настолько тонкой. Я посмотрела на одноклассниц с вызовом.

звездец какой дотошный… Не могла понять, шутит он или говорит серьезно. – Кирилл… – разнервничавшись, я не узнала свой голос. В голове столько мыслей переплелось. Однако громче всех звучали эти: Я не смогу дать ему то, что он

забивать голову всякой хренью – бери от жизни все, что дают! Она особо нас не щадила. Надеюсь, лекцию про презервативы читать

повторял, словно в бреду. – А волосы у девушки длинные

влюбилась… Но решила, ничего не будет, пока не поговорю с тобой! – собеседница шмыгнула носом, в ее путанной речи сквозило раскаяние. – Ну скажи что-нибудь! Почему ты молчишь?! Я глубоко вздохнула, вдруг осознав, что ее рассказ ничего во мне не всколыхнул. Поразительно, но мои чувства к Воронову полностью вытеснили что-либо по отношению к Димке. Несколько краденых поцелуев подчистую стерли из памяти почти год отношений… – Считай, я вас благословляю, – нако

если я не хочу попку, как орех, то можно сделать краником. После этого «гениального

бросив меня с кровоточащим сердцем.

Я серьезно, Алин. Будешь брать меня с собой в кроватку? М? Делай со мной все, что пожелаешь. Ляля. Я буду самой послушной твоей игрушкой. Слышишь меня, мелочь?

двери, уткнувшись лбом в ледяное стекло, и смотрел на меня так, будто хотел разорвать

приревновала… Как почувствовала, что все, о чем я мечтаю – засосать по самые гланды