Цитаты из аудиокниги «Гроза», страница 17

Нельзя мне, Катя. Не по своей я воле еду:

на милость? Я вот зашел к Дикуму, ну, выпили; думал – легче будет; нет, хуже, Кулигин! Уж что жена против меня сделала! Уж хуже нельзя… Кулигин . Мудреное дело, сударь. Мудрено вас судить. Кабанов . Нет, постой! Уж на что еще хуже этого. Убить ее за это мало. Вот маменька говорит: ее надо живую в землю закопать, чтоб она казнилась! А я ее люблю, мне ее жаль пальцем тронуть. Побил немножко, да и то маменька приказала. Жаль мне смотреть-то на нее, пойми ты это, Кулигин. Маменька ее поедом ест, а она, как тень какая, ходит, безответная. Только плачет да тает, как воск. Вот я и убиваюсь, глядя на нее. Кулигин . Как бы нибудь, сударь, ладком дело-то сделать! Вы бы простили ей, да и не поминали

Катерина . Уж так тяжело, так тяжело, что умереть легче! Борис . Кто ж это знал, что нам за любовь нашу так мучиться с тобой! Лучше б бежать мне тогда! Катерина . На беду я увидала тебя. Радости видела мало, а горя-то, горя-то что! Да еще впереди-то сколько! Ну, да что думать о том, что будет! Вот я теперь тебя видела, этого они у меня не отымут; а больше мне ничего не надо. Только ведь мне и нужно было увидать тебя. Вот мне теперь гораздо легче сделалось; точно гора с плеч свалилась. А я все думала, что ты на меня сердишься, проклинаешь меня…

жила в девушках? Вот я тебе сейчас расскажу. Встану я, бывало, рано; коли летом, так схожу на ключик, умоюсь, принесу с собою водицы и все, все цветы в доме полью. У меня цветов было много-много. Потом пойдем с маменькой в церковь, все и странницы – у нас полон дом был странниц да богомолок. А придем из церкви, сядем за какую-нибудь работу, больше по бархату золотом, а странницы станут рассказывать, где они были, что видели, жития разные, либо стихи поют. Так до обеда время и пройдет. Тут старухи уснуть лягут, а я по саду гуляю. Потом к вечерне, а вечером опять рассказы да пение. Таково хорошо было!

Полно, что ты! Катерина . Нет, я знаю, что умру. Ох, девушка, что– то со мной недоброе делается, чудо какое-то! Никогда со мной этого не было. Что-то во мне такое необыкновенное. Точно я снова жить начинаю, или… уж и не знаю. Варвара . Что же с тобой такое? Катерина (берет ее за руку)

Дальние проводы – лишние слезы.

За что, сударь, Савел Прокофьич, честного человека обижать изволите?

Катерина . Так ты, стало быть, любишь меня? (Крепко целует.) Варвара . За что ж мне тебя не любить-то!

Катерина . Так ты, Варя, жалеешь меня? Варвара (глядя в сторону) . Разумеется, жалко. Катерина . Так ты, стало быть, любишь меня? ( Крепко целует.) Варвара . За что ж мне тебя не любить-то! Катерина . Ну, спасибо тебе! Ты милая такая, я сама тебя люблю до смерти.

Явление первое Кулигин сидит на скамье и смотрит за реку. Кудряш и Шапкин прогуливаются. Кулигин(поет). «Среди долины ровныя, на гладкой высоте…» (Перестает петь.) Чудеса, истинно надобно сказать, что чудеса! Кудряш! Вот, братец ты мой, пятьдесят лет я каждый день гляжу за Волгу и все наглядеться не могу. Кудряш. А что? Кулигин. Вид необыкновенный! Красота! Душа радуется. Кудряш. Нешту! Кулигин. Восторг! А ты: «нешту!» Пригляделись вы, либо не понимаете, какая красота в природе разлита. Кудряш. Ну, да ведь с тобой что толковать! Ты у нас антик, химик! Кулигин. Механик, самоучка-механик. Кудряш. Все одно. Молчание.