Цитаты из книги «Тума», страница 2

Никогда ничего не жалевший и не хранивший, тот качнул вверх указательным

понеслись во все стороны огромные, жуткие тени. Лохмотьями рвался с земли огонь

Клюв его казался мягким, глиняным, как у игрушки. Степан вглядывался в мягкие зёрнышки голубиных

всякое утро море заново выходило из тумана, расстилая свои бирюзовые покрывала. Берега здесь были усеяны галькой. Тишайшие морские воды полнились крабами и всякой рыбой, видной на большой глубине

выпили за тех, коих тут же и выдумали. Поочерёдно пили за всех донских атаманов, начиная с батьки Ермака, Сары-Азмана

юках, одним веслом – его старуха. – Слышь, дедко? – настырно окликал Аляной Черноярца. – Не то захотел бабку обратно отвести в турскую семью? Вот, возвертаю! Гуторить по-турски забыла, но ей и не надобе, и так догадаетесь, что у бабки на уме… Аляной, распотешившись, перевернул свой каюк, успев вскрикнуть: «…чертяка такая!». Сразу же вымок целиком, но возле валов оказалось не глыбко. Пошёл, трудно загребая ногами в чёрных

больше никогда. Обитавшие здесь,

лентами: жёлтой, синей, красной. …наконец, она оглянулась. На ней были шаровары

сыновей во главу стола. Васька Аляной налил им в кружки мёда. Поминали постным борщом и севрюгой. …прибиралась молодая баба Матрёна. Собравшись уходить, быстро перекрестила и поцеловала Степана в лоб, но, когда потянулась к Ивану, тот, как кот, увернулся. У сирот засиделся дед Ларион.

на колени. Не двигаясь, набирался духа. С ямы натужно потянули деревянный настил. Стало светлее