Комментарии, 100 отзывов

Даже не зная истории, но обладая внимательностью и логическим мышлением, можно легко обнаружить, как автор противоречит сам себе внутри своего же повествования. А если поинтересоваться, что про это произведение говорят историки, то останется только удивляться, как легко порой можно манипулировать сознанием людей. Про художественные достоинства даже не говорю, на мой взгляд это напыщенная графомания, не идущая ни в какое сравнение с классиками русской и советской литературы.

Книга написана очень тяжёлым,скучным языком,сдалось мне далеко не одним автором.Вранья там множество,ни в коем случае не считать её как историю!!!Крайне не рекомендую этот мусор к прочтению!!!!!

Моя душа абсолютно расположена к текстам о концлагерях. Не знаю, почему мне это надо: то ли какую-то разрядку получаю, то ли катарсис, то ли просто это чувство, когда подступают слезы и ком в горле не дает дышать вырабатывают во мне человечность. "Архипелаг ГУЛАГ" Солженицына в школе мы не проходили, сама же я тоже как-то не осилила, поэтому сразу снижаю себе оценку, ибо в те годы с историей я дружила, правителей знала, рядом стоящих и кто чем ведающий тоже. Нынче все выветрилось, было тяжело читать.

Но перейдем к делу. Солженицын собрал просто монументальный труд, тут уж дело читателя, как сильно верить или в чем подозревать. На протяжении книги у меня были сотни вопросов, казалось, что все слишком глупо, а потом от фактов волосы вставали дыбом, вопросы исчезали. Большая благодарность автору за сноски, эта книга из тех, что без сносок читать абсолютно бесполезно, хотя меня напрягает этот процесс тыканья по ним, но здесь, что надо, не терпелось узнать тот или иной момент. Что я ожидала от книги вообще? Я ждала описания возникновения лагерей: как, когда, кто распорядился именно так, а не иначе; постройку первого лагеря; за что сажали изначально (про врагов народа я знала и так); главное, как зэки жили, то есть выживали, много личных историй от момента посадки до освобождения или, увы, трагического исхода; попытки борьбы, о начальстве и проверках. Мне кажется, это самое важное и душурастревоживающее. Что я от книги получила? Не совсем то! Кое-что совпало, но в большинстве своем автор развозил очень много сухой информации, будто делал доклад на конференции. Много судил, много злился, много перебарщивал. Поэтому я никак не могла понять, что же вообще Солженицын хочет рассказать, что донести и чем поделиться. Однако ж были и очень интересные и новые для меня вещи, как то дети с 12 лет в лагере. Это невыносимо, это затягивает, это выжимает последние капли терпимости, хотелось рвать и метать. Это "прекрасное" больничное обслуживание, это женщины и их поведение. Еще был Тэнно, вот та самая личная история, каковая и требовалась, когда человек жил побегами, думал о побеге, всегда планировал. Так-то побеги были одними из самых интересных деталей книги, вот, когда переживаешь и волнуешься, держишь кулачки, накал эмоций, а потом чаще всего такой облом и боль на сердце.

Смешили и злили парадоксы статей, кстати, здорово, что автор полностью прописал 58 со всеми подпунктами, было познавательно, напоминает современность, когда вместо разработки нужных законов у нас прописывают тысячи ненужных подпунктов. Любимый момент прям:

Необъятную широту прочтения любой статьи ещё давала статья 16 УК — «по аналогии». Когда прямо ни к одной статье поступок не подходил, судья мог квалифицировать его «по аналогии»

Плюсом книги для меня еще стало вот то самое поведение людей в Архипелаге. Кто морально распадался, кто терял веру, кто шел в стукачи за лишний паек, кто становился отъявленным гадом, а кто-то вопреки всему оставался человеком, держался за какой-то внутренний стержень, терпел, помогал.

Странным для меня стало еще и то, что фашистские концлагеря, будучи куда как жестче, условия там были совершенно нечеловеческие, но по прочитанному мною казалось, что побегов было больше (что так и есть, ведь мы видим количество врагов народа, вернувшихся с плена), причем бежавшим частенько помогали местные жители, предателей тоже хватало, но все добрых душ было больше. У нас же в СССР бежавших сдавали свои же прям как нефиг делать? Что это такое? Менталитет? Вера в Сталина, что за просто так на Архипелаг не попадают? Вообще сложилось ощущение, что с 1920ых по 1960ые в стране творился дурдом, а этого никто и не замечал. Как это возможно? Такая огромная страна и глазом не моргнула, когда чуть ли не из каждой семьи забирали человека, заставляли отказаться от него, когда за неуместную улыбку или еще какую финтифлюшку ссылали без суда и следствия. Я не могу этого понять? Как можно так бояться одного человека? И это то время, про которое говорят, ах, как же хорошо жилось и Сталина на вас нет. Солженицын писал от души, что ни говори. Пусть суховато, пусть много повторялся, пусть нес лишнее, кипел, плевался желчью, не досказал о более ценном и важном, но ведь это его жизнь. И она была тяжела, он имеет право на любое мнение, даже субъективное, почему бы нам не попробовать принять это. Все ж пронести столько достоверных событий, удержать в памяти средь адских дней - это уже подвиг. Критиковать легко, а как бы вели себя мы? Более того ценность книги в ее структуре, как по мне она цельна и выдержана, пусть даже никогда и не была целой, такой, как надо. Нет, этого не чувствуется, местами бывали прыжки и какие-то сбои, но это не особо не чувствовалось и никак не смущало. Все 7 частей плюс дополнения выглядят четко оформленными. Очень и очень тяжелая книга более по своему содержанию и смыслу, чем эмоциональному воздействию. Часто приходилось прерываться, хотелось бы больше времени на размышления. Но что было-то было, читать такие книги надо, это наш долг как граждан своей страны. А уж формировать отношение-дело другое, тут все зависит от разных источников.

Напоследок одно добавлю:

Как одной фразой описать всю русскую историю? Страна задушенных возможностей.

Позволю подписаться под каждым словом, именно! Порой мне кажется, что это продолжается и поныне.

Первое мое знакомство с Солженицыным состоялось в 11-ом классе школы. Особо историей я не увлекалась, но из разных книг понемногу вычерпывалась разная информация. Впрочем, знания были выборочны и разобщены. Например, древнегреческие мифы, войны Александра Македонского и прочие темы, которые так активно проходят в средних классах школы. Из более современного, конечно, Великая Отечественная война. Причем именно она, не Вторая Мировая. Но, как я с удивлением узнала на уроках литературы, об истории своей страны я имела весьма смутное понятие. Да, на тот момент я уже знала о диктатуре Сталина. Откуда? Не знаю, одна передача, другая, какая-то книга, чьи-то слова. Так что спроси меня кто об этом, я бы убежденно кивнула, да-да, я об этом знаю. Но вот в школе задают "Колымские рассказы" Шаламова и что-то небольшое из Солженицына, наверное, "Один день Ивана Денисовича". И вот тут я начинаю понимать, что ничего не понимаю. В ход идет "В круге первом", "Архипелаг", кажется, читаю уже после окончания школы и осознаю, что слова "сталинские репрессии" все это время были для меня пустым звуком, за которым ничего не стояло. Как я могу плохо относится к трудам Солженицына? Он открыл для меня новую страницу в русской истории. Его мнение предвзято? Разумеется, а вы бы писали непредвзято, посидев там? Я вот не претендую на всепрощающий характер, и после подобного излома в биографии, вряд ли смогла бы описывать картину сверху и бесстрастно. Поэтому, разумеется, и у него были перегибы, отклонения и более жестокие суждения, чем следовало бы. Например, я совершенно не собираюсь перестать читать, например, Горького после этого. Но не мне и осуждать Солженицына за его непримиримую позицию. Ведь довольно сложно, сломав человеку жизнь, проведя его через череду унижений, каторжного труда и бесправия, потом говорить: ну, ладно, ошибочка вышла, вы уж извините и не держите зла. Какие еще претензии предъявляют ему? Цифры не те? В то время чудом было собрать уже тот материал, который собрал он. Эмигрировал и спокойно жил в другой стране? Так эмигрировал не по собственной воле, и, между прочим, вернулся в 90-х, а далеко не все так сделали. Вообщем, заканчиваю обсуждать автора и перехожу к содержанию самой книги. Начинается книга, как и новая судьба, с ареста. И здесь автор ставит своим долгом с самого начала потрясти читателя. Эдак подкрасться из-за угла и пыльным мешком по голове. А потом уже, вот в таком состоянии оглушенности, недоверия, шока, пусть уже читает дальше. И вот перед нами проходит череда арестов. Кого берут, за что берут, как берут? Не упомянула лишний раз, но, думаю, понятно, что речь идет не об уголовниках, а о "политических", о 58 статье. Впрочем, понятие "политический" здесь очень условное, Это не только шпион, агитатор или член другой партии, в эту категорию может попасть практически любой человек: не поддержал, не заклеймил, не отрекся, слышал и не сообщил и прочее, прочее, прочее. Один из замечательных подпунктов статьи - ЧС (член семьи). В XIX веке многие жены декабристов совершили подвиг, о котором мы не раз слышали на уроках истории, они добровольно последовали в ссылку за своими мужьями. Разве может XX век отставать? Этот век духовного подъема и великого освобождения от ретроградного буржуазного XIX? И подвиг вменяют в обязанность, вслед за мужьями арестовывают и жен, и детей с 12-ти лет. Смертную казнь, кстати, тоже разрешают применять с этого возраста. Вдумайтесь в этот возраст те, кто до сих пор провожает в школу или на занятия своих детей. Так что приготовляемся к тому, что внезапный арест мог постигнуть любого, по вине (неосторожное слово) или без оной (а нечего соседу по коммуналке мешать!).

В 1937 году в приёмную новочеркасского НКВД пришла женщина спросить: как быть с некормленным сосунком-ребёнком её арестованной соседки. "Посидите, — сказали ей, — выясним." Она посидела часа два — её взяли из приёмной и отвели в камеру: надо было спешно заполнять число, и не хватало сотрудников рассылать по городу, а эта уже была здесь!

А эта растерянность, неверие в происходящее, которое мешает мыслить, сосредоточиться, сделать что-то разумное в последний момент.

Раз ты невиновен — то за что же могут тебя брать? Это ошибка! Тебя уже волокут за шиворот, а ты всё заклинаешь про себя: "Это ошибка! Разберутся — выпустят!" Других сажают повально, это тоже нелепо, но там ещё в каждом случае остаются потёмки: "а может быть этот как раз…?" А уж ты! — ты-то наверняка невиновен! Ты ещё рассматриваешь Органы как учреждение человечески-логичное: разберутся — выпустят. И зачем тебе тогда бежать?… И как же можно тебе тогда сопротивляться?… Ведь ты только ухудшишь своё положение, ты помешаешь разобраться в ошибке.

Рассмотрим картину того, как брали и попадем в нашу первую камеру, познакомимся с тюрьмой изнутри. Но что там знакомиться? Мы же слышали на школьных уроках о революционерах (ой, нет, не все, уже выросло новое поколение), ладно, читали о них в книгах. Я вот вспоминаю тоненькие книжки моего детства, как Ленин сделал из хлеба чернильницу, налил в нее молока и писал на полях книги пометки. Но, либо ребёнок мыслит по-детски просто и жёстко, либо XX век сделал свое дело, но еще тогда мне в голову закрадывались мысли: как, молоко в тюрьме? А в других книгах пишут, что узников держали на хлебе и воде. Какие в тюрьмах делают льготы больным, надо же! И в Петропавловске в тюремных казематах бывать приходилось, смотреть на одиночные камеры. Соответственно, чувствовала себя подготовленно. Но XX опять показывает своё превосходство. Например, одиночные камеры, в которые посажено несколько десятков заключенных, карцеры, в которых можно только стоять по нескольку суток, пытки бессонницей и ярким режущим светом. А, может, нет? Может, наоборот, надо заглянуть в глубь веков, чтобы встретить аналогии? И вот перед нами проходит череда пыток и наказаний, карцеры по назначению следователя и бесконечные изматывающие допросы, на которых подписываются нелепые обвинения. И сложно после этого обвинять кого-то в показаниях на себя, да и на других тоже, кто знает, что ему пришлось пройти. Да, здесь тоже было для меня много открытий. Но цитировать эти пытки я не хочу, про них будет можно подробно и на реальных примерах прочитать в книге. Некоторых арестовывали под серийное сфабрикованное дело, под громкий процесс. А других арестовывали для количества, даже не всегда зная, что им предъявить. Как же следователь выходил из положения в этом случае? А очень просто, главная задача - ошеломить, оглушить, а потом: ну-ка, подумайте-ка, почему вы здесь? И человек вспоминает какой-то мелкий эпизод, считает, что он известен следователю, и начинает по нему оправдываться. А следователь лишь записывает. Очень удобно, и самому ничего изобретать не надо, наш интеллигент и сам себе дело готов состряпать. Раз уж мы об этом заговорили, давайте посмотрим поподробнее и на тех, кого сажали, хотя бы в общих чертах. Они образовывали аж несколько потоков, разных годов. В начале сажали всех, принадлежащих к другим партиям, принадлежащих не сейчас, а когда-то тогда, до революции.Очищали политическое поле от инакомыслящих. Тут были люди, к тюрьмам и ссылкам привычные, да и попали они в первые, еще слабые потоки. С другой стороны, если уж втянули их в эту воронку, выхода из нее уже не было. Тюрьма, ссылка, лагерь, второй срок, третий, затягивало все глубже и глубже. Но были люди и совершенно далекие от политики - крестьяне. Кто-то посмел быть недоволен колхозом, кому-то нечем кормить детей и он взял с поля горсть зерна.

знаменитый Закон "от седьмого-восьмого" или "семь восьмых", закон, по которому обильно сажали — за колосок, за огурец, за две картошины, за щепку, за катушку ниток (в протоколе писалось "двести метров пошивочного материала", всё-таки стыдно было писать "катушка ниток") — всё на десять лет.

Там же оказывались и все служители культов, без особого разбору. Затем, отбор по национальному признаку. По сословному - само собой, устранить "бывших". По профессиональному: инженеры - вредительство на производстве, агрономы - вредители на полях, геологи - лишают страну золота, учителя, профессора, ученые, врачи - развелось тут интеллигенции, понимаешь ли, все напакостить мечтают, поди-ка, уследи за ними. А отточив и натренировав аппарат, можно уже было перейти и к прореживанию своих рядов, дабы не подрывали старые партийцы своими возражениями авторитет товарища Сталина. А там потихоньку и военные годы подкатили, бдительность усилилась. И, само собой, в лагеря отправились сдавшиеся в плен, попавшие в окружение, побывавшие на оккупированной территории. Как можно видеть, список достаточно широк, застраховаться не получалось. Что же делать с этой толпой народа? Рассовать по тюрьмам? Да их и не хватит, даже и при том, что под них переделали монастыри. Да и не кормить же этакую ораву за государственный счет. Нет уж, нечего им жировать на народной шее сидючи, пусть-ка поработают. А что, бесплатная рабочая сила, отправить можно куда угодно, по поводу условий и зарплаты капризничать не придется. И начали расти по нашей стране лагеря. Наиболее подробно в книге описано строительство Беломорканала, тяжелые условия и плохая еда, приводившиек высокой смертности среди заключенных. Но посмотрим на результаты строительства. По данным, приводимым Солженицыным, он оказался недостаточно глубок, узок, требовал доработок сразу после своего открытия и в дальнейшем использовался недостаточно активно. К сожалению, это распространенная проблема, когда работа выполнялась для прикрытия глаз, а не для фактических результатов, так что тема насколько труд заключенных был выгоден государству, если учесть расширенный аппарат охраны, остается открытым. С Беломорканала мы переместимся в другие лагеря, переедем на Колыму. Многое, очень многое рассмотрено в этой книге, и не ухватить все в рецензии. Здесь и этапы, и перевозка заключенных в вагонах. Как не сказать о ней отдельное слово? В купе вталкивают по 15-25 человек, во время поездки стараются не кормить, дают мало воды или не дают ее вовсе, а в паек входит селедка. За время пути конвой создает условия, чтобы заключенные выменивали свои хорошие вещи на хлеб из своего же пайка, наиболее удобным образом это получается, если размещать политических вместе с блатными. Уголовникам прощается многое, а организация у политических - это новое дело, новый срок. В самом лагере тоже своя система, вспомним Шаламова:

«В лагере убивает большая пайка, а не маленькая»

Попытка выполнить повышенную норму, чтобы получить большую пайку приводит к работе на износ и раннему истощению. Для экономии сил выгоднее маленькая пайка. Но и тут много тонкостей, и бригадная работа, и заданная норма на день, и ответственность всех членов бригады. А также необходимая туфта, которую всеми правдами и неправдами стараются добавить к сделанному уроку, чтобы избежать штрафной пайки. Да и живут на общих работах недолго, стараются выбиться в лагерные "придурки". Оказаться на командных должностях или оставаться на работу в лагере, не выходить из зоны на лесозаготовки, добывание камня и прочие работы. Начальники лагерей - это маленькие царьки в своем обособленном государстве. Им можно практически все, рабов у них достаточно. Могут заводить гаремы, могут держать певцов для собственного удовольствия. Так вот, а начинали мы наш поход в тюрьму к тому, что вспоминали революционеров. И Солженицын тоже их вспоминает, да еще как, в деталях и подробностях. И насколько мягок был царский суд в сравнении с совещанием ОСО, и как гуманно обращались с революционерами в ссылке, и работать не заставляли, и денежное содержание выделяли. Кстати о ссылке, после детального анализа целого ряда дел революционеров перейдем к ней. Не только к той, которую получал каждый лагерник (три года ссылки и пять лет поражения в правах - намордник), но и к той, в которую ссылались целыми семьями: раскулаченные, неугодные национальности. Их вывозили внезапно, целыми семьями, с малыми детьми. Везли на открытых телегах или санях, несмотря на погоду, привозили в Сибирь и оставляли там. Вещей с собой минимум, нет ни инвентаря, ни знаний, как выжить в чужой природе. Народ справлялся и с этим, обживались мужики, но дети, в основном, умирали дорогой, а местным было запрещено, опасно помогать вновь прибывшим. Эти рассказы - не просто голая теория. Практически каждый из них подтверждается какой-то конкретной историей, чьими-то воспоминаниями, фамилиями. Также построена и часть, посвященная побегам. Большинство было неудачны, удачных - единицы. Но и жизнь тех, у кого побег удался, была как у затравленных зверей, боялись всех, никаких знакомых, переезды с места на место, постоянное бегство и страх. И лишь к концу книги намечается некоторый просвет. Смерть Сталина, восстания в лагерях, освобождение автора, смягчение режима. Но, если вы считаете, что освобождением все заканчивается, то вы сильно ошибаетесь. Выйдя на свободу, лагерник вовсе не принят в окружающий мир с распростертыми объятьями. Его избегают принимать на работу, у него испорчена биография. Ему практически каждый может угрожать доносом: а кому поверят, преступнику или честному работнику? Лагеря у нас не для исправления, а для наказания. Наступает Хрущевская оттепель, журнал "Новый мир" публикует повесть "Один день Ивана Денисовича". Это огромный, почти нереальный прорыв. Партия отрекается от Сталина, многих реабилитируют. Кажется, вот уже и прорывает плотину, сейчас изменится общественное мнение, но не тут-то было, после небольшого послабления гайки закручиваются обратно. Те, кого реабилитировали, теперь выслушивают обвинения в свой адрес: почему не боролись? Как допустили? Сами виноваты! А те, кто сажал? О, они уже на пенсии, зачем беспокоить уважаемых людей, они же выполняли приказ. Судя по применяемым пыткам, некоторые подошли к выполнению приказа достаточно творчески, тем более, нельзя обижать ценных работников. А тем временем система продолжает работать. А виновные найдены. Они же пострадавшие: дали себя посадить, не боролись, не возмущались, обвинительные протоколы подписали - кто же еще виноват? Главные зачинщики мертвы, остальные - только выполняли приказ, а общество - оно ничего не знало и даже не подозревало. Книгу можно обвинять в преувеличении или неточной передаче некоторых фактов. Впрочем, сложно обвинять человека, прошедшего все это. Но я продолжаю считать, что она открыла обществу и детально продемонстрировала многое из зверств, которые творились на нашей земле нашими же соотечественниками. И не один человек в них виноват, очень многие радовались возможности упиваться властью, и крупный начальник, и конвойный, и соседка по коммуналке. И проходить эту тему в школе надо, чтобы дети знали историю своей страны, и ее неприглядные моменты в том числе.

Захотелось мне осилить произведение все и сразу. Ребята, это колоссальная ошибка - не ведитесь. Лучше знакомиться отдельными книгами, делая перерывы и отвлекаясь на что-то более лекгое, менее трагичное. Слог у Солженицына на высоте - зачитываешься, смакуешь. Но содержание, конечно, тяжелое. Это же надо все беззаконие описать! Есть и повторения у автора, любит он и разжевать читателю суть. Поэтому лучше разбить чтение на части - прочитаешь часть, отдохнешь и по новой. Автор сделал огромнейший труд - он постарался осветить все грани лагерной жизни, всю эту мерзкую машину законодательства советских времен. Следствие, тюремное заключение, вымогание признания, этапы, лагеря. Описывает лагерный быт, разные категории зэков. Там есть и политические и воры, убийцы, женщины и даже дети. Каждый выживает по-своему. А кто-то не выживает и вовсе. Не обходит он вниманием и лагерное начальство. Да, времена были страшные. И весь этот великий подъем Советского Союза был сделан по большей части руками рабов.

«Архипелаг ГУЛАГ» - не автобиографическая книга. Конечно, в ней Солженицын рассказал о своей жизни в лагерях, о тюрьме и ссылке, но центр повествования – это сама по себе система ГУЛАГа и люди, которые были в неё вовлечены. В метафоре архипелага – острова-части этой системы, оторванные от обычной жизни. И находятся эти острова в аду.

Попадают туда, как правило, ночью (время, когда по поверьям выходит разная нечисть). Средство передвижения – воронки (ворон – птица, связанная с загробным миром, питается падалью). Обычные люди ночью спят, а вот черти-чекисты наоборот выходят на охоту – сажают людей, допрашивают, пытают (и их пытки по изощрённости не уступают мифологическим сковородкам). Днём черти отдыхают от «тяжёлой» работы. Главный упырь – «великий злодей» Сталин, решивший уморить множество людей и на их костях воздвигнуть своё царство (Беломорканал и другие стройки, лесоповалы, работа за пределами человеческих возможностей…).

Человек выведен из привычной жизни, он не на земле и не на небесах, а проходит семь кругов ада (в книге семь частей) – от пыток до арестантских вагонов, от лагерей до ссылок. И нигде нет у него права слова и возможности сострадания. Единственный способ облегчить себе жизнь в аду – стать «придурком» (почти чёртом), поступиться своими принципами во имя жизни (если эти принципы есть). Авторская позиция в книге – лучше остаться на общих работах и возможно умереть, чем превратиться в оборотня-«придурка». Надо всегда быть человеком, даже в аду. Хотя можно ли осуждать тех, кто не выдерживает испытаний Архипелага? Рай на островах тоже есть – это «шарашки», но о них в книге почти не рассказывается.

Солженицын описывает быт островов, язык и культуру (и там она есть, и люди мыслят, говорят о науке, пишут стихи), нравы и обычаи. Он – летописец. В книге соединились художественность (страшная сказка: «Очень тогда были, дети, мрачные времена…») и документальность. Автор отказывается от вымысла в фактах (все имена – настоящие, только некоторые спрятаны за инициалы), хотя числа, которые он называет, сейчас подвергаются сомнениям. Но дело не в них. Главное в книге – свидетельства людей, которые прошли ад и вернулись или не вернулись из него. Солженицын считает, что ничего забывать нельзя. Хотя «главного об этих лагерях уже никто никогда не расскажет».

На мой взгляд, художественности в книге меньше, чем публицистичности. «Архипелаг» - это книга-обвинение, книга-крик миру о страшной губящей людей системе советского государства. По мысли автора ГУЛАГ существовал, потому что был основой государственного строя. Солженицын постоянно сравнивает советскую и царскую России в пользу последней: крепостные жили лучше колхозников, у арестованных и ссыльных было больше прав, чем у туземцев ГУЛАГа и т.д. В книге много риторики. Солженицын – «совесть нации», он не только рассказывает, но и обвиняет. Ложь была «длительной основой жизни», суд основывался на терроре. А где же правда? Что на земле «вечно, кроме несправедливости, неравенства и рабства?…»

Страшная книга.

"Архипелаг ГУЛАГ" - это действительно культовое произведение о сталинских репрессиях и лагерях особого назначения, без которого изучение данной темы будет не полным. Вообще, наверное, "Архипелаг ГУЛАГ" - это самая большая и ёмкая работа, которая написана про репрессии в советском союзе, не думаю, что какая-нибудь другая книга вместила в себя больше информации, чем эта.

Мнение по поводу автора "Архипелага", Александра Солженицына, разнятся. При том рознятся очень полюсно. Одни относятся к нему уважительно за то, что он не побоялся проделать такую работу в такое непростое время и за то, что не побоялся рассказать про репрессии изнутри, другие же называют его вруном и предателем родины.

Мне эта ситуация кажется вполне нормальной. И самое интересное на мой взгляд то, что дело даже не в условной "Правде". Если бы на нас сейчас снизошла бы какая-нибудь единственная и неповторимая истина, то часть людей её все равно бы отвергли. Все дело в том, что люди заточены на получение разной информации. Кто-то практически всегда находится в оппозиции, а кто-то безоговорочно принимает официальные версии. И, естественно, что для того, кто всегда принимает официальную версию, те, кто стоит в оппозиции, всегда считаются проплаченными западом фашистами. Даже сейчас, в современной России, все, кто говорит что-то против власти считаются иностранными агентами. Получается, что люди, которые не проплачены западом не могут быть недовольны современной властью. Что уж там говорить про Советский Союз, когда режим был гораздо жёстче.

В любом случае, сейчас не приходится сомневаться в том, что тот, кто посмел бы сказать хоть слово против режима, уехал бы в лагеря. Это очень весомая часть в истории страны и забывать о ней мы не имеем права.

Что же касается самой книги, то она конечно весьма однобокая, антисоветская и антикоммунистическая. И когда я её читал, я действительно чувствовал обиду Солженицына на власть. Но мне кажется вполне логичным, что человек безвинно посаженый на 8 лет ненавидит за это систему. По крайней мере, это гораздо логичней, чем когда безвинно осуждённый и отсидевший 25 лет, считает, что система все сделала правильно. Вы так не считаете?

По этому, учитывая явное недовольство Солженицыным власти и режима, в книге, как мне кажется, ни столько все преувеличено, сколько в ней собрана самая жесть ГУЛАГа и Солженицын просто гнул свою линию и ничего смягчающего в ней не поместил. Что же касается тех самых статистических искажений, за которые ругают Солженицына, то истина как всегда где-то посередине и хвататься за официальную статистику по лагерям тоже не стоит. Официальная статистика говорила, что репрессированных было около 3 миллионов, в то время как историки сейчас утверждают о 20.

В целом, я к написанному в книге отношусь доверительно, хоть и понимаю, что эта книга скорее выдержка жести ГУЛАГа и что частные случаи там зачастую берутся за общую картину. Большинство же в ней написанного, написано ни только у Солженицына, да и официальной информации подтверждающей описанное предостаточно.

В книге периодически всплывают вопиющие истории о том, как людей сажали за антисоветскую агитацию. Глухонемого плотника, который перестилая полы в сельском клубе, снял пиджак и повесил его на бюст Ленина или портниха, воткнувшая иголку в газету, проколов фотографию Сталина с обратной стороны и т.д. Подобные истории я слышал и до прочтения данной книги и сомневаться в этих историях не приходится.

Солженицын подробно рассказывает про сами аресты, про допросы, про избиение, про жуткие условия содержания и перевозки заключенных. Судя по информации которая распространяется современными "проплаченными западом ин агентами" о том как относятся к заключенным в современной России, не приходится думать о том, что в "Архипелаг ГУЛАГе" что-то сильно преувеличено.

И конечно же большая часть книги уделена лагерям. Как бытовым аспектам лагерей, работам, питанию, общему устройству и распорядку, так и, что как мне кажется не менее важно, философии лагерников. Не вижу смысла подробно останавливаться на быте, потому что долго можно перечислять все, что рассказано в этой книге и всего рассказать все равно не получится, условия были ужасными, бараки не отапливаемыми, еда скудной, а работы невероятно тяжелыми. А вот на лагерной философии можно остановиться поподробнее.

Солженицын описывает лагерника как приспособленца, который думает только о том, что бы поесть, поспать и отлынить от работы. Лагерник по мнению Солженицына, думает только о том, что бы не сдохнуть. Назовите мне хоть одну причину почему это все не логично и не естественно? Мне видится только одна причина, это все противоречит мыслям настоящего борца за коммунизм, но опять же таки мне, не познавшем на себе коммунистической пропаганды, желание человека не сдохнуть, имея к этому все предпосылки кажется нормальным.

Философия лагерника велит ему быть зацикленным только на себе. Несчетное количество раз в книге звучит присказка "Умри ты сегодня, а я завтра". Учитывая тот страх открыться и огласить своё мнение на воле, учитывая то, как люди боялись ночного стука в дверь, не удивительно, что большинство из них так же вели себя в лагерях.

Читая рассказы о том, как люди боялись ни то что сказать, а даже сделать вид, что они с чем то не согласны, читая о том как люди боялись ночного стука в дверь, мне несколько раз приходила мысль, что я словно читаю "1984" Оруэлла. Я в последнее время, часто говорю о свободе. Читаю эту книгу, я понимал, что ни какой свободы в те времена не было и в помине. И что это было ужасное время. Для людей мыслящих критически и для людей, которым свойственно задаваться какими-то вопросами, это было ужасное время.

Мне до прочтения, несколько людей не рекомендовали читать "Архипелаг ГУЛАГ". Кто-то говорил, что у Солженицына очень сложный слог и то, что как писатель Солженицын слабоват. Слог мне показался не сложным, а скорее даже просточковым. Не простым, а именно просточковым. Как будто Солженицын не писал книгу, а как будто кому-то рассказывал. Я не знаю плюс это или минус. Но "Архипелаг ГУЛАГ" точно не стоит читать в погоне за красивым повествованием и красотой языка.

Но вот в чем явный минус, так это в объёме. "Архипелаг ГУЛАГ" - это очень большой талмуд, который я читал больше месяца. И так как это очень большая книга, в которой по большому счету нет ни сюжетных линий, ни развязок, ни всех прочих атрибутов художественной литературы, несколько раз у меня создавалось впечатление, что я об этом уже читал. Некоторые истории в ней написаны об одном и том же, только с разными именами. И наверное такой большой объём, частые повторения и простоватость языка, все это немного попахивает графоманией.

Мне же ответ на вопрос читать вам "Архипелаг ГУЛАГ" или нет, кажется очень простым. Если вам интересна тема лагерей и сталинских репрессий, то читать нужно обязательно. Как я сказал в самом начале, произведение культовое и спорное, прочитав его вы ни только с ним познакомитесь, но и своё мнение заимеете. Если же вам эта тема не интересна, то читать такой огромный талмуд я не вижу смысла.

В "Архипелаг ГУЛАГе" довольно таки много отсылок к другому произведению Солженицына "Один день Ивана Денисовича" и к произведениям Варлама Шаламова, по этому возможно есть смысл прочитать сначала их. Я же "Архипелаг ГУЛАГ" читал до этих произведений, по этому какая-то часть информации проходила мимо меня. Когда прочту, обязательно поделюсь по поводу того, что лучше читать сначала.

Когда я в первый раз увидела фразу "Россия - это тюрьма" на каких-то оппозиционных картинках, я возмутилась. Ну конечно, тюремная культура почему-то играет огромную роль в жизни российского общества. Как-то внезапно вся страна на незамысловатые мотивчики поёт о воровской "романтике" - так называемый шансон. Ну и тут и там истории о произволе ментов появляются. Ну и глубинная поговорка "от сумы и тюрьмы не зарекайся" - как не зарекайся, когда ничего плохого вроде не делаешь? (Но это я со своим наивным мировоззрением выросла в семье, которая не умеет давать взятки - остальные-то "крутятся" и знают, что рискуют попасться.) Но нет, - думала я, - хоть и очень осязаема тюремная культура, но всё же сравнивать целую страну с тюрьмой - перебор. И так несколько месяцев я всё противилась, искала факты, прислушивалась к соц сетям, читала статьи. После чего пришлось сдаться и признать: Россия - это тюрьма. С тяжёлым сердцем бралась за эту книгу, много лет собиралась читать, знала, что будет тяжело. Но как и ожидалось, конечно, это было надо. Надо было прочитать, потому что нужно знать правду. Замять и забыть - значит намеренно способствовать повторению. Это и есть самое страшное в этой книге - насколько узнаваема ситуация, насколько она похожа на то, что происходит сейчас. Приговоры по звонку, кому надо тому приговоры, полный произвол силовиков, замалчивание всего, внешние враги - всё. Ничего нового, всё тютелька в тютельку повторено. Да как же можно так? Почему же ничего не меняется? Ну да что уж - меня это больше не касается. Каждый россиянин должен прочитать эту книгу. Есть такие, кто будет с пеной у рта опровергать. Говорить, что Солженицын врёт, не 300 000 или не каждый третий, а "всего" 100 000 тысяч или "только" каждый пятый. Или что ненадёжные свидетельства у него - ну конечно, есть железобетонные документы, которые полностью оправдают чекистов, только почему-то они полностью даже сейчас засекречены - а никак ли не связано это с фактом, что история повторяется? Или что может и есть доля правды, но с литературной точки зрения книжонка так себе, не "Война и мир", игнорируя, что книга в общем-то не художественная, и что автор её не редактировал полностью - разные части хранились в разных надёжных местах, чтобы хоть что-то уцелело, если найдут, изымут, подошьют. Но вот если каждый прочитает, если каждый будет знать эти собранные ценой тысяч жизней крупицы правды, если где-то осядет - наконец-то перестанет Россия быть тюрьмой, а станет страной свободных людей.

Если меня когда-нибудь спросят, есть ли книга, которую стоит прочитать каждому? Я отвечу: "Бесспорно, это "Архипелаг ГУЛАГ" за авторством Солженицына".

Произведение сегодня воспринимается неоднозначно, все зависит от ваших политических воззрений. Если набрать в поисковой строке Солженицын или Архипелаг ГУЛАГ, то можно найти как хвалебные, так и разоблачающие и критические статьи. Но давайте оставим политическую подоплеку. Пусть политикой занимаются те, кто в ней разбирается: диванные эксперты, домохозяйки и прочие политические активисты.

Что же есть в этой книге помимо критики Советской власти и строя? В ней есть люди. А что в ней делают люди? Вернее будет спросить, что в ней делают люди с другими людьми? Иногда мне становится страшно от мысли что один человек может сделать с другим. Под влиянием идеологии, под воздействием эмоций, катализатор не важен. Прочитав ГУЛАГ задумываешься, а может быть с нами что-то не так, раз происходят (в контексте книги - происходили) подобные вещи. Раз один человек может делать подобное с другим. Как легко обезличить и сравнять с полом человека, лишь обозвав его "враг", "зэк", "преступник". Даже если половина того, что написано в книге - чистый вымысел, допустим, я не готов сейчас спорить и приводить факты в пользу написанного Солженицыным, но допустим, что хотя бы половина этой книги - правда. Тогда жизнь становится страшной. Тогда всем нам стоит принять некоторые меры, чтобы это никогда больше не повторилось, чтобы человек, всегда оставался человеком, как бы его не называли.

Если меня когда-нибудь спросят, а верю ли я в то, что сегодня "Архипелаг ГУЛАГ" это история, и вещи которые происходили тогда, сейчас, в нашем гражданском обществе, при нашем политическом строе просто не могут произойти, я замечу, что дело не в политическом строе. Дело в людях. А они с той поры изменились мало.