Электронная книга

Расплата за грехи

Читать фрагмент
Как читать книгу после покупки
Расплата за грехи
Расплата за грехи
Расплата за грехи
Бумажная версия
$5,96
Подробнее
Описание книги

Конец XVII века… Пиратские суда заполонили Карибский бассейн. Семья английского аристократа лорда Батлера, спасаясь от религиозных преследователей, в спешке покидает Англию. Позади враждебный Лондон, а впереди счастливая жизнь, полная радужных надежд и планов. Но судьба часто вносит свои коррективы. Сумеет ли героиня романа, потеряв своих близких, отомстить за предательство и унижения…

Подробная информация
  • Возрастное ограничение: 16+
  • Дата выхода на ЛитРес: 05 января 2016
  • Дата написания: 2013
  • Объем: 320 стр.
  • ISBN: 978-5-4444-0867-4, 978-5-4444-7465-5
  • Правообладатель: ВЕЧЕ
  • Оглавление
Книга Марины Линник «Расплата за грехи» — скачать в fb2, txt, epub, pdf или читать онлайн. Оставляйте комментарии и отзывы, голосуйте за понравившиеся.
Другие версии
Расплата за грехи
Бумажная версия
$5,96
Книга входит в серию
«Женский исторический роман»
Охота на Клариссу
Расплата за грехи
Железные лилии
- 15%
С этой книгой читают:
Потерянные во времени
Марина Линник
$1,36
Развернуть
Лучший отзыв
a
20 декабря 2017, 21:58autoreg348738443

Куда целится в своей книге Марина Линник, стреляному книгочею ясно с первых глав. «Расплата за грехи», в первую очередь, приключенческий роман, во вторую – исторический. Совмещение этих жанров, в принципе, дело нехитрое: выбираешь насыщенный перипетиями период и пропускаешь жизнь героев через него, заставляя их близко соприкоснуться с теми процессами и персонами, которые определяли эпоху. Сложность состоит в том, чтобы заставить историю работать на развитие характеров, не искажая факты (или, по заветам Вальтера Скотта, искажая их незначительно). С этим г-жа Линник справляется 50/50.

 Спойлер

С одной стороны, история действительно движет повествованием: революция заставляет отца Морин переселиться в портовый Дувр и заняться морской торговлей, что впоследствии обеспечивает им корабль для путешествия, а надвигающийся приход к власти короля-протестанта и угроза возможных гонений на католиков это путешествие провоцируют и т.д., – с другой стороны, история никак не затрагивает внутреннего мира героев.

Главная героиня становится и главной проблемой романа. Этому ангелическому типу с мотивацией стандартного приключенческого героя: «враги сожгли родную хату, убили всю его семью» – просто некуда развиваться. «Обворожительная внешность, изысканные манеры, необычайное остроумие и обаяние», а также дворянское происхождение – всё это героиня получает на старте. Это, конечно, наследие Грина, у которого герой тоже как бы вылуплялся из золотого яйца в достаточно условном мире кораблей и мореходов. Но скажем спасибо мастеру за то, что жизнь всё-таки учила его героев, превращая добросердечных от природы мечтателей, лишённых практических навыков, в настоящих морских волков, знающих цену мозолям на руках. Юность же героини г-жи Линник лишена конфликтов: любящий отец не препятствует увлечениям дочери судоходством и даже готов смириться с мезальянсом (историки подсказывают, что даже между двумя дворянами могла быть разница, существенно препятствовавшая браку), она окружена заботливыми слугами и любящими родными (за вычетом матери, потеря которой не отражена никак), которые полностью сформировали её характер к началу основного действия: «Она сильная и мужественная! Этому учил ее отец, так о ней всегда говорил Вильям [при этом пять лет пансиона остаются белым пятном на карте взросления Морин]». Методы отцовского воспитания, в сущности, остаются для читателя загадкой: в течение книги он лишь снисходительно потворствует её желаниям. Каким образом этот ребёнок приобретает столь несгибаемый характер – нет ответа.

Психологизм романа официально умер. Этикет ситуации целиком диктует поведение героев, например, в диалоге встревоженной появлением в доме солдата дочери, спешащей к отцу, и её возлюбленного:

– «Морин, дорогая, ты меня вот так покинешь? – услышала она.

Девушка мгновенно остановилась. Обернувшись, она с нежностью посмотрела на молодого человека.

– Нет, Вильям, конечно нет. Пора подавать десерт, и я хочу удостовериться, что все в порядке.

– Не задерживайся, милая. Мне будет тебя не хватать.

– Обещаю. [Внимание, синтаксис!] Хотя тебе прекрасно известно, что где бы ты ни был, я всегда с тобой.

– Я знаю, милая Морин, и эти мысли согревают мое сердце в холода и придают уверенности во время бури.

– И так будет всегда, дорогой, – очаровательно улыбнувшись, проговорила девушка и послала своему возлюбленному воздушный поцелуй».

Последняя реплика и сопутствующий жест продиктованы не состоянием героини (встревоженный человек попытается как можно быстрее закончить незначительную беседу, даже с возлюбленным), а этикетной необходимостью идеальной невесты выразить идеальному жениху свои чувства в день их торжества (помолвки). В реалистическом повествовании это делает героя скорее мёртвым, чем живым.

Кстати о смерти. Позже, убитая горем, главная героиня вновь не лезет за словом в карман:

«– Вы слишком самоуверенны, милорд. Запомните: когда-нибудь вы будете стоять на этой палубе на коленях передо мной и умолять сжалиться и сохранить вам вашу никчемную жизнь. И вот тогда мы увидим, кто будет смеяться последним».

«– Запомните мои слова, лорд Кондрингтон. Бойтесь! Опасайтесь не мертвых соперников, а живых врагов! Небесная кара настигнет всех, кто неправедно живет на этой земле. Я верю в провидение и в справедливое возмездие. И клянусь памятью моего покойного отца – вы ответите за все!» – такое поведение типично для воина, чьи товарищи регулярно погибают в битвах и требуют отмщения и ритуальных речей, но не для молодой девушки, переживающей совершившееся на её глазах пять секунд назад убийство близкого человека.

Речь и поведение заставляет героев застыть в своих стереотипах: заботливого пожилого добряка, благородного и сильного возлюбленного, коварного и жестокого пирата. Притом герой обычно хорош или плох просто в силу выполняемой им функции: соперник герцога Батлера в любви Чарльз Кондрингтон – «жесткий, чрезмерно честолюбивый человек, готовый на все ради выгоды и карьеры» таков просто затем, чтобы быть «противоположностью лорда Батлера». Никакой предыстории, объясняющей «порочность» или «чистоту», или какое-либо иное качество хоть одного персонажа (за вычетом, впрочем, происхождения: от хороших людей в этом романе рождаются только хорошие люди), означает неумение автора выстроить характер в развитии.

В этом отношении последний упомянутый типаж особо интересен: это самый карикатурный книжный злодей в моём читательском опыте, наверное, с тех пор, как я сам выписал такого пёсьего сына в 15 лет (кстати, именно так я вычислил возраст автора в момент написания первой редакции романа). Существование такого командира, который расстреливает собственных офицеров без веского повода, велит казнить матросов-соотечественников, не имея на то никаких законных оснований, невероятно: в первой же стычке с пиратами он выхватил бы пулю от своих, а скорее всего, пошёл бы под суд раньше. Ну, и совершенно точно то, что никто не стал бы спасать его в момент опасности.

Помимо прочего, в тексте есть технические неточности, иногда нелепые: в авторской речи употребляется слово «милорд» (вообще, форма обращения), пистолет, приставленный к голове боцмана, за один диалог превращается в мушкет, герцог Батлер неоправданно именуется титулами «сэр» и «лорд» и т.п.

Стремление вплести историю в ткань повествования в целом вызывает уважение и сочувствие, но часто автор искусственно прерывает повествование развёрнутыми историческими справками, как будто не доверяя способности читателя заглянуть в Википедию. Это вредит приключенческой составляющей, поскольку влияет на динамику действия: данные вставки часто идут вне прямой связи с действием или его героями. Лучшие фрагменты романа (поединок команды Стерлинга со штормом, утро казни пиратов, вся линия лорда Рочестера) от этого избавлены.

Или, например, подобное: «И конечно, в доме лорда Батлера танцевали вольту и гальярду – самые популярные танцы в Англии во второй половине XVII века». Зачем, спрашивается, в разгар праздника, когда главная задача читателя – сжиться с героями, утратить пространственную и временную дистанцию между ними и собой, писатель влезает с выдержкой из учебника? Не лучше ли хотя бы двумя-тремя мазками описать эти танцы, указав на их характерные движения (например, подскоки и круговое движение партнёров в аллеманде, упомянутом ранее)?

В языке романа практически не за что зацепиться, он:

1. Насыщен штампами (сердце от горя одновременно «разрывается на тысячу мелких кусочков и готово выпрыгнуть наружу», «взоры пронзают насквозь», «голос действовал как успокоительный бальзам на ее истерзанную душу». «Верная роли гостеприимной хозяйки, Морин обходила всех прибывших, приветствуя их добрыми словами и милой искренней улыбкой» – так она всё-таки играла роль из чувства долга или была искренна?),

2. Избыточен («…становится уже прохладно. Вам надо возвращаться. Вы можете простудиться [мы поняли, на улице „прохладно“!], так как еще не привыкли к резким перепадам температур[заче-е-е-ем?]». «…душа его становилась ареной битвы двух демонов: алчности и похоти [И, казалось бы, всё предельно ясно в этих двух словах, но…]. С одной стороны, он прекрасно понимал, как много сулит такая выгодная во всех отношениях сделка, но, с другой стороны, отдавать кому-то такое сокровище было жалко». Для людей, впервые сталкивающихся с сексуальным насилием в художественном тексте, ситуация не яснее, чем у той границы, что я обозначил, а про то, что девушка – ценная рабыня, читателю уже известно. «Эдвард приобрел вкус к изящной словесности и риторике[это одно и то же]», «Кондрингтон запугал его, и он боится лично встретиться со мной. [И ещё раз о том, какой он плохой:] Такие люди, как вице-адмирал, беспринципны и ради своей выгоды готовы на все»),

3. Обильно сдобрен бесцельными гиперболами («всемогущее светило» – о Солнце: в чём его всемогущество и зачем оно повествованию – неясно, «Обида имеет большое влияние на женщину; большее, чем даже любовь, особенно если у нее благородное и гордое сердце» – философские рассуждения Морин посреди эмоционального взрыва).

4. Неряшлив с точки зрения речи: неуклюжие анафорические «ноканья» («Но таким быстрым взлетом Эдвард нажил себе больше завистников и недругов, чем друзей. Но благодаря своей изворотливости…») с «даиканьями» («Да и, собственно, ей некуда было спешить. Да и зачем?»), неоправданные повторы даже не слов, а целых словосочетаний: «Лорд Батлер вкратце рассказал мне о твоих страхах и подозрениях. Почему ты все не рассказала мне с самого начала», плеоназмы: «В конечном итоге», нарушение лексической сочетаемости «Голова и разодранная одежда молодого человека были ЗАЛЯПАНЫ [так обычно говорят о скатерти, покрытой пятнами от вечернего ужина] кровью» – и проч.

Отельного упоминания заслуживает внутренний суфлёр, время от времени захватывающий контроль над телом героя и проговаривающий вслух, что именно он сказал или сделал не так (даже если это очевидно из эмоциональной реакции собеседников): «Это было так бестактно с моей стороны: напоминать вам о трагедии».

Я уже говорил, что предполагаемый возраст автора в момент замысла и осуществления этого романа – около 15 лет. Может, это и не так, но, развивая эту гипотезу, я подумал вот о чём: зачем мы воруем у нашей единожды проживаемой юности часы и дни, проводимые за тетрадью, пишущей машинкой или компьютером, у гуляний под луной или при ярком свете солнца (которое иногда действительно кажется нам в этом возрасте «всемогущим светилом»)? Не может быть, чтобы это было безделкой, капризом неопытной молодости. Хотя отчасти это конечно так: наш неловкий язык, как помело, собирает все стереотипы, уловленные из окружающей среды, и вставляет их под разными причудливыми именами, типа «Кондрингтон», в незрелый «opus magnum», – но не может быть, чтоб в этом трудном, ежедневно-еженощном деле не было совсем никакого смысла.

Я полагаю, что в романе это отношения главной героини с лордом Рочестером (привет, Джейн Эйр!). Личность Рочестера чуть более проработана: увлечение риторикой, которое, в отличие от тяги Морин к мореходству, не применимой при обычном течении обстоятельств, находятся в прямой связи с практической деятельностью, он конфликтует с главной героиней, несмотря на её мерисьюшную способность влюблять в себя всякого половозрелого мужчину, в конце концов, их диалоги более содержательны и лишены железобетонного этикета поскольку статус их отношений не определён заранее, но находится в развитии. Мне кажется, что в этом общении заложена живая суть романа – стремление найти родственную душу во «враждебном» мире. «Приключения» – лишь фон для этой задачи, необыкновенно существенной для взрослеющего подростка. Пожалуй, продравшись сквозь все энциклопедические справки и стилистические неровности, читатель сможет это почувствовать.

Подводя итог, я не могу сказать, что это чтение мне понравилось: сырой, перегруженный деталями, медлительный текст расшевелился только ко второй трети, Морин, которая не продержалась бы со своей спесью в реальном пиратском мире и сотой доли того времени, что показано в романе, раздражала воистину соцреалистической неправдоподобностью своих отношений с пиратами. Роман требует доработки, может быть, сокращения до повести или даже рассказа: слишком много в нём вторичности и мало внимания к тому, что, может быть, одно только важно – живым человеческим отношениям.

Иван Фирсаев

Пожаловаться+1Поделиться:
Оставить отзыв
Отзывы (8)
l
14 мая 2016, 08:48lupacsi.4000

Отличная книга

Данную книгу я прочитал вовсе недавно, однако до этих пор в восторге от прочитанного! В ней есть все, что мне так по душе: исторические события смотрятся естественно, как и герои книжки, диалоги не пустые, а действия развиваются в нужном темпе. Так же мне весьма полюбились определенные высказывания героев и описания, которые легко и просто погружают в книжный мир. Последнее время мне попадались ужасные исторические книги, где главные герои говорили на современном языке и данное все коверкало, однако «Расплата за грехи» удивила в самую лучшую сторону! Советую!

Пожаловаться+1Поделиться:
a
28 марта, 09:44arhiewik

Исторический роман, серьезно? Неужели оттого, что автор вставляет в текст парочку персонажей из прошлого и чуток разбавляет его архаизмами типа «сюрко», «омоньер» и «гамбизон», книга получает такой статус?

Нет, ребята, это обычная мыльная опера.

 Спойлер

Есть двое влюбленных, которым, в силу стечения обстоятельств, крупно не повезло. Он, прямо от свадебного стола, отправляется в крестовый поход. Она вынуждена пережить предательство и тащить на плечах весь замок.


Но насколько всё шито белыми нитками! Просчитать главного злодея, имя которого автор открывает нам на последних страницах, не сможет только очень наивный человек. За каким королем посылала Габриэлла, чтобы спасти сестру, если её муж с этим самым монархом отбыли в поход? Как султан, хотя бы по голосу, не понял, что перед ним женщина? А откуда печати черной мессы у инквизитора и преподобного? Неужели они и правда сатанисты? Как же тогда Жирард на них «удачно» наткнулся!

свернуть

Много к чему можно придраться! Но основная беда- читать просто скучно. Мне важно верить книге, вживаться в сюжет, тут такой вариант не прошел.

Пожаловаться0Поделиться:
a
22 декабря 2017, 23:34autoreg348738443

Куда целится в своей книге Марина Линник, стреляному книгочею ясно с первых глав. «Расплата за грехи», в первую очередь, приключенческий роман, во вторую – исторический. Совмещение этих жанров, в принципе, дело нехитрое: выбираешь насыщенный перипетиями период и пропускаешь жизнь героев через него, заставляя их близко соприкоснуться с теми процессами и персонами, которые определяли эпоху. Сложность состоит в том, чтобы заставить историю работать на развитие характеров, не искажая факты (или, по заветам Вальтера Скотта, искажая их незначительно). С этим г-жа Линник справляется 50/50. С одной стороны, история действительно движет повествованием:

 Спойлер

революция заставляет отца Морин переселиться в портовый Дувр и заняться морской торговлей, что впоследствии обеспечивает им корабль для путешествия, а надвигающийся приход к власти короля-протестанта и угроза возможных гонений на католиков это путешествие провоцируют и т.д.,

– с другой стороны, история никак не затрагивает внутреннего мира героев.

Главная героиня становится и главной проблемой романа. Этому ангелическому типу с мотивацией стандартного приключенческого героя:

 Спойлер

«враги сожгли родную хату, убили всю его семью»

– просто некуда развиваться. «Обворожительная внешность, изысканные манеры, необычайное остроумие и обаяние», а также дворянское происхождение – всё это героиня получает на старте. Это, конечно, наследие Грина, у которого герой тоже как бы вылуплялся из золотого яйца в достаточно условном мире кораблей и мореходов. Но скажем спасибо мастеру за то, что жизнь всё-таки учила его героев, превращая добросердечных от природы мечтателей, лишённых практических навыков, в настоящих морских волков, знающих цену мозолям на руках. Юность же героини г-жи Линник лишена конфликтов:

 Спойлер

любящий отец не препятствует увлечениям дочери судоходством и даже готов смириться с мезальянсом (историки подсказывают, что даже между двумя дворянами могла быть разница, существенно препятствовавшая браку), она окружена заботливыми слугами и любящими родными (за вычетом матери, потеря которой не отражена никак), которые полностью сформировали её характер к началу основного действия: «Она сильная и мужественная! Этому учил ее отец, так о ней всегда говорил Вильям [при этом пять лет пансиона остаются белым пятном на карте взросления Морин]». Методы отцовского воспитания, в сущности, остаются для читателя загадкой: в течение книги он лишь снисходительно потворствует её желаниям. Каким образом этот ребёнок приобретает столь несгибаемый характер – нет ответа.

Психологизм романа официально умер. Этикет ситуации целиком диктует поведение героев, например, в диалоге встревоженной появлением в доме солдата дочери, спешащей к отцу, и её возлюбленного:

 Спойлер

– «Морин, дорогая, ты меня вот так покинешь? – услышала она.

Девушка мгновенно остановилась. Обернувшись, она с нежностью посмотрела на молодого человека.

– Нет, Вильям, конечно нет. Пора подавать десерт, и я хочу удостовериться, что все в порядке.

– Не задерживайся, милая. Мне будет тебя не хватать.

– Обещаю. [Внимание, синтаксис!] Хотя тебе прекрасно известно, что где бы ты ни был, я всегда с тобой.

– Я знаю, милая Морин, и эти мысли согревают мое сердце в холода и придают уверенности во время бури.

– И так будет всегда, дорогой, – очаровательно улыбнувшись, проговорила девушка и послала своему возлюбленному воздушный поцелуй».

Последняя реплика и сопутствующий жест продиктованы не состоянием героини (встревоженный человек попытается как можно быстрее закончить незначительную беседу, даже с возлюбленным), а этикетной необходимостью идеальной невесты выразить идеальному жениху свои чувства в день их торжества (помолвки). В реалистическом повествовании это делает героя скорее мёртвым, чем живым.

Кстати о смерти. Позже, убитая горем, главная героиня вновь не лезет за словом в карман:

«– Вы слишком самоуверенны, милорд. Запомните: когда-нибудь вы будете стоять на этой палубе на коленях передо мной и умолять сжалиться и сохранить вам вашу никчемную жизнь. И вот тогда мы увидим, кто будет смеяться последним».

«– Запомните мои слова, лорд Кондрингтон. Бойтесь! Опасайтесь не мертвых соперников, а живых врагов! Небесная кара настигнет всех, кто неправедно живет на этой земле. Я верю в провидение и в справедливое возмездие. И клянусь памятью моего покойного отца – вы ответите за все!» – такое поведение типично для воина, чьи товарищи регулярно погибают в битвах и требуют отмщения и ритуальных речей, но не для молодой девушки, переживающей совершившееся на её глазах пять секунд назад убийство близкого человека.

Речь и поведение заставляет героев застыть в своих стереотипах: заботливого пожилого добряка, благородного и сильного возлюбленного, коварного и жестокого пирата. Притом герой обычно хорош или плох просто в силу выполняемой им функции: соперник герцога Батлера в любви Чарльз Кондрингтон – «жесткий, чрезмерно честолюбивый человек, готовый на все ради выгоды и карьеры» таков просто затем, чтобы быть «противоположностью лорда Батлера». Никакой предыстории, объясняющей «порочность» или «чистоту», или какое-либо иное качество хоть одного персонажа (за вычетом, впрочем, происхождения: от хороших людей в этом романе рождаются только хорошие люди), означает неумение автора выстроить характер в развитии.

В этом отношении последний упомянутый типаж особо интересен: это самый карикатурный книжный злодей в моём читательском опыте, наверное, с тех пор, как я сам выписал такого пёсьего сына в 15 лет (кстати, именно так я вычислил возраст автора в момент написания первой редакции романа). Существование такого командира, который расстреливает собственных офицеров без веского повода, велит казнить матросов-соотечественников, не имея на то никаких законных оснований, невероятно: в первой же стычке с пиратами он выхватил бы пулю от своих, а скорее всего, пошёл бы под суд раньше. Ну, и совершенно точно то, что никто не стал бы спасать его в момент опасности.

Помимо прочего, в тексте есть технические неточности, иногда нелепые:

 Спойлер

в авторской речи употребляется слово «милорд» (вообще, форма обращения), пистолет, приставленный к голове боцмана, за один диалог превращается в мушкет, герцог Батлер неоправданно именуется титулами «сэр» и «лорд» и т.п.

Стремление вплести историю в ткань повествования в целом вызывает уважение и сочувствие, но часто автор искусственно прерывает повествование развёрнутыми историческими справками, как будто не доверяя способности читателя заглянуть в Википедию. Это вредит приключенческой составляющей, поскольку влияет на динамику действия: данные вставки часто идут вне прямой связи с действием или его героями. Лучшие фрагменты романа

 Спойлер

поединок команды Стерлинга со штормом, утро казни пиратов, вся линия лорда Рочестера от этого избавлены.

Или, например, подобное:

 Спойлер

«И конечно, в доме лорда Батлера танцевали вольту и гальярду – самые популярные танцы в Англии во второй половине XVII века».

Зачем, спрашивается, в разгар праздника, когда главная задача читателя – сжиться с героями, утратить пространственную и временную дистанцию между ними и собой, писатель влезает с выдержкой из учебника? Не лучше ли хотя бы двумя-тремя мазками описать эти танцы, указав на их характерные движения (например, подскоки и круговое движение партнёров в аллеманде, упомянутом ранее)?

В языке романа практически не за что зацепиться, он:

1. Насыщен штампами

 Спойлер

сердце от горя одновременно «разрывается на тысячу мелких кусочков и готово выпрыгнуть наружу», «взоры пронзают насквозь», «голос действовал как успокоительный бальзам на ее истерзанную душу». «Верная роли гостеприимной хозяйки, Морин обходила всех прибывших, приветствуя их добрыми словами и милой искренней улыбкой» – так она всё-таки играла роль из чувства долга или была искренна?

,

2. Избыточен

 Спойлер

«…становится уже прохладно. Вам надо возвращаться. Вы можете простудиться [мы поняли, на улице „прохладно“!], так как еще не привыкли к резким перепадам температур[заче-е-е-ем?]». «…душа его становилась ареной битвы двух демонов: алчности и похоти [И, казалось бы, всё предельно ясно в этих двух словах, но…]. С одной стороны, он прекрасно понимал, как много сулит такая выгодная во всех отношениях сделка, но, с другой стороны, отдавать кому-то такое сокровище было жалко». Для людей, впервые сталкивающихся с сексуальным насилием в художественном тексте, ситуация не яснее, чем у той границы, что я обозначил, а про то, что девушка – ценная рабыня, читателю уже известно. «Эдвард приобрел вкус к изящной словесности и риторике[это одно и то же]», «Кондрингтон запугал его, и он боится лично встретиться со мной. [И ещё раз о том, какой он плохой:] Такие люди, как вице-адмирал, беспринципны и ради своей выгоды готовы на все»

,

3. Обильно сдобрен бесцельными гиперболами

 Спойлер

«всемогущее светило» – о Солнце: в чём его всемогущество и зачем оно повествованию – неясно, «Обида имеет большое влияние на женщину; большее, чем даже любовь, особенно если у нее благородное и гордое сердце» – философские рассуждения Морин посреди эмоционального взрыва.

4. Неряшлив с точки зрения речи: неуклюжие анафорические «ноканья»

 Спойлер

«Но таким быстрым взлетом Эдвард нажил себе больше завистников и недругов, чем друзей. Но благодаря своей изворотливости…») с «даиканьями» («Да и, собственно, ей некуда было спешить. Да и зачем?»), неоправданные повторы даже не слов, а целых словосочетаний: «Лорд Батлер вкратце рассказал мне о твоих страхах и подозрениях. Почему ты все не рассказала мне с самого начала», плеоназмы: «В конечном итоге», нарушение лексической сочетаемости «Голова и разодранная одежда молодого человека были ЗАЛЯПАНЫ [так обычно говорят о скатерти, покрытой пятнами от вечернего ужина] кровью» – и проч.

Отельного упоминания заслуживает внутренний суфлёр, время от времени захватывающий контроль над телом героя и проговаривающий вслух, что именно он сказал или сделал не так (даже если это очевидно из эмоциональной реакции собеседников): «Это было так бестактно с моей стороны: напоминать вам о трагедии».

Я уже говорил, что предполагаемый возраст автора в момент замысла и осуществления этого романа – около 15 лет. Может, это и не так, но, развивая эту гипотезу, я подумал вот о чём: зачем мы воруем у нашей единожды проживаемой юности часы и дни, проводимые за тетрадью, пишущей машинкой или компьютером, у гуляний под луной или при ярком свете солнца (которое иногда действительно кажется нам в этом возрасте «всемогущим светилом»)? Не может быть, чтобы это было безделкой, капризом неопытной молодости. Хотя отчасти это конечно так: наш неловкий язык, как помело, собирает все стереотипы, уловленные из окружающей среды, и вставляет их под разными причудливыми именами, типа «Кондрингтон», в незрелый «opus magnum», – но не может быть, чтоб в этом трудном, ежедневно-еженощном деле не было совсем никакого смысла.

Я полагаю, что в романе это отношения главной героини с лордом Рочестером (привет, Джейн Эйр!). Личность Рочестера чуть более проработана: увлечение риторикой, которое, в отличие от тяги Морин к мореходству, не применимой при обычном течении обстоятельств, находятся в прямой связи с практической деятельностью, он конфликтует с главной героиней, несмотря на её мерисьюшную способность влюблять в себя всякого половозрелого мужчину, в конце концов, их диалоги более содержательны и лишены железобетонного этикета поскольку статус их отношений не определён заранее, но находится в развитии. Мне кажется, что в этом общении заложена живая суть романа – стремление найти родственную душу во «враждебном» мире. «Приключения» – лишь фон для этой задачи, необыкновенно существенной для взрослеющего подростка. Пожалуй, продравшись сквозь все энциклопедические справки и стилистические неровности, читатель сможет это почувствовать.

Подводя итог, я не могу сказать, что это чтение мне понравилось: сырой, перегруженный деталями, медлительный текст расшевелился только ко второй трети, Морин, которая не продержалась бы со своей спесью в реальном пиратском мире и сотой доли того времени, что показано в романе, раздражала воистину соцреалистической неправдоподобностью своих отношений с пиратами. Роман требует доработки, может быть, сокращения до повести или даже рассказа: слишком много в нём вторичности и мало внимания к тому, что, может быть, одно только важно – живым человеческим отношениям.

Иван Фирсаев

Пожаловаться0Поделиться:
s
17 декабря 2017, 03:10salibek

Книга очень понравилась: читается на одном дыхании, т.к. хочется поскорее узнать, что же произойдет с главными героями. Впечатляет талант автора, сумевшего так правдоподобно передать атмосферу 17-го века, в которой происходит действие романа: передача языка героев, описание одежды, поведение людей в эту эпоху небывалого разгула пиратства на море.

Сюжет чрезвычайно захватывающий, наполненный духом романтизма: любовь, приключения, морские путешествия, шторма, встреча с пиратами, сила духа, преодолевающая трудности судьбы, торжество справедливости, наказание злодеев, счастливый финал.

 Спойлер

Главная героиня Морин Батлер счастлива, ведь она любит и любима и у нее скоро свадьба с ее любимым молодым человеком капитаном фрегата «Мэри Клэр» Вильямом Стерлингом. Но все рушится в один прекрасный день, когда проказница судьба перечеркнула все планы. На Морин выпали тяжелые испытания, но она, сильная девушка, смогла с честью пройти через них.

Морин, лишилась дома, близких людей, отца и возлюбленного. И она делает все, чтобы виновники смерти ее близких были наказаны. Для этого она помогает бежать пиратам из тюрьмы и становится их главарем, они похищают фрегат и бороздят на нем по морями. Морин в свое новом статусе начинает поиск виновника гибели ее родных. За ее голову власти сулят большое вознаграждение, но смелость и хитрость Морин помогают ей уходить от преследования властей, а также воздать все виновным по заслугам. Хочется отметить яркий образ главного злодея лорда Кондрингтона, который не разобравшись в деле убивает близких для Морин людей – отца, а потом как злостного пирата судит Вильяма и арестовывает саму Морин. но его безнаказанность не проходит даром и он тоже в свое время получит по заслугам. Сильная Морин, справилась хитростью и смелостью, умом и смекалкой со своими заклятыми врагами, и в конце она тоже становится счастливой.

Советую роман прочитать.

Пожаловаться0Поделиться:
Ещё 4 отзыва
Нужна помощь
Купите 3 книги одновременно и выберите четвёртую в подарок!

Чтобы воспользоваться акцией, добавьте нужные книги в корзину. Сделать это можно на странице каждой книги, либо в общем списке:

  1. Нажмите на многоточие
    рядом с книгой
  2. Выберите пункт
    «Добавить в корзину»