Цитаты из книги «Тума», страница 5

Когда смерть всегда подле, за правотой далеко ходить не надо. Скоротечность жизни была оправданием сама по себе.

Первое явление отца было – возвращенье.

суетится… Целуй жида в поднесённые перста, поп, чего уставил на меня бороду?..

все други его, побратимы, односумы

помнил лик её. Имя матери никто в их курене не произносил.

бские братья во Христе придти под руку Государеву русскую! – прокричал Куприян Горану, как глухому, в огромное, с каравай

щелях сновальных занималась зоренька. – В сю зиму, чаяла, помру, – вдруг говорила. – Да Серёнька мой погиб – так на одну мне и хватило, чего оставалося у нас. И даже козичку не зарезала. И сена, гляди, сколь осталося. Как раз нам на постелю. Хошь молочка? Я тут поставила…

Иван поделился однажды с братом: батька молчит – как говорит. То было правдой. Отец не любил казачьих прибауток и дурачеств, однако сказанное им слово часто бывало занозистым и репеистым.

– На варшавский шлях направились цыгане те. В одну седмицу их нагоните, коль пушки побросаете. Ежли цыганки в пути не состарятся – там были пригожи, как раз на вас… Сечевики, не сердясь, посмеивались. – Аляной!.. Ужель ты, Васятко, чертяка белоглазый? – признали его. Многие хохлачи знали старшин, приветствовали их: – Осип, атаманушка, здоровеньки булы! – Павло, а и ты тут! Вдруг расслышалось: – Тимоха Разя не здеся?

попов люди наши хватают да утаскивают, и те навек