торые обещал хозяин сонмища. И меж речами успевал пожирать оленину, сготовленную Басурманом. Жир тек по усам и бороде, щеки лоснились, глаза сыто блестели. Он учуял запах крепкого

Домна мазала ее, терла, брови углем

Сусанна поняла: полюбит Верхотурье, будто

– Чего ж на меня кричишь? Сама виновата, грудь распустила

лованных, от страхов, от маетного будущего

говорили боле про обман и тайные дела, а принялись

побежали какие-то горячие токи, когда задышала

могла углядеть, кто там. Послушная,

промеж глаз – и со злости, что не дождалась его синеглазая Нютка, и от желания

старшего братца – через голову да потом прицепил нарукавья; шлем – погнутый