Цитаты из книги «Тума», страница 13

Ногаи с шести лет гонят чад в поле, и те в степи живут: питают себе лишь тем, что сбили стрелой. За ясырём с двенадцати лет ходят. Казаки так не растят сынов, как ногаи. Ежли ногайца

– И ногаев с шатров сюда пригоните. По уговору

кую пасть. Взлетели потревоженные мухи. –

новей. Оглянувшись – пред глазами мелькали красные тюрбаны турок и высокие головные уборы греков, – Степан приметил, как с матерью шепчется жёнка Лариона Черноярца – единственная старуха в Черкасске, помнившая тут всех: и считаных живых, и бессчётных мёртвых, и томив

заране, кто к нему хромает, Аляной сдвинул под икону лавку и улёгся со свечой в руках. Ларион, войдя, сощурился, вглядываясь, где ж его место, – и, в темноте не разобравшись, кряхтя, пристроился возле покойника на пустую кадь, покрытую старым турецким ковром. – Господи Бозе, – пожаловался он и перекрестил рот, – не то все сбежали куда?

тоскуя. Стража, напротив, кричала и ликовала, оттого что знала наперёд: если голубя снесёт далеко в

было ни одного куреня, где б не пили, не плясали, не ели с общих корыт всякое варево. Ходили из гостей в гости. Все были друг другу радые, как вчера породнились. Пушки ежеутренне грохотали, хотя никаких караванов со стен не видели.

Умела делать всякое малое дело как самое важное, что является едва ли не главной женской добродетелью

шерстью наружу, в бараньих шапках-малахаях, на ногах – корявые башмаки из лошадиной кожи. За бабами тянулись запряжённые лошадьми возы. Одни были полны мужичьей и церковной рухлядью, на других стояли, перевязанные, огромные корзины, забитые крышками в две доски. Из корзин раздавался истошный визг. Туда было навалено крестьянских чад.

в единой молитве. Отныне их имена растворялись в имени Войска