собрались мотоциклисты. Раунд явно остался за ней. Саша шипит от злости. Она не привыкла, чтобы ей утирали нос. Я ослабляю хватку и убираю руку. При других обстоятельствах мне бы было всё равно, но сейчас меня злит поведение моей бывшей.

— Вот стерва, — Саша не унимается и рычит вслед. — Марк, я надеюсь, ты утрешь нос этой выскочке.

— Она мне не соперник. Впрочем, как и все тут, — в этом я уверен, но недовольно смотрю на бывшую. — Кажется, кое-кто забыл, что мы больше не вместе. Мне пора напомнить?

— Когда-нибудь и тебя обойдут, приятель, — вступается Билли, и Саша отступает. Она знает, что не права, и знает, что я не стану разбираться при всех. Поэтому аккуратно отходит к своим подружкам и замолкает.

— Это случится когда-нибудь, но не сегодня.

Оставшееся время перед стартом я наблюдаю за Линой. Девушка больше ни с кем не общается. Обошла всю парковку, взяла стаканчик кофе в автокафе и вернулась к мотоциклу. К ней подошли двое парней, но их разговор не продлился и пяти минут. Неужели отшила? Не удивительно, что с ней пытаются познакомиться — удивительно, что знакомство не затягивается. Одиночка, как я, что ли? Или просто не впечатлили? Интересно. Саша продолжает что-то ворчать в адрес Лины, но я её уже не слушаю. Мне очень знакомо лицо новенькой, и я изо всех сил пытаюсь вспомнить, где мог её видеть.

До начала гонки осталось десять минут, и все участники стали собираться на линии старта. Я надеваю шлем и перчатки, завожу мотоцикл и перемещаюсь к точке сбора. Лина делает то же самое. Когда наши байки поравнялись, я поворачиваюсь к ней лицом, чтобы ещё раз оценить ее как соперницу. И в этот момент, заметив мой взгляд, девушка будто меняется — зрачки расширяются то ли от страха, то ли от волнения. Не понимаю. Руки и ноги у неё дрожат, тело напряжено, она словно теряет концентрацию. Неужели всё-таки переживает?

— Внимание! Прошу подтвердить ручкой газа, что все пять участников получили на свои навигаторы финишную точку? — спрашивает девушка перед линией старта. Это Луи, и она тоже в числе организаторов нелегальных гонок. Она же даёт сигнал к началу заезда. На её вопрос мы все откручиваем газ, сигнализируя о готовности. — Отлично! Тогда! Три! Два! Один! Погнали!

Мы срываемся с места. Я выкручиваю газ до отсечки и сразу вырываюсь вперёд. Опережать соперников на старте — не всегда моя тактика, но в зеркале заднего вида я вижу, как Лина садится мне на хвост и не отстаёт. Я хочу, чтобы она ехала позади. Обгоняю машины, перестраиваюсь на встречную полосу, вхожу в резкие повороты. Мою езду не назвать аккуратной, но девушка в точности повторяет мой маршрут, и это чертовски злит. Не думал, что она так хороша. Мне уже не интересны другие гонщики — главным соперником я вижу только Лину. Во мне просыпается дикое желание показать ей всё своё мастерство.

Я двигаюсь уверенно, выполняя опасные манёвры, и когда до финиша остаётся всего пара километров, мой азарт зашкаливает. Хватит играть в догонялки — пора оставить этот хвост далеко позади. Впереди на перекрёстке горит красный, и на дороге полно машин. Я принимаю рискованное решение — добавляю газу и устремляюсь вперёд. Риск не всегда оправдан, но без него моя жизнь теряет смысл. У меня есть лишь мгновение, чтобы проскочить, и я им пользуюсь. Если Лина так же безрассудна, как я, она поедет следом. В зеркале я вижу, что расстояние между нами не увеличилось ни на метр. Она едет след в след. Я уже не контролирую себя. Вылетаю на встречку и проношусь через перекрёсток на красный.

Есть! Слышу скрежет тормозов и устремляюсь вперёд, оставляя девушку дожидаться зелёного сигнала. Одна из фишек наших карт — мы видим оставшееся до финиша время как своё, так и других участников. В этом заезде я снова первый. Можно не торопиться — в запасе есть несколько минут. Время всех остальных соперников сокращается так же стремительно. Всех, кроме одного. Время Лины перестаёт убавляться и вовсе замирает. Сердце сжимается. Я выжимаю тормоз, заставляя байк остановиться. Жду минуту, слежу за стрелками, но ничего — время стоит, и никто не пытается меня обогнать. На дороге никого, ни одного мотоциклиста, кроме меня.

Чёрт!

Я в шаге от победы. Четыре тысячи долларов у меня в кармане, но я, чёрт возьми, разворачиваюсь и еду обратно. Если эта девчонка разбилась — это по моей вине. Я же понимал, что она не остановится, когда рисковал, проезжая перекрёсток. Понимал, но сделал это. Моя жизнь ничего не стоит, но я не прощу себе, если кто-то пострадает из-за моего безрассудства. Подъезжаю к светофору, где потерял Лину. Скопления машин нет, движение не нарушено — значит, серьёзных аварий не было. Чувствую облегчение, будто камень с плеч. Сбавляю скорость, оглядываюсь по сторонам в поисках знакомой фигуры и на противоположной стороне дороги, у обочины, замечаю черный мотоцикл, а рядом на бордюре сидящую в экиперовке девушку, которая склонившись к коленям держится за голову.

4. Лина

Уговорить отца отпустить меня в Нью-Йорк оказалось непростой задачей. Он не желал отпускать меня из-под своей опеки и контроля. Ни уговоры, ни компромиссы не помогали, он не слушал ни доводов, ни мольб. Я подумала, что, возможно, дело в месте, и начала просить его о поездках в другие города, но ответ оставался отрицательным. Я помню, на что мне пришлось пойти, чтобы вырваться из его надзора. Отдать год жизни, чтобы привести свои мысли в порядок и вернуться в родной город другим человеком, определённо, стоило этого. Стоило даже того, чтобы поссориться с отцом. С тех пор мы не общались. Он отправлял мне деньги, покрывал учебные расходы, и на этом всё. Несколько раз он пытался поговорить, объясниться, но я уже не слушала. Нужно было сразу всё рассказать — что он просто мой опекун, а я не его дочь. Отец этого не сделал тогда, а сейчас мне это уже не интересно.

Уехав, я не забросила университет и училась удаленно, а всё свободное время проводила в тренажерном зале или на мото площадке. Освоить все возможные навыки опасной езды за год было трудно, но я справилась. Сбросить десять килограммов, определенно, было сложнее. Тем не менее, я изменилась. Изменилась не только внешне, но и внутренне. Я стала более уверенной в себе, более смелой. По крайней мере, так мне кажется. Я нашла для себя новый путь, и он мне нравится — это мотоцикл. Этот двухколесный транспорт открыл мне другой мир — опасный, но очень притягательный. Я полностью погружена в эту жизнь и не собираюсь её менять. Этот путь мне открыл совершенно незнакомый человек, который ровно год назад спас меня от попытки свести счеты с жизнью, и сегодня я чувствую себя другой.

Возвращение в Бостон вызывало у меня страх. С отцом у нас не ладилось, и наше общение сошло на нет. Я переживала, что по приезду снова почувствую себя слабой и беспомощной, что прогнусь под систему отца и буду жить по его правилам. Но вот я вернулась в город, и уже три дня не могла застать его дома. Горничная сказала, что он стал редко появляться, и наш пентхаус ощутимо опустел. Моя злость на приемного отца была настолько сильной, что я чувствовала облегчение от его отсутствия.

***

Сегодня суббота, и я намерена попасть на самые нашумевшие нелегальные мотогонки в Америке. На занятиях в мотошколе я подслушала разговор о подобных мероприятиях, в котором упоминался мой родной город — Бостон. Мне пришлось постараться, чтобы втереться в доверие к ребятам и узнать больше информации. Мне дали контакты человека по имени Билли, который оказался одним из организаторов этих заездов. Дальше всё прошло гладко. Мы списались в интернете, встретились, и он рассказал мне о предстоящем мероприятии. Звучало опасно. Нужно было мчаться через весь город на бешеной скорости, чтобы прийти к финишу первым. Риск разбиться очень велик, и Билли об этом предупредил, но я всё равно решила участвовать. В Нью-Йорке я не была законопослушной мотоциклисткой и иногда пренебрегала правилами дорожного движения, но такой формат мне предстоит попробовать впервые. Конечно, мне страшно, но я очень хочу испытать себя, чтобы стать ещё сильнее.

Минута до начала. Все участники собираются у линии старта. Волнительно, но я готова попробовать, даже если проиграю. Мне нужна эмоциональная встряска после возвращения, и сегодня я её получу. Оглядываюсь по сторонам и замечаю его взгляд — взгляд человека, который год назад спас меня, когда я собиралась прыгнуть с моста. Я не узнала его без шлема, потому что в памяти остались только отрешённые серые глаза, полные тайн. Всё остальное улетучилось, оставив лишь стремление стать другим человеком. Причина моего возвращения в Бостон — не примирение с отцом и не возвращение к прошлой жизни. Нет, я хотела найти человека, который, сам того не зная, помог мне кардинально изменить свою жизнь, и я хочу сказать ему спасибо, даже если ему всё равно. Я много раз представляла нашу встречу, много раз думала, с чего начну разговор, но сейчас сбита с толку. Моим тайным спасителем оказался человек, против которого мне предстоит выиграть гонку.

Объявляют старт. Я не нахожу ничего лучше, чем следовать за Марком. Мне сложно удержаться, ведь он чемпион. Ему нет равных, и мне уж точно не светит победа, но я не хочу терять его из виду. Марк выполняет опасные маневры — резко перестраивается, выезжает на встречную полосу. Мне ещё никогда не было так страшно на мотоцикле. Кажется, что в любой момент я могу не справиться с управлением и упасть. Адреналин зашкаливает, но я стараюсь не отставать. Впереди перекресток и красный сигнал светофора. Мы не успеем проскочить, но Марк прибавляет газу. Я машинально делаю то же самое.

Чёрт!

Не успею. Остаётся мгновение, чтобы проскочить или попрощаться с жизнью, и в панике я зажимаю тормоз. Протяжной след от резины на асфальте, и моё везение, потому что мотоцикл не упал. Сердцебиение бешеное. Я проиграла. Проиграла не гонку, а возможность поблагодарить, и пока я пытаюсь собраться с мыслями, Марк на своём байке исчезает из виду и скрывается за поворотом.

Я тяжело дышу. Тело трясётся — то ли от гонки, то ли от страха. Сознание мутнеет, и я уже не отдаю отчёт тому, что произошло. В себя меня приводит сигнал автомобиля, потому что я перекрыла полосу для движения. Отъезжаю к обочине, паркую мотоцикл и сажусь рядом на бордюр. От досады хочется закричать.

— Эй, с тобой всё в порядке? — слышу я приглушённый мужской голос. Поднимаю голову и вижу Марка, сидящего на мотоцикле. Погрузившись в свои мысли, я не заметила, как он подъехал.

— Да, всё в порядке, — меня ещё не отпустил адреналин. Голос дрожит, но я стараюсь взять себя в руки, — просто испугалась.

Марк усмехается и встаёт с мотоцикла, снимая шлем. Его тёмные волосы растрепаны, а во взгляде читается обеспокоенность. Он садится рядом со мной, и до меня доносится древесный аромат его парфюма. От близости этого человека по моему телу пробегает дрожь.

Вот он тот самый момент.

— Я же предупреждал, что гоняться против меня — так себе идея, — тон надменный. У этого парня отсутствует чувство такта.

— Я держалась следом, — решаю похвалить себя. Может, мне и не стать лучшей, но я не отставала от лучшего.

— Плевать. В итоге ты нажала тормоз, и гонка проиграна.

— Я не успела бы проскочить на красный...

— Возможно, но а как же риск? — Марк смотрит на меня своим пронзительным взглядом, словно пытается прочесть мои мысли, и я теряюсь, — Ты села на мотоцикл, ты в любом случае уже играешь в опасные игры. Не готова к этому — значит, поставь байк в гараж и пересаживайся на велосипед.

— А ты вот всегда такой самоуверенный? — срывается с моих уст. Такая постановка диалога вызывает бурю эмоций. Это не совпадает с тем, каким человеком я его представляла. Он шутит или проверяет мою реакцию?

Марк с прищуром смотрит на меня, и я всячески стараюсь выдержать этот взгляд, борясь с желанием погрузиться в мысли, которые хранит обладатель этих серых глаз. В нём есть что-то манящее, притягательное, таинственное. Наверняка, мне не хватило бы вечности, чтобы прочитать все его тайны. Марк красив. Я сразу это заметила, когда подошла к ним поздороваться на парковке. Его смуглая от природы кожа говорит о том, что, скорее всего, его корни из Латинской Америки, а может, он, как и я, родом из жаркой Испании. Выразительные брови придают изящества его серым глазам. Марк не улыбается, но его слегка пухлые губы говорят о том, что у него красивая улыбка, а на носу есть горбинка — явно не от природы. Наверняка, Марк не раз участвовал в драках, и я сомневаюсь, что он мог там проиграть. Зря я спросила про самоуверенность, ведь весь его вид говорит о том, что не стоит сомневаться в его словах.

— А ты вот всегда такая дерзкая? — поступает встречный вопрос. Не понимаю, что он имеет в виду, и вопросительно поднимаю бровь. Марк усмехается и отворачивается в сторону. И пусть я вздыхаю, переводя дух, мне жаль, что он отвернулся, — Я не самоуверенный, но всегда знаю, на что способен.

— Даже если это риск — игра со смертью? — задаю я вопрос. Не может же человек, который спас чужую жизнь, рисковать своей собственной?

Марк не отвечает, и между нами нависает неловкое молчание, которое, по ощущениям, длится вечность. Чего я хотела, когда спросила об этом? Неужели он станет откровенничать с незнакомым человеком? Конечно, нет. Чувствую себя дурой.

— Ты тут долго собираешься сидеть? — Марк нарушает тишину, и я вздыхаю с облегчением. Тишина между нами была мучительной.

— Ночь длинная, — у меня потрясающее остроумие, и я своим ответом это демонстрирую.

— Раз с тобой всё нормально, сиди, я поехал, — Марк поднимается на ноги и направляется к своему мотоциклу.

— Раз ты за мной вернулся, я предлагаю угостить тебя кофе, — не хочу, чтобы он уезжал. Я пока не успела сказать самого главного.

Марк разворачивается ко мне лицом и задумчиво смотрит.

— Я планировал провести бурную ночь, отмечая победу, но планы резко изменились. Если не хочешь разделить моё ложе в целях утешения, лучше я поеду домой, — Марк ехидно улыбается, пока до меня доходит смысл его слов, а затем надевает шлем и садится на мотоцикл, — Езжай к себе, Лина, для тебя на сегодня достаточно адреналина. Я позже придумаю, как ты отдашь свой долг.

— Какой ещё долг? — когда я уже успела стать его должницей.

— Забей, — отмахивается Марк и заводит свой байк, — У меня ещё дела. В другой раз.

Он резво срывается с места и скрывается вдали, а я остаюсь одна, как и в прошлый раз, смотря вслед и вдыхая запах жжёной резины. Марк уехал, и мне так и не удалось его лучше узнать. Ничего не остаётся, как поехать домой. Одной бродить по городу уж точно не хочется. Я сажусь на свой байк и направляюсь в, так и не забытые, стены пентхауса. Солгу, если скажу, что не скучала, но, спустя год, мне всё равно тяжело здесь находиться, и, несмотря на все попытки абстрагироваться, я чувствую себя одиноко.

За рулём я погружаюсь в свои мысли, прокручивая в голове события последних нескольких часов. Не думала, что у меня получится так быстро найти того, кого искала. Жаль только, что не успела рассказать о себе. Марк ведь меня не узнал. Я и не рассчитывала на это, но всё равно чувствую досаду. Интересно, как бы он отреагировал, если бы я всё ему рассказала. Думаю, он мог бы гордиться собой. Ведь мотивировать других людей очень сложно, а уж повлиять на их жизнь — это что-то большее, чем просто слова.

Дорога домой занимает меньше двадцати минут. В этом прелесть мотоцикла. Можно быстро добраться до любой точки города и не стоять в пробках. Оставляю байк на подземной парковке, а сама иду к лифту, чтобы подняться на самый верхний этаж нашего пентхауса.

Здесь тихо, только на кухне горит приглушённый свет. Это я забыла выключить или отец уже дома? Я снимаю ботинки, чтобы тихо пробраться в комнату.

— Каталина, это ты? — раздаётся голос из кухни.

— Да, я, — тихо пробраться не получилось.

— Подойди сюда, пожалуйста, — отец зовёт меня на кухню, и я непокорно шагаю на зов. Сейчас лучше послушать нотации о том, какая я непослушная дочь, а потом пойти отдыхать после насыщенной ночи.

— Я собиралась идти спать, — останавливаюсь у входной двери и опираюсь на стену, сложив руки перед собой.

— Ты где была так поздно? — отец сидит за столом и крутит в руках недопитый бокал кофе. В пепельнице дотлевает недокуренная сигара. Он изменился за год. Отрастил бороду. На волосах появилась седина. Не скажу, что ему это не идёт, но вид у него осунувшийся и уставший. Глаза грустные, будто он переживает тяжёлое время.

— Гуляла, — сухо отвечаю я, — ещё будут вопросы?

— Я не узнаю тебя, — он тяжело вздыхает, — Ладно, присядь, нам нужно поговорить.

— О чём? — я остаюсь стоять у дверей. Если он начнёт разговор о наших отношениях, я не буду его слушать. Не хочу слышать оправданий.

— Ладно, слушай так, — переводит дух, — Через неделю будет банкет в честь подписания важного контракта. Необходимо твоё присутствие.

— Это обязательно? — мне не очень хочется идти на светский приём. Полный зал лицемерных и алчных людей, которые улыбаются тебе в глаза, а за спиной готовы воткнуть нож — это развлечение не для меня.

— Да! И это не обсуждается, — отец настроен категорически, — В конце концов, это в твоих же интересах.

— В каком смысле? — я не понимаю, о чём речь. Я не сильна в вопросах финансов, даже несмотря на то, что учусь на экономическом факультете. Это был не мой выбор. Родители сделали его за меня. Меня всегда тянуло к искусству и они это знали, но все равно заставили изучать экономику, — какой толк, если я поеду туда?

— Наберись терпения. Скоро сама всё узнаешь.

— Опять эти тайны! — не выдерживаю и повышаю голос, — ты вечно от меня всё скрываешь! Сколько можно?

— Сколько нужно. Перестань капризничать, Каталина. Я и так закрываю глаза на твои новые увлечения и на ночные прогулки.

— Ты мне не отец, чтобы что-то запрещать!

— И тем не менее, я отвечаю за тебя, — тяжело вздыхая, он встаёт из-за стола и подходит к панорамному окну, — ты не дала мне шанса объясниться с тобой тогда, сейчас я не стану даже пытаться. Я всего лишь прошу тебя выполнить мою просьбу.

— А если я не хочу?

— Постарайся пересилить своё нежелание, — отец поворачивается в мою сторону и подходит ближе. От его усталого взгляда становится не по себе, — я больше не контролирую твою жизнь, но скоро ты сама придёшь ко мне за помощью.

Я смотрю на него, пытаясь понять, что он хочет до меня донести. Мы ничего не выяснили, но у меня очень странные предчувствия. Пока я пытаюсь обдумать, что мне предстоит, отец подходит ближе и целует меня в лоб по старой традиции.

— Доброй ночи, Каталина. Когда ты будешь готова, я всё тебе расскажу.

Отец уходит в свою спальню, а я продолжаю стоять на месте как вкопанная. Этот короткий диалог полностью затмил мой разум. Неужели моё возвращение в Бостон запустило то, что я откладывала целый год, и скелеты в шкафу готовы вырваться наружу? Я чувствую себя слабой, стоило мне вернуться домой. Не уверена, что спустя год я уже готова к правде, только вот мой внутренний голос подсказывает, что выбора у меня нет, и убегать больше не получится.

Простояв на кухне несколько минут, я всё же ухожу в свою спальню, снимаю экипировку и бросаю её на пол. Только после того, как я освободила своё тело от нескольких сковывающих килограммов защиты, я, наконец-то, ощущаю невероятную усталость после насыщенного дня. Позволив себе прилечь на край кровати на несколько минут, прежде чем пойти в душ, я в мгновение проваливаюсь в глубокий сон до самого утра.

5. Лина

Обычно я не позволяю себе спать до обеда, но прошедшая ночь изрядно вымотала. Слишком много впечатлений за короткий промежуток времени и адреналин, который я никогда раньше не испытывала. Я ведь могла погибнуть, если бы не остановила мотоцикл. От воспоминаний моё тело покрывается мурашками. Я обхватываю себя руками, прокручивая в голове каждый момент перед тем, как нажала на тормоз, и с ужасом осознаю, что в следующий раз я вряд ли остановлюсь.

Нужно вставать с постели и срочно идти принимать холодный душ, чтобы привести ум в ясность. Не думала, что так быстро начну зависеть от адреналина. А может, это что-то другое, что я пока сама не осознаю? Не знаю, но я попробую в следующую субботу снова испытать судьбу, свяжусь с Билли, внесу залог и буду более подготовлена к гонкам и ко встрече с Марком. Он же обязательно приедет, чтобы в очередной раз забрать титул чемпиона. Следует только как можно лучше продумать план побега с запланированного отцом банкета, который, как на зло, проходит в то же самое время, что и время сбора гонщиков в Нат Айланде.

Собравшись с мыслями, я поднимаю своё ноющее тело с постели и ищу телефон. По привычке я положила его под подушку. Смотрю на экран — ни одного пропущенного вызова. Неудивительно. Я никогда не была популярной, поэтому привыкла к тому, что до меня нет никакого дела. Только в Нью-Йорке у меня стали появляться хоть какие-то знакомые, с которыми можно было выпить кофе после тренировок, но близкими друзьями они не стали. Признаться, я не сильно переживаю на этот счёт. Наверное, привыкла.

Так, если я сейчас не получу свою дозу бодрости, то день можно считать проваленным, а у меня на сегодня достаточно дел, чтобы успеть подготовиться к будущей субботе, да и учёбу никто не отменял. Поэтому волочу своё тело в ванную комнату, обходя разбросанные с ночи вещи. Уберу их потом. Сначала — огромное количество холодной воды, которое я планирую обрушить на себя тропическим ливнем, потом — самый большой объём кофе, чтобы влить в себя, и только после этого я уберу то, что разбросала.

Водные процедуры по утрам — одна из важных традиций, которые позволяют мне чувствовать энергию на протяжении всего дня, поэтому в душе я провожу много времени, а после обматываю себя махровым халатом и иду на кухню, чтобы приступить ко второй важной процедуре — сварить ароматный кофе.

В пентхаусе никого. Не знала, что отец теперь и по выходным проводит время где угодно, но только не дома. Не удивлюсь, что завёл себе женщину. Спасибо, что не ведёт её в дом, где мы жили втроём вместе с мамой. Меня мало волнует его личная жизнь, но от мысли, что другая женщина имеет место быть, меня захлестывает злость, боль, обида. Прошло всего три года, неужели он мог так быстро забыть маму? В это верить не хочется. Может, меня отец и не любит, но я никогда не забуду, с каким восхищением он смотрел на неё. Когда они были вместе, весь мир мерк на фоне их чувств, и когда мамы не стало, он горевал так, словно наступил конец света. Тогда и между нами произошёл надлом. Мы отдалились не год назад, а гораздо раньше. Я только сейчас начала это понимать.

Постараюсь избежать нареканий на будущую неделю и подготовлю образ к банкету заранее. Это позволит мне на какое-то время отвлечь от себя укоры отца, и я смогу спокойно закрыть долги по учёбе, о которых он не знает, и разработать план побега. Главное, чтобы гонка состоялась. Напишу позже Билли, скажу, чтобы заранее внес меня в списки участников, а пока я допиваю свой кофе и собираюсь ехать в торговый центр, чтобы выбрать себе новое платье для субботы. Я не очень люблю ходить по магазинам, но мой вес за год сильно изменился, и все вещи, что остались в Бостоне перед моим отъездом, мне стали изрядно велики. Из того, что ношу сейчас, в ассортименте только джинсы и худи, чтобы было удобно ездить на мотоцикле, а ещё экипировка как неотъемлемая часть такого вида транспорта.

День обещают жарким, и надевать на себя комплект защиты не очень хочется. Да и я устану без конца то снимать её, то надевать обратно. Ездила я в комбинезоне только первое время после получения прав, ну и на гонки надела его, просто потому что не знала, что ожидать. Лучшее решение — те самые тёмные джинсы и укороченный чёрный худи. Теперь, спустя год изнурительных тренировок, я могу позволить себе обтягивающие вещи, которые подчеркивают мою фигуру. Обуваю любимые кеды, беру ключи и рюкзак и бегом спускаюсь на парковку к своему любимому мотоциклу. Скажи мне год назад, что я увлекусь таким опасным видом транспорта, я бы рассмеялась, но сейчас именно байк приносит мне настоящие эмоции, которые подкреплены тем, что я встретила человека, указавшего мне этот путь.

Так как тяга к шопингу у меня полностью отсутствует, квест под названием «купить платье и не сбежать отсюда» объявляется открытым, как только я переступаю порог торгового центра. Покупка новых вещей — занятие изнурительное и не приносящее мне удовольствия, и за брендами я не гонюсь. Мне вообще не важно, где куплена вещь, главное, что она нравится и мне в ней удобно. Так было всегда, за исключением важных мероприятий, на которых присутствовала наша семья. Я такие встречи посещала редко, но на них мой образ должен быть соответствующим нашему статусу, поэтому я игнорирую недорогие магазины и сразу иду в бутик, который не раз меня выручал, когда в других было сложно что-то найти на мои формы.

— Добрый день, меня зовут Алекса! Могу ли я вам чем-то помочь? — на входе в магазин меня встречает приветливая девушка-консультант.

— Здравствуйте! Да, пожалуй, можете, — я не умею выбирать вещи, поэтому не откажусь от профессиональной помощи, — Мне нужно что-то на светский приём. Что-то элегантное, не слишком броское, желательно нейтральных тонов.

— Пройдёмте в примерочную, я подберу вам несколько вариантов, — девушка проводит меня по торговому залу к уютным диванчикам у примерочных кабинок. Я стараюсь не смотреть по сторонам. Я всё равно в этом не разбираюсь, а изобилие красивых образов на манекенах выглядит довольно завораживающе.

Жду пару минут, и Алекса появляется в поле зрения с несколькими платьями в руках. Оттенки пастельные, ненавязчивые, довольно сдержанные образы. Мой запрос был выполнен с максимальной точностью. Остаётся только выбрать лучший вариант. Здесь начинается второй этап, который мне также не доставляет особого удовольствия — примерка.

Это так утомительно. Я примеряю первый, второй, третий образ, и всё сидит на мне не так, как хотелось бы. Всё-таки с вопросом сдержанности был перебор. Алекса заметно волнуется, потирая ладони о свою юбку, и я ловлю себя на чувстве неловкости, ведь девушка старалась.

— Вы позволите, если я принесу вам платье на свой вкус? — спрашивает консультант, когда я, обессиленная примеркой, сажусь в кресло. — Оно немного не соответствует вашему запросу, но уверяю, что на вашей фигуре оно будет сидеть замечательно.

— Оно более открытое, да? — неуверенно интересуюсь я. Мне не хотелось бы отходить от плана быть менее заметной на предстоящем банкете, но и если я прибуду в мешке, внимания меньше не станет, учитывая, что формально я остаюсь дочерью Антонио Грассо — одного из самых влиятельных людей Бостона.

— У вас очень красивая фигура, и её необходимо подчеркнуть, — продолжает Алекса. — Тонкая талия, подтянутая грудь и очень выразительные ключицы. Может, не стоит пренебрегать такими данными и сделать на этом акцент?

— А что вы предлагаете? — мне приятны такие комментарии о моей внешности, учитывая, что к этому были приложены мучительные тренировки и диеты, поэтому я, сама того не осознавая, заинтересована.

— Есть одна идея, — девушка убегает в торговый зал, оставляя меня в томительном ожидании, но не проходит и пяти минут, как она приносит платье нежно-розового оттенка из шёлковой ткани.

— Попробуйте это, — говорит Алекса, передавая мне его в руки.

Я не сразу ухожу в примерочную, но как только переодеваюсь, то впадаю в оцепенение от своего отражения в зеркале. Не могу поверить, что красивая девушка, которую я вижу перед собой — это я. На мне изящное платье в стиле «ампир» с красивым глубоким декольте «сердечко». Изюминка — невесомый летящий кейп с пышными длинными рукавами из полупрозрачной ткани. Все сочетания нежности, скромности и, в то же время, изящности. Невероятно! Никогда не могла представить себя в чём-то подобном. Я выгляжу женственно, элегантно, дорого. В этом образе сливаются скромность и сексуальность. Алекса попала в цель, ведь сама бы я вряд ли обратила внимание на это платье, потому что считала, что мои внешние данные не подходят для таких вещей.

— Вам очень идёт, — с восторженной улыбкой произносит девушка-консультант.

— Оно прекрасно, — почти шепотом отвечаю я. Мне сложно оторвать взгляд от своего отражения, словно стоит мне моргнуть, и красота, что я вижу, исчезнет. Жаль мама не видит, как я изменилась и превратилась из гадкого утёнка в прекрасного лебедя.

— Вы очень красивая. Мой вам совет: никогда не прячьте свою красоту, а наоборот, подчеркивайте ее, — Алекса поправляет мне подол платья, а потом задумчиво смотрит на меня через зеркало. — К этому образу достаточно тонкой цепочки на шею и открытых туфель в тон. Я сейчас.

Консультант снова убегает, только в этот раз за подбором аксессуаров. Не стану спорить, девушка действительно знает своё дело. Планы не выделяться на банкете провалены, но, может, это и к лучшему. Отец будет доволен, что я постаралась над образом, и, возможно, сбавит контроль. Тогда ближе к одиннадцати я смогу притвориться, что плохо себя чувствую, и отпроситься домой. В моей идеальной картине — это стопроцентный вариант, но нужно быть готовой ко всему. Главное — оставаться «хорошей дочерью» до поры до времени. С последствиями буду разбираться потом.

Поход по магазинам меня утомляет, и пусть сегодня я остаюсь довольна покупкой, усталость ощутима. К тому же, я не завтракала, и мой желудок навязчиво напоминает об этом. В одной руке пакет, в другой шлем, и я мечтательно вышагиваю в сторону небольшого ресторанчика, который располагается в здании торгового центра. В голове — события прошлой ночи и проработка всех возможных ситуаций на следующие выходные. Я не должна облажаться. Не буду убегать из дома всю неделю, посвящу время учёбе, и всё должно пройти гладко. Отцу льстит, когда я не иду ему на перевес. По крайней мере, так было ещё год назад.

Из мыслей меня выдергивает звонок телефона. Я так привыкла, что мне никто не звонит, что не сразу понимаю, что этот звонок у меня. Мобильный я, в принципе, ношу для формальности — включить музыку, сделать пару красивых кадров, и когда я достаю его из кармана, я никак не могла ожидать, что звонить мне будет никто иной как Билли.

— Да, слушаю, — отложив вещи на ближайшую скамейку, к которой я подошла, я осторожно принимаю звонок.

— Привет, красотка, — Билли бодр и весел. — Как ты? Успела отдохнуть после ночи?

— Всё в порядке, — настороженно отвечаю я. — Что-то случилось?

— Нет, всё классно. Ты впервые участвовала, и мне интересно узнать твои впечатления.

— Я ведь не доехала до финиша и подвела тебя. Извини, — меня терзает совесть, ведь чтобы стать участником таких заездов, иметь мотоцикл недостаточно. Билли замолвил слово, чтобы меня приняли в гонку, и его звонок может означать одно: — Я вылетела из списка гонщиков, да?

— Удивительно, но не только ты не доехала, — слышу усмешку в голосе. — Но я звоню с предложением.

— Не понимаю, что ты имеешь в виду.

— Это не важно. Важно, что тебя заметили, несмотря на твой проигрыш. Ты сумасшедшая и отлично гоняешь. Твоя манера езды понравилась спонсорам, и они хотят видеть тебя в гонках. Более того, зрители уже ставят на тебя, потому что ты одна из тех, кто может утереть нос нашему постоянному чемпиону. В тебе есть потенциал, Лина, и это круто.

— Мне приятны эти слова, и я бы хотела испытать себя ещё раз, — у меня появляется шанс попасть в Нат Айленд, и упускать его глупо. — Правда, я вряд ли стану лучшей. Марка мне никогда не обогнать.

— На каждого хорошего гонщика всегда найдётся гонщик ещё лучше. Марк не всемогущий, хотя он очень силен в том, что делает. Так ты согласна?

— Я согласна! — во мне бушуют эмоции: чувство страха, волнения, радости, адреналина. На меня обратили внимание, и мне дают шанс. Какой глупец его упустит? — Даже если не выиграю, пополню чей-нибудь карман.

— Красотка, ты бы пришла второй, если бы не остановилась.

— Но остановилась...

— Слушай, Лина, как я и сказал, на тебя обратили внимание. У нас появились очень хорошие спонсоры, и бабки начнут литься рекой, но важно другое — наш формат меняется, и заезды станут сложнее и опаснее. Об этом я обязан предупредить. Всё остальное ты узнаешь непосредственно перед стартом.

— Куда уж опаснее? — вопрос сам срывается с уст, когда в голове вспышкой возникает яркое воспоминание о том, как я чудом успела остановить мотоцикл. Сомнения тут же подкрадываются, как ком к горлу. — А вы точно уверены, что я подхожу?

— Нужны лучшие среди лучших. Ты в их числе, просто сама пока не осознаёшь, на что способна. Решать тебе, но неужели ты откажешься от такого предложения?

— У меня есть время подумать? — я не нуждаюсь в деньгах, потому что у моей семьи есть возможность выкупить весь город. Я не рвусь быть популярной, потому что больше предпочитаю находиться в тени. Я не сомневаюсь в своих навыках, но интуиция кричит, что ввязываться в это — плохая идея.

— Только до вечера. Если ты откажешься, мне нужно найти замену, а на это потребуется время, потому что лучших не просто найти. Плюс, подготовка к новому формату — меняются условия заездов, но об этом тоже только перед стартом. — Веселье в голосе Билли сменилось расстройством. Он явно не ожидал, что я повременю с ответом. — Я очень надеюсь на твоё согласие. Ты единственная, кто смог так приблизиться к победе.

— Мне нужно время, Билли.

— Я понял. Жду твоего ответа. До встречи.

— До встречи.

Мой собеседник кладет трубку, оставляя меня переосмысливать услышанное стоя одной посреди торгового центра. В голове очень много вопросов, которые заставляют сомневаться в разумности этой идеи. Не уверена, что я готова к чему-то новому, потому что не преодолела еще старый формат гонки на столько, чтобы могла собой гордиться. Увы, но и ответы на эти вопросы мне никто не даст. Даже посоветоваться не с кем и это печалит. Все мое нутро говорит о том, что субботние гонки не сулят мне ничем хорошим и лучше не соглашаться на это предложение. Я в замешательстве. Если я откажусь от участия, то не увижу Марка и такой вариант событий меня не устраивает. Мне страшно признаваться самой себе, что ради пяти минут встречи с ним, я пойду на многое, даже на риск. Так сильно я желаю узнать лучше этого человека.

И снова я поражаюсь своему безрассудству. Не успеваю выйти из торгового центра, как уже говорю «да» на предложение Билли. Предстоящая суббота может полностью перевернуть мою жизнь — и, пожалуй, нет смысла отказываться от того, чего я так хочу попробовать. Пусть даже мне страшно до ужаса.

6.Лина

День Х — так я называю эту субботу. Во-первых, сегодня я наконец-то узнаю, зачем мое присутствие было так важно на приеме. Во-вторых, я приму участие в новом формате ночных гонок и снова увижу Марка, хоть мы и остаемся соперниками. Прошла целая неделя с нашей встречи, и она показалась мне вечностью. Вряд ли он меня узнал, но это не отменяет моего желания поговорить с ним. Я чувствую, что должна объясниться, и сегодня обязательно это сделаю. Мне, наверное, повезло, что практически сразу после возвращения в Бостон я нашла того, кого искала, но сложно назвать везением то, что этим человеком оказался лучший участник нелегальных гонок.

Нужно придерживаться своего плана — кроме как сказать отцу о плохом самочувствии, я ничего не придумала, поэтому ставлю все на него. С импровизацией у меня плохо, и я заранее даже отрепетировала речь, чтобы все точно получилось. Глупо, наверное, убегать от неизбежного, но я не очень заинтересована в предстоящем событии. В конце концов, мой приемный отец всем управляет, и вряд ли он снизит контроль. Мне же больше хочется ощутить свободу и перестать зависеть от других и помогает мне в этом мотоцикл.

— Каталина, ты готова? — мы почти закончили прическу и макияж, как в мою спальню заглядывает отец. Через сорок минут начинается прием, и в нашей семье опоздание неприемлемо.

— Еще пара минут, сеньор Антонио, — торопливо отвечает визажист, фиксируя мои волосы специальным средством, чтобы укладка продержалась как можно дольше. Она явно волнуется, чего не скажешь обо мне. На это короткое мгновение мне удалось взять себя в руки, и я стараюсь сохранять спокойствие.

— Я буду ждать тебя в машине. У нас мало времени, поторопитесь, пожалуйста, — строгий, как всегда, отец уходит из комнаты, даже не сказав никаких напутствующих слов. Грустно, но к этому уже стоит привыкнуть.

— Я скоро спущусь, — ровным тоном отвечаю я, когда высокая фигура в черном смокинге скрывается за дверью. Последнее слово всегда остается за ним. Я поднимаю глаза на своего стилиста и вижу неловкость в ее глазах. — Все хорошо. Делай свою работу. Отец подождет.

— Не хотелось бы злить такого влиятельного человека, как ваш отец, сеньорита, — робким голосом отвечает Джесс, постепенно собирая свои инструменты в сумку. — Мы уже закончили. Как вам?

Мне хочется сказать, чтобы эта милая девушка перестала обращаться ко мне так официально, но я молча встаю из-за макияжного столика и подхожу к зеркалу, чтобы полностью рассмотреть свой образ. Я безумно похожа на маму — унаследовала ее самые красивые черты: губы, волосы и, главное, глаза. Они такие же голубые и пронзительные. Я всегда хотела быть как она, и сейчас стою перед зеркалом как ее точная копия. Эти воспоминания вызывают слезы, но я не могу плакать. Все старания стилиста могут быть напрасными, я вызову гнев отца, и все мои планы рухнут как карточный домик. Я поплачу потом, ночью в одиночестве, как делаю уже три года с тех пор, как мамы не стало.

— У вас очень нежный образ. Мне показалось, что легкие локоны — лучшее решение для такого платья, — продолжает моя волшебница, что смогла превратить меня в копию своей матери. — Макияж, как вы и просили, легкий и ненавязчивый, но даже с ним вы будете в центре внимания.

— Этого-то я и боюсь, — шепотом отвечаю я, но не смею больше ничего говорить. Отражение в зеркале, полностью противоречит моим планам не выделяться, но, глядя на себя, я вижу не просто девушку, а принцессу, которой к ногам может пасть все королевство.

— Превратите ваши страхи в преимущества, и перед вами не будет ничего невозможного, — улыбается мой визажист и протягивает мне маленький клатч в тон платья, куда я кладу телефон и блеск для губ. — Вам пора бежать, сеньорита Каталина. Удачи!

Я спускаюсь вниз, где у главного входа в пентхаус стоит излюбленный автомобиль отца — черный Rolls Royce Phantom, на котором он ездит в офис и на все возможные приемы. Помнится, он как-то упоминал, что машина бронированная. До сих пор не понимаю, зачем ему это, но выглядит эта колесница внушительно.

Дверь мне открывает водитель, и я сажусь на пассажирское кресло рядом с отцом, который не сразу обращает на меня внимание, печатая что-то в телефоне и явно нервничая. Я томительно жду, когда он посмотрит на меня, чтобы увидеть реакцию на наше сходство с мамой. Когда отец, наконец, отрывается от телефона, он замирает.

— Ты так… — его строгий тон мгновенно приобретает нотку волнения и дрожи.

— Похожа на маму? — чувствую, как между нами тает напряжение.

— Как две капли воды, — отец берет мою руку в свою, и его тепло согревает меня изнутри. Неужели это первый шаг к нашему возможному примирению? Мне сложно признаться самой себе, но я скучала по отцу. Пусть он и не родной, но в нашей семье были самые согревающие душу моменты. И, пусть гори я огнем, но он тоже переживает, что мы вырыли яму. Иначе что это в его взгляде? Сожаление или печаль?

Мы едем молча, не обронив больше ни слова. Только сильные пальцы отца обвивают мою ладонь, пока другой рукой он продолжает печатать в телефоне. На его лице сменяется весь спектр эмоций — от банального волнения до страшного гнева, но нет ни единого намека на радость. Спокойствие, которое было со мной до этого момента, вдруг улетучивается, и голос интуиции надрывно кричит из самой глубины, что вечер пройдет не так, как мне хотелось бы. Я редко к ней прислушиваюсь, но это что-то другое, и меня это пугает.

Когда корпорация моей семьи устраивает светские приемы, это всегда масштабное мероприятие. Для полного эффекта не хватает только красной ковровой дорожки, десятка журналистов и пары-тройки голливудских звезд. Всегда важно показать наш статус. Сегодняшний вечер не исключение — банкет проходит в одном из самых дорогих ресторанов Бостона: огромный зал, живая музыка, множество гостей. Каждый из них будет пытаться произвести впечатление — блеснуть своим богатством и широким кошельком. Я рада, что в свое время редко посещала подобные приемы. Мама знала, что мне это не по душе, а отец не шел ей на перевес. Меня брали только тогда, когда это требовалось. После ее смерти отец на время перестал устраивать банкеты, а в качестве гостя ездил один.

Мы подъезжаем ровно в запланированное время и поднимаемся в главный зал. Некоторые гости уже прибыли и ожидают только нашего присутствия. Когда мы с отцом спокойно прогуливаемся, поблагодарив за приглашение, мы встречаем у каждого фальшивую улыбку, от которой тошнит. Противно видеть столько не скрытого лицемерия, но моего приемного родителя это не слишком смущает, ведь он знает, что каждый из присутствующих из кожи вон вылезет, только чтобы угодить нашей семье и получить место в нашей корпорации.

— Мистер Грассо, — обращается к моему отцу один из гостей, и мы оба поворачиваемся на голос. — Спасибо за теплый прием. Это, полагаю, ваша дочь Каталина? — его тяжелый взгляд направлен в мою сторону, и мне хочется скрыться от злобы, что в нем читается. — Невероятная красавица выросла.

— Артур, приветствую вас, — на лице отца нескрываемая напряженная улыбка. Ее ни с чем не спутать. Взгляд тревожный, но сосредоточенный. Он машинально сжимает мою ладонь, когда я подхожу ближе и беру его под руку. — Вы невероятно правы. Каталина унаследовала от Марии не только внешние качества, но и такое же доброе сердце.

Второй раз за вечер я слышу сравнение меня и мамы, и об этом говорит никто иной как неродной мне отец. Душа рвется в клочья от маленькой нотки надежды, что все может быть неправдой, и он любит меня как свою самую настоящую дочь, а то, что я услышала когда-то, всего лишь плохая игра моего воображения. Теперь я сильнее сжимаю ладонью его предплечье, словно боюсь упустить эту невидимую ниточку.

— Несомненно, Антонио, несомненно, — повторяет собеседник. Его оскал зловещий, и улыбается он недружелюбно. Этот незнакомец не внушает доверия, и его заинтересованность мной напрягает каждую клеточку моего тела. — Полагаю, сегодняшняя беседа принесет плоды, раз семья в полном составе прибыла на этот замечательный вечер?

Теперь уж точно стоит беспокоиться.

— Вижу, Артур, вы не готовы отступать от своих амбиций и нацелены идти до конца? — Отец успокаивающе поглаживает мою руку, пока мои колени предательски дрожат. Он напряжен, и вся его поза и взгляд говорят о неприязни к этому человеку.

— Я никогда не отступаю и вам пора бы это запомнить.

— Тогда прошу пройти в VIP-зону для продолжения беседы. Каталина, подожди здесь. Я позже тебя приглашу.

— А я обязательно нужна? — присутствовать на каком-то совещании в мои планы не входило, и я с ужасом понимаю, глядя на этих двух мужчин, что избежать этого у меня не получится.

— Для этого мы здесь и собрались, — вставляет комментарий этот неприятный человек, и от его голоса меня передергивает. Я смотрю на отца, но тот виновато опускает голову. — Видишь ли, Антонио считает, что ты слишком юна, чтобы быть посвященной в дела семьи, а я же, напротив, уверен, что сейчас самое время.

— Пап? — все мое нутро пронзительным криком кричит, что мои планы меняются, и я тысячу раз пожалею, что приехала сегодня на прием.

— Я позову тебя, Каталина, жди здесь, — отец отпускает мою руку и скрывается вместе с Артуром в отдельном зале. Меня словно парализует. Часть меня хочет как можно скорее сбежать отсюда, другая вкапывает мои ноги глубоко в пол.

Мысли метаются туда-сюда, но я стою на месте, нервно сжимая клатч. Кажется, проходит вечность, прежде чем из раздумий меня выдергивает уведомление на телефон. Я машинально смотрю на экран. Пусть это будет даже неоплаченный штраф, но на доли секунды я могу отвлечься:

«Нам нужно поговорить. Встречаемся у светофора в 23:00. Марк».

Телефон почти выпадает из моих рук, прежде чем я понимаю, кто мне написал. Откуда у Марка мой номер и зачем нам нужно встретиться? Обсудить гонку, наверно, зачем еще? Нет, не то чтобы я против, но именно в эту минуту о заезде я думаю меньше всего. У меня из головы напрочь вылетела информация, что мне предстоит еще участвовать ночью. Все внимание сконцентрировано на будущем разговоре, который ждет меня за дверью, и я не понимаю, нужно ли мне отвечать на это сообщение и успею ли я теперь приехать к одиннадцати, куда просит Марк.

— Черт! Как же все не вовремя! — произношу вслух, как из зала выходит отец.

В кабинете гнетущая атмосфера, и я ощущаю этот гнет на себе. Артур вальяжно сидит в кресле возле журнального столика и прокручивает в руках стакан, очевидно, с алкоголем. Он совершенно спокоен, чего не скажешь об отце. Он уже не скрывает своего напряжения, когда приглашает меня сесть рядом с ним на диван, напротив этого неприятного человека.

— Перейдем сразу к делу, — начинает разговор Артур. Он мне не нравится. Весь его вид говорит о его надменности и высокомерии, а еще о власти, на фоне которой я чувствую себя мышью в клетке.

— Да, пожалуй, начнем, — вздыхает отец и виновато смотрит на меня. В его глазах столько боли и сожаления, что мое сердце рвется из груди. — Каталина, ты уже знаешь, что я не являюсь твоим биологическим отцом. Я стал твоим опекуном, когда женился на Марии — твоей матери. Так или иначе, но пришло время познакомиться…

— С кем познакомиться? — я перебиваю на последнем слове, не веря своим ушам. Внутри меня до этой секунды жила надежда, что разговор, подслушанный мной год назад, всего лишь игра моего воображения, и мы остаемся родными людьми. Я не хочу, чтобы все рухнуло вот так, когда еще рядом сидит этот человек.

— Со мной, конечно же, — встревает тот. Он даже не скрывает своего оскала и прожигает взглядом во мне дыру. Единственное, что хочется, это сбежать отсюда, а не слышать то, что он скажет. — Рад с тобой познакомиться, Каталина, я Артур Гарсиа, и я твой биологический отец.

— Это не взаимно, — выдавливаю я, даже не поворачиваясь в его сторону. Я не хочу принимать эту правду. — Пап, что нужно этому сеньору? Если он рассчитывает, что я брошусь к нему в объятия, то он ошибается. Я не желаю знать этого человека.

— Желаешь или нет, но тебе придется смириться с этим, дорогая, — Гарсиа продолжает цедить сквозь зубы слова, которые я предпочла бы никогда не слышать. — Я твой отец, и исчезать из твоей жизни я не собираюсь.

— Пап, скажи, что это неправда? — мой голос дрожит, еще секунда — и я взорвусь, сдерживая слезы. Мне не нужна такая правда и не нужен этот человек, который решил, что может так просто явиться в мою жизнь спустя столько лет.

— Девочка моя, — отец виновато смотрит мне в глаза, а его ладони обвивают мои, и по телу растекается то самое родное тепло. Оно согревало меня все годы, а я так нелепо от этого отказалась. — Я бы отдал все на свете, чтобы ты никогда не узнала такую правду, и сделал бы все, чтобы никто не смел причинить тебе боль, но сейчас я бессилен. Прости...

— Почему? — сдерживать слезы больше нет сил, и они градом стекают по моим щекам. — Зачем он вообще приехал?

— Я постараюсь все объяснить тебе и рассказать все, что ты хочешь знать, но...

— Я хочу сам воспитывать свою дочь, — отпивая виски, произносит Гарсиа, и у меня чуть не сворачивается шея, когда на слово "дочь" я поворачиваюсь к нему. — Я наблюдаю трогательную картину, конечно, но вынужден расстроить тебя, Каталина, я не такой сентиментальный.

— Артур, — тон отца становится громче, и вина в его взгляде сменяется на жестокость. Ему, как и мне, неприятен этот человек. Об этом сигнализирует все его тело, и будь у него возможность, он вышвырнул бы нежелательного гостя за дверь, но он этого не делает. — Я говорил тебе, что не нужно вмешивать Каталину в это дело. Она ранимая девочка и не готова ко всему, что ты хочешь на нее обрушить.

— Прошу, Антонио, ей уже двадцать, и она давно не маленькая, чтобы прятать ее от той жизни, что ее ждет. К тому же, это не моя вина, что Мария не позаботилась о всех нюансах, когда указала дочь наследницей всей своей корпорации.

— Я вообще не понимаю, что происходит и какое отношение вы имеете к делу моей мамы? — я злюсь. Во мне смешивается буря эмоций, и голос переходит на крик — крик отчаяния.

— Самое непосредственное, да, Антонио?

— Дело в том, Каталина, что через год ты входишь в полные права владения всей корпорацией, но ты не единственная, кто становится полноправной хозяйкой. — Отец делает паузу, а я растерянно смотрю то на него, то на Гарсиа. — Так как Артур твой биологический отец, он является таким же владельцем, как и ты.

— Да мне все равно, на что претендует этот человек! Он не получит ничего от дела моей семьи и уж точно не получит любовь дочери!

— Ну, без любви я как-то смогу жить, — Гарсиа подливает себе виски в стакан. — А вот с остальным можно поспорить.

— Прости, милая, если бы я мог что-то сделать, — вина в глазах отца снова накрывает мою душу тревогой. Что-то мне подсказывает, что отныне моя жизнь не станет прежней, и мне придется смириться с той новостью, что я только что узнала.

Мне трудно дышать. Это платье, эта комната, эти люди давят на меня с такой силой, что я готова разорваться на части. Мне хочется сбежать и как можно скорее — куда угодно, где я смогу не видеть и не слышать этих людей. Я не была готова к правде год назад и не готова сейчас.

— Артур, я говорил тебе, что это не подходящее время, — отец встревожен и в то же время зол. Он отвлекается на разговор с Гарсиа, и я судорожно достаю телефон. — Я просил дать мне возможность объясниться с ней раньше, чем она познакомится с тобой.

— Я тебя умоляю, Антонио, Каталина должна была с самого рождения знать, что она не из обычной семьи, но вы предпочли прятать девчонку от той жизни, что рано или поздно ей предстоит. Ее психологические травмы меня мало волнуют.

Разговор перерастает в спор, и я пользуюсь случаем, чтобы написать сообщение. Мне некого просить о помощи, но одна я не выдержу. У меня есть единственная надежда на спасение, и она в лице человека, кто однажды уже вытащил меня. Сделает он это еще раз — я не уверена, но я набираю Марку ответ:

“Мне очень нужна твоя помощь”.

Нажимаю "Отправить". Разум в тумане, руки трясутся, дыхание сбито. Мне нужно на воздух. Ощущение, что проходит вечность с момента моего сообщения. Я слишком наивная, раз полагаю, что у меня есть спаситель. Кому вообще есть до меня дело? Хотя есть, этому чужому мужику, который решил, что может стать мне отцом спустя столько лет и пытаться забрать то, что ему не принадлежит. Я плачу от собственной беспомощности, как на телефоне появляется новое уведомление:

"Адрес".

"1391 Бойлстон-стрит".

"Буду через 10 минут".

Мне нужно продержаться всего 10 минут, и меня спасут из этого безумия. Я получила ниточку надежды на возможность вырваться из стен, что с неимоверной силой давят на меня. Мне уже не интересен диалог, что происходит на фоне, он как шум, что пытается меня заглушить. Мне просто нужно найти способ покинуть кабинет, и, стараясь сохранять самообладание, я как можно спокойнее поднимаюсь с дивана.

— Извините, мне нужно выйти, — не дождавшись ответа, я направляюсь к выходу. — Не беспокойтесь, я скоро вернусь.

— Разговор еще не окончен, — разъяренно кричит вслед Гарсиа.

— Пусть идет, Артур! — на мою защиту встает отец, и вина перед ним тяжестью ложится на сердце. Зря я не слушала его раньше. Быть может, правда сейчас не ранила меня так сильно. — Детка, с тобой все хорошо?

— Да, пап, — продолжаю врать я. — Дайте мне десять минут.

Обман не сильная моя сторона, но кажется, они поверили, потому как больше ничего не произносят вслед. Я закрываю за собой дверь и на всех парах бегу в дамскую комнату, чтобы смыть следы слез и потекшую тушь. Не хочу, чтобы Марк снова видел меня слабой. Будет полное поражение, если я снова покажу свою никчемность. При таких условиях мне не стоит даже выезжать на старт.

Смываю полностью макияж, вытираю лицо бумажным полотенцем и мчусь к главному выходу, придерживая подол своего платья, чтобы не оступиться. На меня обращают внимание гости банкета и обслуживающий персонал, но никто не смеет останавливать, когда я выбегаю на улицу. У лестницы замечаю черный мотоцикл, за рулем которого человек, который однажды меня спас, и он приехал сюда, чтобы сделать это снова.

7. Марк

— Билли, ты полный кретин! — я в бешенстве срываюсь на своего друга во время нашего разговора по телефону. За пару часов до старта он решает сообщить мне, что в новом формате гонок, где я согласился участвовать, парные команды, и я стартую с Линой. — Какого черта ты вообще решил, что этой девчонке нужно участвовать, да ещё в паре со мной? Мне нужно бабки отбить, а не нянчиться с неопытным гонщиком!

— Успокойся! — тон Билли тоже повышен, но в отличие от других, ему единственному я позволяю спорить со мной. Только сейчас не тот случай, чтобы я мог адекватно воспринимать всё, что он скажет, — За её участие спонсоры платят хорошие деньги. Чёрт возьми, да на неё ставят столько же, сколько и на тебя! В конце концов, её никто не заставлял соглашаться!

— Твои спонсоры очевидно хотят труп в мешке, но никак не её победы! Она хоть бы вообще доехала до финиша! — я продолжаю настаивать на своём, мечась туда-сюда по своему гаражу. Весь день я готовил мотоцикл к гонке и никак не ожидал, что меня ошарашит телефонный звонок.

— Доедет, куда она денется! — уверенно сообщает друг. В этом споре он не собирается отказываться от своей позиции, и я это чувствую.

— Да с чего ты взял вообще? Она уже раз нажала на тормоз.

— В этот раз она играет не против тебя, а с тобой.

— А не могли мне в команду дать более опытного гонщика, если так много ставят на мой выигрыш? — мне хочется рвать на себе волосы, а не слушать о том, зачем нам нужна эта девчонка.

— Чем сложнее, тем интереснее, — Билли вздыхает, и я слышу на той стороне трубки, как он закуривает сигарету. За годы нашей дружбы у меня сложилась примета — если друг пускает сигаретный дым, то дело дрянь, и выбора у него другого нет, — Слушай, идея выставить Лину на заезд не моя. Поверь, я и сам не в восторге. Не хочу, как ты сказал, собирать участника в мешок для трупов, поэтому рискую своей собственной шкурой сейчас, рассказывая условия заезда. До старта никто вообще не должен знать о новых правилах. Если информация вскроется — в пакет завернут меня. Там крутятся большие деньги, чувак, и я сам не знаю, что нас всех ждёт. Надеюсь, ты правильно воспользуешься тем, что я рассказал, и придумаешь, как дотащить свою задницу и задницу Лины до финиша первыми.

— Чёрт! Куда ты нас всех втянул, Билли? Куда ты вообще решил втянуть девчонку, которая только научилась водить?

— Наши гонки больше не приносят таких плодов, что раньше. Нужно было что-то думать, и тут выпал такой шанс. Ты не представляешь, какие деньги нас ждут, Марк, мы поднимемся на новый уровень, поэтому собраны только лучшие из лучших.

— Лучшие! Вот именно! Лина тут при чём? Да ещё в пару со мной? Мне бы отбить прошлый заезд, а не проиграть второй подряд! Из-за неё же.

— У девчонки талант, и ты сам это знаешь. Она показала, что способна заставить нервничать даже такого опытного гонщика, как ты. В паре вам не будет равных, если ты научишь её думать и действовать как ты.

— За пару часов до старта? Ты издеваешься? — смех отчаяния срывается с губ, — Если я заставлю её отказаться?

— Боюсь, дружище, отказаться возможности нет уже ни у кого, — Билли делает глубокий вдох, и я слышу, как он выбрасывает сигарету, — Я повторюсь — у Лины талант. Её нужно только правильно направить, и она обойдёт даже тебя.

— Звучит забавно, — я не вижу в девушке конкурента, а вижу только балласт, что не позволит мне выиграть этот чёртов заезд, — Ну и подставу ты мне устроил, конечно. Чёрт! У тебя есть номер Лины?

— Что ты задумал, Марк? — друг насторожен, и я его понимаю, но из этого дерьма нужно как-то выкручиваться.

— Хочу воспользоваться преимуществом, что ты мне дал, — Билли диктует номер телефона, и я тут же набираю сообщение с предложением встретиться до заезда. Я бы даже назвал это требованием. Надеюсь, Лина поймёт, что за место встречи я назначил, — Мне пора собираться. Встретимся в Нат Айланде.

— Прости, чувак, я сам не думал, что так повернётся, но я в любом случае ставлю только на тебя. Пока.

Сбрасываю звонок и борюсь с желанием запустить телефон об стену. Я злюсь на друга, но уверен, что, знай он хоть что-то о том, что нас ждёт — он бы отказался. Его всегда манили деньги, но он не из тех людей, что целенаправленно разменяют чью-то жизнь на пачку зелёных. Билли даёт выбор и предупреждает о последствиях. Каждый делает выбор за себя. Исключением сегодняшней гонки является то, что мы и понятия не имеем, куда мы ввязались, а всё моё нутро говорит мне, что ждёт нас огромная задница. Единственным выходом я вижу только победу, а значит Лина не должна меня подвести. Придётся провести экспресс-курс по вождению мотоцикла, чтобы мы приехали первыми. Надеюсь, она в действительности настолько же сообразительная, как показалась мне в прошлую субботу, иначе нас ждет провал.

Я уже потерял счёт времени, но ответного сообщения от девушки так и не получил. Время и без того тянется бесконечно, а у нас ещё куча дел, но телефон беспощадно молчит. Я успел переодеться и в этот раз даже надел экипировку, протёр мотоцикл и выпил литр крепкого кофе, но ответа так и нет. Неужели я ошибся номером, или Лина не получила моё сообщение? А быть может, она вообще решила его проигнорировать? Тогда я начну звонить. Моя победа зависит от этой девчонки, и ей придётся меня слушаться.

В этот раз меня беспокоит абсолютно всё — начиная с того, кто наши соперники, и заканчивая тем, чтобы мой напарник делал всё, что я говорю, а для этого нам нужно встретиться. Заранее. В эту чёртову минуту, но меня благополучно игнорируют. У меня плохое предчувствие. Я злюсь так, что готов разнести весь гараж.

Время поджимает, и пора собираться выезжать. Хочется верить, что моё сообщение доставлено получателю, и в назначенное время мы сможем обсудить все тонкости сегодняшней гонки. Я бы сказал, что будет весело, но это ни черта не так. Откуда вообще появились спонсоры? В чём смысл парных заездов и почему со мной в игру вступает неопытный гонщик? Меня выбивает из равновесия, что я не могу контролировать ситуацию и более того, не могу в эту же минуту просчитать все тонкости.

Мне нужна Лина, мать её!

Мой телефон вибрирует, и на экране отображается теперь уже знакомый номер. Томительное ожидание ответа вызывает ухмылку у самого себя. Я бросаюсь читать сообщение, и оно выбивает почву из-под ног. Девушка просит помощи, и я незамедлительно спрашиваю адрес.

"1391 Бойлстон-стрит."

До места мне ехать ничтожных десять минут. Я прыгаю на мотоцикл и срываюсь с места, оставляя на асфальте след разогретой резины. Мало мне проблем на сегодня, так ещё вытаскивать эту девчонку из какой-то передряги, но выбора у меня нет. Билли чётко дал понять, что всем будет крышка, если кто-то из участников не явится на старт, а так как я пока не понимаю, с кем и чем имею дело, нужно быть осторожным. Заберу Лину и дальше уже будем решать, что делать.

Свой город я знаю вдоль и поперёк, потому что объездил его весь на своём мотоцикле. Совмещал приятное с полезным — наслаждался скоростью и изучал все возможные лазейки для участия в гонках. Мои знания помогают мне выиграть, я знаю до секунды, где и когда загорится запрещающий сигнал светофора, знаю, где дорога никак непригодна для мотоцикла и где можно срезать, чтобы победить, а потому адрес, что указала Лина в сообщении, мне знаком. Я тысячи раз проезжал это место — самый дорогой и престижный ресторан Бостона. Там собираются самые влиятельные люди города, и что могло занести туда молодую девушку, остаётся только догадываться. Не уверен, что я вообще хотел бы знать причины её присутствия. Несложно догадаться, что у этой особы есть деньги — новый мотоцикл и дорогая экипировка тому доказательство. На разбалованную цыпочку она не похожа, по крайней мере, так показалось, а значит знает, где и когда нужно говорить. Отсюда вывод, что пришла в сопровождении какого-нибудь богатого папика и что-то пошло не так. Тут я и подвернулся.

Ну и принесёт же мне эта девчонка проблем.

Только это ничего не меняет. Если я встаю на защиту кого-либо, то иду до конца, особенно если этот кто-то не может постоять за себя. Если я даю обещание, то из кожи вон вылезу, но сделаю всё, чтобы его выполнить, поэтому подъезжая к главному входу в ресторан, я не глушу мотоцикл. Я жду, и когда обещанные мной десять минут закончатся, я зайду внутрь. Понятия не имею, что буду делать, но без Лины я оттуда не выйду. Я не сильно то тяну на героя, скорее наоборот, я ему полная противоположность, но что-то во мне щёлкнуло, и вот я уже стою, нервно дергая ручку газа, отчего мой мотоцикл ревёт подо мной. Я не свожу глаз с дверей, и моё терпение неистово быстро кончается. Я нервничаю и собираюсь вставать с байка, отсчитывая время, как замечаю женскую фигуру в длинном розовом платье, которая торопливо бежит в мою сторону, аккуратно перебирая ногами на каблуках, чтобы не оступиться. Сократив расстояние между нами до каких-то ничтожных сантиметров, она замирает, не зная, что делать дальше.

— Что стоишь? Садись давай, — я снимаю свой шлем и отдаю его Лине. В её глазах столько печали и тревоги, что я сам на мгновение теряюсь, — Подбери платье. Если попадёт в колесо, оба разобьёмся.

— Мне нужно переодеться, а все вещи дома, — голос дрожит, как и всё её тело. Я чувствую это, пока она забирается на мотоцикл, собирает длинную юбку и обхватывает меня за пояс своими маленькими тонкими пальцами.

И этими ручками она водит байк?

— Говори, куда ехать.

Я срываюсь с места и двигаюсь в том направлении, куда указывает Лина. Еду быстро, но аккуратно, потому как не вожу пассажиров, да ещё в таком виде. Предпочитаю ездить один, отвечая только за свою жизнь. В голове уйма вопросов — как эта девчонка оказалась в этом месте и что могло её расстроить, но это же не моё дело. Чёрт возьми! Да с чего это не моё дело? Я имею полное право знать, что случилось, потому что именно меня попросили приехать и вытащить из передряги, и я хотел бы объяснений. Любая лишняя эмоция может помешать предстоящей гонке, и тогда выигрыша не видать, а я уже один раз упустил победу. Из-за неё. И сейчас всё тоже может оказаться на грани срыва, если я не выясню причины и не пойму, как их решать. Впервые я не слежу за временем в дороге, а прокручиваю в голове все возможные варианты, но главное, что мешает мне сосредоточиться — это первые секунды того, как Лина появилась перед моим мотоциклом — такая утончённая, нежная, красивая. Этот шарм не испортили даже опухшие от слёз глаза, и именно эти глаза не дают мне покоя с нашей первой встречи. Не знаю зачем, но я хочу выяснить, где я мог их встречать.

Мы заезжаем в один из дорогих кварталов Бостона, и девушка указывает на въезд в подземную парковку огромного многоэтажного пентхауса. Я бы сказал, что меня привезли на выставку редких автомобилей, когда мы проезжаем по паркингу к месту, где стоит мотоцикл Лины. Причём, один единственный мотоцикл. Всё остальное пространство занимают тачки, которые стоят не просто много тысяч долларов, а много, мать его, миллионов долларов. Кто-то явно не из бедной семьи, и мысли о возможном заработке этой девчонки в тот час улетучиваются.

Я ставлю свой байк рядом с BMW Лины и помогаю ей спуститься с пассажирского места, а после, сам того не замечая, не свожу глаз с утончённой фигуры, что поправляет своё платье и медленно снимает мой шлем. Длинные, шелковистые волосы каскадом падают вниз, обрамляя её лицо мягкими волнами. Этот момент был наполнен изяществом и грацией, и мысленно бью себя по щекам, чтобы перестать пялиться на эту девушку.

Чёрт тебя побери, Марк!

— Спасибо, — почти шёпотом произносит Лина, передавая мне шлем. Она смотрит на меня своими большими голубыми глазами, которые до сих пор блестят от недавних слёз.

— Не хочешь объяснить, что это было? — не то чтобы меня это волновало, но я хочу знать, что произошло.

— Если честно, то нет, — девушка опускает взгляд и скрещивает руки на груди. Поза защиты. Делиться она не собирается.

— Ладно, расскажешь потом, — я слезаю с мотоцикла, оставляя шлем на руле, и приглашаю Лину следовать в её же квартиру. Я не стану ждать, когда это сделает она. — Ты уже дважды моя должница.

— Трижды, — девушка проходит вперёд к лифту и нажимает кнопку последнего этажа, — я помню о своих долгах и всегда стараюсь их возвращать.

— Со счёту сбилась? — не знаю, откуда появился третий раз, но когда я прихожу на выручку, лишнего я не беру, — Ладно, плевать, это сейчас не так важно.

— Наверно, ты прав, — Лина стоит ко мне спиной, но я чувствую сожаление в её голосе. Не хочу её разочаровывать, но я не очень сентиментален, — Ты хотел что-то со мной обсудить?

— Хотел и не уверен, что тебе это понравится, — мы заходим в лифт, и двери за нами закрываются, — Ты знаешь о нововведениях на сегодняшних гонках?

— Только то, что их ввели. Условия мне Билли не говорил, — её голос насторожен, и правильно, сейчас нужно быть очень внимательным.

— Я кое-что узнал, и с этой минуты ты должна беспрекословно меня слушаться, если, конечно, хочешь выиграть.

— С чего это ради? — девушка резко оборачивается, чтобы недоумевающе взглянуть на меня, а я тем временем ловлю лёгкий и нежный аромат её парфюма.

— Участники теперь гоняют в парах, и я понятия не имею по каким причинам, но нас поставят с тобой. Билли шепнул по секрету. Проигрывать я не намерен, поэтому ты делаешь всё, что я говорю. Гарнитура на шлеме есть?

— Есть, но… — вижу, что шестерёнки в голове у этой симпатичной мордашки начинают работать, и меня это радует. Красивая и умная, в чём же подвох? — Подожди! Почему в парах? Кто соперники?

— Есть вопросы попроще? Это всё, что я знаю. Понятия не имею, что нас ждёт, но собрали лучших. Я буду тебя курировать. В этот раз пасовать не получится. Ты меня поняла?

— Я ведь могу отказаться? Какой из меня лучший гонщик? Я только один раз участвовала и то даже не доехала до финиша, — недоумение и настороженность в голубых глазах сменяется паникой.

Этого мне только не хватало.

— Ты здорово сидела у меня на хвосте, и не будем отрицать, что у тебя хорошие навыки вождения. Остальное придётся схватывать на лету, и нет, отказаться не получится. Поверь, я сам был бы рад, если бы тебя сняли с участия, но Билли нас куда-то втянул, так что пока лучший вариант — чтобы ты была в поле моего зрения.

— А если я не смогу? — двери лифта открываются, и мы оказываемся в огромном коридоре пентхауса, который сразу ведёт в квартиру девушки. Лина указывает рукой в сторону: — Проходи сюда. Кофе будешь?

— Чёрный, — отвечаю я и захожу на кухню, куда меня пригласили. Не дожидаясь, прохожу к столу и сажусь на стоящий рядом стул. Экипировка сковывает движения, поэтому сесть получается не так быстро, как обычно. — Давай исключим пункт «не смогу» и договоримся, что ты во всём будешь слушать меня.

— Я буду слушать тебя, — соглашается Лина, и меня удовлетворяет такой ответ. Шансов мало, но Билли прав — эта девчонка способная, нужно только правильно её подтолкнуть.

— Вот и умница, — в похвале я не силён, но то, что она не возражает, мне нравится. — Времени у нас мало, а ты до сих пор не переоделась. Чего ждём?

— Да, сейчас, — девушка включает кофемашину и опускает взгляд. Я замечаю неловкость. Это платье, прическа, туфли — ей очень идут, и я стараюсь сдерживаться, чтобы не пялиться. — Кофе сварится через пять минут. Чашка на полке. Сможешь обслужить себя сам?

— Не маленький, — медленно встаю со стула и делаю шаг к Лине. Её хрупкая фигура кажется такой беззащитной. Наклоняюсь над ней, нависая массивной тенью, пока тянусь к верхней полке шкафчика. Её огромные голубые глаза, словно два глубоких озера, смотрят на меня снизу вверх, и в их прозрачной глади я вижу собственное отражение. В этот момент время будто замирает. Каждая клеточка моего тела наполняется странным, почти болезненным напряжением, и я почти жалею, что подошёл так близко. — Твои родственники не будут против такого самовольного гостя, как я?

— Мы живём вдвоём с отцом, и он сейчас на банкете, — девушка выскальзывает из-под моей тени и быстрым, суетливым шагом направляется к выходу. — К его возвращению, надеюсь, нас уже не будет.

— Понял, — испытываю что-то странное от образовавшегося между нами расстояния, но не подаю вида и достаю чашку с полки. Лина скрывается в коридоре.

Девчонка из богатой семьи — теперь понятно, откуда у неё крутой мотоцикл и квартира в пентхаусе. Всё сходится, как кусочки пазла. Но вот что действительно не даёт мне покоя — её побег с банкета, где присутствует отец. Чёрт возьми, я снова лезу не в своё дело. Есть в ней что-то такое, что цепляет меня за живое. И это чертовски бесит. Бесит, потому что я не из тех парней, что кружат головы богатым наследницам и я не собираюсь тащить её в постель или строить из себя героя-спасателя, но это странное чувство только разжигает моё любопытство.

Может, дело в её глазах? Или в том, как она держится — одновременно хрупко и отчаянно? А может, в том, что она совсем не похожа на тех избалованных девиц. Не знаю. Знаю только, что это максимально глупая идея — интересоваться её жизнью.

Пока кофемашина размеренно поскрипывает, наполняя кухню ароматом свежесваренного кофе, я имею наглость выйти в гостиную. В тонкостях дизайна разбираюсь слабо, но здесь, в этих стенах, царит особая атмосфера. Каждая деталь интерьера словно говорит о безупречном вкусе хозяина. Безупречный минимализм — вот как я бы описал этот интерьер. Ничего лишнего, ничего случайного. Строгие линии мебели, благородные оттенки, продуманное до мелочей пространство. Просторная гостиная дышит спокойствием и уютом. Большие окна пропускают потоки света.

Резкий звук сигнала кофемашины, словно выстрел, вырывает меня из размышлений. Я возвращаюсь на кухню, машинально беру чашку с кофе, но сделать глоток не успеваю — слышу торопливые, почти тревожные шаги. Резко оборачиваюсь и замираю. В дверном проёме стоит Лина. Она уже полностью преобразилась: чёрная экипировка обтягивает её фигуру, в руках — такой же чёрный шлем. Ещё несколько минут назад её роскошные волосы свободно струились по плечам, а теперь собраны в тугую косу. В глазах горит решимость, и я восхищён её собранностью. Девушка не просто переоделась, но и полностью взяла себя в руки. Всего пять минут — и передо мной уже совсем другой человек: собранный, целеустремлённый, готовый к любым испытаниям.

— Я готова, — тут же сообщает она, и я даже не реагирую на этот очевидный факт.

— Я вижу, — отвечаю с такой же нелепой очевидностью. — Поехали?

— А кофе? — Лина указывает на наполненную чашку у меня в руке.

— Я передумал, не ожидал, что ты так быстро соберёшься.

— Тогда вылей кофе в раковину, а чашку поставь в посудомоечную машину. Она прямо за тобой.

Я повторяю действия в той последовательности, что были озвучены, и направляюсь к выходу, отчего Лина резко дергается и уступает проход. Видимо, я её смутил, когда несколько минут назад подошёл слишком близко, нарушив границы. Если что — мне не жаль. Не оборачиваясь, иду к лифту, чувствуя на спине пристальный взгляд, а через несколько секунд слышу быстрые шаги за собой.

На парковку к мотоциклам мы спускаемся молча. Вести душевные беседы у меня нет желания, а говорить по делу начну, когда мы выедем на дорогу. Ничто не должно нас отвлекать, пока я буду учить Лину тем манёврам, что пригодятся в гонке. Времени мало, а мне нужно преподнести несколько лет профессионального опыта. Важно, чтобы мы не только пришли к победе, но и не пришлось сдирать друг друга с асфальта.

— Может, ответишь? — не выдерживаю и нарушаю тишину, когда на протяжении всего спуска слышу, как вибрирует телефон. Если это не мой, значит, моей напарницы. — Кто-то слишком настойчив.

— Уверена, что звонит мой отец. Я не очень хочу с ним сейчас разговаривать, — та непоколебимая уверенность, которая ещё несколько минут назад искрилась в этой девушке, теперь тает. С каждым новым сигналом телефона её поза становится всё более напряжённой.

— Так дело не пойдёт, — мне не нравится такая резкая смена настроения. На плечах должна быть холодная голова, когда речь идёт о таких опасных играх, как нелегальные гонки без правил. — Нам не светит победа, если тебя что-то будет отвлекать. Ответь на звонок и покончи с этим.

— Ты не понимаешь… — руки Лины заметно трясутся, когда она тянется к карману и достаёт телефон. На экране я вижу слово «Папа?» и меня смущает вопросительный знак в конце. Не сложно догадаться, что между ними конфликт, но насколько серьёзный — она вряд ли скажет.

— Давай я отвечу? — мы уже спустились на парковку, а мобильный продолжает жужжать. Меня напрягает её долгая нерешительность.

— Нет! — восклицает Лина и нажимает «ответить». Я улыбаюсь про себя — моя схема сработала. Всегда срабатывает. — Я слушаю.

Я прислушиваюсь к собеседнику, но хитрая девчонка убавляет звук. Этот разговор меня не касается? Да черта с два! Пока мы с Линой связаны, меня касается всё, что может отвлечь её от заездов. Я делаю шаг ближе и замечаю, как девушка трясётся. Её словно лихорадит, и она вот-вот выронит телефон.

— Пап, мне нужно время, ты же понимаешь? Я сейчас не готова общаться с этим человеком, — её голос дрожит, и я уже жалею, что заставил принять звонок. — Мне всё равно, кто он и что ему от меня нужно. Вы можете выяснять свои деловые отношения без меня. Мне и так хватает лжи. Я не глупая, ему ведь не нужна любовь родной дочери. Извини, что сбежала, но обратно я не вернусь.

— Чёрт! — не выдерживаю и резким движением выхватываю телефон из её ослабевших пальцев. — Здравствуйте, мистер… как вас там, — мой голос звучит твёрдо и уверенно, — с Линой всё в порядке. Но я настоятельно прошу вас не звонить ей какое-то время. Ей нужно осмыслить всё произошедшее. Поверьте, так будет лучше и для неё, и для вас. Я позабочусь, чтобы с ней ничего не случилось. Спасибо за понимание.

Бросаю трубку, не дожидаясь ответа. Лина стоит неподвижно, глаза широко раскрыты от изумления. В них читается смесь благодарности и недоумения. Я молча протягиваю ей телефон. Она берёт его дрожащими руками, словно не веря в происходящее. А я… я просто делаю то, что должен. Даже если это не вписывается в мои обычные правила.

— Соберись, — произношу твёрдо, глядя ей прямо в глаза. Она кивает и я вижу, как постепенно возвращается её самообладание, как расправляются плечи, как в глазах появляется былой блеск.— Держись настоящего момента, а я буду рядом и не дам тебя в обиду, поняла?

8. Лина

Ободряющие слова Марка, словно тёплые волны, накатывают на моё сознание, и на мгновение я чувствую, как земля уходит из-под ног. Никто и никогда не вставал на мою защиту, а сейчас этот человек осмелился перечить моему отцу и пообещал защищать меня. И пусть впереди меня ждут нелёгкие объяснения — не только за побег с банкета, но и тепейрь за этот дерзкий разговор с незнакомцем, моё сердце ликует, наполняясь теплом и благодарностью.

Я даю себе твёрдое обещание — с этого момента все мысли только о гонке. Только о скорости, только о трассе, только о победе. И я сдержу это обещание, чего бы мне это ни стоило. Тяжёлый ком переживаний, который душил меня изнутри из-за сегодняшних событий, постепенно растворяется, освобождая дыхание. Все мои мысли, все мои действия отныне направлены на одну цель — помочь Марку завоевать эту победу. Нет! Мы вместе заберём главный приз! Мы работаем в команде, и меня вовсе не беспокоит, почему нас поставили вдвоем, ведь я рада, что мой напарник — именно он.

Пусть отец злится, пусть негодует — сейчас это не имеет значения. Все эти выяснения отношений могут подождать. Мне нет дела до моего новоиспечённого отца, или как мне следует его называть. Он вломился в мою жизнь, как непрошеный гость, и, увы, просто так его теперь не вычеркнешь. Но пусть не рассчитывает на радушный приём — его здесь не будет. Никогда. Этот человек может думать что угодно, но его присутствие — как заноза. Ему придётся исчезнуть так же стремительно, как и появился — без лишних слов, без объяснений, не забрав с собой ничего, кроме своих иллюзий о том, что он может просто войти в мою жизнь и стать её частью.

— Эй, ты как? Успокоилась? — голос Марка звучит в тишине парковки, пока мы заводим мощные двигатели наших мотоциклов и надеваем шлема.

— Да, всё в порядке, — отвечаю я с уверенностью, которой на самом деле не так много. — Спасибо тебе.

— В качестве благодарности я принимаю только нашу победу, — Марк достаёт из нагрудного кармана телефон и быстро что-то набирает. Через пару секунд на экране моего айфона появляется его номер. — Включай гарнитуру. Пока едем, потренируемся. Я буду тебя координировать, а ты следуй указаниям.

— Поняла, — я готова сделать всё, что он скажет, лишь бы приблизить нас к финишу первыми.

Выезжая с парковки, мы подключаемся к гарнитуре. Марк — ведущий, я следую за ним, как в ту памятную субботу, только теперь я не соперник, а напарник. Вот бы увидеть нас со стороны: два чёрных спортивных мотоцикла, рассекающих поток машин, выполняющих рискованные манёвры. Странное чувство, учитывая, что за рулём мотоцикла я всего год. Да, в мотошколе освоила все навыки экстремальной езды, но здесь — реальные дороги, и моего опыта недостаточно, чтобы полагаться только на него. Но я понимаю, что доверие к Марку — не слабость, а сила. Он знает, что делает, и я готова доверить ему не только свою стратегию в гонке, но и собственную безопасность. Вместе мы будем способны на многое, и эта мысль придаёт мне ещё больше решимости.

— Молодец! Теперь перестраиваемся в правый ряд! — слышу через гарнитуру голос Марка и послушно выполняю его команду. — Держись следом, но не прижимайся слишком близко к хвосту мотоцикла.

— Делаю, — отвечаю я, плавно откручивая ручку газа.

— Неплохо для новичка, — комментирует Марк. — Давай проедем ещё пару кварталов, а потом нам лучше разъехаться.

— Что? Почему? — такой поворот событий меня совсем не радует.

— Если мы приедем в Нат Айленд вместе, может возникнуть много ненужных вопросов. А нам они ни к чему, — объясняет он.

— Ты прав… Могла бы и сама догадаться, — чувствую досаду. Даже такая короткая разлука меня не радует.

— Твоя задача — просто делать то, что я говорю. Погнали! — его голос звучит уверенно и решительно, и я снова погружаюсь в ритм гонки, стараясь не думать о скором расставании.

Мотоцикл послушно отзывается на каждое движение, ветер свистит в ушах, а город проносится мимо размытыми красками. В эти минуты я чувствую себя по-настоящему живой. Внезапно Марк прибавляет скорость, и за считанные секунды расстояние между нами увеличивается. Я инстинктивно следую его примеру, выжимая из мотоцикла максимум. Пальцы крепче сжимают руль, а адреналин бурлит в крови.

Стараюсь максимально быстро догнать его, сократив дистанцию. Двигатель ревёт, колёса режут асфальт. Сердце бьётся в унисон с мотором, а разум сосредоточен только на дороге впереди. Мы словно две тени, скользящие по ночным улицам Бостона, связанные невидимой нитью доверия и адреналина.

— Не растерялась, — слышу в гарнитуре усмешку, когда наши мотоциклы поравнялись на светофоре. Марк поворачивает голову в мою сторону и поднимает визор. Возможно, это всего лишь игра моего воображения, но мне кажется, что он улыбается. — Продолжай в том же духе. Главное, если нужно ускориться — забудь про тормоз и не сбавляй газ.

— Постараюсь, — киваю я, хотя он может этого и не увидеть.

— Здесь разъезжаемся. Я буду на точке позже, — Марк указывает на светофор, где вот-вот загорится зелёный. — Не говори никому, что мы встречались и что ты знаешь про условия гонок.

— Я поняла тебя.

Марк опускает визор и срывается с места, как только загорается зелёный свет. Его мотоцикл стремительно превращается в удаляющуюся точку на горизонте. Мне остаётся только следовать к месту старта в одиночестве.

Дорога не такая уж длинная, а на двух колёсах время в пути сокращается вдвое. По дороге заезжаю заправить мотоцикл и выпить чашечку кофе. Время ещё есть, а нервы, оставшись без поддержки Марка, начинают потихоньку сдавать позиции. Вхожу в небольшое кафе, заказываю большой капучино и усаживаюсь за столик у окна. Наблюдаю за тем, как другие мотоциклисты заезжают на заправку, как машины снуют по дороге. Но мысли всё время возвращаются к Марку, к нашей совместной поездке, к его словам и улыбке.

«Я не дам тебя в обиду» — эта фраза, словно назойливая мелодия, кружится в моей голове, проникая глубоко в сознание. Она поразила меня до глубины души, заставив поверить в невозможное. Теперь я готова последовать за Марком хоть в самое пекло, потому что знаю: он защитит меня, как защитил год назад, когда я была на грани совершить роковую ошибку. Если бы только он мог помочь мне разобраться с Гарсиа… Но нет, эту проблему придётся решать самой. Втягивать Марка в семейные дела было бы слишком эгоистично, особенно когда я сама не знаю, как поступить.

Я хочу быть сильной, такой же сильной, как Марк. Его бесстрашие восхищает меня, и я мечтаю обрести такую же уверенность. Хочу стать смелой, но пока что могу только убегать от проблем, вместо того чтобы встречать их лицом к лицу. В моей душе зарождается решимость. Возможно, пришло время перестать бежать и наконец стать той, кем я всегда мечтала быть — сильной, независимой и готовой встретить любые испытания.

Допиваю кофе и иду к мотоциклу, наблюдая за уходящим солнцем. Бостонские закаты особенные — поздние и невероятно красивые. Невозможно отвести глаза от этого зрелища. В детстве мы с мамой часто сидели на причале, наблюдая, как солнце медленно опускается за горизонт. Теперь этого нет. Мамы больше нет рядом, а моя жизнь превратилась в бесконечную череду проблем, которые я не понимаю, как решать.

Движение в Бостоне значительно отличается от нью-йоркского хаоса. Здесь, на извилистых улицах прибрежного города, гораздо проще ощутить настоящую свободу на двух колёсах. Особенно сейчас, поздним вечером, когда поток машин не такой плотный, а вдоль побережья открываются захватывающие виды на водную гладь. Погружённая в свои мысли, я незаметно добираюсь до места сбора местных мотоциклистов. Осматриваю собравшихся: Марка пока не видно, но замечаю Билли — он оживлённо беседует с группой девушек.

Из всех присутствующих я знакома только с ним, поэтому припарковываюсь рядом с его байком, на единственное свободное место. Внимательно оглядываю собравшихся: некоторые уже снимают шлема, другие продолжают переговариваться через гарнитуры, а кто-то просто сидит на своём железном коне, оживлённо общаясь с другими присутствующими.

В воздухе витает особая атмосфера — смесь адреналина, предвкушения и лёгкой нервозности. Все здесь — часть одного большого сообщества, связанного общей страстью к скорости и свободе. И я — часть этого мира, пусть и пока не до конца уверенная в себе.

— Лина, привет! — протяжным голосом говорит Билли, как только я глушу мотоцикл.

— Привет! — то, что я новенькая в этих кругах, очень заметно. Я ловлю на себе взгляды как девушек, так и парней. Мне не особо импонирует такое внимание, но я стараюсь не подавать вида, аккуратно снимаю шлем и подхожу ближе к компании Билли.

— Красотка, отлично выглядишь. Как твои дела? — вижу Билли третий раз, а улыбка так и не сходит с его лица, чего не скажешь о его собеседницах. Они испепеляют меня взглядом.

— Всё хорошо, — вру я, ведь до этого никому нет дела, — как ты?

— Как и всегда, прекрасно, — воодушевлённо говорит Билли. — Волнуешься перед стартом?

— Да, немного, — лукавлю я, ведь я очень сильно волнуюсь и даже не знаю, от чего сильнее: то ли от повышенного внимания и массы косых взглядов, то ли от того, что мне предстоит ехать в паре с Марком, а это очень большая ответственность, как по мне.

— Да всё будет отлично. Главное — не пасуй и гони на все бабки.

Легко сказать. Я вообще не осознаю, что буду делать сейчас, и полностью доверяю Марку и его поддержке.

— Ты давно здесь? — не хочу сейчас говорить о гонке, которой уже не избежать.

— Приехал часа два назад. Пока установили оборудование, загрузили карты, а теперь встречаю участников и гостей. В общем, всё как всегда и по списку, — внезапно Билли замолкает, и на его лице появляется натянутая улыбка. Только глупец не поймёт, что адресована она тому, кого не очень-то и рады видеть, и этот кто-то явно за моей спиной, потому что взгляд моего собеседника направлен туда. — Какие люди! Приветствую тебя, Рэд!

— А кто это тут у нас? — раздаётся над моим ухом мерзкий мужской голос, от которого по спине пробегает дрожь. Кто бы сейчас за мной ни стоял, ни я, ни Билли уже ему не рады. — Дружище, откуда у нас взялись такие аппетитные гонщицы?

— Ветром занесло, — дерзко отвечаю я и поворачиваюсь лицом к язвительному незнакомцу.

Очень близко ко мне стоит мускулистый парень высокого роста с начисто выбритой головой. Он полностью соответствует своему пугающему голосу и точно фанат металла. Уши покрыты пирсингом — бровь и даже губа проколоты. Он и фанат татуировок, похоже, тоже. Их видно на всех открытых участках тела, а на лице у него набита слеза и непонятная надпись. Чем больше я замечаю деталей на этом человеке, тем дальше мне хочется отдалиться, но я стою неподвижно и всем своим видом показываю, что его близость мне неприятна.

— Почаще такие бы ветра, — он похож на змея, который вьётся вокруг своей жертвы, дабы загнать её в угол. — Ты какими судьбами к нам, дорогуша?

— Она гоняет сегодня, — вступается Билли.

— Интересно… — прищуривает он свои карие глаза и подходит вплотную ко мне. Становится сложно сдерживать волнение и терпеть его близость. — Значит, ты очень хороша. Интересно, во всём?

— Тебе бы стоило больше беспокоиться о моём участии, — слышу я знакомый голос. Не заметила, в какой момент приехал Марк, но его присутствию я безумно рада. Он подходит к нам ближе и отталкивает Рэда от меня, освобождая моё личное пространство. — Не лезь к девчонке.

— Ты уже успел её подцепить? — между этими двумя мелькают искры, и я делаю шаг назад, оказываясь за спиной Марка. Смотрю на Билли, мысленно задавая вопрос, что происходит, но тот застыл в напряжении. — Ну ничего, я не гордый, поиграюсь с ней, когда она тебе надоест.

— Лучше иди отсюда, Рэд, — пальцы Марка сжимаются в кулак. — Не стоит повторять нашу последнюю встречу.

— Сегодня мы перепишем эту встречу, а тебе, дружище, пора перестать так долго хранить в себе детские обиды, — всё так же ехидно улыбаясь, Рэд разворачивается и, уходя к своей компании, бросает на меня свой опасный взгляд. — Увидимся на старте, дорогуша, ночка будет весёлой.

— Билли! — глядя вслед неприятелю, рычит Марк, его тело напряжено, кулаки сжаты до белизны костяшек. Его голос дрожит от сдерживаемого гнева. — Что это, мать твою, значит?!

— Лучшие из лучших со всего штата, — виновато отвечает Билли, отводя взгляд. — Диллан тоже здесь. Не я составлял список участников.

— Твою мать! — рявкает Марк, всё так же неподвижно стоя на месте и глядя в ту сторону, куда ушёл Рэд.

— Прости, я не мог сказать, ты же знаешь, — оправдывается тот.

— Билли, это такая подстава! — взрывается Марк, его голос дрожит от ярости.

Мой взгляд лихорадочно мечется между двумя друзьями. Меня пугает реакция Марка — он теряет самообладание, а это так не похоже на него. Кто же такой этот Рэд, что способен вывести из равновесия невозмутимого гонщика? И пока толпа с любопытством наблюдает за нашей сценой, я подхожу к Марку, который, кажется, вот-вот взорвётся.

— Хей, посмотри на меня, — тихо обращаюсь я к своему напарнику. Он медленно поворачивается ко мне, опуская свои серые глаза. — Я понятия не имею, кто этот человек, но тебе нужно забыть о нём. Сейчас есть только ты и гонка. Пусть он катится к чёртям, потому что ты можешь обойти кого угодно.

Марк смотрит на меня, и я тону в его взгляде — таком тяжёлом и тёмном, что кажется, словно я добровольно шагнула в густой туман, откуда нет выхода. В этот момент я готова потеряться в нём навсегда.

— Прости, друг, — нарушает молчание Билли. — Если бы я мог что-то сделать, я бы сделал. Ты же знаешь.

— Забей, — резко отвечает Марк, не отрывая от меня взгляда. — Я уже говорил, не имеет значения, кто выйдет против меня.

В его голосе снова звучит привычная уверенность, но я знаю — внутри него всё ещё бушует буря. Мне удаётся вернуть его в настоящее, и это даёт мне странное удовлетворение. Теперь главное — не потерять эту связь до самого старта.

— Мы привлекли слишком много внимания, — Марк озирается по сторонам, и я следую его примеру. Многие на парковке наблюдали за нашей перепалкой и теперь перешёптываются, бросая взгляды в нашу сторону. — Нам стоит соблюдать дистанцию.

— Хорошо, — нехотя соглашаюсь я и отхожу к своему мотоциклу. Тревога внутри снова нарастает, сдавливая грудь.

— С тобой, друг, мы поговорим потом, — слышу я голос Марка, обращённый к Билли, а после он отходит от нас, направляясь куда-то вглубь парковки, и исчезает в толпе. Такой суровый, сильный, уверенный в себе — он снова доказал, что выполнит обещание, данное моему отцу и не даст меня в обиду.

— Я знаю, — принимает свою участь Билли. Его голос звучит подавленно, и я отвожу взгляд. Не уверена, что хотела бы услышать их разговор.

Когда до старта остаются считанные минуты, я надеваю шлем, включаю гарнитуру и полностью готовлюсь к самой опасной ночной гонке. Я стараюсь держать себя в руках, но страх накрывает огромной волной. Меня снова трясёт, как в лихорадке. Одной справляться с волнением безумно сложно. Билли давно ушёл, Марк держится на расстоянии, а больше я никого не знаю, чтобы отвлечься разговором. Вдобавок к моему состоянию добавляется присутствие Рэда, который, в отличие от остальных, остаётся в поле моего зрения. Он буквально сверлит во мне дыру размером с кратер своим пристальным взглядом. Его присутствие только усиливает моё беспокойство.

— Воу! Воу! Воу! — раздаётся в рупор голос ведущего. — Мы рады вас приветствовать на новом формате нелегальных гонок на мотоциклах!

Толпа взрывается аплодисментами и одобрительными криками.

— Сегодня будет очень опасная, но очень жаркая гонка в парах! Маршрут до первого чекпоинта уже отправлен каждому на телефон. Правила, как всегда, просты тем, что их нет! Вам нужно проехать несколько точек быстрее, чем ваши соперники. Сложность заезда в том, что учитывается только парный результат! Поприветствуем наших участников!

Нас приглашают к линии старта, и восемь мотоциклистов на своих байках, в том числе и я, отъезжают от своих парковочных мест, чтобы принять участие в состязании.

Осматриваю участников. Многие выглядят озадаченными после объявления о парном заезде. Но не все… Рэд, кажется, был в курсе этого нюанса — он выглядит абсолютно расслабленным на своём Honda CBR1000RR. Рядом с ним парень на зелёном Kawasaki ZX-10RR — они переговариваются и переглядываются. Должно быть, это и есть тот самый Диллан, о котором упоминал Билли. Перевожу взгляд на зрителей. Среди шумной толпы замечаю ту самую грудастую блондинку, которая в прошлую субботу пыталась уколоть меня язвительными комментариями. Сейчас она что-то кричит и машет Марку, но тот полностью игнорирует её. Его взгляд направлен только на меня — я чувствую его даже спиной, даже на расстоянии.

— Волнуешься? — слышу его голос через гарнитуру, но не отвечаю. Я молчу, стараясь взять под контроль всё своё бешеное волнение и страх. Убеждать себя в том, что я справлюсь, было проще, чем столкнуться лицом к лицу с неизбежностью.

— Лина, ты слышишь меня?

— Подожди, я паникую… — делаю глубокий вдох и наконец отвечаю.

— Паниковать уже поздно, — отрезает Марк и замолкает. Как ему удаётся так концентрироваться?

— Сейчас я оглашу список пар, и мы начнём нашу сумасшедшую гонку! — продолжает ведущий. — Саймон и Линк! — в ответ на свои имена ребята откручивают ручку газа, и мотоциклы издают свой грозный рёв. — Рэд и Диллан! Сандра и Лекс! Марк и Лина!

Каждый, услышав свои имена, подаёт сигнал газом. Теперь пути назад уже нет. Проверяю ещё раз телефон, убеждаясь, что включила GPS. Руки снова трясутся, дыхание сбивается, и я начинаю учащённо дышать. Меня поглощает страх. Я всячески пытаюсь собраться с мыслями, но эти эмоции берут верх.

— Соберись, трусиха! — говорю я сама себе, забыв, что Марк всё слышит.

— Для трусихи ты хорошо держишься, — ободряющий голос будто выводит меня из транса. — Бояться — это нормально, только не дай страху тобой овладеть. Слушай мой голос.

Глубоко дышу, считая до десяти, как объявляется обратный отсчёт. Теперь уж точно пути назад нет. Здесь и сейчас я должна доказать сама себе и Марку, что могу и сделаю всё, чтобы получить победу.

9. Марк

Как только объявляют старт, восемь мотоциклов срываются с места и мчатся к первым точкам, отмеченным на картах в наших телефонах. Мой первый пункт — в семи километрах. Мысленно я уже проложил маршрут и знаю несколько дорог, где можно срезать.

Еду дерзко, подрезая почти каждый автомобиль на пути. Для меня не существует красного сигнала светофора — пролетаю их на бешеной скорости, понимая, что каждый мой заезд может стать последним.

— Лина, не молчи, — стараюсь не забывать про напарницу, её маршрут волнует меня не меньше. — Куда тебе ехать?

— Я тут, — бодрый, но сосредоточенный голос девушки звучит в гарнитуре. — Первая точка через десять километров. Я знаю этот район, всё хорошо.

— Это радует. Не отвлекайся, но держи меня в курсе. За тобой есть хвост? — наши маршруты могут пересекаться с соперниками, мне это не мешает, но я не знаю, как поведёт себя Лина. Она должна быть сконцентрирована и собрана. Такие гонки не прощают ошибок.

— Нет, я одна… Хотя, стой, за мной едет какой-то мотоцикл.

— Видишь модель или хотя бы цвет? — игнорировать Рэда я не могу. Этот человек — чёрное пятно в моей жизни, и его присутствие на заезде может плохо закончиться. Самое страшное, что Лина может оказаться втянута в эту историю.

— Нет, он далеко, но едет уверенно. Мне стоит его опасаться?

— Будь предельно осторожна. В нашем деле нельзя никому доверять.

Я откручиваю ручку газа и ускоряюсь. Во мне ожила тревога с тех пор, как на площадке увидел Рэда. Некогда лучшие друзья, а теперь — заклятые враги, мы сталкиваемся на гонках и выступаем друг против друга. Либо это злая шутка судьбы, либо кто-то решил устроить мне эмоциональные качели. Даже спустя много лет я не могу контролировать эмоции, которые вызывает этот человек. Я никогда не считал себя хорошим, но по сравнению со мной Рэд — редкостное дерьмо. Его ужасные поступки не смоет ни одна купель.

Впереди поворот. Резко наклоняю мотоцикл, чувствуя, как гравий хрустит под колёсами. В ушах — только рёв двигателя и собственное дыхание.

То, что Рэд приметил Лину на старте, не сулит ничего хорошего. Моя реакция в её защиту его зацепила. Он азартный игрок, который подсаживается на страх своих жертв, запугивает, получая от этого удовольствие. Я всегда это знал, но не могу позволить ему обидеть девушку, после того как дал обещание её защищать. Я сглупил, дав Рэду пищу для развлечений. Сейчас я беспокоюсь — он может забить на правила гонок и устроить охоту за моими эмоциями. И пусть Лина мне не важна, как кто-то мог подумать, я своё обещание не нарушу.

— Он исчез, — голос Лины возвращает меня из раздумий, пока я уверенно веду мотоцикл к пункту назначения. Осталось совсем немного, но в этом заезде я не один. — Марк, за мной никто не едет больше.

— Ты уверена? — перестраховаться никогда не бывает лишним.

— Да, уверена, за мной никого.

— Понял тебя, смотри в оба, — сбавляю скорость, чтобы зайти в резкий, но затяжной поворот. Асфальт влажный после недавнего дождя, нужно быть предельно осторожным.

— Странные гонки, тебе не кажется? — Лина озвучивает мои мысли. Мы ввязались в какую-то плохую игру, и присутствие Рэда — тому подтверждение.

— Разберёмся, когда приедем к финишу, — выдавать тревогу я не могу, тем более показывать её хрупкой девушке, которая без задней мысли ввязалась в опасную игру и держится достойно.

— Ты веришь, что мы выиграем? — голос Лины звучит немного неуверенно, но в нём чувствуется надежда.

— Я никогда не проигрываю.

Шансы на победу в командном заезде снижались, но не равнялись нулю. Был бы я глупцом, если бы продолжал отрицать умение Лины водить мотоцикл. Для новичка она держится очень уверенно и быстро схватывает новые навыки. Если так пойдёт дальше, она составит конкуренцию многим из нашей тусовки.

Приближаясь к первой отметке, вижу, что точка на GPS начинает мигать — появился новый чекпоинт. Если гонка будет проходить в таком же ключе, назвать её сложной нельзя. Она мало чем отличается от обычных заездов, если не считать командной составляющей. Единственный вопрос — какая выгода от этого спонсорам?

Отметка пройдена. Двигаемся дальше. У меня не отображается время других участников, кроме Лины, но, судя по наблюдениям, она преодолела расстояние достаточно быстро. Ей оставалось всего пятьсот метров до второй точки, которую я пока не вижу.

— Марк, мне кажется, у меня опять кто-то на хвосте, — раздаётся в гарнитуре. Это настораживает — либо я себя накручиваю, либо произойдёт что-то плохое.

— Как близко он к тебе? — спрашиваю, мысленно просчитывая варианты. Нас разбросало по разным сторонам Бостона, и я ни при каких условиях не успею добраться до Лины, но мой прагматичный мозг уже прорабатывает все сценарии.

— Я еду почти двести километров в час, но он приближается очень быстро. Думаешь, у нас с ним один маршрут? — в её голосе слышится тревога.

— Мне нужно знать, какой мотоцикл за тобой едет, — игнорирую вопрос, потому что важнее то, что спрашиваю я. — Ты можешь его рассмотреть?

— Чёрт, Марк, тут темно, конечно нет, — в голосе слышится решимость, но напряжение нарастает. — Плевать, я еду ко второму чекпоинту.

Я смотрю на карту. Лина действительно проехала отметку и уже мчит ко второй. Неплохой результат, стоит отметить, но впереди ещё неизвестно сколько точек. Расслабляться нет времени. К тому же у девушки на хвосте соперник, не хочется, чтобы она растерялась и потеряла бдительность.

— Марк, либо я схожу с ума, либо перед чекпоинтом мотоцикл снова пропал, — Лина не сходит с ума, это игры Рэда. Узнаю его почерк. Сейчас главное — чтобы девушка не испугалась. Этот придурок может всю дорогу сидеть у неё на хвосте как маньяк.

— Просто смотри в оба. Это гонки без правил, Лина, учти — соперник может выскочить из любого угла.