Амелия Борн

приезде Сотникова ничего не знал. И не решил дать нам возможность побеседовать наедине. При упоминании имени бывшего партнера лицо Юры пошло

– Мама, пойдем домой. – Что случилось? – встревожилась я. – У тебя что-то болит? Или тебя кто-то обидел? – Дома поговорим, – произнесла дочь так серьезно, что захотелось улыбнуться, но губы не слушались. Я почувствовала, что произошло что-то действительно пугающее. – Лисонька, в чем дело? – спросила, присаживаясь перед ней на колени, когда мы оказались в надежном укрытии нашего дома. Во всяком случае, тогда мне казалось, что там надежно. – Лиза говорит…. Опять эта Лиза! Чем еще ее неугомонная

простой вопрос: если так хочется залезть на других, зачем ему я? Ради картинки, которую можно показать

невозможным. Каждый переживал потерю сам по себе…

встревожиться. – В общем, у нас была Катя. Точнее, не у нас, у Никиты… Мы с ней немного поговорили, пока его ждали. Мне захотелось

новому статусу. – С женой, – согласился Саша. – Так ответишь на вопрос? Теперь я нахмурилась. Этот странный разговор, когда мы вели беседу в стиле: «Кто кого переспросит?» мне не нравился. – Если ты помнишь, наши с тобой отношения не заладились с

закончил, – донеслось мне в спину. – Я снова тебя добьюсь, любимая. Но я сделала вид, что этого

заехать, – проговорил обескураженно. – Там… проблемы. – Мы даже слышали, какие, – с презрением фыркнул Кирилл.

руках диск, а я отправилась на осмотр к

глаза. При этом на лице его появилась холодная усмешка.  – Подумай ночку – а может, больше – о своих дальнейших действиях.