Александр Бушуев

товарный поезд. От яростного натиска ветра стволы раскачивались, скрипели и стонали. Мелкие ветки, шишки и льдинки

Отвлекшись ранее, она не заметила еще одну особенность гигантского кораллового дерева. Песок вокруг него выглядел лишенным всякой жизни. В нескольких метрах от изумрудно-зеленого гиганта не росли никакие другие кораллы. Ни одна рыба не проплыла вокруг. Ни один краб не юркнул под его ветви. Она вновь представила себе полипы, выбрасывающие щупальца.

идет не только о том, чтобы убедиться, что у меня на рукаве

иллюминатор, и для лучшего обзора Джет развернул само

– Перемирие, – предложил он. – Угу, – ответил я. – Мы можем продолжить убивать друг друга после того, как справимся с крокодилом. – Договорились. А теперь, может, ты отвяжешь мою руку от головы? Я чувствую себя единорогом.

Суть одержимости не в войнах, как склонны считать некоторые, и не в великих событиях. У нее иной масштаб, и она очень редко дает о себе знать открыто, редко вторгается в души, в плоть и кровь. Нет, я видел эту одержимость в мелочах, в бессмысленных, банальных ссорах, в непонимании, в грубых и оскорбительных словах, порой срывающихся с уст близких друзей. А иногда и с уст возлюбленных. Ну ладно, нам незачем призывать сатану, чтобы началась война, мы сами начинаем ее, сами…

«В этом вся суть брака, – подумала я. – От нас всегда ждут прыжков веры, нравится нам то место, где мы приземлимся, или