Цитаты из аудиокниги «Противостояние», страница 29

Нельзя вернутся назад и сделать все иначе. Такая привилегия, возможно, дается богам, но не мужчинам и женщинам, и скорее всего, оно и к лучшему. Будь все наоборот, люди умирали бы от старости, все еще пытаясь переписать молодость.

Его пальцы извлекали из гитары правильные звуки: жесткие, яркие, немного кричащие, словно набор фальшивых драгоценностей, возможно, краденых, продающихся из бумажного пакета на уличном углу.

В этом свете, под этим моросящем дождем, когда голова и ноги гудели от усталости, Нью-Йорк очаровывал, как мертвая шлюха.

"Не волнуйся. Стью".

Но волноваться как раз следовало. Отпечаток пальца в её дневнике давал повод для волнений. Потому что у человека, способного украсть твой дневник и ознакомиться с твоими сокровенными мыслями, нет ни моральных принципов, ни совести. Такой человек мог подкрасться сзади к тому, кого ненавидел, и столкнуть с высокого обрыва. Или ударить камнем. Или пырнуть ножом. Или застрелить.

Никому не дано знать, что происходит в промежутке, отделяющем тебя прежнего от тебя настоящего. Никому не составить карту той части ада, где живут тоска и одиночество. Нет таких карт и быть не может. Ты просто... возвращаешься с другой стороны.

Или не возвращаешься.

Shall I tell you what sociology teaches us about the human race? I’ll give it to you in a nutshell. Show me a man or woman alone and I’ll show you a saint. Give me two and they’ll fall in love. Give me three and they’ll invent that charming thing we call “society.” Give me four and they’ll build a pyramid. Give me five and they’ll make one outcast. Give me seven and in seven years they’ll re-invent warfare.

– Господь – Пастырь мой, – негромко продекламировал Том, – я ни в чем не буду нуждаться. Он покоит меня на злачных пажитях. Он умасливает голову мою елеем. Он дает мне кун-фу перед лицом врагов моих. Аминь.

Он отнял у мальчика нож и выбросил его в море, а мальчик взял в руки гитару. Прекрасно.

Ты смотришь на себя в зеркало. Смотришь очень долго. Пять минут, десять, пятнадцать. Не моргая. С ужасом ты начинаешь замечать, как лицо твое меняется, словно лицо Лона Чани Младшего в фильме об оборотнях. Ты уже не знаешь себя самого и превращаешься в свой двойник, в безумного вампира с бледной кожей и рыбьими глазами.

Жизнь-колесо, на котором долго не удержаться. И оно всегда возвращается к исходной точке.