Цитаты из книги «В круге первом», страница 14

Нельзя мужчине знать только одну женщину, это значит - совсем их не знать.

Какую-то очередную сентиментальную обсосину подавали по радио.

Там-то, в затянувшееся многомесячное размышление после суда, Потапов признался Нержину, что отроду бы он не заинтересовался политикой, если б сама политика не стала драть и ломать ему бока.

Не Руську одного, но всё поколение руськино приучили считать «жалость» чувством унизительным, «доброту» — смешным, «совесть» — выражением поповским. Зато внушали им, что доносительство есть и патриотический долг, и лучшая помощь тому, на кого доносишь, и содействует оздоровлению общества. Не то, чтоб это всё в Руську проникло, но и не осталось без влияния. И главным вопросом для него был сейчас не тот, насколько это дурно или позволительно — стать стукачом, а — что из этого получится?

Москва была огромный город, а идти в ней было — некуда…

- Вот видишь - круг? Это - отечество. Это - первый круг. А вот - второй. - Он захватил шире. - Это - человечество. И кажется, что первый входит во второй? Нич-чего подобного! Тут заборы предрассудков. Тут даже - колючая проволока с пулеметами. Тут ни телом, ни сердцем почти нельзя прорваться. И выходит, что никакого человечества - нет. А только отечества, отечества, и разные у всех...

Но если вкалывать — то когда же развиваться?

Почему любовь к родине надо распространять и на всякое ее правительство? Пособлять ему и дальше губить народ?

- Вы - знаете - раздельно спросил он, - как - горит - сухое - сено?

- Знаю. Огонь до небес, а потом кучка пепла.

- До небес! - подтвердил он.

- Кучка пепла, - повторила она.

- Так зачем же вы швыряете - швыряете - швыряете огнем в сухое сено?

Я мечтаю быть сдержанным, я воспитываю в себе только... парящую мысль