Читать книгу: «Пепел внутри нас»

Пролог

Всего час назад Руперт пил свой отвратительный бурбон и, вероятно, орал на кого-то по телефону. Планировал вечеринку по случаю открытия третьей забегаловки, которую он гордо называл «сетью ресторанов быстрого питания». Другими словами, он был жив.

На приборной панели мигает лампочка топлива — Руперт, как обычно, оттягивал заправку до последнего момента. Брюки и рубашка залиты слюной, которая стекала с его губ, когда он уже не мог контролировать своё тело. Его руки безвольно лежат на коленях, а голова опустилась на грудь, как если бы он просто задремал.

Тело, которое ещё совсем недавно кипело тщеславной энергией, теперь было холодным и неподвижным, прямо как металл кузова его любимой белой «Ауди». Он вообще любил всё белое. Иронично, что на похоронах все люди будут в чёрном.

Вокруг нет ни свидетелей, ни камер, способных зафиксировать последние мгновения жизни Руперта. Только старые, покосившиеся деревья, растущие вдоль пустой дороги, могли бы рассказать эту историю, если бы умели говорить.

Запах жжёной резины от аварийного торможения и холодный вечерний воздух смешались в тревожный коктейль. Только три часа спустя рядом остановится патрульная машина, чтобы разорвать вязкую тишину коротким воем сирены и обнаружить бездыханное тело.

Десять лет назад. Эстер

Первое воскресенье октября началось как обычно: с хлопьев и повтора вчерашней серии «Я — зомби»¹. Сюжет безумный и, местами, психоделический, но мне это дико нравилось. Тщательно выбеленная кожа Лив была похожа на мою собственную, и этот факт заставлял меня чувствовать с ней особую связь. Полный восторг!

Несмотря на раннее утро, мой брат Лиам до сих пор не вернулся с вечеринки, на которую отправился вчера сразу после ужина, а мама, свято следуя своему распорядку, уже уехала навестить бабушку — её дом расположен на расстоянии каких-то трёх кварталов от нашего. Город, в котором мы живём, совсем небольшой — всего, может быть, пять или шесть тысяч жителей, но именно это и делало его таким уютным. Я не представляла себя живущей в шумном и грязном мегаполисе, где бездомных больше, чем свободных скамеек в парке.

Воздух на кухне ещё не прогрелся, но небо без единого облачка и яркое солнце за окном наполняли меня ощущением счастья, искренне обещая что-то хорошее. Я прижала к себе ноги в тёплых носках и наслаждалась одиночеством. Мама не одобряла мои позы за столом, но я ничего не могла с собой поделать. Мои ноги просто не созданы для того, чтобы прятать их под столом. Достаточно и того, что я сдерживала себя в общественных местах.

После обеда я планировала встретиться с Эмили и ещё несколькими ребятами из класса, с которыми я дружила с начальной школы. Мы собирались пойти на пирс, чтобы классно провести время и сделать кучу фотографий для социальных сетей.

Возможно, там будет присутствовать алкоголь.

Возможно, мне снова придётся просить Лиама прикрыть меня перед мамой.

Лиам — самый заботливый брат на свете. Он старше меня на четыре года, но ни разница в возрасте, ни разные отцы никогда не вставали между нашей дружбой. Люди болтали, что он мрачный и замкнутый, делая свои выводы лишь на основании того, что никогда не видели, как он улыбался в присутствии посторонних.

Он гораздо спокойнее и рассудительнее всех восемнадцатилетних подростков, которых я знала, но окружающих это почему-то пугало. Люди попросту не знали, как вести себя в компании Лиама, поэтому предпочитали игнорировать его существование. Не уверена, были ли у него настоящие друзья. Мир просто пока ещё не был готов к будущей рок-звезде.

Лиам — мой лучший друг, как бы Эмили не настаивала, что это звание принадлежит ей. Ведь совсем не она в прошлом месяце сломала палец какому-то девятикласснику из параллели, который показывал им на мои волосы и трепался про сифилис. В глубине души я, конечно, против таких радикальных методов убеждения, но всё, что я знаю — это работает.

Небольшой участок моей головы и одна бровь затронуты витилиго, и на протяжении всей моей жизни я сталкивалась с ущербными людьми, которые пытались самоутвердиться за мой счёт.

Да, я отличалась от всех вокруг, но знаете что? Зато их не отличить друг от друга: одинаковые причёски, одежда из одних и тех же магазинов и идентичные фильтры на фотографиях. Лиам подбадривал меня, говоря, что я слишком зрелая для своего возраста, но я просто отшучивалась, втайне желая получить ещё больше его одобрения.

Попытки оскорбить меня всегда выглядели жалко, поскольку я любила свою особенность. Я жалела только о том, что другая часть моих волос светлая, а не тёмная. Из меня получилась бы отличная Круэлла². Спасибо Хэллоуину за возможность побыть ей хотя бы раз в году.

Я скорчила забавную рожицу своему отражению в чайнике. Даже ожидающая наверху домашка по алгебре не могла испортить мне настроение.

Если повезёт, то завтра после уроков я успею на вторую тренировку мужской баскетбольной команды. Или хотя бы застану момент, когда парни начнут снимать с себя мокрые потные футболки. Обязанности второго помощника главы школьного совета иногда могли значительно меня задержать, но Макс Богер есть Макс Богер. Он учился в выпускном классе и был совершенно недоступен для девочки, которая только что перешла в старшую школу.

Вот только никакие доводы разума не находили отклика в моём глупом сердце.

Макс — лучший игрок в команде и самый красивый парень в школе. Да что там в школе — в стране! И я не преувеличивала. Женщины всех возрастов вешались на него, а парни завидовали его успехам. Он бывал грубым и заносчивым со своей вечной свитой, но лишь оттого, что очень устал — устал терпеть этих жадных до чужой славы придурков, чей привилегированный статус так никогда и не выйдет за пределы школы.

В отличие от Макса.

Уже три года его матчи посещали скауты всевозможных колледжей и университетов. Его ждал оглушительный успех. Я знала, что у него всё получится, в отличие от той стаи шакалов, которая вечно кружила вокруг него.

Эмили, как и большинство девушек в нашей школе, трубила о своей любви к Максу на каждом шагу, но я так не могла. Мои чувства слишком личные, слишком интимные, чтобы делиться ими с кем-то, даже с ней. Вообще-то, я даже не верила в серьёзность её громких заявлений. Стала бы она целоваться в раздевалке с Коулом из десятого, будь её слова хоть наполовину правдой?

Любить Макса Богера — это религия, которую все мы негласно исповедовали. Как и в любой религии, здесь были как праведники, так и грешники.

Бесчисленное количество раз я фантазировала, как он помогает мне поднять учебники, разбросанные по полу после случайного столкновения с ним, и влюбляется в меня с первого взгляда. Или как он подвозит меня домой на своём новеньком серебристом «Лексусе», потому что моя мама, работающая на его отца, снова задержалась допоздна. Или как он спасает меня от бешеной собаки. Итог всегда один и тот же: Макс Богер влюбляется в меня, мы женимся и живём нашу лучшую жизнь.

Днём я держала свою одержимость под контролем, поэтому только моя подушка знала о слезах, пролитых по Максу. Я понимала, что в конце концов чувства пройдут, и я встречу правильного парня. Я даже была в этом уверена, но здесь и сейчас мне нужен был только Макс и песни Адама Гоньте³ для борьбы с этой зависимостью. Хэштег #ВрéменнаяОдержимость.

Поздно вечером этого же дня, когда я снова оказалась на кухне, моя простая и ничем не обременённая жизнь разделилась на «до» и «после». Ну, может это и не произошло в одно мгновение, но уже тогда интуиция подсказывала — сегодня всё изменится.

Я как раз изучала холодильник на предмет наличия в нём холодной газировки, чтобы запить таблетку от головной боли, когда в дверь грубо постучали. Для гостей было уже поздно, поэтому я не торопилась открывать дверь.

— Откройте, это полиция, — приказал приглушённый мужской голос после очередной волны агрессивного стука, и внезапный приступ страха сжал мои внутренности в комок, оставив меня без сил противостоять происходящему.

Неужели с Лиамом что-то случилось? Если подумать, я не видела его всего сутки, но он не вернулся к завтраку и, судя по не опустошённым полкам с едой, дома он так и не появлялся.

Пока я тупила и пыталась собраться с мыслями, мама уже подошла к двери, бросила на меня взволнованный взгляд и, глубоко вздохнув, открыла.

— В чём дело, офицер?

— Брианна Моэм? — уточнил мужчина, за спиной которого маячил полицейский помоложе. Суровый тон говорившего обещал неприятности каждому, кто его слышал.

— Да, это я. Что случилось? Что-то с моим сыном? Он в порядке? — мама озвучила мои мысли, но ответа на них так и не получила.

— Мэм, вы арестованы по обвинению в убийстве Руперта Богера. Вы имеете право хранить молчание. Всё, что вы скажете, может и будет использовано против вас в суде. Вы имеете право на адвоката. Если вы не можете позволить себе адвоката, государственный защитник будет предоставлен вам бесплатно. Вы понимаете свои права и в чём вас обвиняют?

Не в силах пошевелиться, я просто наблюдала, как на маму надевают наручники и уводят из дома. Да и что я могла сделать? Никогда не забуду, как ослабли мои ноги, и я рухнула на гладкий кухонный пол. Писк слишком долго открытого холодильника заглушил всё, кроме моих лихорадочных мыслей, и стал единственным якорем, удерживающим меня на грани реальности, когда все остальные ощущения вдруг исчезли.

Вся ситуация казалась обычным ночным кошмаром, который рассеется едва первый луч солнца проникнет сквозь занавески.

Я знала, что мама хотела долю в бизнесе. Она накопила достаточно денег и хотела стать равноправным партнёром Руперта. Из-за этого они часто ругались. Я слышала, что дело доходило даже до битья посуды, но убить? Нет, этого просто не может быть. Убийцы не готовят твои любимые вафли на завтрак и между делом не дают откровенно неловкие советы по поводу парней.

Нет, нет, нет. Всё это чушь собачья!

Не знаю, сколько времени прошло с тех пор, как полицейские увели маму, но, когда пришла бабушка, я всё ещё прижималась к скулящему холодильнику. Новости в нашем городке распространялись со скоростью лесного пожара. К этой минуте, наверное, уже все жители были в курсе скандала вокруг нашей семьи.

Бабуля держалась гораздо лучше меня и предложила мне прогулять несколько учебных дней. Однако я решила, что если я сделаю вид, что ничего не произошло, то всё очень быстро вернётся на круги своя. Полиция поймёт, что маму арестовали по ошибке, а я не пропущу контрольную по химии и тренировки Макса. На мой категоричный отказ бабушка только покачала головой, но спорить не стала.

Следующий день начался на автопилоте: рутина успокаивала. Мои друзья, казалось, не знали, как себя вести, и ходили вокруг меня на цыпочках, всячески избегая разговоров о ночном происшествии. Наверное, они уже создали чат для обсуждения главного сюжета недели, но я всё равно была им благодарна за неуклюжие попытки уважать моё личное пространство.

Любопытные взгляды и непрекращающийся шёпот сопровождали меня даже в туалете. Где, чёрт побери, носило Лиама, когда я так в нём нуждалась?! Он бы быстро всех их заткнул.