Дарья Гущина

– Это просто осень, друг, – я наконец-то добралась до крыльца и с трудом поднялась по ступенькам. – Она на всех людей так странно влияет. Ты вроде бы летишь, но сейчас кажется, что ввысь поднимаешься, а через минуту – что в пропасть камнем падаешь. И настроение поэтому тоже то ввысь, то в пропасть… Но мы с тобой всё-таки летим, и это главное.

Человеку нужно быть к чему-то привязанным, желательно маниакально и фанатично – крепко и навсегда. Без этого он болтается, неприкаянный, как навеки проклятый «Летучий голландец», без управления и шансов на спасение, без смысла жизни, без ощущения собственной нужности и цели – бросить якорь в родном краю. Чуть меньше недели назад я была такой же проклятой. А теперь…

Будучи по натуре существом, склонным к преувеличению, психосоматическим расстройствам и судорожным размышлениям на тему «что бы сделать…» даже тогда, когда сделать ничего нельзя, я давно приучила себя к одному спасительному заклинанию. Звучало оное просто: «Рада, у тебя съёмное жильё, работать!» и на раз исцеляло любые болячки, разгоняло депрессивные мысли и возвращало жизни смысл – примитивный донельзя, зато всегда актуальный.

был заметить исчезновение Эньера и заявить о нём. Это надо

Иногда молодые люди проживали каждый день как последний – и никто не знал, на войну ли его призовут, болезнь ли заберёт. Умирало много, но и рождалось тоже. А чтобы дети не росли без семьи, чтобы их матери не умирали от голода и нищеты, если они и сами осиротеют, в храмах разрешили жениться без присутствия жениха.

– Даже друзей используешь, какая мелочность… – Мьюза выхватила из горки первый пакет. – Если бы друзья были против, дружбы бы не случилось, – Дьянар пожал плечами

Нельзя предавать то, что даёт жизни смысл. Даже если очень устал и возраст подводит.