Амелия Борн

ваться. Она потерянно села на стул и уставилась

глаза. При этом на лице его появилась холодная усмешка.  – Подумай ночку – а может, больше – о своих дальнейших действиях.

взглянув на часы. Старому пердуну вполне взбредет в голову попробовать сесть

сродни восторгу от того, что Вадик так ошарашен. И легкая степень удивления, ведь Глеб теперь взирал на

бы мы с тобой сели за стол переговоров

– Мама, пойдем домой. – Что случилось? – встревожилась я. – У тебя что-то болит? Или тебя кто-то обидел? – Дома поговорим, – произнесла дочь так серьезно, что захотелось улыбнуться, но губы не слушались. Я почувствовала, что произошло что-то действительно пугающее. – Лисонька, в чем дело? – спросила, присаживаясь перед ней на колени, когда мы оказались в надежном укрытии нашего дома. Во всяком случае, тогда мне казалось, что там надежно. – Лиза говорит…. Опять эта Лиза! Чем еще ее неугомонная

простой вопрос: если так хочется залезть на других, зачем ему я? Ради картинки, которую можно показать