«Не мысля гордый свет забавить, Вниманье дружбы возлюбя, Хотел бы я тебе представить Залог достойнее тебя, Достойнее души прекрасной, Святой исполненной мечты, Поэзии живой и ясной, Высоких дум и простоты; Но так и быть — рукой пристрастной Прими собранье пестрых глав, Полусмешных, полупечальных, Простонародных, идеальных, Небрежный плод моих забав, Бессонниц, легких вдохновений, Незрелых и увядших лет, Ума холодных наблюдений И сердца горестных замет.»
Пушкин в нашей литературе - фигура особая. Можно много говорить о его гении, таланте, уникальности и прочие банальности, но даже тот факт, что по окончании школы из значительного количества «официально признанных» классиков его одного большинство вспоминает без содрогания, означает многое.
Я люблю «Евгения Онегина», не персонажа, а именно роман) При каждом перечитывании удивляюсь красоте и легкости текста, его ёмкости, точности, мелодичности и шутливости. Но всё же для меня – это в первую очередь грустная история. Ведь несмотря на невесомую подачу, повествование, описывая смену времён года, меняет и свою тональность, и жизнь главного героя. Да и размышления автора, зачастую грустно-философского характера показывают, что за внешней веселостью скрывается трагедия, трагедия, не теряющая своей актуальности – поиск себя и собственного места в этом мире. Думаю поэтому и конец в романе открытый, чтобы каждый смог решить о том, что будет дальше.
«Кто б ни был ты, о мой читатель, Друг, недруг, я хочу с тобой Расстаться нынче как приятель. Прости. Чего бы ты за мной Здесь ни искал в строфах небрежных, Воспоминаний ли мятежных, Отдохновенья ль от трудов, Живых картин, иль острых слов, Иль грамматических ошибок, Дай бог, чтоб в этой книжке ты Для развлеченья, для мечты, Для сердца, для журнальных сшибок Хотя крупицу мог найти. За сим расстанемся, прости!»
Не, ну я паузу, конечно, выдержал... Обдумывал, ухмылялся, чесал затылок. Ибо писать рецензию на "Евгения Онегина" в XXI веке - это нонсенс. Прокляните меня, но я сейчас буду ругать Александра Сергеевича Пушкина... не поверите, кнопки западают, но буду...
Не уверен, но мне кажется, что после выхода Онегина в свет, критики должны были изничтожить АСП за жуткое количество бездумных ударений, изменённых окончаний и, вообще, непонятных слов. Хотя, стоит отметить, что сии несуразности на напрягают чтение, если бы не одно "но" - их столько много, что хочется сказать "Саша, завязывай, задолбал!" Если мне не изменяет память, то сорок лет назад, мы учили только те фрагменты романа (действительно необычайно прекрасные), где этого модерна, a la Pushkin, нет и в помине...
P.S. Седьмая глава - великолепное великолепие. Видимо за нее, Сергеичу, простили все предыдущие ляпы... P.P.S. Почитал отзывы критиков и читателей на Онегина - ругают его нещадно. И за то, что я написал выше, и за отсутствие внятного плана повествования, и за частые отвлечения от основной сюжетной линии, и за пропуски целых строф, и даже за вульгарность...
Поразительно, насколько человеческие характеры постоянны! Роман такой лёгкий, ироничный и невероятно точный, современный, когда бы его не читали. Удовольствие чистой воды.
И путешествия ему, Как все на свете надоели; Он возвратился и попал, Как Чацкий, с корабля на бал.
Этот роман едва ли не самое величайшее произведение в русской литературе. Даже те, кто никогда не читал или не дочитал до конца знают его сюжет, героев, а может даже и цитируют при случае. Да, да, ведь это именно оттуда:
В тот год осенняя погода Стояла долго на дворе, Зимы ждала, ждала природа. Снег выпал только в январе На третье в ночь. Проснувшись рано, В окно увидела Татьяна Поутру побелевший двор, Куртины, кровли и забор, На стеклах легкие узоры, Деревья в зимнем серебре, Сорок веселых на дворе И мягко устланные горы Зимы блистательным ковром. Все ярко, все бело кругом.
Строки, которые железно отпечатались в памяти многих поколений читателей. Почему? Потому что Пушкин гениален. Безусловно. А еще и потому, что между строк Пушкин с большой любовью говорит о России. Не навязчиво, без пафоса, очень просто и точно.
Татьяна (русская душою, Сама не зная, почему) С ее холодною красою Любила русскую зиму, На солнце иней в день морозный, И сани, и зарею поздной Сиянье розовых снегов, И мглу крещенских вечеров.
И все же этот роман задуман как история одного человека. Своеобразный "герой нашего времени" по версии Пушкина. Скучающий дворянин, с долей цинизма, но благородный в душе. Скорее хороший, чем плохой, но совершающий ошибки. Онегин, безусловно оригинальный и сильный персонаж. Но если честно, меня больше поразила Татьяна. Именно она вносит все очарование в эту книгу.
Татьяна верила преданьям Простонародной старины, И снам, и карточным гаданьям, И предсказаниям луны. Ее тревожили приметы; Таинственно ей все предметы Провозглашали что-нибудь, Предчувствия теснили грудь.
У нее нет особенных душевных противоречий (или же они просто не так заметны). Она с редкой для женщины прямолинейностью призналась Онегину в любви в начале романа, и с той же прямолинейностью отказала ему в конце. Никаких интриг, никакого флирта. Но не смотря на эту прямолинейность, что-то в ней притягивает и очаровывает.
Ужель та самая Татьяна, Которой он наедине, В начале нашего романа В глухой, далекой стороне, В благом пылу нравоученья Читал когда-то наставленья, Та, от которой он хранит Письмо, где сердце говорит, Где все наруже, все на воле, Та девочка... Иль это сон?.. Та девочка, которой он Пренебрегал в смиренной доле, Ужели с ним сейчас была Так равнодушна, так смела?
Роман понравился. Очень. Все произведения Пушкина гениальны. Но на мой взгляд, это величайшее из его произведений.
P.S.: в это издание также вошла драма "Борис Годунов" и "Маленькие трагедии".
Пушкин. Онегин. Люблю. Люблю самой нежной любовью.
«Как рано мог он лицемерить, Таить надежду, ревновать, Разуверять, заставить верить.»
Настолько легок язык Александра Сергеевича, что смею предположить, что именно с этого произведения, если можно так выразиться, многие начинают неистово любить поэзию.
Классика всех классик.
Молодой повеса, дворянин да, к тому же хорош собою Евгений Онегин, и Татьяна Ларина, представляющая собой образ "чистой" и истинно русской девушки, влюбляются. Дальше всё происходит по всем законам жанра.
Этот роман обязателен к прочтению! Всем! 
«Я, сколько ни любил бы вас, Привыкнув, разлюблю тотчас.»
Гениально. Только я так до конца и не поверил в искренность Онегина в конце - на мой взгляд, погрустив недолго, он рано или поздно снова окажется на балу и соблазнится какой-нибудь красивой девушкой. А потом еще одной. И еще. Нрав такой, что поделаешь.
До прочтения воспринимала Пушкина исключительно, как хорошего прозаика. Так, что отношение к Онегину было довольно скептическим. Но слог просто потрясающий! Очень легко читается и учится :) В итоге переменила свое отношение к автору.
Кого из нас в школе не мучили этим «Евгением Онегиным», кто из нас не учил письма Татьяны или Онегина, кто не выслушивал часами восторженных слов о «нашем всём»... Такая «навязанная» любовь к нашим классикам порождает как минимум, недоумение, а как максимум - стойкое отторжение.
И порой прочитанный полстраничный отрывок служит поводом, чтобы поставить галочку, или же произнести сакраментальное "мы это проходили». Так, «пройденные», буквально протоптанные массами ног классики обрастают мифами, небрежным отношением, непониманием. "шепот, хохотня глупцов… И вот общественное мненье!" Их «брендом» пользуется всяк, кому не жалко.
Как же много восторга в наших педагогах, и как мало аргументации...
Любовь - добровольное чувство, и наши филологи совершенно справедливо «ревнуют» Пушкина к безумным и бездумным его обожателям.
Самым «проходимым» произведением у самого «проходимого» классика русской литературы является «Евгений Онегин». Для неведущих это поэма, для остальных - роман в стихах. Ещё более умные знают, в чём отличие между ними. На этот счёт нам коротко и точно поясняет Д. Быков: «в романе в стихах есть общая идея, текст не есть бесконечным лирическим отступлением». Он не пишется тогда, когда поэт перестаёт чувствовать бесконечный лирический поток, и не является простой отдушиной, «лишь бы что-то писать», способом не признавать иссякающих идей... А ещё, по мнению того же Быкова, у Пушкина все произведения названы не именем главного героя: «Капитанская дочка» не о капитанской дочке, так и «Евгений Онегин» не об Евгении Онегине. По его словам, безусловным главным героем является Татьяна. Здесь и симпатии к ней, и занимает она центральное место в романе. По моему мнению, это спорное утверждение. Евгений не менее централен, а самое главное, его жизнеописание охватывает более длительный срок. Им роман начинается, им и заканчивается.
Ленский - безусловный любимец автора, его коллега по перу. Перекликаются между собой две вещи: смерть Ленского и лёгкое сожаление о том, что всё реже его посещает муза. Тем не менее, она в нём ещё сильна.
Существует много определений искусства. Самое точное из них, пожалуй, звучит так: искусство - это передача образа с помощью различных средств. У меня тоже есть одно определение, претендующее, скорее, на свойство. В инженерных, электрических схемах мы используем условные обозначения, они берутся на основе полных рисунков катушек, трансформаторов, лампочек и т.д., уже значительно упрощённых, но узнаваемых (уж не думал, что буду упоминать о катушках, говоря о Пушкине - но гений всеобъемлющ, говоря о нём, можно поднять любой вопрос мироздания. В этом, на мой взгляд, парадокс гениальности: известно, что гении умеют делать только одно, но лучше всех на белом свете. Но при этом они могут породить мысли обо всём на свете, быть везде). Всё искусство - это намёк, выпячивание одного свойства и представление им всего объекта. При всей своей сюжетированности, «Евгений Онегин» - произведение искусства. В нём есть и образ, и то самое выпяченное свойство.
Читая, внимая его произведениям, мы снимаем сакральность, понимаем для себя его совершенно человеческое мировоззрение, его пристрастия и симпатии.
Нужно сильно стараться при чтении именно Пушкина. Фигуры классиков уже априори полны хвалебных предрассудков, заранее известных толкований и предсказуемых восторгов. Порой сложно удержаться от бездумного некритического принятия мнения учительницы, литературного критика, подружки и т.д. Нужно подходить к произведению как чистый лист: «Я взялся за новый роман, ну-ка, удиви меня, автор!» Не нашёл точную цитату, но она звучит примерно так: «Пушкин великий поэт, но я не поверю тому, кто это скажет».
Читая строки «Онегина» невольно замечаешь, что автор уже опытен, как будто даже пишет немного для забавы, уже успел вобрать в себя много мудрости и щедро улыбаясь, им делится. Подчёркивает небрежность, лёгкое отношение. Иногда вздыхает от того, что не идёт стих, то высказывает, порой шутливое пристрастье к тому или иному герою. Напоминает это то, когда профессионал своего дела уже начинает вилять, немного играть словом...
Ещё одним героем является, собственно, его дарование. Он даёт ему всяческое описание, пестует, называет то ветреной подругой, то уездной барышней. Заметно его нежное и бережливое обращение к ней... Она его друг, любовница, спутница жизни, он её чётко различает, чувствует её присутствие, она рядом, но будто отдельно от него, тем и явственнее проявляет себя...
Всяк, быть может, уже упомянул о его пророчестве насчёт себя: Ленский - поэт, Пушкин - поэт, Ленский погиб на дуэли, Пушкин тоже.
Меня лично обрадовала часть, состоящая из воспоминаний из путешествий. Это некий бонус, дополнительные строчки для тех, кому не хватило... Так как я имею представление о многих авторах, живших и писавших об Одессе, пушкинские строки стали чем-то перекликающимся со многими другими произведениями об этом городе, и являло собой некое лаконичное резюме его образа.
Жизнь познаваема через литературу. По мнению завзятых литераторов - она познаваема только так.
Другое дело - мы своим скудным умом на это неспособны. Получается некий замкнутый круг: чтобы читать и внимать, нужен ум, а чтобы был ум, нужно читать. Остаётся одно - больше читать, собирать по крупицам тайны жизни. А кто говорил, что познание - это легко? Думаю, что «Евгений Онегин» несомненно добавит несколько пунктов в копилку вашей осведомлённости о жизни.
Пушкин - это Пушкин. Легко читается и сразу захватывает интерес. Татьяна и Евгений, до жути интересный стихотворный рассказ. Хотя конечно хотелось хороший конец, хотелось любви до гроба и много детишек. Но вот только Пушкин оказался слишком честным в данном вопросе. Хорошего конца не будет. Это сейчас нынешнее поколения придумали счстливый конец в любой истории и никто не хочет смотреть реальности в глаза. А вы прочитайте Евгения Онегина и посмотрите.
Пушкин рассказывает нам все как есть и об скучном образе жизни дворян, о их "масках", сплетнях и интригах. Ни одна девушка не будет долго скорбеть по погибшему, вскоре она вновь выйдет замуж. Ни одна серьезная девушка не станет заводить роман с давно отшившим ее мужчиной. Да мой язык современ для этого рассказа. Но подругому я не могу сказать.
Не хочется писать банальные вещи, как в школьном сочинении много лет назад, поэтому скажу так Пушкин - это даже больше, чем Джейн Остин российской литературы. Высокосветские девушки на выданье, чувства и страсти, которыми полны главные герои:
Пора пришла, она влюбилась. Так в землю падшее зерно Весны огнем оживлено. Давно ее воображенье, Сгорая негой и тоской, Алкало пищи роковой, Давно сердечное томленье Теснило ей младую грудь, Душа ждала... кого-нибудь.
Тут хорошо просматривается чувственная сторона Александра Пушкина, сходная с Джейн Остин. Но в последней фразе весь Он - ироничный ловелас Пушкин. Для меня это стало лучшей изюминкой всего произведения - плосковато выглядели бы герои: эгоистичный, эдакий брутальный подонок Онегин, наивная и юная Татьяна, легкая порхающая Ольга, если бы не эта самая ирония. А тут автор, как будто подтрунивает тот тут, то там над ними, указывая нам на самую суть и соль.
Кто жил и мыслил, тот не может В душе не презирать людей.
Еще между рядами проскакивает мудрость великого поэта, ставшая народной:
Чем меньше женщину мы любим, Тем легче нравимся мы ей И тем ее вернее губим Средь обольстительных сетей.
Великий талант, великое произведение. Отвыкла я от Пушкина, подзабыла силу его дарования, во время чтения все время ловила себя на мысли, что поражаюсь качеству стихов, их особой мелодичностью. Оказывается, роман написан особой «онегинской строфой». Каждая такая строфа состоит из 14 строк четырехстопного ямба. Первые четыре строчки рифмуются перекрёстно, строки с пятой по восьмую — попарно, строки с девятой по двенадцатую связаны кольцевой рифмой. Оставшиеся 2 строчки строфы рифмуются между собой.
Было бы правильно, если бы и весь мир читал Евгения Онегина так, как читаю романы Джейн Остин (не могу перестать проводить параллели), потому что Александр Сергеевич Пушкин более чем заслужил на это своей работой (у романа всего около 22 тыс оценок на goodreads.com). Мне было интересно узнать, насколько английский перевод романа так же звучен, так же завораживает, как и русский... Я видела не самые лучшие переводы, на мой взгляд, но перевод на сайте Канадского национального балета мне понравился больше всего (к сожалению, не знаю кто его автор):
Tatiana’s Letter to Onegin
“I write to you – no more confession is needed, nothing’s left to tell. I know it’s now in your discretion with scorn to make my world a hell. “But, if you’ve kept some faint impression of pity for my wretched state, you’ll never leave me to my fate. At first I thought it out of season to speak; believe me: of my shame you’d not so much as know the name, if I’d possessed the slightest reason to hope that even once a week I might have seen you, heard you speak on visits to us, and in greeting I might have said a word, and then thought, day and night, and thought again about one thing, till our next meeting. But you’re not sociable, they say: you find the country godforsaken; though we... don’t shine in any way, our joy in you is warmly taken. “Why did you visit us, but why? Lost in our backwoods habitation I’d not have known you, therefore I would have been spared this laceration. In time, who knows, the agitation of inexperience would have passed, I would have found a friend, another, and in the role of virtuous mother and faithful wife I’d have been cast. “Another!... No, another never in all the world could take my heart! Decreed in highest court for ever... heaven’s will – for you I’m set apart; and my whole life has been directed and pledged to you, and firmly planned; I know, Godsent one, I’m protected until the grave by your strong hand: you’d made appearance in my dreaming; unseen, already you were dear, my soul had heard your voice ring clear, stirred at your gaze, so strange, so gleaming, long, long ago... no, that could be no dream. You’d scarce arrived, I reckoned to know you, swooned, and in a second all in a blaze, I said: it’s he! “You know, it’s true, how I attended, drank in your words when all was still – helping the poor, or while I mended with balm of prayer my torn and rended spirit that anguish had made ill. At this midnight of my condition, was it not you, dear apparition, who in the dark came flashing through and, on my bed-head gently leaning, with love and comfort in your meaning, spoke words of hope? But who are you: the guardian angel of tradition, or some vile agent of perdition sent to seduce? Resolve my doubt. Oh, this could all be false and vain, a sham that trustful souls work out; fate could be something else again...
So let it be! for you to keep I trust my fate to your direction, henceforth in front of you I weep, I weep, and pray for your protection... Imagine it: quite on my own I’ve no one here who comprehends me, and now a swooning mind attends me, dumb I must perish, and alone. My heart awaits you: you can turn it to life and hope with just a glance – or else disturb my mournful trance with censure – I’ve done all to earn it! “I close. I dread to read this page... for shame and fear my wits are sliding... and yet your honour is my gauge, and in it boldly I’m confiding”...
Комментарии, 84 отзыва