Цитаты из аудиокниги «Сумерки», страница 5

Очень хорошо понимаю людей, которые вскрывают себе вены в тёплой ванне, предпочитая этот способ покончить с собой всем остальным. Таким образом, они словно закольцовывают свою жизнь, расставаясь с ней в исходном положении, и при этом даря себе на полчаса больше того блаженного покоя, который ожидает их по ту сторону. К тому же, за эти полчаса можно смошенничать и передумать...

…с верой как с любовью: либо есть, либо нет.

Поразительно, до чего же любому человеку, даже воображаемому, свойственен эгоцентризм.

Я очутился на забросанной окурками лестничной площадке, выложенной мелкой коричневой плиткой. Передо мной была скучная дверь с приклеенной к ней пластмассовой табличкой – белой с чёрными буквами, из тех, на которых в поликлиниках пишут обычно «Терапевт» или «Окулист».

На этой значилось: «БОГ».

Я постучал.

Ибо в сознании неизбежности конца - спокойствие, а в неизвестности - надежда; неизвестностью же и надеждой и жив человек.

Не знаю, что оскорбляет этого и других богов больше — мой честный атеизм и этнографическое высокомерие или весь этот помпезный театр, в котором миллионы людей скверно играют в веру — то ли с оглядкой на небеса, то ли друг для друга…

Но если принять допущение, что весь окружающий мир находится в нашей голове, что мешает сделать ещё один шаг вперёд и примириться с чуть более смелым предположением — что, если голова эта не наша, а чужая?

Там, где-то невообразимо далеко внизу, доживал последние дни мой мир, и я хотел успеть попрощаться с ним. Пройти по Арбату, подставить лицо стылому январскому ветру, умыться опускающимся в ладони снегом, потереться щекой о серую кору припорошенных тополей, послать воздушный поцелуй Москве с Воробьевых гор… Еще раз поставить пластинки Майлса Дэвиса, Бенни Гудмена или Эндрю Агафонофф, еще раз вдохнуть густой аромат свежего кофе, наконец позвонить университетским друзьям…Что с того, что друзей этих нет и никогда не было, как не было и нет ни меня самого, ни моих родителей? Что с того, что я никогда не узнаю, ни что на самом деле находится на месте Мавзолея, ни как в действительности выглядит Жан-Поль Бельмондо или Мэрилин Монро, да и существовали ли они вообще?Я не видел и не увижу иного мира, кроме того, где на Красной площади воздвигнута майянская жертвенная пирамида, где Москву оккупируют усталые мертвые солдаты, где, как фальшивые золотые, призывно сверкают купола церквей-новостроек и по прихоти неведомого высшего существа люди ностальгируют по прошлому, опасаясь будущего… Мира, слепленного по образу и подобию одного-единственного человека, в тесном сознании которого мы все ютимся, думая, что это и есть безграничная Вселенная.Я люблю этот мир именно таким, каким его знаю. И я хочу ему об этом сказать. Пока еще не поздно…

Бесхитростная фигурка Христа, уже третье тысячелетие в муках умирающего на двух деревянных брусочках, превращается в магический артефакт, только напившись эманаций человеческой радости, надежды, страданий и отчаяния, наслушавшись мольбы и благодарности.

Семидесятилетней Марлен Дитрих нельзя доверять соблазнение нации.