то давало надежу, что зарубка верная, приведет к селению. – Гляди, капище басурманское!  – выкрикнул Ромаха. Он первый разглядел, не братец. За невысокими разлапистыми елями и верно обнаружилась поляна, где

вую саблю. Нютка и представить не могла, что Синяя Спина так

сморщила нос, прикрыла рукавом

кадку, та неохотно покатилась и застыла в вершке от проруби.

веселый, задиристый голос Афони и спокойный Петра. В десяти шагах от берега начинался хвойник – ели в обнимку с соснами. А во влажной тьме вытягивались к свету узкие

кафтан польского покроя, взятый неведомо где. Богдашка – тот

Басурмановом мешке, по клети в поисках чего-то пригодного. – Ух ты!

Салтыку. – Аю, – залопотал сынок и отвлек ее от маеты, в коей прошли последние дни. Параня стояла во дворе и держала

подпоясанная красной тесьмой, ложилась мягкими складками. Нютка

закутку с невысокой лавкой, где сидела Нютка. – Хоть и будешь ты