Комментарии, 100 отзывов

С раннего детства мы слышим очень много до крайности настойчивых рекомендаций, какие этапы нужно пройти, чтобы твой жизненный путь оказался "правильным" (топ - получить образование, которое обязательно должно конвертироваться в нормальную работу). А на деле значимым в каждой конкретной жизни становится совсем другое; и для меня одним из важных этапов оказалось перепроживание всех тех чёрных периодов истории, которые воплощались у нас не так давно (и отчасти продолжают воплощаться сейчас). Прочитать "Архипелаг ГУЛАГ" стало важной частью этого процесса становления.

"Архипелаг ГУЛАГ" - обширное многостороннее исследование ГУЛАГа, обращённое в форму художественного произведения. То есть это одновременно и доказательный исторический труд, основанный на непреображённых фактах, и в то же время труд художественный, соединяющий эти факты в цельное повествование. В историю, в которой множество лиц и судеб соединены в одну, где главное противостояние – между народом и государством (трагичности добавляет то, что государство в лице своих представителей, исполнителей и молчаливых безропотных сообщников вообще-то и есть этот народ). Так что истоки происходящего и вовсе в тех сферах, где рассуждают о природе добра и зла в человеке. И за всё это и берётся Солженицын. Берётся потому, что, во-первых, всё равно нужно даже самому себе хоть как-то объяснить, что произошло с ним и со страной, а во-вторых – потому, что он может стать одним из немногих голосов, которые могут прорвать пелену молчания. И равнодушия.

Разбит "Архипелаг ГУЛАГ" на главы, соответствующие разным этапам жизни сначала подследственного, а потом уже (без вариантов – "сам факт ареста уже доказывает виновность") з/к, весь путь от ареста до освобождения (скорее всего, последующей ссылки или нового срока). Про 58-ю статью, про быт, про тюремные браки, про "придурков", "благонамеренных", "социально-близких" (советской власти были ближе уголовники, чем политические "изменники родины"), про псовую охрану, про следователей, про весь лагерный и прилагерный мир, который существовал для условно "несведущих" как будто в параллельном измерении. Но портал на Архипелаг мог открыться для любого, тут действительно коммунистический строй давал равные возможности.

Но дело не только в том, чтобы возводить хулу на сложившийся государственный строй (хотя критики, естественно, у Солженицына тоже достаточно). То множество жизней и смертей, из которых и сплетается кровавая история ГУЛАГа, то, как люди переживали, проживали этот нечеловеческий опыт, обращает на себя внимание зачастую куда бОльшее, нежели причины этого беспощадного хода государственной машины, которая безоглядно перетирает в пыль судьбы собственных граждан. И хотя со стороны даже хотя бы и прочитать всё это объёмное исследование кажется делом непосильным, оно того стоит: даже мельком и бегло (их просто слишком много) освещённые истории всех, повязанных и раздавленных ГУЛАГом, открывают глаза на природу человека, на его ограничения и, тем не менее, свободу.

Тем, что экзистенциалисты определили как пограничный опыт (в котором человек совершает важнейшие шаги к самоопределению, к самостановлению), заключённые Архипелага были одарены с избытком. Были у них и арест (часто по сфабрикованному и нелепому обвинению), пытки, мучительное и постоянно на грани смерти физическое пребывание в местах заключения (10, 15, 25 лет – со сроками предпочитали не мелочиться), и главное, каждодневный, ежечасный мучительный выбор, как, кем, каким человеком жить теперь в таких условиях, в которых первостепенной задачей становится просто – "выжить"? Ведь не отключается же твоё сознание на 25 лет! И надо провернуть такой трюк с самим собой, чтобы ты дал себе "самоприказ дожить", но при этом не любой ценой.

Даже и в лагере, на невыносимых работах на убой, при пайке, который еле-еле поддерживает тело; даже с большой вероятностью, что тебя изобьют или пристрелят для развлечения, со злобы или со скуки, или если у гражданина начальника закрадётся подозрение, что ты не одобряешь проводимое государством собственное "исправление", то тогда к тебе применят "высшую меру наказания", – даже в этом месте остаётся ничтожная возможность жить всё же как человек. Можно жить в соответствии с моралью и собственной правдой, можно жить в сообществе с другими, можно учиться и развиваться – не несмотря на этот опыт, а благодаря ему. Хоть и безусловно чрезвычайно сложно. Но это единственный вариант сохранить себя в жизни, шанса на повторить и переиграть которую никто не вернёт. Никакая реабилитация не возместит упущенные годы. "Смысл земного существования - в благоденствии? А если в развитии души? Тогда мы победили наших судей и тюремщиков".

В общем, чтение "Архипелага" - пример настоящего катарсиса. Понятно, что легче не думать о таком, а ещё лучше не знать или забыть, но от знания категорически и очевидно "плохого" можно прийти к тому, на что можно будет опереться, что станет ориентиром в свои "тёмные" времена (от тюрьмы и от сумы, всем известно). Или хотя бы хоть ненадолго, но изменится отношение к тому, что есть сейчас - любые имеющиеся проблемы смешно считать таковыми после прочитанного. История может учить, если ей это позволить. Я убеждена, что насколько сложно читать, настолько и нужно прочитать.

Немного вдохновляющих цитат: ‌Если я жив - значит умер кто-то другой.

‌Что там Камю, Кафка. У них битвы добра и зла в рамках одной личности, у нас - трагедия на весь народ.

‌Мало любить человечество, - надо уметь переносить людей.

‌А повернись всё иначе – палачом таким не стал бы и я? Страшный вопрос, если отвечать на него честно.

‌Смирная овца волку по зубам. ‹...› Если бы не сидели по своим норам, что тогда? Если бы... Если бы... Мы просто заслужили всё дальнейшее.

‌Это что - стоять за правду! Ты за правду посиди

Ну что ж. Я закрыла последнюю страницу. Теперь объясните мне, глупой женщине, ЗА ЧТО добрая половина читателей Солженицына плюются от сего произведения? И почему, если все это - выдумка от начала и до конца, нет ей равнодушных?

Неужели эпопея о туземных жителях этого мрачного архипелага, который поглотил сотни и тысячи жизней, никого из хулителей не заставляет взглянуть на историю нашей страны с другого ракурса? Неужели даже на мгновение они не задумываются о том, что есть в этих бесконечных сотнях страниц своя доля истины?

Прочитать я хотела "Архипелаг" ещё в школе. Начала читать, не осилила - не понимала. Да и сейчас не могла читать, но дошла до конца. Я открыла книгу и ужаснулась, а потом заставила себя пройти этот путь вместе с автором, выслушать его и постараться понять.

Солженицын сломал меня. И даже если в этой книге всего лишь 10% правды, она все равно ужасна, но нужна. Я не готова обсуждать это произведение с кем-либо. И очень сомневаюсь, что когда-то смогу это сделать. Но я буду повторять, что эта книга нужна. Любить ее невозможно. Да и ненавидеть, мне думается, вы ее не сможете. Но вы будете думать о ней, если, конечно, у вас хватит на это сил и смелости.

Хотя.. не читайте Солженицына. А то, не приведи Господь, он внезапно станет мэйнстримом.

«Русские вытягивают всю войну – и русским такой жребий; Почему так?”

Читая книгу Солженицына, сложно поверить в реальность и достоверность описанных в ней событий и фактов. Разве все это было всего-то 80 лет тому назад? Разве кто-то жил в то время, когда и жить было невозможно? Когда жизни и не было?

Для меня, современного человека, такая откровенность Солженицына была шоком. Все мы знаем и о красном терроре и о массовых репрессиях – любимых забавах наших вождей – и о многочисленных лагерях. Знаем, конечно. А заглянуть поглубже, да в самую суть, решится не каждый. Прочитав «Ивана Денисовича», я решилась.

Я бы сказала, что книга читалась на одном дыхании, но не могу: дыхание время от времени прерывалось. Прерывалось от ужасов, несправедливости, от абсурдности, прерывалось от дикости написанного. Язык автора хоть и прост, но читаться текст все равно будет медленного. Медленно, с остановками на передышку.

А теперь настало время все разобрать по полочкам. Все мысли, все заметки.

Солженицын, судя по всему, не просто писал пересказ событий, пережитых им или рассказанных ему, он писал летопись. Ведь лагерный мир – совсем другой мир, лагерная цивилизация – совсем иная. И она требует записать себя в историю человечества и записать во всех подробностях, со всеми фактами. Солженицын исполнил ее волю. Теперь для нашего взора открываются судьбы людей, истории из их жизни, их мысли, их чувства. Открываются все правды и неправды жизни лагерной, лейтмотив которой: «Подохни ты сегодня, а я завтра». В своем повествовании автор также рассказывает истории и из своего лагерного опыта, и почему, собственно, он выжил, в чем он был обвинен, и как это произошло с ним. Автор всегда вместе с читателем, не дистанцируется он него.

«Самое главное в жизни, все загадки ее – хотите, а вам высыплю сейчас?». И он высыплет.

В ходе всего чтения этой летописи вас будет охватывать холод. Подсознательный, но вполне физически ощутимый холод. Он будет медленно пробираться в разгоряченную голову. Это неимоверное ощущение держит и не отпускает. Будто агония пробирается в жилы, расходится по всему телу. То жар, то холод, то напряжение, то боль атакуют вас. Очнуться сложно, даже сделав перерыв.

Автор изобретателен в повествовании. Язык совершенно иной, нежели чем в «Крохотках» или даже в «Иване Денисовиче». Солженицын пишет просто, ясно, понятно. Четко. Ни петляет, ни закидывает различными речевыми средствами. Однако порой его специфическое чувство юмора и его бесцеремонность просто поражают. Взять, например: «Еще вспоминаю: сшили мне планшетку из немецкой кожи (не из человечьей, нет, из шоферского сидения)».

Или

«Рюкзак лагерного изготовления: made in Архипелаг».

А бесцеремонность проявлялась в его частых незавуалированных нападках то на Шолохова, то на Шаламова, то на Горького и прочих. И, хочу отметить, частенько его гнев будь то на деятелей каких-то, будь то на события какие-то, обстоятельства, переходит разумное, ибо начинает казаться, что, мол, «а вдруг он к числу убиенных миллиона 2-3 добавил?», «вдруг в чем-то преувеличивает?» и тому подобное. Возможно, ничего подобного Солженицын и не делал, а просто был очень возмущен. Возможно. Как ни крути, доверие из-за этих моментов у меня порой пропадало, и закрадывались некоторые сомнения.

В завершение хочу сказать, что посоветовать такое произведение можно только заинтересованным в данной теме людям. Просто взять полистать, пробежаться глазами не получится. Только интерес и самоотдача.

"Энциклопедия лагерной (тюремной) жизни. От арестов, пересылок, содержания заключенных, побегов и до жизни на воле после освобождения" - так было бы логичнее назвать это произведение. Книга очень обширная и очень подробная по этой тематике. "Архипелаг ГУЛАГ" - обратная сторона медали некогда великой державы под названием Советский Союз. Если у вас слабые нервы/вы любите розовых слоников/верите в честную и справедливую власть/ничего "тяжелее" Преступления и наказания Достоевского в своей жизни не осилили (нужное подчеркнуть), то лучше вам о таком явлении, как ГУЛАГ книги не читать. В "Архипелаге" слишком много боли, страдания и ненависти (к тов.Сталину). Читать такое произведение тяжело и горько. В некоторых моментах откровенно захлестывают эмоции, хочется крикнуть "нет, нет!!! Того не было...Такого просто не могло быть!" И при этом невозможно не поверить Солженицыну, отсидевшему 8 лет в лагерях, и общавшемуся с большим количеством заключенных и уже освобожденных бывших зеков. И все-таки, на мой взгляд, "Архипелаг ГУЛАГ" это в значительной степени книга не о тюрьме как таковой, а о людях. О людях с одной стороны колючей проволоки и о людях по ее другую сторону. Да и, в общем и целом, о людях... Стоит читать, если вы больше хотите знать об истории России, лучше понимать социальные процессы, ценить себя и других.

Наконец-то я это сделала! Было несколько попыток прочитать книгу, но все провальные. И вот я её осилила. Было очень тяжело читать, не потому, что много страниц и большой объём, а потому, что при прочтении слёзы застилали глаза и разум говорил остановись, сделай перерыв. О трудах Солженицына, как и о нём самом, очень много негативных мнений. И я не понимаю, почему? Потому что не любил власть? Сочувствовал Власовцам? Хотел свободы для своей страны? И рассказал кусочек правды о "благополучной" жизни в СССР? Или потому, что был "врагом народа" и отсидел срок за это? А, может быть, за правду??? За то, что осмелился рассказать? Наверное у каждого своя причина... События, о которых повествует издание, просто не укладываются в голове. Как? Как такое было вообще возможно? Миллионы людей, ни в чём неповинных, умирали, гибли, были убиты, замерзали, гробили своё здоровье. Крестьяне, кормящие народ, учёные, чьи труды мы уже никогда не узнаем, гениальные врачи, которые могли спасти не одну жизнь, военные генералы, полководцы и простые солдаты, стоявшие грудью за свою страну, женщины и, самое страшное, дети... Геноцид целых народов... Крымские татары, цыгане, латыши, эстонцы, немцы, поляки, греки... Всех просто невозможно перечислить. И это всё происходило в нашей стране. А уж какие зверства при этом использовались, аж сердце замирает... Эта книга должна быть настольной, чтобы знали и помнили, чтобы не допустили повторения. Ибо, читая, понимаешь, что всё новое, это хорошо забытое старое. Есть над чем задуматься. Так почему же не любят Солженицына? Да потому, что до сих пор верят слову правителей СССР, которые говорили, что не существует такого на нашей родине, что в тюрьмах сидят преступники и предатели. И кушали они нормально, и работали по 8 часов и даже деньги им платили. А остальное росказни врагов народа. Верят, что Власовцы предали родину свою, но мало кто найдёт свидетельств того, что происходило на самом деле, что преданы были сами Власовцы, так рьяно защищающие землю русскую. Верят, что сёла процветали и кормили всю страну, а по факту умирали сёлами от голода или ссылались на Архипелаг. Верят, что предавали в войну свою страну и предавали, но никто не задумается, а почему? А потому, что в первые годы войны, верили, что страну освободят от ига Сталинского. И другие причины тоже, конечно же, были... И не будет тут правых или виноватых, просто люди хотели жить свободно. Не любят и не верят, потому что не хотят знать правды, так легче вроде жить... Мало осталось свидетельств этому ужасу нашей истории. Многое уничтожено властями документов, а выжившие предпочли молчать и нельзя их в этом упрекнуть. Единицы решились написать и оставить хоть какое-то свидетельство. Ещё можно найти участников, пострадавших от государства "Архипелаг". 20-30-ков уже не найти, все умерли, но много ещё 50-60, Хрущёвских. Тоже самое было... вот их бы послушали, да скорее все немы будут они...

«Был бы человек – а дело создадим!» - это многие из них так шутили, это была их пословица. По-нашему – истязание, по их – хорошая работа.

Очень долго мне хотелось прочитать эту книгу. Она для меня являлась и до сих пор является противовесом заслуг СССР прошлых времен. О том, что на фоне пропагандируемого объединения наций, объединения для общего дело происходили кошмары, передаваемые Солженицыным через поколения.

Идеология – это она дает искомое оправдание злодейству и нужную долгую твердость злодею. Та общественная теория, которая помогает ему перед собой и перед другими обелять свои поступки, и не слышать не укоры, не проклятья, а хвалы и почёт.

Я не думаю, что в произведении собраны исключительно факты, монотонно бьющие по сознанию, как молот по наковальне. Эти маленькие истории совершенно разных людей позволяют окунуться в прошлое и частично испытать боль – не физическую, но моральную – за то, что происходило с людьми, которые подчас были ни в чем не виноваты. Эти истории, следующие одна за другой – подтверждение массовости репрессий. «Архипелаг ГУЛАГ» в очередной раз показал мне, что власть развращает людей. Работники органов напоминают мне Химмельштоса из "На западном фронте без перемен": «Он слыл за самого свирепого тирана в наших казармах и гордился этим». Органы тоже гордились своей работой, а их жестокость, может, и не аукается им, но вызывает отвращение, отвержение даже спустя много лет. Хотя, как справедливо отметил Александр Солженицын, можем ли мы с уверенностью утверждать, что не поступили бы также на их месте?..

Власть – это яд, известно тысячелетия. Да не приобрел бы никто и никогда материальной власти над другими! Но для человека с верою в нечто высшее надо всеми нами, и потому с осознанием своей ограниченности, власть еще не смертельна. Для людей без верхней сферы власть – это трупный яд. Им от этого заражения – нет спасенья.

Книга «Архипелаг ГУЛАГ» напоминает «Божественную комедию» Данте. Мы путешествуем по аду, у нас есть проводник-рассказчик, который там хорошо ориентируется, есть и круги ада: арест, воронок, тюрьма, следствие, этап, пересылка, лагерь, ссылка… Есть и «грешники», и смертные «грехи» их так же, как и у Данте, делятся по разным категориям: от статья 58 пункт 1 до статья 58 пункт 14, есть еще и подпункты, и литерные грешники вроде ЧС – член семьи, или СВПШ – связи, ведущие к подозрению в шпионаже. Вот некоторые примеры:

Портной, откладывая иголку, вколол её, чтоб не потерялась, в газету на стене и попал в глаз Кагановичу. Клиент видел. 58-я, 10 лет (террор). Продавщица, принимая товар от экспедитора, записывала его на газетном листе, другой бумаги не было. Число кусков мыла пришлось на лоб товарища Сталина. 58-я, 10 лет.

Почему это ад, а не чистилище, спросите вы. Ведь «грешники» попадают в ГУЛАГ не навсегда, они же выйдут отсюда, «очистятся». Нет, говорит нам проводник, не выйдут (по крайней мере, если рассматривать временной отрезок до 1956 года, как указано в заглавии). Даже если и доживешь до конца своего срока, то либо тебя осудят на еще один прямо в лагере, либо выпустят и посадят снова, либо отправят в вечную ссылку, условия жизни в которой от лагерных мало отличаются, а если и отличаются, то в худшую сторону: в лагере хотя бы кормят бесплатно. Если ты политический, а не «социально-близкий» (уголовник), то в момент ареста твоя прежняя жизнь кончилась навсегда.

Экскурсия получается очень подробная. Конечно, почувствовать в полной мере, каково это, мы не сможем, но Солженицын так обстоятельно все описывает, что начинаешь верить, что и ты там тоже побывал. Что знаешь, как там и что. (Скептически настроенному читателю автор неоднократно предлагает проверить на себе, например, поспать одну ночь при плюс пяти без матраса, одеяла и без одежды.) Начинаешь переживать за людей как за родных, особенно в тех местах, где описаны побеги, до конца надеешься, что они смогли, успели, что им повезло. Какая великолепная задумка с подкопом-«метро», какая сложная, продуманная система! Как больно читать о том, что удачливых беглецов, вырвавшихся на свободу, выдают местные жители. Как сочувствуешь Тэнно, раз за разом готовящему побег.

Вообще, читая об исковерканных людских судьбах, не можешь не задумываться о том, кто виноват в гибели миллионов человек. Конечно, в первую очередь это Сталин, но Солженицын не винит только и исключительно его. Во многом вина лежит и на тех, кто остался на воле. На тех, кто арестовывает, избивает, судит, конвоирует. На тех, кто пишет доносы на коллегу, соседа или любовника жены. На тех, кто выдает сбежавшего з/к власти или переходит на другую сторону улицы, увидев жену вчерашнего друга и сегодняшнего врага народа. На тех, кто не задает вопросов, узнав, что живущие рядом люди куда-то исчезли. И молчание, и несопротивление – равнозначны соучастию. Но Солженицын здесь не стоит в белом пальто, он пишет и о себе – не удивлявшемся, что во время его учебы в университете посадили несколько студентов и профессоров. Пишет, каким он был до ареста или сразу после ареста (вспомним, например, как он заставил нести свой чемодан пленного немца). Задумывается, как постепенно люди становятся палачами, и задает себе вопрос: а не мог бы и я быть таким, если бы обстоятельства сложились по-другому?

Чтобы белыми мантиями праведников не шибко переполаскивать, спросим себя каждый: а повернись моя жизнь иначе — палачом таким не стал бы и я? Это — страшный вопрос, если отвечать на него честно.

Неясным мне осталось, почему это опыт художественного исследования. Книга построена как документальное повествование, написана на личном опыте автора (исключая его пребывание в шарашке, описанное в романе «В круге первом» и здесь только упоминающееся). Еще, конечно, на опыте тех людей, кого он встречал в лагере, и тех, о ком ему там рассказывали, плюс на той информации, что ему сообщили корреспонденты (их список приведен в предисловии). Автор это определение, художественный, никак, насколько я помню, не комментирует, и мне бы очень хотелось понять, почему оно вынесено в заглавие, но сейчас я ответить на этот вопрос не могу. Явно художественным является только один момент – метафора, послужившая книге названием, благодаря которой мы представляем себе ГУЛАГ как целую сеть невидимых островков, связанных невидимыми нитями.

Скажу банальность, но эта книга, безусловно, обязательна к прочтению. Кучу новых фактов мы из нее уже не узнаем. Из того, что было для меня интересным и точно новым, я могу назвать историю о визите Горького на Соловки и сюжет о посещении писателями Беломорканала. Но такие моменты, как атмосфера, быт, людские судьбы – это очень ценно и важно. Нет, я не за то, чтобы школьники читали это в принудительном порядке, это нереально. Это исследование перегружено подробностями и повторениями, местами читается с утомлением (особенно главы про историю судебных процессов) и вообще пугает своим объемом и тяжелым содержанием. Но если мы забываем о таких страницах нашей истории, то нет никакой гарантии, что этого не случится снова. А если знаем, есть шанс, что мы не прочитаем в новостях вот такое (увидела в «Лентаче» сегодня): «Екатеринбуржец, пользуясь краденым соседским wi-fi, заметил, что может заходить на запрещённые в РФ сайты. Накатал донос в Роскомнадзор на соседа, назвал его „врагом народа“ и предложил дать против него показания, если ему подарят квартиру соседа». «ГУЛАГ», мне кажется, сегодня читается как актуальная книга, взять хотя бы цитату об отношениях между разными народами: «Когда кажется нам, что нас мало уважают, – надо проверить, так ли мы живём», которой можно проиллюстрировать очень большую часть новостей последнего времени.

«Архипелаг ГУЛАГ» мог быть не окончен: у А.Солженицына не хватало материалов на задуманное. Книга могла не увидеть свет: главы ее уже изымали. И целиком книгу А.Солженицын увидел только тогда, когда его выслали за границу. Он не считал ее оконченной:

Не потому я прекратил работу, что счёл книгу оконченной, а потому, что не осталось больше на неё жизни. Не только прошу я о снисхождении, но крикнуть хочу: как наступит пора, возможность — соберитесь, друзья уцелевшие, хорошо знающие, да напишите рядом с этой ещё комментарий: что надо — исправьте, где надо — добавьте (только не громоздко, сходного не надо повторять).

А.Солженицын не претендует на абсолютную истину и оговаривает это, описывая отдельные истории. Не претендует он и на точные цифры – да и откуда бы ему их знать? Не говорит он и о полноте картины: об этом писали уже и другие, читайте. И называет имена: Домбровский, Е.Гинзбург, В.Шаламов, Святослав Караванский, Анатолий Марченко. Сегодня то, что написано в этой книге, не вызывает ни шока, ни удивления. Эта та часть истории, которую мы либо принимаем, расходясь лишь в оценках количества погибших и замученных, либо с негодованием отвергаем, кивая на «отдельные перегибы на местах» и вопрошая «зачем же бередить прошлое?» и клятвенно обещая «никогда больше». Мы утеряли меру свободы. Нам нечем определить, где она начинается и где кончается… Мы уже не уверены: имеем ли мы право рассказывать о событиях своей собственной жизни? Это скорей исследование на тему, как и почему возникла советская репрессивная система, каковы принципы ее функционирования, экономический и психологический аспекты, как она развивалась и влияла на нашу жизнь. О том, как первые робкие шаги репрессивной системы, малые сроки, открытые процессы, сопротивление людей постепенно сменялись сроками побольше, страхом, молчанием и покорностью. Историй отдельных людей немного – А.Солженицын считает, что это было бы слишком однообразно и утомительно для читателя – но сейчас именно эти истории интересны. Вот опасно шутит Кишин – лагерный шут. Его слова и так, и эдак повернуть можно. А вот убежденный «бегун» Тэнно: ему плохо, пока он не придумает очередного плана побега. Борис Гаммеров пишет в лагере стихи. И при разговоре с Солженицыным задает вопрос: «Почему вы не допускаете, что государственный деятель может искренно верить в Бога?» А вот Матронина – ее арестовали как члена семьи врага народа, но у нее не возникает ни капли сомнений в правильности действий властей. А вот Осоргин, приговоренный к расстрелу. Три дня он выпросил отсрочки – жене дали свидание. И три дня не дал ей догадаться, не намекнул ни одной фразой… Это исследование нации под названием зэк, ее мифологии (на воротах архипелага с одной стороны написано «не падай духом», а на другой «не слишком радуйся»), юмора: «дали три, отсидел пять, выпустили досрочно», кодекса поведения: не стучи, не шакаль, не суйся не в свой котелок, не верь, не бойся не проси. Это путь становления самого А.Солженцына. Наивный офицер, именующий в письме Сталина «паханом» и получивший за это 10 лет, которого тоже коснулась власть (даже арестованный, он считает важным, что чемодан за него несет другой, ведь он же офицер), уже приученный к молчанию (а если срок увеличат), задумывается над словами бывалого зэка «Любой ценой избегайте общих работ» -- а где же мера цены? Где же край ее?

если я сегодня жив — значит, вместо меня кого-то расстреляли в ту ночь по списку; если я сегодня жив — значит, кто-то вместо меня задохнулся в нижнем трюме; если я сегодня жив — значит, мне достались те лишние двести граммов хлеба, которых не хватило умершему.

Как только ни изогнётся единый человек за жизнь! И каким новым для себя и для других. И одного из этих — совсем разных — мы по приказу, по закону, по порыву, по ослеплению готовно и радостно побиваем камнями. Но если камень — вываливается из твоей руки?… Но если сам окажешься в глубокой беде — и возникает в тебе новый взгляд. На вину. На виновного. На него и на себя.

Итак, шёл конец сентября, а я дочитывала 3й том Архипелага - свою 36 книгу. Понимая, что навряд ли успею прочитать 50 до конца года, всё равно рада, что потратила целый месяц (!) на данное произведение.

Книга очень известна (а её автор получил кстати Нобелевскую премию по литературе), но я всё равно проясню немного - о чём она. "Архипелаг" рассказывает о репрессиях 20-50-х годов. Сама книга разделена на главы, каждая из которых описывает этапы этого жестокого процесса - следствие, суд, пересылка, лагерь, ссылка. Трудно себе представить, что около 40 (да какого хрена вообще, люди??) МИЛЛИОНОВ (!) ЧЕЛОВЕК прошли через это. Но лишь немногие выжили.

Это не любовный роман, не повесть и не рассказ с завязкой и кульминацией - это просто изложенные по порядку факты, но всё это зверское безумие трогает до глубины души ещё покруче чем "Ромео и Джульетта" или "Русалочка" в оригинале. Несправедливость! Ложь! Глупость! - кричит мой внутренний голос. - Как это могло произойти?? И почему никто с этим не боролся?! Собственно, я бы сказала, что Несправедливость! Ложь! Глупость! - можно вполне назвать девизом этой эпохи.