Цитаты из аудиокниги «Чайка», страница 4

Как легко <...> быть философом на бумаге и как это трудно на деле!

[...] современный театр — это рутина, предрассудок.

Кто уже испытал наслаждение творчества, для того уже все другие наслаждения не существуют.

Вино и табак обезличивают. После сигары или рюмки водки вы уже не Петр Николаевич, а Петр Николаевич плюс ещё кто-то; у вас расплывается ваше "я", и вы уже относитесь к самому себе, как к третьему лицу - он.

Нина. В вашей пьесе трудно играть. В ней нет живых лиц.

Треплев. Живые лица! Надо изображать жизнь такою, как она есть, и не такою, как должна быть, а такою, как она представляется в мечтах.

Нина. В вашей пьесе мало действия, одна только читки. И в пьесе, по-моему, непременно должна быть любовь...

Бывает жаль, что у меня мать известная актриса, и, кажется, будь это обыкновенная женщина, то я был бы счастливее. Дядя, что может быть отчаяннее и глупее положения: бывало, у нее сидят в гостях сплошь всё знаменитости, артисты и писатели, и между ними только один я — ничто, и меня терпят только потому, что я ее сын. Кто я? Что я? Вышел из третьего курса университета по обстоятельствам, как говорится, от редакции не зависящим, никаких талантов, денег ни гроша, а по паспорту я — киевский мещанин. Мой отец ведь киевский мещанин, хотя тоже был известным актером.

Сорок лет будет ему еще не скоро, но он уже знаменит и сыт, сыт по горло... Теперь он пьет одно только пиво и может любить только немолодых.

Извините, я благоговею перед вашим талантом, готов отдать за вас десять лет жизни, но

лошадей я вам не могу дать!

После нас будут летать на воздушных шарах, изменятся пиджаки, откроют, быть может шестое чувство и разовьют его, но жизнь останется все та же, жизнь трудная, полная тайн и счастливая. И через тысячу лет человек будет так же вздыхать: "Ах, тяжко жить!" - и вместе с тем точно так же, как теперь, он будет бояться и не хотеть смерти."Три сестры"

Гм... Вы вот говорите об известности, о счастье, о какой-то светлой, интересной жизни, а для меня все эти хорошие слова,

простите, все равно, что мармелад, которого я никогда не ем. Вы очень молоды и очень добры.