Елена Суриц

Энн надеялась, что вышла из того возраста, когда мы от смущения заливаемся краской; но она не вышла из того возраста, когда нами властвуют чувства.

Занятно, что, так редко получая по почте что-нибудь стоящее, мы вечно в ожидании писем.

Иногда ей просто хотелось остановить кого-то на улице, кого-то хорошего, доброго с виду, и сказать: "Мне плохо".

В гостиной, в столовой, на лестнице – замерло все. И тогда-то сквозь ржавые петли и взбухшее от морской сырости дерево (дом ведь, в общем, развалина) отпавшие от тугого, упрямого ветра легкомысленные ветерки отважились забраться вовнутрь. Так и виделось, как, заявившись в гостиную, шелестя клочками обоев, они, хорохорясь, спрашивают – сколько же можно висеть? Не пора ль на  покой? Потом, осторожно,

тому исключительно, что прошлое нас заслоняет с одной стороны и будущее с другой

достанется, привычен к эдаким просторам; но в какие границы я намерен его поставить,

Тик-тик-тик - тикал граммофон.

-Отмечает время, - шепнул старый мистер Оливер.

-Которого нет у нас, - бормотнула Люси. - У нас только теперяшний миг.

-Разве этого мало? - думал Уильям. - Красота - этого мало?