Читать книгу: «Страж Безликих»

Пролог

Откуда он пришел сейчас мало кто мог вспомнить, как и его имя. Хотя те немногие, кому посчастливилось выжить в той заварушке, которая едва не уничтожила небольшой городок на севере от столицы, навряд ли хотели бы вспоминать. Они предпочитали молчать, если их спрашивали, отворачиваться, если к ним подходили. Они убегали от прошлого, которое будто черным крылом ворона преследовало их и не давало покоя…

Но были среди них и те, кого то ли боги обделили умом, то ли бойня отобрала остатки разума. Они не боялись открывать рты, но чаще всего всё, что можно было услышать от них, так бессвязные россказни или полнейший бред. Однако среди осколков воспоминаний была и правда, которую знали лишь двое: путник и та, за кем он пришел.

Черный плащ пыльный после долгой дороги скрывал путника. Редкие зеваки, попадавшиеся на его пути, словно подгоняемые призраками, предпочитали скрыться или перейти на другую сторону дороги, лишь бы не оказаться рядом с ним. Путник шел вперед, ведя под узды огромного зверя. В последних лучах солнца, закатившегося за горизонт, зверь выглядел как мифическое создание. Но зеваки могли разглядеть в звере обычного жеребца, вот только слишком большого по их меркам, но и путник, которому этот зверь принадлежал, не был маленьким человеком. И был ли он вообще человеком?

Никто не мог ответить на этот вопрос, предпочитая не попадаться на пути незнакомца, и если кто-то и следил за ним из окон невысоких домов, расположенных по обе стороны главной улицы, то сразу же прятались, стоило путнику поднять голову и найти пугливые глаза жителей.

Арвир. Город, который даже не был отмечен на современных картах.

Отличный выбор для тех, кто хотел спрятаться.

Путник знал, что его добыча пряталась здесь, и шел по следу, не боясь встретить сопротивление. Никто из местных не захочет вступать в конфликт с чужаком, защищая другого чужака.

Конь издал звук, скорее похожий на рык, чем на привычное обычному уху фырканье. Путник дернул за уздечку, и конь покорно последовал за ним, выбивая мощными копытами мелкую гальку и облачко пыли.

Засушливый год не сулил ничего хорошего.

Безликие отворачивались от этого мира.

Путник замер. Конь встал и ударил копытом. Мелкая крошка камней рассыпалась под ногами путника. Кто-то смотрел на них.

Он поднял голову, ища чужие глаза. Дом в два этажа, а ваше – лишь дома управляющего, таверна с гостиницей и бордель, был пуст и темен. Давно за полночь и никто не смотрел на путника из окон того дома, но чутье, выработанное с годами, не могло его подвести. Кто-то все же следил, и это не местные пьянчуги, шарахающиеся как блохи от воды.

Путника положил руку, обтянутую прочной тканью перчатки, на ножны. Для человека – меч из серой стали, но для чудовищ оружие было из серебра и звездного камня. На путника смотрели глаза человека. Он чуял чужой страх и интерес.

Эта ночь будет слишком длинной…

Глава 1

– Эй, Лайла, я войду? – звонкий голос мог перекричать даже шальной ветер.

Я кивнула, рассматривая златокудрую головку, появившуюся в дверном проеме.

– Здравствуй, Диона.

Девушка вошла в комнату, не прикрыв за собой дверь. Здесь мало кто закрывал двери, когда дом спал. Но ночью все было иначе, и скоро Дом тетушки Митодоры, как мы ее называли, распахнет свои двери для всех желающих. И вот тогда я закрою на все засовы тяжелую дубовую дверь и спрячусь, молясь Первосвятому, чтобы и эта ночь прошла для меня спокойно.

– Чем занимаешься? – Диона уселась на узкую кровать, которую мне выделила тетушка Митодора, и запустила длинные пальчики в оборки, которые я чинила.

– Готовлю платье для Ксаны.

– Ого! – протянула девушка, рассматривая розовые оборки и расшитые на них крошеные белые цветы, переливающиеся дешевыми камнями-стекляшками. – А мне такое сделаешь? Хочу новое платье, а то это поизносилось.

Она подскочила с кровати и показала мне наряд, которые носили все девушки публичного дома тетушки. Диона, как и Ксана, как и другие девушки, была той, с кем бы я раньше ни за что на свете не заговорила, а, завидев на улице, перебежала бы дорогу или плюнула вслед, как это делала моя матушка. Девушки, выбравшие этот путь, не всегда хотели становиться тем, кем были, но многие все же пришли сюда добровольно, вот и Диона кружилась, показывая мне свое платье, которое с трудом прикрывало те места, на которые я раньше бы не взглянула.

– Только не розовый, – усмехнулась, заканчивая с последним цветком. – Тебе подойдет небесно-голубой.

Диона изогнула пухлые губки в улыбке и усиленно закивала, блаженно закатывая глаза. Я знала о ее страсти к оттенкам неба, и угадать с цветом не составило труда.

– Тогда я принесу тебе ткань.

– А я сошью для тебя платье лучше, чем у Ксаны.

Диона заулыбалась, плюхаясь на кровать. Жесткий матрас, от которого в первые дни у меня ужасно ныла спина, скрипнул. Но девушка не обратила внимания, а вот для меня подобные условия казались ужасными. Но я привыкала. Старалась привыкнуть, потому что этот путь выбрала сама.

– А цветы? Какие цветы там будут?

Глаза Дионы заблестели. Она прикусила губу, устраиваясь удобнее и слушая меня. Она любила поболтать и очень часто составляла мне компанию, даже тогда, когда я штопала чужие вещи, отправляла простыни в стирку или мыла полы в общих комнатах.

– Посмотрим… Может быть, снежные цветы? – протянула я, стараясь припомнить все, чему меня учили. – Или незабудки?

– Любые, – выдохнула Диона. – Я люблю цветы. Здесь так не хватает цветов.

Ее глаза потускнели. Золотые кудри дернулись, и Диона выпрямилась, подбирая под себя ноги. Арвир, городок, в котором находился дом тетушки, даже не был отмечен на картах. Именно поэтому я и задержалась здесь. Здесь оставались и многие девушки, попавшие в этот дом, потому что то, что ждало их за стенами позабытого городка, пугало.

Безликие не одобряли пороки, но сами были не лучше. Из-за них я и сбежала.

– Как думаешь, – вдруг протянула Диона, складывая руки на согнутые коленки, которые едва прикрывала шуршащая ткань платья, – остроконечники будут цвести этой осенью?

Я пожала плечами. Сухое лето не могло принести ничего хорошего, и даже такие цветы, как остроконечники могли не зацвести, хотя и не любили влажную погоду.

– Поглядим. После второй луны все может случиться.

Диона кивнула, и кудряшки задорно подскочили и рассыпались по узким плечам.

– Ты ждешь вторую луну?

Я сжалась. День, который должен был перечеркнуть мою жизнь, окончательно приближался. Казалось, если я переживу этот день, то все ужасное, что со мной случилось, исчезнет, и я вернусь домой. Но я заблуждалась. Дома меня не ждут, и даже если появлюсь на пороге, то матушка выгонит меня и отречется. Если уже не отреклась.

Я разозлила Безликих. Я разгневала наших богов.

– Это лишь праздник. Ничего более.

Когда-то мы праздновали. Моя семья праздновала. Мы одевались в одежды для торжеств, алые и желтые, выходили из домов в полночь и смотрели, как две луны пересекались. Безликие поклонялись лунам, мы поклонялись Безликим. А теперь я ненавидела веру, в которой родилась и за которой слепо следовала.

– Да, праздник, – протянула Диона и вздрогнула, когда в мою комнатушку на последнем этаже без стука вошли. Дверь с глухим хлопком, ударяясь о стену, открылась и послышался голос тетушки Митодоры.

– Лайла!

Она не спрашивала, но я знала этот тон – тетушка хотела поговорить со мной наедине. Диона испуганно подскочила, кивнула, выказывая уважение, мне же она взмахнула ладошкой и вылетела из комнаты, осторожно минуя Митодору. Та даже не взглянула на выпорхнувшую девушку, сосредоточив все внимание на мне.

Я сгребла оборки, встала и предложила тетушке единственный стул, на котором сама и сидела, но та лишь взмахнула рукой, отказываясь.

– Платье Ксаны готово?

Я кивнула, показывая свои труды. На новое платье для лучшей девушки Дома ушло десять дней. Тетушка подошла, небрежно схватила розовое облако и встряхнула его, теперь рассматривая тщательно каждый стежок. Вертела в крупных руках, на темной коже которых бугрились вены (тетушка хворала и многие об этом знали, но предпочитали молчать).

– Хорошо, хорошо, – кивала она, подмечая тонкую работу с украшениями и цветами.

Я затаилась, ожидая вердикта. Тетушка хвалила редко, и ее «хорошо» могло означать, что работа выполнена великолепно, но хмурые темные брови все равно упрямо стремились к переносице, превращая и так грубое лицо в жуткую гримасу.

– Отдай его Ксане. Пусть готовится. У нас сегодня особые гости.

Кивнув, я приняла обратно платье и осторожно положила его на кровать. Особые гости. Мысленно хмыкнув, предпочла держать язык за зубами. Так тетушка Митодора называла любого гостя, готового заплатить за услуги ее девушкам на пару монет больше обычного. Армир был городком маленьким и с сомнительной репутацией. Сюда приезжали личности не менее сомнительные, и чаще всего это были либо разбойники, либо купцы. Те и те предпочитали здесь не воевать, а пользоваться услугами единственного публичного дома во многих квартах от столицы. Так что тетушка Митодора и ее девушки без работы не оставались, и в их карманах поутру всегда звенели монеты. В моем кармане, увы, было намного меньше монет, чем хотелось, и этих денег не хватало, чтобы бежать дальше, а праздник лун портил и так скверное настроение.

– Мы скоро начинаем. Не забудь запереться.

Я знала правила лучше остальных. Обслуга, а не товар. На тетушку помимо меня работали еще двое: повариха и ее помощница, которая выполняла грязную работу по дому. Я помогала им, получив в доме приют и работу. Мы прятались в своих комнатушках, не высовывали нос до утра. И какие бы гулянья ни происходили всю ночь, нам было запрещено появляться внизу.

– Хорошо, – кивнула тетушка, разворачиваясь ко мне спиной. Сегодня она была одета в бархатное платье черного цвета. – Уверена, что не хочешь?

Я вздрогнула, когда тетушка со мной вновь заговорила. Обычно она не спрашивала, но сейчас ее голос звучал искренне.

– Что не хочу? – в горле пересохло.

– Спуститься к нам. Стать одной из моих девочек.

Предложение, которое я получала уже трижды за те два месяца, проведенные в этом доме, не становилось лучше или желаннее. Возможно, приняв его, я бы избежала той жуткой участи, которая все еще была со мной, но тряхнув головой, ответила категоричным отказом.

– Как знаешь, – хмыкнула тетушка и вышла из комнаты. Я опустилась на стул и тяжело вздохнула.

Нужно переждать праздник лун и отправляться дальше. Рано или поздно, но обо мне забудут и тогда я смогу перестать прятаться и все время убегать. Жить дальше, не боясь проклятия, которое преследовало меня с того самого дня, когда в наш дом вошли они. Посланники Безликих. Их Стражи.

Глава 2

Вернувшись от Ксаны, которая лишь хмыкнула, когда получила новое платье, я забралась в постель, еще раз взглянув на дверь. Ее я заперла на тяжелый засов, а мощные металлические петли могли выдержать удар крепкого мужского плеча, но спокойствия во мне не было. Я боялась закрывать глаза каждую ночь и пытаться уснуть, пока Дом тетушки гудел и веселился. До меня доносились шум голосов и мелодия песен, которые пели девушки. Я слышала ритмичные звуки внизу, там, где располагались комнаты. Но я все же закрывала глаза и молилась. Просто молилась, не называя имен, потому что боялась, что Безликие услышат меня и пришлют сюда своего Стража. Ведь меня все еще искали.

Закутавшись в одеяло, вновь взглянула на дверь и вздохнула.

Никто не придет. Никто не заберет меня. Я спасусь.

Страх парализовал, но слова, которые вселяли надежду, помогали пережить еще один день и не менее долгую ночь.

Прикрыв глаза, натянула одеяло на голову и постаралась уснуть. И мне почти удалось, но сон без сновидений был для меня счастьем, которого я почти не знала. И в эту ночь сны пришли, явившись ко мне яркими образами и жестокими словами.

Все случилось три месяца назад.

Праздник Дев. Мы же назвали этот день Отбором.

Я родилась в семье дворянина, пусть наш род немного обеднел после Медовой войны, но кровь аристократии текла в моих венах и в венах моих братьев и сестры. Всего нас было пятеро, а я самая старшая. Мама молилась Безликим и верно следовала их заветам, поэтому мы всегда праздновали день Дев. Именно в этот день раз в году в какую-нибудь семью приходили Стражи – верные воины и защитники Безликих. Они приносили в этот дом счастливые вести – дочь должна была стать будущей невестой одного из стражей. Какого именно – никогда не называлось, да и нас это волновало меньше всего.

Мама ждала праздник с особым рвением. Она желала, чтобы кто-то из нас стал Невестой для Стража. Я же молилась и просила, чтобы стражи обошли наш дом. Если бы мама узнала мои тайные молитвы, не сносила бы я головы.

В то утро я проснулась раньше зари. Выбралась из постели, накинула на плечи пушистый халат, украшенный шелковыми лентами, и выглянула в окно. Жизнь в Мартервиле кипела. Все готовились к празднику, и главная улица, на которую выходили окна нашего городского дома, была украшена. Флаги, ленты, цветы. День Дев.

– Ох, лишь бы не к нам, – вымолвила, зашторивая окно. Казалось, если кто-то увидит меня так рано, прилипшую любознательным носом к стеклу, то тут же сдаст стражам, и они уведут меня в цитадели Безликих, а там я исчезну, не оставив после себя и имени.

Мои страхи были не без причины. Два года назад из Мартервиля уже забрали девушку. Мою подругу. Звали ее Самия и она была старше меня на год. Слишком молодая и слишком беспечная, она клялась, что напишет мне весточку, как устроится в цитадели. Расскажет о своем женихе, поведает все тайны, которые будут ей доступны. Но с тех пор как мы праздновали день Дев, от Самии не было вестей. Она исчезла, а ее семья словно вычеркнула свою дочь из собственной летописи. В их доме не осталось портретов Самии, ее комната была переделана и отведена другому ребенку, младшему брату, а все вещи, которые принадлежали Самии, словно испарились. Наверное, ее родители их уничтожили или спрятали в чулане, и я хотела бы найти швейные наборы подруги, которая разделяла мою страсть, но попав в их дом и узнав, что Самии там больше нет, ощутила острую боль. Предательство. Отречение. Тоску. Страх.

А если я стану Невестой? Если они заберут меня, тогда мама перекрасит стены в моей комнате в фиалковый – любимый оттенок сестренки Кары. Она уберет мои наряды и вышитые подушечки, уничтожит коробки с нитками и лоскутами тканей, а мои портреты будут сняты со стен в гостиной. Если меня больше не станет…

Я боялась сегодняшнего дня. Поэтому на цыпочках добралась до двери и выглянула. В коридоре никого не было, но снизу доносились тихие голоса. Проснулась прислуга, которая готовила дом к празднику. В глазах неприятно защипало.

А вдруг они готовят мои проводы?

Всхлипнув, я закрыла дверь и прижалась к стене. Ее лазурный оттенок придавал сил. Моя комната все еще была моей. Поэтому собравшись духом, я подбежала к гардеробу, открыла его и зарылась в ворох тканей, пока на самом дне не отыскала корзину, а в ней тяжелый мешочек, украшенный моими инициалами. Развязав кожаный шнурок, заглянула внутрь. Все на месте. Сердце перестало бешено стучать.

Два года я копила деньги. Почти все, что выделял отец на мои новые наряды и увлечения, шло сюда – в мой тайный кошелек. Сто тридцать гиалов хватило бы на три десятка платьев, но наряды я шила сама, покупая дешевые ткани или перешивая что-то старое. Возможно, кто-то и подозревал, что мои платья были не совсем теми, которые изготовляли модистки, но вопросов не задавали, а лишь хвалили вышивку или интересный фасон. Что же, мои умения хоть в чем-то оказались пригодными. Прижимая к груди мешочек, я точно знала – если стражи придут, я сбегу.

Невестами стражей становились невинные девушки из хороших семей. У меня было все: статус, возраст, положение. Я могла стать следующей Самией. И я не хотела быть ею.

Убедившись, что все на месте, в том числе и небольшая дорожная сумка, в которой было все необходимое, я спрятала на ее дне кошель с монетами и убрала вновь, забросав сверху отрезами тканей. Никто в семье не увлекался шитьем так, как я, что было только на руку. Поэтому когда в доме послышались уверенные голоса, и поднялась утренняя суматоха, которую устроила мама, я уже была готова и не спеша вышивала цветочный узор на салфетках.

– Ты проснулась? – произнесла она, заглянув в мою комнату.

Сегодня мама была встревожена и очень внимательна. Наверное, она надеялась, что за мной придут. Ведь это такое счастье, повторяла она, отдать дочь Стражам Безликих. А если меня не возьмут, то в следующем году, когда я перешагну порог «той самой невесты», отец устроит помолвку с сыном своего хорошего друга и такого же аристократа, как и мы. Я выйду замуж за обычного парня, рожу ему детей и пусть надо мной смилостивятся Безликие и у меня родятся дочери. Ведь одна из них тогда сможет стать будущей Невестой. Мама уповала и на такой исход, но он ей совершенно не нравился.

Но все же у нас в семье была еще дочь, и ее могли выбрать, но обычно Стражи не забирали вторых и последующих дочерей – считалось, что они не подходили. А вот для чего именно, никто не знал, а если и знали, то со мной не поделились тайной. Поэтому кивнув, я улыбнулась матери и продолжила вышивать лепесток розового цвета, когда она всплеснула руками и закружила по комнате.

– Лайла! Неужели ты не рада?

– Мама, я рада.

– Тогда бросай свое шитье и спускайся. Позавтракай. Приведи себя в порядок, и мы отправимся на площадь.

– Не рано ли? – осторожно переспросила, глянув на часы. Стрелка лениво ползла, отсчитывая минуты.

– Самое время, – возмутилась она, хлопнув в ладони.

Я вздрогнула и отложила шитье. Если она хлопала – значит, она злилась, и мне стоило поторопиться. Изобразив улыбку, я поправила подол платья и кивнула. Мы вместе отправились вниз, где я приступила к подготовке. Как и сказала мама – сначала плотный завтрак, потом переодевание в специально подготовленное платье. А потом мы отправимся на главную площадь, на которой уже кипела жизнь. Многие горожане проснулись раньше обычного и уже расхаживали среди лавок торговцев, общались и слушали мелодичные песни приезжих музыкантов. И лишь я не могла веселиться, потому что время шло, и чувство, что что-то дурное случится, не оставляло меня…

Глава 3

Громыхнула музыка, сотрясая дом, и я проснулась. Уставилась в темный потолок, часто моргая.

Дурной сон.

Поморщившись, откинула одеяло, поежилась и вновь укрылась. В комнате было прохладно и темно, и лишь громкая музыка и хохот напоминали, где я находилась. Я все там же – дом тетушки Митодоры. Сегодня ночь двух лун, внизу веселятся особые гости, девушки развлекают их, а я должна сидеть в комнате и не высовывать нос.

К музыке и шуму я привыкла и почти не обращала внимания, если бы не крик, поднявшийся следом за оборванной на полуслове песне.

Насторожившись, прислушалась. Крик повторился.

Я подскочила, роняя одеяло, и прильнула ухом к двери.

Внизу что-то происходило, и крики, поднявшиеся теперь почти по всему дому, напугали меня. Задрожав, я развернулась и подбежала к окну. Осторожно выглянув, увидела тени и мелькающие огни. Кто-то бегал внизу: то ли из дома, то ли обратно.

Не зная, что происходило внутри, я не рискнула выглядывать из комнаты. Возможно, просто мелкая потасовка среди клиентов, которые быстро угомонятся, когда сюда придут стражники, нанятые тетушкой Митодорой. Они мигом успокоят разбушевавшихся пьянчуг, и поэтому мне нужно оставаться в комнате и не высовывать нос. Либо я ошиблась, и меня нашли.

От мысли, промелькнувшей как яркая вспышка в голове, мне стало дурно, и тошнотворный комок подступил к горлу. Я была уверена, что здесь меня никто не найдет. Здесь я поживу некоторое время в безопасности, пока тетушку Митодору устраивает моя работа. Но стоило внизу раздаться крикам, как я поняла, что нужно уходить. У меня есть план на такой случай, и его-то я принялась исполнять.

Бросившись к кровати, вытащила небольшую дорожную сумку с широким ремнем. Там хранились нужные для путешествия вещи. Деньги я прятала в шкафу, откуда их достала и закинула на дно сумки. Из шкафа достала дорожный серый плащ и вязаную шапку. Натянув на себя одежду, мельком взглянула в узкое зеркальце, висевшее на обратной стороне двери. Выглядела я как все бродяжки, на которых мало кто обращал внимания.

Закинув ремень сумки через плечо, приблизилась к двери. Шум нарастал. Значит, стоит уходить через окно. Дернув раму, выглянула наружу. Вроде бы там уже никого не было. Тени бегающих людей мелькали с другой стороны двора. Я поторопилась покинуть дом, перекинув ногу через подоконник. Зацепилась за выступ, проверив стопой крепость деревяшки, прибитой под окном. Тетушка Митодора в свое время оборудовала комнаты для девушек так, чтобы они могли сбежать, если что-то случится. Но кажется, все были внизу, в общем зале, потому что из окна лезла только я. Цепляясь влажными от пота руками за выступы крыши, я медленно пробиралась в темноте к лестнице, по которой спустилась во двор. Выдохнула лишь тогда, когда мои ноги коснулись земли.

Оглядевшись, поняла, что бежать через главные ворота не смогу. Там многолюдно. Стоило воспользоваться задним двором и небольшой конюшней, где тетушка Митодора держала не только лошадей, но и устроила склад для всякого ненужного барахла. Но как мне казалось, что-то нужное там все-таки хранилось, иначе как объяснить тот факт, что в сарае кто-то да периодически появлялся и уходил оттуда с сумками или ящиками. Не задаваясь вопросами, я побежала к старой конюшне, где планировала переждать угрозу. Возможно, я просто ошиблась, и в заведении тетушки Митодоры всего лишь очередная драка двух пьяных клиентов, не поделивших какую-нибудь красавицу. Вскоре они остынут, и все уладится.

Едва не согнувшись пополам, я добежала до конюшни и толкнула дверь. Открывалась она тяжело, но мне все же удалось попасть внутрь. Здесь было тихо и воняло навозом. Поморщившись, приложила к носу рукав и побрела по коридору, оглядываясь по сторонам. Я была здесь лишь раз, и то топталась у входа, потому что тетушка не пускала сюда посторонних. Лишь тех, кому она доверяла. А мне, пусть и наняла на работу и дала кров, она все же не доверяла. Как и я не могла кому-либо доверять в Армире.

Оглядываясь, отыскала те самые ящики, которые то и дело сюда свозили. И услышала фырканье лошадей. Что же, уже неплохо. Если все пойдет совсем не по плану, я украду одну лошадь. Знаю, что поступлю так, нарушив все заповеди Безликих, да и не только их, но так я смогу унести свои ноги из проклятого и позабытого всеми богами городка. Да простит меня тетушка Митодора!

Выдохнув, я опустила руку. На запах уже не обращала внимания, как и глаза привыкли к темноте. Стоит задержаться здесь и подождать. Помотав головой и отыскав заколоченное досками окно, я приблизилась к нему и села на коробку, сложив на колени сумку со скромным скарбом. Это все, что у меня осталось после побега из дома. Все, что напоминало о жизни, которой больше никогда не будет.

Почти прижавшись носом к доскам, мне все же удалось разглядеть то, что творилось во дворе перед домом тетушки Митодоры. Там кто-то бегал, кричал. Слышалось, будто кто-то что-то ломал и бил стекло. Нет, там не просто драка, а что-то похуже!

Поежившись, обхватила себя руками и стала ждать. И, наверное, лишь потому, что я старалась прислушиваться к каждому шороху, мне удалось услышать, как к конюшне кто-то быстро приближался. Соскочив с ящика, я нырнула за него в тот самый миг, как ворота с грохотом открылись.

– Эй, поскорее! Пока они там не очухались! – орал мужской голос.

Я вжалась в стену за ящиком, на котором совсем недавно сидела. Если они сюда подойдут, то меня найдут, а что со мной сделают – я не хотела думать. Сердце бешено стучало в груди. Я прижала ко рту ладонь, стараясь удержаться от крика.

– Давай, Хайл, торопись. Обыскивай ящики. Это должно быть здесь!

Они хотят ограбить тетушку, и воспользовались моментом, когда все будут отвлечены на драку в доме. Или сами затеяли эту драку. Как же все просто! И как же плохо для меня! Нужно было убегать дальше. Уходить из города, пока была такая возможность.

Послышался грохот, кони заржали и стали бить копытами. Мужчины, а их судя по голосам было трое, ругались и бросали ящики. В конюшни творился настоящий хаос, и скоро они доберутся до меня.

Я огляделась по сторонам, продолжая прижимать ко рту ладонь, в надежду найти другое место, где смогу спрятаться. Здесь темно и шумно. Возможно, они меня не заметят. Стоит лишь найти место, куда спрятаться и выждать подходящий момент, и желательно сделать это сию же секунду, потому что кто-то уже приближается к ящику, за которым я пряталась. Задержав дыхание, я вжалась в пол, увидев чужие сапоги.

– Ого! Смотрите, кто это у нас тут прячется!

Нет, слишком поздно. Меня поймали.

Глава 4

– Что там? – послышался второй голос.

Вскоре появилась новая фигура, нависшая надо мной. Я вжалась в стену, желая исчезнуть. Обернуться букашкой, залезть в узкую щель между досок и отсидеться там, молясь, чтобы заклятие не спало. Но магии не существовало.

На меня смотрели глаза полные злобы и азарта. И еще чего-то, что я не могла разобрать.

– Девка, – рыкнул первый, подбоченившись. – Из дома тетки наверняка.

– Выглядит как оборванка, – фыркнул второй.

– Новенькая небось. Симпатичная. Глазища вон какие огромные, – произнес первый, облизав губы. – Боится нас красавица.

– Брось ее. Нам нужно поторапливаться.

– Но она видела нас, – первый не унимался, оскалившись. Даже в полутьме, которая царила в конюшне, я могла видеть его наглую морду.

– Тогда прирежь, – приказал третий голос, и я едва ли не вскрикнула, когда услышала приговор. – Она видела нас. Тетке донесет.

Первый усмехнулся.

– Ну вот девочка, зря ты сюда пришла, – и он наклонился, протягивая руки и пытаясь меня поймать.

Страх едва ли не парализовал меня, но в последний миг, за секунду до того, как чужие руки сомкнулись бы на моем горле, я дернулась в сторону. Первый что-то буркнул под нос, схватив воздух, но среагировал быстро. Вновь шагнул, потянулся ко мне, а я уперлась спиной в угол и перестала дышать. Теперь точно конец. Меня убьют в этом сарае. Зажмурившись, я уже готова была принять участь, как громкий хлопок неожиданно заполнил собой все пространство вокруг.

Мужские крики последовали за хлопком. Побоявшись открыть глаза, я продолжала жаться в углу, сквозь эхо пытаясь прислушаться к иным звукам, наполнившим помещение. Топот ног, лязг металла, крики, брань, удары. Что-то падало, что-то билось как стекло. Кони ржали и били копытами, чудом не проломив перегородки. Хотя, возможно, и проломили. Топот стоял неимоверный. И во всем этом ужасе, царящем вокруг, я чувствовала себя странно спокойно. Будто это происходило не со мной. Обняв себя за плечи, сидела молча. Как мышка в норке. Как птичка в гнезде. В этом уголке за ящиком было безопасно. Хотелось верить, и я верила, пока неожиданно крики не замолкли и топот не прекратился. Следом за грохотом пришла тишина. Вот тишина-то и напугала.

Я осторожно открыла глаза, пытаясь присмотреться в темноте. Выходило с трудом. Лишь контуры, тени, не более. Пошевелилась, наклоняясь вперед и встав на колени, выглянула из-за ящика. Едва ли различала перевернутые коробки и что-то еще, похожее на мешки, разбросанные по полу.

Первая мысль, которая пришла в голову – воров нашли наемники тетушки Митодоры. Поймали их, наказали. Убили. В горле появился тошнотворный комок. Те мешки… возможно, их тела. Я не хотела видеть мертвых, поэтому поспешно отвернулась, ища наемников. В проеме коридора увидела единственную тень. Лунный свет проникал в конюшню, мерцал, заполнял собой тяжелый воздух.

Тень не сдвинулась с места. Казалось, меня тоже увидели. Возможно, так и было. Я рискнула пошевелиться и выползти из-за коробки. Поднялась, вцепившись в сумку, которая все еще висела у меня на плече. Тень не шелохнулась. Громадная, широкоплечая.

Сделала шаг вперед, потом еще один. Маленькими шажками приблизилась к тени, не упуская из виду того, кто вроде бы как спас меня, но, скорее всего, лишь для того, чтобы закончить дело самому. Не видя, не зная имени, не слыша голос, я уже понимала – это Страж Безликих. Выправка, темная одежда без отличительных знаков, и не упускающий ничего из виду взгляд, направленный исключительно на меня.

– Лайла Роткис.

Я сглотнула и медленно кивнула. Лгать не имело смысла. Он не спрашивал. Он назвал мое имя, потому что пришел за мной. Я склонила голову в поклоне. Так как это делали жители нашего городка, когда там появлялись Стражи, и стала ожидать приговора. Сейчас он обвинит меня в предательстве, в побеге. В том, что я жила на территории столь сомнительного заведения, что в мой порок было проще поверить, чем нет, и, выхватив обоюдоострый меч, занесет его над головой и…

В горле встал комом страх.

– Ты должна пойти со мной.

– Что? – шепнула я, понимая, что не имела права говорить со Стражем. С ними не разговаривают. Склонила голову еще сильнее, чувствуя, как кожа на шее и спине натянулась. Еще немного и совсем согнусь пополам.

Он не повторил. Развернувшись, Страж вышел прочь из конюшни. Я же предпочла более не испытывать судьбу, и тем более не смотреть по сторонам. Мы спешно покидали двор перед домом тетушки Митодоры, которой сейчас точно было не до Стража с его путницей, не до убитых Стражем воров. В доме все еще царил хаос и кавардак. Крики, ругань, битое стекло, пляшущий на оконных рамах огонь… Драка, которая, кажется, уничтожит заведение тетушки.

Выдохнув, я скользнула взглядом по разгорающемуся пламени и сжала челюсти. Пламя уже пытались потушить, надеюсь, они справятся. Дом, возможно, устоит, но я уже сюда больше никогда не вернусь.

Взглянув на широкую спину Стража, за которым кротко следовала, я понимала, что меня доставят в цитадели Безликих, где, скорее всего, вынесут приговор и казнят. Ведь предателей не прощают.

Мне не простят.

Мы покинули двор и оказались у высокого дерева, у которого мирно пасся просто невероятно красивый, и в то же время пышущий мощью конь. Завидев своего хозяина, он поднял голову и недобро фыркнул. Наверное, меня увидел или почуял чужой запах. Страж приблизился к коню и потрепал того по шелковистой гриве. Конь вновь фыркнул, но не дернулся. Вот только на меня смотрел так же, как и его хозяин, – без доверия.

– Иди сюда, – произнес мужчина, взглянув на меня.

Я застыла в нескольких шагах, нервно теребя ремешок сумки.

– Вы отправите меня в цитадель? – неуверенно поинтересовалась, хотя знала, что ответ будет утвердительным. Но все равно где-то в глубине души меня терзали сомнения и надежда.

Здесь, в лунном свете я отчетливо могла рассмотреть незнакомца. Темные глаза, острые черты лица, черные как воронье крыло волосы. Если бы он не был стражем, я могла бы сказать, что мужчина красив. Но он Страж. Он опасность для меня, моя погибель.

Он не ответил. Только руку протянул, вынуждая следовать за ним. Приблизившись к коню, я вновь замерла, почти не дышала. Но когда мою талию резко оплели чужие ладони, я вскрикнула от испуга. Подхваченная, была поднята вверх и усажена в седло. Через миг и Страж сидел рядом. Позади меня. Спиной к его широкой груди. Руки на моей талии.

Вмиг лишившись возможности дышать, я сжалась, не зная чего ожидать от Стража. Но тот, ухватив за поводья коня, пришпорил того, и мощное животное сорвалось с места, набирая пугающую скорость.

Мы покидали город.

Ощутив ветер, бьющий в лицо, немного отклонила голову и вжалась в грудь Стража, боясь свалиться с коня. Хотя упасть и переломать себе кости звучало намного оптимистичнее, чем оказаться на суде у Безликих. Там будет хуже, чем мгновенная смерть от падения.

Миновав таверну, которая располагалась у главной дороги городка, я украдкой отметила, что там сегодня слишком тихо. Словно заведение, в котором всегда горел свет по ночам и любой путник мог промочить горло, предпочло сегодня закрыться. Возможно, так и было. Я не знала.

Но я знала одно: оказавшись на тракте, мы повернули налево на развилке, хотя…

– Акрар там, – вымолвила, указывая нужное направление.

За спиной послышался тихий смешок.

– Я знаю, Лайла Роткис, где цитадели, – а вот голос звучал жестко.

– Но…

– Тихо! – рыкнул Страж, и я от испуга сжалась, цепляясь за рукава его дорожного плаща. Потому что дотрагиваться до шкуры зверя хотелось меньше всего – вдруг лошадке не понравится, что чужачка трогает эту чудесную гриву, и сбросит наземь. Ведь теперь умирать от падения мне не хотелось.

Мы едем не в цитадели. Мне становится страшно и интересно одновременно.

Глава 5

В пути я не произнесла ни слова, лишь изредка вскрикивала, когда лошадь резко поворачивала, управляемая Стражем, или ойкала, если его руки слишком крепко сжимали меня. Под конец пути как я не старалась побороть сон, но глаза все же сомкнулись, и полностью доверившись мужчине, я умудрилась уснуть, прижавшись к нему. Возможно, меня одолела усталость или размеренный бег, который укачал как в колыбели, но сон пришел без сновидений. Впервые за многие ночи я просто могла отдохнуть, а когда пришло время просыпаться, мои глаза были полны слез.

Часто заморгав, я уставилась на Стража. Он уже выбрался из седла и стоял рядом со мной, протягивая руку. И в этот раз он был добр, помогая осторожно спуститься. Мысленно выдохнула, когда под ногами почувствовала почву, хотя мышцы ужасно ныли, а другое место так вовсе казалось отбитым.

– Где мы? – прошептала, пытаясь оглядеться.

Я не узнавала этого места. Отчего-то, когда мы свернули на иную дорогу, не ведущую к цитаделям Безликих, мне казалось, что Страж отправит меня домой, где будет ждать иной суд. Но мы прибыли в какой-то небольшой городок, который только просыпался.

Издали я видела невысокие домики у окраины, а в центре располагались дома повыше. Длинные улочки, раскидистые деревья, которые росли вдоль заборов. Место в утренних лучах мне показалось загадочным и красивым. Мой родной Мартервиль был почти таким же. Сердце неприятно защемило. Я скучала по родному городу. Скучала по тем улочкам, по которым бродила с подругами, или с мамой ходила за покупками. Скучала по братьям и сестре, по отцу, который казался теперь слишком слабохарактерным, потому что позволил моей матери мечтать отдать меня в невесты Стражам. Вот такому, например.

Оглянувшись, посмотрела на высокого мужчину. Впервые за те часы, что мы провели вместе, я могла рассмотреть его так четко, что образ останется в моей памяти на многие годы. Он смотрел на меня.

– Этот город носит название Барвил, – произнес Страж, отвечая на мой вопрос.

– Зачем мы здесь?

Он молчал. Мне стало неуютно.

Конь ударил копытом, выбив клочок земли с травой, словно читая мысли или чувствуя эмоции, заполнившие меня вместе с тяжелым молчанием.

– Это место теперь свободно от Безликих, – сказав это, мужчина, посмотрел на раскинувшийся в низине город. Я же смотрела на Стража, пораженная настолько, что не сразу нашлась с ответом. Все же должно было быть иначе…

– Но ты же Страж… Ведь так?

Мужчина кивнул, вновь взглянув на меня.

– Был стражем.

Но как такое возможно? Я не верила ни собственным глазам, ни тем более ушам. Мне всегда казалось, что Стражи – это неотъемлемая часть Безликих. Они рождаются в Цитаделях, там растут, учатся, служат, а после – уходят в Вечный мир. Нам так и рассказывали, поэтому, глядя на мужчину, я просто не могла поверить ему.

– Вы меня обманываете, – прошептала, обнимая себя за плечи.

Мужчина усмехнулся, и улыбка, которая неожиданно разрезала его лицо, показалась мне чем-то необычным, несвойственным. Ведь Стражи не улыбаются. Они – воплощение могущества Безликих, они – руки и очи Безликих. Их поводыри, их воины, их сыновья.

– Мне не нужно лгать, – ответил Страж. – Я честен с тобой, Лайла Роткис.

– Тогда зачем вы привезли меня сюда, а не в цитадели? – не унималась я, чувствуя, как сердце отчаянно стучало в груди. – Ведь я нарушила слово и сбежала.

Он кивнул.

– Они вынесли мне приговор, – прошептала, едва не сорвавшись на хрип. – Смерть.

И вновь кивок. Холодный взгляд, прямые губы, которые больше не улыбались.

– И я должен исполнить приговор.

Теперь кивала я. Опустив руки, переплела пальцы, до боли впиваясь ногтями в загрубевшую за последние месяцы работы кожу.

– Барвил моя родина, – неожиданно произнес Страж, отпуская поводья своего коня. Тот довольно фыркнул и принялся щипать траву, более не обращая на нас внимания. – Я родился в этом небольшом городке.

Ошеломленная признанием, я резко развернулась и вновь взглянула на городок, но уже иначе. Хотела представить его тихие улочки с красивыми заборами у домов. Его жителей, которые каждое утро куда-то идут: кто работать, кто гулять. Едва не прослезилась, понимая, что чувствовал Страж, который должен меня убить.

– Нас забирали из семей точно так же, как теперь забирают Невест.

Горло сдавила невидимая рука. Стало трудно дышать от подступающих слез. Дети. Неужели Безликие забирали и детей из семей? Я не могла поверить, представляя, как маленьких мальчиков отнимают у их матерей, и не пожелала себе подобной участи. Казалось, стать Невестой означало потерять себя, но лишиться сына. Своего дитя… Нет, к подобному я бы точно не была готова.

– Мы помнили о своем детстве, – продолжал говорить Страж. – Помнили свои семьи, друзей, дома, и тогда они решили, что Стражи должны рождаться сразу в цитаделях.

– Так появились Праздник Дев и Невесты?

Страж кивнул. Он шагнул ко мне, я не отпрянула. Поравнявшись со мной, мужчина посмотрел на город.

– Это место для тебя безопасно, Лайла Роткис.

Я сжала кулачки.

– Почему? – перевела взгляд на мужчину. Он мягко улыбнулся.

– Здесь более нет власти Безликих.

– Первосвятой? – прошептала так тихо, словно меня могли услышать и вырвать язык за слово, которое было запрещено.

Но Страж не шелохнулся, хотя я ожидала любого движения. Например, меч, выхваченный из ножен, чтобы лишить меня головы за предательство.

– Отправляйся туда. Найди семью Уорвилов. Скажи им, что тебя прислал Кариан. Они помогут.

Я подняла руки к груди, приложила обе ладони туда, где молотило сердце, и впервые за долгие месяцы причиной этому был не страх. Надежда. Вот что мне только что подарил Страж.

– Кариан?

– Мое имя, – он кивнул, – данное матерью и отцом при рождении.

– Я запомню твое имя.

Он протянул руку ко мне. Я не шелохнулась. Поправил сползающий ремень дорожной сумки и отступил. Страж подхватил поводья коня, тот задрал морду и фыркнул.

– Поторопись.

– А ты? – произнесла, наблюдая, как Страж ловко забрался в седло.

– Возвращаюсь в цитадели.

– Но… Тебя накажут. – Шагнула следом за ним, не веря глазам. Он хочет вернуться туда, где его ждет наказание за предательство. Он же спас меня!

Мужчина покачал головой.

– Они не должны найти тебя, Лайла Роткис.

– Но ты же как-то меня нашел.

Он усмехнулся.

– Прячешься ты, Лайла Роткис, хорошо, но…

– Но недостаточно хорошо.

Мужчина пожал плечами.

– Как давно?

– Я следил за тобой месяц.

– Ты пришел в конюшню в эту ночь, потому что увидел меня?

Потому что следил за мной, знал о каждом шаге и мог в любой момент… Мог, но не стал, пока я не оказалась в ловушке. И по чистой случайности мне повезло выбраться живой и невредимой. И не просто спастись, а оказаться там, где я смогу наконец-то не бояться засыпать за закрытой на тяжелый засов дверью, прислушиваться к чужим шагам и голосам. Не бояться, что меня найдут и накажут. Там, в Барвиле меня ждет иная жизнь, которую мне подарил Кариан. Не Страж Безликих.

Он вновь кивнул. Я попробовала улыбнуться в ответ, но получалось плохо. Губы дрожали, на глазах наворачивались слезы благодарности.

– Почему именно ты?

Мужчина вздохнул. Мне показалось, что он ждал этого вопроса, но не желал на него отвечать. Однако, еще раз вдохнув и выдохнув, заговорил:

– Потому что ты, Лайла Роткис, должна была стать моей Невестой.

Больше он не произнес ни слова. Дернув коня за поводья, развернул его и умчался прочь, пришпорив бока скакуна. Я стояла на холме под раскидистыми ветками вечнозеленого дерева и смотрела вслед тому, с кем меня свела судьба.

Сжимая ремень сумки, пыталась побороть чувства, заполнившие меня до краев. Благодарность. Счастье. Избавление. Радость. И что-то еще… Какая-то светлая грусть.

– Спасибо, – вымолвила я облачку пыли, оставленной на дороге под копытами коня. Кариан уже скрылся за поворотом, и я больше не видела Стража, рискнувшего всем ради меня. – И прощай.

Развернувшись, направилась по другой тропинке, ведущей к городку. Там впереди меня ждала иная жизнь. Но как бы все ни изменилось, я всегда буду помнить Кариана. Всегда.

Финал

«Путник положил руку, обтянутую прочной тканью перчатки, на ножны. Для человека – серая сталь, для чудовища – клинок из серебра и звездного камня. Но на путника смотрели глаза человека. Он чуял чужой страх и интерес.

Эта ночь будет слишком длинной».

– Прекрати рассказывать им свои жуткие сказки! – в комнату вошла Лайла.

Кариан обернулся и взглянул на свою прекрасную жену. Ее щеки были румяны, в глазах блестел неподдельный интерес. Она любила его жуткие сказки, но считала, что их дети, Оди и Ланна, еще слишком малы, чтобы слушать истории о Стражах Безликих.

– А вам пора спать.

– Но мама, – возмутился Оди, так похожий на своего отца. Темные волосы, хищный разрез глаз. Маленький, но уже умел произвести неизгладимое впечатление на взрослых. Казалось, этого малыша ждет большее будущее, если он, конечно же, начнет слушаться свою мать и вовремя ложиться спать.

Ланна фыркнула и натянула одеяло до подбородка.

– А мы и так спали, – произнесла девочка. – Папины сказки такие скучные, аж в сон клонит, – и зевнула, не прикрывая рот ладошкой.

Чем старше она становилась, тем больше не походила ни на кого из родителей. Маленькая вредина скоро вырастет в упрямую красавицу. Кариан не обижался на свою любимую дочь, потому что знал, что Ланна упрямилась, лишь бы поддеть мать. Ей не нравилось, что мать контролировала их жизни и отказывалась принимать то, что ее дети росли. Пусть Ланне всего-то было восемь. Она еще малышка, но только для своих родителей.

Лайла покачала головой, спрятав руки в широкие карманы домашнего фартука.

– Если я услышу хоть еще одно слово, ваш отец больше не будет рассказать свои сказки. Вы меня поняли?

Оди что-то прошептал себе под крошечный нос, Ланна только хмыкнула.

– А ты, – Лайла взглянула на мужа, – идем со мной. Хватит их баловать.

Кариан поднял перед собой огромные руки в жесте, предлагая сдаться. Он не любил спорить со своей прекрасной женой. Жену он предпочитал любить и носить на этих самых ручищах.

Пожелав детям сладких и спокойных снов, родители покинули детскую комнату. В коридоре горела единственная свеча, которую Лайла подхватила и забрала с собой. Они спустились на первый этаж их небольшого, но очень уютного семейного домика. Кариан взял с кухонного стола две кружки с теплым чаем, а Лайла зажгла фонарь.

– Прогуляемся? – поинтересовалась она, открывая вторую дверь, ведущую на задний дворик.

Кариан улыбнулся. Точно так же, как когда-то давно. Тогда, когда прощался с ней. В тот самый день, расставивший все на свои места. Он следил за Лайлой месяц. Найти ее удалось быстро, пусть и пришлось немного попотеть. Девчонка оказалась смышленой и подготовленной. Выбрала место, где ее искать навряд ли бы стали. Но Кариан мыслил не так, как остальные Стражи. Он шел по следу Лайлы Роткис, пока не нашел ее в доме тетушки Митодоры. Тогда-то он подумал, что Лайла стала одной из «девочек» тетки, но вскоре уже не был уверен в своих предположениях, а чуть позже так и вовсе наконец-то осознал, что Лайла искала помощи, сохраняя верность себе. Она работала на тетку, убиралась, штопала, а по ночам пряталась в своей крошечной комнатушке на чердаке.

В день, точнее ночь, которая свела их, Кариан вошел в таверну. Зная, что Лайла не высунет нос из своего укрытия, он желал промочить горло. Да вот только в таверне нашлись те, кто признали в нем Стража Безликих. Завязалась драка, из которой Кариан вышел победителем. Он не хотел возвращаться к дому тетки, но шум привлек его. Оказалось, что кто-то там тоже устроил драку. И тогда-то Кариан увидел убегающую Лайлу и последовал за ней. Как и следовали в старую конюшню трое неизвестных.

Кариан не желал знать, что случилось бы с Лайлой, опоздай он. Не приди туда, не жди ее, не следи он за ней.

Она бы погибла.

И теперь, держа в обеих руках кружки и следуя за женой к скамье под невысоким деревом с сочными поспевающими плодами, он просто был благодарен. Неважно кому или чему, каким богам или силам. Просто был благодарен, что спас ее. И что судьба свела их вновь спустя несколько лет.

Орден Безликих пал. Все больше последователей Первосвятого отвоевывали земли и людские умы. Новая религия, изменившая мир. Стражи больше не нужны были, да и осталось их не так много. Кариану повезло – он выжил в битве у цитаделей. А после повезло вновь. Вернувшись в родной город, поверженный, но не сломленный, он не ждал, что найдет здесь ее. Свою нареченную Невесту, от которой отказался, как и она от него.

Лайла Роткис к тому времени стала известной портнихой, владеющей собственным делом. Она шила наряды для женщин и мужчин, для их детей и даже животных. Как говорила Лайла – причуды такие причуды.

И вот, опустившись на скамью и водрузив фонарь рядом, Лайла приняла кружку из рук мужа и сделала небольшой глоток. Кариан сел рядом, украдкой любуясь своей женой. Они были вместе многие годы, почти десятилетие, но он все еще никак не мог налюбоваться.

Судьба – шутница. Судьба – сводница.

Однажды она развела их, когда Лайла бежала, и свела, когда Кариану пришлось ее искать, чтобы доказать верность ордену Безликих. Но судьба смилостивилась над ними, связав их вновь уже спустя годы.

– О чем ты думаешь? – прошептала Лайла, положив голову на плечо мужа.

– О том дне, когда мы встретились.

Она улыбнулась.

– Я тоже вспоминала, – проговорила она, прикасаясь к руке Кариана. – Расскажешь мне какую-нибудь историю?

Кариан задумчиво протянул, заставляя Лайлу рассмеяться.

– Может быть, историю о том, как я выслеживал опасную беглянку?

– Ты хотел сказать прекрасную беглянку.

– Возможно, – прошептал Кариан, прикоснувшись к щеке Лайлы губами. – Самую прекрасную.