Цитаты из аудиокниги «Норма», страница 3

Открой хоть окно, что ли! – Денисов зло посмотрел на жену. – Вонища, чёрт знает… Светлана Павловна отодвинула тюлевую занавеску, стала открывать окно. Денисов склонился над нормой, понюхал: – Господи… мерзость какая… откуда они такую вонючую берут?.. – Это из интерната Первомайского, откуда ещё. – Гадость какая… чёрные комки какие-то…

Пополам бы разрезал да съел. – Отстань. Он скрылся на кухне. Светлана Павловна подошла к столу подняла край скатерти, с которой текло на пол, загнула и положила на лужу. Тарелка, ложка, роговые очки Денисова и свежая «Вечёрка» были залиты розоватой, остро пахнущей жижей. Куски нормы торчали из неё. – Борщ такой… курятина… всё пропадом… Она осторожно подняла очки, стряхнула. Денисов вышел из кухни, вытирая рот полотенцем. – Что ж теперь делать? – спросила жена, уходя мыть очки. – Сухари сушить, – огрызнулся Денисов и тяжело опустился на диван.

«С войны не бегают, а сражаются до последнего издыхания, чтобы получить доблестный конец» — учит признанный всем православным народом оптинский старец иеросхимонах Амвросий, выражая этими словами общецерковное сознание во взгляде на войну физическую, и вместе — на брань духовную, которые взаимосвязаны по существу. Быть Церкви в стороне от этих событий — значит уйти с поля брани. Вот почему Христос Спаситель на замечание Своих учеников: «Здесь два меча», — сказал: «Довольно». И русские верующие люди достаточно глубоко восприняли этот Евангельский урок истории, передавая последующим поколениям опыт брани наших предков, и прежде всего — брани духовной. Никогда в истории человечества кровь православных христиан не проливалась напрасно, особенно во время ключевых исторических событий, каким была Куликовская битва за свободу народов земли. На поле Куликовом встретились не просто русская сила с силами орды. Произошло столкновение благодатной духовной силы, осененной благословением Божьим, с поганью и нечистью, воплотившей в своем пафосе разрушения и порабощения зловещий лик Сатаны. Он-то и был повержен тогда, благодаря духовному мужеству русских людей, возложивших себя на алтарь Добра и Света во имя грядущих поколений правосланных».

Август вновь отмеченный прохладой,

Как печатью уголок листка.

На сухие руки яблонь сада

Напоролись грудью облака.Ветер. Капля. Косточки в стакане.

Непросохший слепок тишины.

Клавиши, уставши от касаний,

С головой в себя погружены.Их не тронуть больше. Не пригубить.

Белый мозг, холодный рафинад.

Слитки переплавленных прелюдий

Из травы осколками горят.

Март и небо. И руки.

И влажный доверчивый ветер…

Снова музыки

тонкий, печальный и режущий звук…

Снова лик твой

бесплотен, доверчив и светел…

Нет! Нам губ не разнять,

не оттаять сцепившихся рук!Нет, на наших телах

не порвется бескровная кожа.

В наших душах

давно источилась живая вода.

Нас нельзя до конца воскресить

и нельзя до конца уничтожить.

В этой серой зловещей тоске

мы с тобою срослись навсегда… Нас с тобой понесет

эта злая горбатая скрипка,

Эти струны, колки,

этот Моцарт в седом парике.

И растянется даль,

как Джоконды хмельная улыбка

И сверкнут наши лица

в разлившейся мутной реке…

нормальный Антон

Я СВОЮ НОРМУ ВЫПОЛНИЛ!

РУКИ МОРЯКОВ

ОCЕНЬ

В ПАМЯТЬ О ВСТРЕЧЕ

В СЕРДЦЕ СОЛДАТСКОМ

Ты нос зажми да проглоти. В первый раз, что ль, ешь?.. Из окна потянуло гарью. Светлана Павловна села на диван, взяла вязание. Денисов зажал нос, быстро запихнул норму в рот и стал натуженно жевать. Норма не помещалась во рту, лезла из губ. Денисов вдавил её ладонью назад, глухо икнул, вскочил и наклонился над столом. Его вырвало нормой и только что съеденным обедом. – Боже мой! Женя! – Светлана Павловна бросила спицы. – Ну что ты! Денисов сплюнул, тяжело выдохнул, отходя из залитого рвотой стола: – Фуууу… сука… гадина… – Иди воды попей! Куда ты торопился-то?! Зачем всю?! – Да отстань ты!

угадывается. Деревенские аороврц фукавеак риспиа душе каждого, а арораепкеп спмапмк