Читать книгу: «Чужая добыча»

Глава 1. Интерлюдия

20 октября.

Куинс, Рокэвей-бич, дом у океана.

Она стояла посреди пустой и тёмной комнаты. Луч фонаря скользил по стенам с давно облупившейся краской, и можно было только догадываться, какого цвета они были когда-то — бледно-голубого или грязно-жёлтого.

Сломанная мебель валялась по углам: стул без ножки, стол с треснутой столешницей, остатки книжного шкафа. Всюду виднелись следы запустения — пожелтевшие от времени газеты, груды битого стекла, серая от пыли паутина.

Свет сквозь заколоченные окна почти не пробивался. Лишь редкие лучи уличного фонаря проникали сквозь щели, выхватывая из темноты то кусок стены, то край стола. Однако несмотря на полутьму, выделялись очертания новых досок паркета. Свежих, не тронутых плесенью. Их присыпали пылью, пытались замаскировать. Но взгляд полицейского цеплялся сразу — кто-то недавно их положил.

Воздух пропитался сыростью, гниющей древесиной и тем особым запахом, который живёт только в домах, где годами не было людей. Забытая, брошенная жизнь. Где-то под полом тихо и монотонно скреблась мышь, а с потолка срывались редкие капли — дождь пробивался внутрь сквозь дырявую крышу.

Она надела латексные перчатки — резина с тихим щелчком обтянула пальцы. Подцепив лезвием перочинного ножика одну половицу, она с усилием потянула. Та легко поддалась и с глухим скрипом вылезла из пазов. Ещё одна. В открывшемся проёме, пахнущем свежей стружкой и паркетным маслом, лежала небольшая картонная коробка. А в ней — орудие убийства.

Нож выглядел дорого и изысканно. Клинок из цельной стали, тяжёлый, отполированный до зеркального блеска. Лезвие с заострённым скосом заточено так, что даже случайное касание оставило бы порез. Рукоять обтянута тёмно-коричневой кожей — простой, но стильной.

Она взяла нож в руку — он оказался тяжелее, чем ожидала. На мгновение в луче света блеснула выбитая на металле гравировка, и она смогла прочесть: «Ты — охотник. Или добыча».

Пальцы замерли на рукояти. Перед глазами невольно всплыло лицо Сэма — восемнадцатилетнего парня, подозреваемого в деле об убийстве. Дэвис посадил его, хотя все улики говорили, что Сэмюеля просто подставили. Кейт тогда ничего не смогла сделать, ведь была ещё «зелёной» и никакого опыта в подобных делах не имела, а Дэвис бывалый и знал, что делает. Пришлось сжать зубы и молчать.

Но сейчас — другая ситуация. Сейчас она не будет сидеть сложа руки.

В коридоре послышался топот приближающихся полицейских. Гулкие шаги по бетонному полу, приглушённые голоса.

Оставались буквально считанные секунды.

Вытащив подготовленный пакет, Кейт аккуратно опустила нож. Движения были быстрыми и точными. Она уже не один десяток раз делала это, но сейчас всё было иначе.

Доски паркета возвращать на свои места не стала, оставила как есть вместе с пустой коробкой.

Когда заскрипели петли и дверь открылась, орудие убийства было спрятано во внутреннем кармане пальто. Вес холодного оружия оттягивал ткань вниз, напоминая о себе. Это был не просто нож. Это был приговор.

— Привет, детектив! — с порога заорал сержант Уильямс. Его голос гулко разнёсся по пустым комнатам. — Как всегда, приехала раньше всех.

— Просто была на соседней улице, — голос прозвучал тише, чем ей хотелось. — Услышала вызов и решила не ждать подкрепления.

— Что-то нашла?

— Нет, — выпалила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Только пустую коробку. Скорее всего, в ней лежало орудие убийства, но кто-то успел раньше.

— Опередила нас на пять минут. Ребята, заносите свет! Детектив Миллер уже провела первичный осмотр, — Уильямс обратился к коллегам.

«Первичный осмотр» — эти слова словно ударили её под дых. Она прижала руку к внутреннему карману, скрывая топорщащуюся ткань. Главное, чтобы Уильямс ничего не заметил.

— Пусть всё здесь осмотрят и по домам? — обратился к ней сержант, жестом подзывая двух криминалистов с чемоданами.

— Думаю, осмотр особо ничего не даст, но пусть попробуют. Я поеду домой. Если что-то найдёте, Уильямс, дай знать.

Она ответила ему, словно глядя на всё со стороны. Чувство нереальности происходящего накрыло с головой.

Кейт вышла из старого дома. Ночь была дождливой и ветреной. Из темноты доносился мерный гул прибоя — спокойный, равнодушный, словно океан ничего не знал или не хотел знать о том, что здесь произошло пару мгновений назад. Солёные брызги долетали до лица. Она вдохнула океанский воздух полной грудью, задержала дыхание на секунду и, не оборачиваясь, пошла к машине. Ветер приподнимал полы пальто, хлопая по ногам. В кармане лежал нож.

Вспомнилась фраза отца: «Кейт, главное в нашей работе — поймать преступника и не дать невиновному сесть. Даже если для этого придётся нарушить правила».

Он говорил это, когда учил её. Только теперь она поняла, что он имел в виду.

Глава 2

Тремя годами ранее.

Тот день, когда система показала мне своё истинное лицо, разделил мою жизнь на «до» и «после». Тогда я только получила звание детектива, работала в нашем департаменте и ещё свято верила в красивые сказки, которые нам рассказывали в полицейской академии.

Сэмюелю Родригесу было восемнадцать.

Его привезли в участок около двенадцати ночи, я тогда заканчивала очередной отчёт. Этот запах до сих пор остался в памяти — дешёвые сигареты, въедливый пот и приторно-сладкая жвачка. Спутанные волосы падали парню на лицо, а под глазами залегли глубокие тени — следы маргинального образа жизни и бессонницы.

Он сидел передо мной ссутулившись. Из-под закатанных рукавов торчали худые руки в дешёвых наколках — паутина на локте, кривой череп на запястье, «Мама» на предплечье размашистым курсивом. Татуировки тюремного стиля, хотя Сэм никогда не сидел. Он просто хотел казаться опаснее, чем был на самом деле. Хотел, чтобы его боялись, потому что боялся сам.

Его задержали с пистолетом, из которого пятью днями ранее застрелили мелкого торговца оружием. Баллистики подтвердили совпадение, а отпечатки Родригеса делали улику неопровержимой.

— Тут и делать нечего, — бросил тогда детектив Дэвис, просматривая документы по делу. Он даже не поднял взгляд на парнишку. Для Дэвиса всё уже было решено: очередной уличный мусор, один из тысяч. Стандартная схема, железобетонные улики. Но я видела то, что не вписывалось в этот идеальный расклад.

Сэм словно пытался сжаться в комок на жёстком пластиковом стуле.

— Это... это не моё, — твердил он, глядя в пол. Его голос срывался на каждом слове, а пальцы, лежавшие на столе, мелко тряслись. — Я клянусь, я не знал! Мне просто сказали... сказали, что я теперь «свой» и дали пистолет. Я не знал, что из него кого-то убили.

Когда он нервно провёл ладонью по лицу, на запястье его левой руки я заметила свежий воспалённый ожог. Круглый. Точно от сигареты.

Он поймал мой взгляд, судорожно одёрнул рукав и прошептал так тихо, что я едва разобрала:

— Меня заставили взять его.

Глядя в его тёмно-карие, почти чёрные, полные страха глаза, я верила каждому слову.

Потому что два дня назад патрульные выезжали на потасовку в тот же район, где взяли Сэма. Я тогда просматривала записи с камер наблюдения. На одной из них было чётко видно, как на парковке у супермаркета чёрный джип отрезает Родригесу путь к бегству. Из салона вывалились трое местных бандитов. Один из них, амбал с толстой золотой цепью на шее, прижал парня к кирпичной стене. И Сэм даже не пытался сопротивляться. Он просто стоял, опустив руки. Ждал приказа.

С этой мыслью я и поймала Дэвиса в коридоре, преградив ему путь в кабинет.

— Детектив, по делу Родригеса. Здесь ошибка, — тараторила я, пока он не успел скрыться за дверью. — У парня ни одного привода. На него явно надавили. Тот ожог на руке... Может, стоит проверить камеры у его дома или

— Миллер. — Дэвис тяжело вздохнул, перебивая меня, и наконец оторвал взгляд от папки с делом. В его глазах не было злости. Только глухая, убийственная усталость. — Ты только «вчера» стала детективом, а уже строишь теории. Твоя задача — заполнять формы и слушать старших. Пацан — уличная шпана. Такие как он, скажут что угодно, лишь бы выйти. Если Родригес каким-то чудом невиновен, пусть его адвокат рвёт задницу в суде и докажет это.

— Ему дадут бесплатного госзащитника. У него нет денег на нормального адвоката, — мой голос дрогнул, а руки сжались в кулаки от нахлынувшего бессилия.

Дэвис толкнул дверь кабинета, даже не обернувшись и бросил на ходу.

— А это, Миллер, уже не наша проблема. — Громко хлопнув дверью, он скрылся в кабинете.

Я осталась стоять одна посреди коридора, пахнущего дешёвым средством для мытья пола и пережжённым кофе. Продолжала сжимать кулаки так сильно, что ногти впились в ладони до боли. Но не сказала ни слова. Не пошла к шефу. Не подняла шум.

Потому что была всего лишь «зелёным» детективом. Потому что до смерти боялась, что ошибаюсь, поверив Сэму, и Дэвис прав. Потому что он был легендой участка, а я — пустым местом.

***

Сэмюель Родригес получил пятнадцать лет.

Я поехала к нему через месяц после суда. Тюрьма на Райкерс-Айленд вбивается в нос густой смесью хлорки, немытых тел, пропитанных застарелой, невыносимой тоской. Комната для свиданий. Мутное стекло. Пластиковая телефонная трубка в руке.

Когда Сэма вывели, я едва его узнала. Он ссутулился еще сильнее, словно пытался занимать как можно меньше места в пространстве. Под глазом наливался цветом свежий, уродливый синяк — местным завсегдатаям никогда не нужен особый повод, чтобы объяснить новенькому его место в пищевой цепочке.

— Зачем вы здесь? — глухо спросил он в трубку. Парень не смотрел на меня. Его голос стал абсолютно безжизненным, как у старика.

— Я хотела — слова застревали в горле. — Хотела извиниться, Сэм. Я должна была настоять, доказать, но...

— Но побоялись, — ровно закончил он. В его тоне не было ни злости, ни упрёка. Только пустая констатация факта. — Я знаю. Вы не первая в полиции, кто просто проходит мимо. И не последняя.

Я открыла рот, но не нашла, что ответить. Я молчала, потому что он был прав.

Сэм медленно, словно каждое движение давалось ему с трудом, положил трубку на рычаг. Отворачиваясь к стене, он дал понять, что разговор окончен. И это мёртвое выражение его тёмных глаз пугало гораздо сильнее, чем если бы он кричал и проклинал меня через стекло.

Когда я вышла на улицу из тюремного корпуса, пронизывающий ветер ударил в лицо. Небо над городом сливалось с высокими стенами Райкерса — такое же глухое и беспросветное.

Я достала телефон и набрала отца.

— Пап... Я не смогла его защитить.

На том конце повисла долгая пауза. Я слышала только тяжёлый вздох и знакомый скрип его старого кожаного кресла.

— Кейт, — голос Роберта Миллера звучал тихо, но твёрдо. — Главное в нашей работе — поймать преступника и не дать невиновному сесть. Даже если для этого придётся нарушить правила. В этот раз система не дала тебе шанс. Но в следующий раз он у тебя будет. Не упусти его.

— А если я нарушу правила и меня поймают? — спросила я.

— Тогда ты будешь знать, что поступила как человек, а не как бездушная машина. И я буду тобой гордиться при любом исходе.

Тогда, стоя на продуваемой ветром парковке, я не осознала до конца смысл его слов. Полное понимание пришло только спустя два года, когда тяжесть охотничьего ножа оттягивала карман моего пальто, а за спиной гремели шаги сержанта Уильямса.

Тот мальчишка, Сэм, остался по ту сторону бетонных стен, но навсегда изменил меня.

Глава 3

Семнадцатое октября.

Я вышла из дома затемно, когда уличные фонари ещё не погасли. Дождя не было, но густой, ледяной туман висел в воздухе плотной стеной. Пока я шла к машине, воротник пальто намок, а непослушные волосы покрылись липкой моросью.

Оставляя в квартире своего бенгальского кота Марса с полной миской корма, я в очередной раз поймала себя на мысли, что порой завидую его жизни. Свернулся калачиком на диване — и никаких проблем. Марсу не нужно было копаться в чужом грязном белье и слушать враньё подозреваемых.

И самое главное — ему не нужно было выслушивать Майкла Дэвиса.

За те три года, что прошли с момента дела Сэма, Дэвис не изменился. Он всё так же оставался главным и самым опытным сыщиком департамента, и всё так же с завидным упорством вставлял палки в колёса моей работе, обесценивая каждое достижение.

Изменилось одно — мы стали напарниками.

Со стороны Майкл казался идеальным копом. Жёсткий, самоуверенный, всегда с иголочки. Из тех парней, которым в школе доставались кубки по бейсболу и лучшие девчонки, а во взрослой жизни — блестящая карьера. Но я-то знала, что за этим красивым фасадом скрывается надлом. Когда Дэвис думал, что его никто не видит, сквозь глухую броню проступала такая усталость, словно он тащил на себе весь Нью-Йорк.

В идеальном мире мы должны были работать в паре. На практике еле терпели друг друга и при первой возможности разбегались по разным кабинетам. Когда мы вели бытовое убийство в Куинсе, где застрелили женщину, Харрис, устав от нашего вечного недовольства, пригрозил разделить со следующим же делом.

Эти навязчивые мысли крутились в голове всю дорогу. Но, оказавшись на парковке департамента, заставила себя сосредоточиться на работе.

Я зашла в участок за полчаса до начала рабочего дня. План был простым: добить отчёт для шефа и выпить кофе из нового автомата в комнате отдыха — маленький ритуал, с которого начинался каждый мой день.

На этажах стояла непривычная тишина. Только дежурный, сидящий за «передним столом» сонно кивнул мне из-за стекла, да старый лифт протяжно вздохнул, покачиваясь на тросах, пока полз на четвёртый этаж. В пустых коридорах пахло дезинфицирующим средством с лимоном, краской для принтера и бумагой.

Пока шагала по коридору четвёртого этажа, в голове возникла странная мысль: сколько я уже здесь?

Пять лет из своих двадцати девяти отдала службе на улицах родного города. Чуть больше трёх лет назад я сменила звание сержанта на заветный значок детектива и получила собственный кабинет. С тех пор моё «резюме» пополнилось участием в поимке серийника, раскрытием заказного убийства и ещё несколькими громкими делами. А всего за три года набралось с полсотни. Со стороны — отличный послужной список, но на деле всё это сводится к хроническому недосыпу и способности подниматься на восьмой этаж без одышки.

За дверью меня ждал привычный хаос. Я бросила взгляд на заваленный бумагами стол и полузасохший фикус на подоконнике, который опять забыла полить.

На стене висела большая карта города, усеянная красными кнопками — местами преступлений. Сегодня новых точек на ней не прибавилось, что не могло не радовать. Кстати, эта карта — от моего отца и шефа. Они в своё время повесили её на стену.

Я всегда хотела быть, как папа. Моё обостренное чувство справедливости — от него. В детстве я тащила домой бездомных псов, отбивала дворовых котов у собак и постоянно лезла в драки, защищая младших. Отец, глядя в мои серо-голубые глаза, смеялся и называл их «зоркими, как у ястреба» — говорил, они видят то, чего другие не замечают.

Роберт Миллер был отличным копом. До того дня, пока во время поимки беглого заключённого пуля не раздробила ему бедро.

Отец ходит с тростью, но держится с достоинством. Травма даёт о себе знать, но папа не из тех, кто сдаётся. Он стал инструктором в полицейской академии — гонял новобранцев, учил и меня. Потом со спокойной душой вышел на пенсию, купил дом на колёсах, и сейчас они с мамой путешествуют по штатам, любуясь просторами страны.

Опустившись в кресло у высокого окна, выходящего на Лафайетт-авеню, я обхватила ладонями горячую кружку. Она была старой, с облупившейся надписью «Лондон», — подарок моей коллеги и, по совместительству, подруги Анны из той поездки, когда она летала на конференцию. У меня на кухне целая полка с такими: я коллекционировала сувениры из городов, где была сама, мои друзья и сослуживцы. Абу-Даби, Рим, Токио, Сиэтл. Каждая кружка — это маленькая история. Я взяла на работу Лондон, чтобы в кабинете было что-то из дома.

Стекло передо мной покрылось мелкими каплями от мороси, и Нью-Йорк за ним казался размытым акварельным рисунком. Сквозь эту пелену проступали только ярко-жёлтые пятна такси. Люди внизу спешили на работу, выходя из уютных квартир в холод и промозглость улиц.

Кофеин медленно возвращал к жизни. Я почти поверила, что сегодня будет спокойный день, — но идиллию разрушил тяжёлый хлопок входной двери на первом этаже. А затем раздались гулкие, ритмичные шаги по лестнице.

Шеф Харрис. Он всегда приезжал минута в минуту и принципиально игнорировал лифт. Пора браться за работу — шеф ненавидел, когда отчёты ложились на его стол с опозданием.

Спокойно поработать удалось от силы минут двадцать. Меня прервал скрип открывающейся без стука двери.

Детектив Майкл Дэвис собственной персоной. Тёмно-синий костюм с иголочки, туфли начищены до зеркального блеска. В одной руке он держал розовую коробку из местной пекарни, а в другой — свою фирменную стальную термокружку.

Майкл пил исключительно из неё. Как-то раз он обронил, что это подарок его старшего брата, Томаса. И для меня, как для детектива, всегда было интересной деталью: Дэвис обожал быть в центре внимания и хвастаться своими успехами, но о Томасе не рассказывал никогда. Лишь однажды, когда его слишком настойчиво расспрашивали о родных, бросил вскользь, что брат живёт где-то на Западном побережье. Но стоило кому-то задать уточняющий вопрос, Майкл мгновенно закрывался и переводил тему в шутку. Эта завеса тайны вокруг его семьи всегда казалась мне странной.

Приторный запах корицы и сахарной пудры заполнил мой кабинет, безжалостно убивая аромат кофе.

Я подняла глаза от монитора и увидела Дэвиса. Он замер в дверях, не замечая меня, и напряжённо вчитывался в экран своего телефона. В этот момент он совсем не походил на «звезду департамента». Плечи ссутулились, пальцы, сжимавшие термокружку, заметно побелели. В его позе читалось такое явное отчаяние, что я на секунду опешила — не показалось ли?

Но стоило мне чуть слышно скрипнуть креслом, как Дэвис вздрогнул. Он мгновенно сунул телефон во внутренний карман, потёр переносицу, словно у него раскалывалась голова, и его лицо привычно стянула маска надменной самоуверенности.

— Доброе утро, Миллер, — бросил он, по-хозяйски присаживаясь на край моего стола и пододвигая ко мне открытую коробку с пончиками. Его голос звучал как обычно, но легкая бледность и глубокие тени под глазами выдавали хронический, изматывающий недосып. — Отчёт для Харриса закончила? Давай сюда, пробегусь глазами. А то шеф опять будет жаловаться на твою невнимательность.

Я медленно убрала руки с клавиатуры.

— Спасибо за заботу, Майкл, — ровно ответила я, игнорируя пончики. — Но я уже давно не стажёр. Отчёт готов, и Харрис получит его лично от меня. Без твоих правок.

— Какие мы гордые, — Дэвис хмыкнул, откусывая добрую половину пончика. Сквозь его дежурную улыбку проступило знакомое раздражение. Он терпеть не мог, когда я огрызалась. — Смотри, Миллер. Моё дело предложить.

Он отошёл от стола и направился к выходу, но у двери обернулся:

— Уверена насчет пончиков? Сахар полезен для мозга. Тебе бы не помешало.

Дэвис ухмыльнулся и захлопнул дверь. Я с шумом выдохнула, чувствуя жгучее желание швырнуть ему в голову степлер. Этот человек методично отравлял мне жизнь каждый божий день. Обесценивал перед начальством, перехватывал свидетелей, лез в мои дела с видом снисходительного наставника.

Я сделала глоток кофе, который теперь казался абсолютно безвкусным. «Интересно, что скрывается за этим фасадом идеального копа? Только лишь слепой карьеризм?» — пронеслось в голове, но додумывать времени не осталось. Нужно было идти к начальнику.

В кабинете Харриса, как всегда, пахло старой кожей и табаком. Он бегло просмотрел мой отчёт, размашисто чиркнул подписью и отложил папку в сторону. Никаких придирок. Никаких «исправь запятые».

— Кейт, задержись на минуту, — остановил он меня, когда я уже взялась за ручку двери.

Харрис тяжело оперся локтями о стол.

— Ночью патрульные накрыли склад в Бруклине. Охранник убит. Взяли пятерых. Четверо — матёрые рецидивисты, а пятый... Совсем молодой пацан. Эти ублюдки сейчас в один голос поют, что всё организовал парнишка. И убил тоже он.

Моё сердце невольно дрогнуло. Перед глазами вспыхнул образ Сэма Родригеса и комната для свиданий на Райкерс-Айленд.

— Я распределил роли, — продолжил шеф, внимательно глядя на меня. — Четверых рецидивистов отдал Дэвису. Пусть вцепится им в глотки, это он умеет лучше всего. А пацана берёшь ты. Иди в допросную и выясни, действительно ли он виноват, или эти стервятники просто решили сделать его козлом отпущения.

— Принято, шеф.

Я ответила коротко, но в глазах Харриса, когда он посмотрел на меня поверх очков, читалось полное понимание. Я знала, почему он отдаёт этого парня именно мне. И была чертовски благодарна ему за это.

Через тонкую стену допросной глухо доносился рёв Майкла Дэвиса. Он орал на воров так, что, казалось, будто подо мной вибрировал стул. Дэвис идеально играл роль «плохого копа», выбивая из них дурь.

Напротив меня сидел Патрик Томпсон. Ему было двадцать, но выглядел он, как испуганный шестнадцатилетний. Когда я только вошла, у меня болезненно сжалось сердце — на секунду показалось, что передо мной Сэм. У Патрика были светло-голубые глаза, но оттенок страха в них застыл абсолютно такой же.

Я не стала бить кулаком по столу. Наоборот, отодвинула от себя папку с делом, и посмотрела на парня открыто. Я хотела всем своим видом показать: здесь безопасно. Здесь не будет того ада, что творится за стеной.

— Патрик, — заговорила я ровным, спокойным голосом. — Меня зовут детектив Кейт Миллер. Я знаю, что ты стоишь в самом начале кривой дорожки. И знаю, что прямо сейчас те парни за стеной в один голос рассказывают моему напарнику, что это ты организовал ограбление склада и убийство охранника.

Патрик вздрогнул и боязливо покосился на дверь.

— Будешь молчать — сядешь за всех пятерых, — мягко, но веско продолжила я. — Но, если расскажешь правду, я лично поговорю с окружным прокурором. Это будет непросто. Однако, если показания помогут нам посадить твоих сообщников, я попробую договориться об условном сроке. Ты не сядешь. Общественные работы. Но ты должен рассказать мне всё как есть.

Он долго смотрел на свои дрожащие пальцы и не произнёс ни слова. За стеной грохнул стул — Дэвис бушевал. Я использовала главный козырь.

— Если не хочешь говорить со мной, после беседы с твоими приятелями, к нам присоединится детектив Дэвис. Он не такой лояльный, как я. — я кивнула в сторону стены.

Патрик судорожно сглотнул, поднял на меня глаза и едва слышно прошептал:

— Они... они сказали, что мне нужно постоять на шухере

Я внутренне выдохнула. Раскололся.

Мы с Дэвисом вышли из комнат для допросов почти одновременно. Майкл тяжело дышал, вытирая пот со лба — он выбил правду из своей четвёрки грубой силой. Я же держала в руках чистосердечное признание Патрика, добытое не криками и угрозами, а простым разговором.

***

Когда отчёты были сданы, а словесные перепалки с Дэвисом исчерпали свой лимит на сегодняшний день, я накинула пальто и вышла из кабинета. Спускаясь по лестнице, я слышала, как на первом этаже Уильямс травит байки патрульным. Коллеги смеялись — звонко, расслабленно. Я не стала задерживаться, чтобы не портить им настроение своим уставшим видом.

Погода снаружи была под стать моему настроению. Ветер гнал запоздалых прохожих в тёплые кофейни и туннели метро, а ледяная морось забиралась прямо под воротник. Отыскав на парковке свой старенький «Форд Фокус», я юркнула в салон. Двигатель недовольно заурчал, из дефлекторов ударило холодом. Я включила обогрев на максимум и тронулась с места.

Пробки на Лафайетт-авеню заставили меня застрять на светофоре. От нечего делать я подняла взгляд и упёрлась прямо в гигантский рекламный билборд на стене высотного здания.

На меня смотрел приятный мужчина в идеально скроенном костюме. Тёмные волосы уложены с лёгкой небрежностью, уверенная, почти высокомерная полуулыбка миллионера, которому принадлежит этот город. И абсолютно нереальные, пронзительно-зелёные глаза.

«Оливер Браун и БраунЛайф — ваше лучшее вложение», — гласила надпись.

Я усмехнулась. Наверное, хорошо жить в мире, где твоя главная проблема — падение акций на пару пунктов, а не чья-то разбитая жизнь. В мире, где не бывает крови на руках.

Светофор мигнул зелёным. Сзади тут же послышались недовольные гудки. Я резко ударила по педали газа, выкидывая из головы холёное лицо богача, возвращаясь в свою серую реальность.

Дома я рухнула на диван прямо в пальто. Марс тут же запрыгнул мне на живот, заурчав, как маленький трактор. Настенные часы показывали без четверти девять.

«Только на пять минут прикрою глаза», — вяло подумала я, проваливаясь в темноту под успокаивающее мурлыканье.

Тишину разорвал резкий звонок мобильного.

Я подскочила, едва не скинув возмущённого кота на пол. В горле пересохло, сердце колотилось где-то в рёбрах. На часах — двадцать минут второго. Чёрт, опять уснула!

Я нащупала телефон в кармане и поспешно провела пальцем по экрану.

— Миллер слушает.

— Кейт, поднимайся. Извини за поздний звонок, но тебе придётся поработать сверхурочно, — раздался в трубке усталый голос Харриса. — У нас непростое убийство.

Сон как рукой сняло.

— Поняла. Куда ехать?

— В департамент. Подозреваемого взяли на месте, патрульные уже доставили его. Жду тебя здесь, дело берёшь ты.

— Принято, шеф. Буду через тридцать минут, — отчеканила я.

Глава 4

Восемнадцатое октября.

На ступенях департамента меня ждал шеф. Он стоял спиной к стеклянным дверям, пряча от дежурного тлеющую сигарету. Джим Харрис почти не курил. Если он достал пачку — значит, ситуация действительно дерьмовая.

— Слушай внимательно, Кейт. — Он перехватил мой взгляд, едва я подошла. — Дело настолько деликатное, что я даже Уильямсу не сказал, кого мы взяли. Никаких утечек в прессу, иначе нам всем головы оторвут. Подозреваемый уже в допросной. Оливер Браун.

Имя царапнуло память ещё в коридоре. Я стянула растрёпанные волосы в хвост, толкнула дверь и встретилась взглядом с этими нереальными, пронзительно-зелёными глазами.

Всё встало на свои места. Мужчина с билборда. Наследник миллиардной империи.

Вживую он выглядел старше и жёстче, чем на глянцевой рекламе. Тёмная щетина, острые скулы и прямой нос. Красивое лицо, но с оттенком усталости. Одет просто — короткое пальто, джемпер, тёмные джинсы. Но стоимость этих вещей наверняка превышала мою годовую зарплату. Под расстёгнутым пальто и тонким кашемировым джемпером угадывались мышцы. Такой человек вполне мог одолеть взрослого мужчину в схватке.

Он не был похож на хладнокровного убийцу, но я давно усвоила урок: внешность обманчива. Не давало покоя другое — Браун держался чересчур спокойно. Слишком прямо смотрел в глаза. Я знала: этот прием часто используют лжецы. Но что-то в его невозмутимости заставляло меня сомневаться. Или он был психопатом, способным не моргая выдерживать чужой взгляд, или действительно был невиновен. Пока я не могла сказать наверняка.

Я не стала играть с ним в гляделки, положила папку с материалами дела на стол и села.

— Доброй ночи, мистер Браун. Детектив Миллер. Патрульные зачитали вам ваши права? — обратилась я к нему.

— Доброй, детектив. Да, мои права мне предельно понятны, — его голос оказался низким, чуть хрипловатым. Он медленно крутил в пальцах пустой пластиковый стаканчик. — Мой адвокат уже в пути, но я не вижу смысла тянуть время.

— Отлично. Тогда к фактам. — Я сцепила руки в замок. — Анонимный звонок от соседа: подозрительный мужчина заходит в дом Артура Клейна, затем звуки борьбы. Патрульные приезжают через семь минут и застают вас при попытке скрыться через террасу. В гостиной — труп мистера Клейна, финансового директора «БраунЛайф». На ваших руках — его кровь. Орудие убийства не найдено.

Я замолчала, ожидая любой реакции, которая могла бы его выдать: взгляд, эмоция или мимолётный жест. Но он оставался совершенно спокоен. Тогда я продолжила:

— Кроме того, камеры в районе засняли человека, который входил в дом в двадцать два пятнадцать. Он был в тёмном коротком пальто, вашего роста и телосложения.

Я выдержала паузу. Сознательно не стала упоминать, что на записи лица видно не было. И это сработало — на мгновение глаза Брауна расширились. Он быстро взял себя в руки и снова промолчал.

— Ничего не упустила? — спросила я, нарушая тишину.

— Вы упустили главное, детектив, — ровно ответил Оливер. — Я приехал туда ближе к полуночи и не убивал Артура. В двадцать три пятнадцать он только прислал мне сообщение с просьбой срочно приехать. Оно в моём телефоне, можете проверить. На дорогу ушло двадцать пять минут. — Он сделал паузу, обдумывая следующую фразу. — Дверь была открыта, внутри всё было перевёрнуто. Артур лежал в гостиной. Я бросился к нему, искал пульс, пытался помочь Не успел даже позвонить в службу спасения — влетели ваши парни.

— Пытались помочь, а потом бросились бежать к другому выходу, едва услышали сирены? — Я подалась вперёд, не сводя с него глаз. — Разве так поступает невиновный?

— В состоянии шока люди ведут себя непредсказуемо, — помолчав, парировал Браун.

— И где вы были в двадцать два пятнадцать, если не убивали? — спросила я.

Оливер помедлил.

— Я ехал в супермаркет. — Он пожал плечами. — Нужно было купить продукты к ужину.

— Кто-нибудь может это подтвердить?

— Вряд ли. — Браун покачал головой. — В машине я был один. Заехал на парковку, но даже не заглушил мотор: пришло сообщение от Артура, и я сразу развернулся. Если уличные камеры и засняли меня, то только на подъезде к магазину. Но я не уверен, что они там есть.

— Получается алиби у вас нет

— К тому же, ваш эксперт на месте преступления сказал, что Артура убили около половины одиннадцатого. А я приехал гораздо позже.

Внутри меня всё подобралось.

— Откуда вы знаете, что сказал эксперт? — Мой голос стал тише. — Вы сидели в наручниках в патрульной машине, когда он только зашёл в дом. Вы физически не могли этого слышать.

Оливер Браун осёкся. Пластиковый стаканчик в его руке с хрустом смялся. Он понял, что как двусмысленно прозвучали его слова, и в допросной повисла тяжёлая, звенящая тишина.

Я уже открыла рот, чтобы додавить его, но он заговорил первым — быстро, чеканя каждое слово:

— Ваш эксперт сам сказал это патрульному, который сторожил меня у машины! Они курили прямо у приоткрытого окна. Эксперт подошёл, чертыхнулся и бросил, что мужчине в гостиной пустили кровь около половины одиннадцатого, так что они зря торчат тут на холоде. Я слышал каждое слово, детектив.

Мой триумф испарился так же быстро, как и появился. Я подалась назад, собираясь зайти с другой стороны, но в этот момент дверь с грохотом распахнулась.

На пороге стоял мужчина в безупречном тёмно-сером костюме. Ни единой лишней эмоции на лице — только холодный расчёт и легкая седина на висках.

— Джеймс Нортон, адвокат мистера Брауна, — отчеканил он, входя в комнату так, словно она принадлежала ему. — С этой секунды мой клиент не скажет вам ни слова до полного выяснения обстоятельств. Всё дальнейшее общение — исключительно через меня. А сейчас, детектив Миллер, я заявляю ходатайство о конфиденциальной беседе с мистером Брауном наедине.

Я медленно выдохнула. Спорить было бесполезно: к повадкам таких корпоративных акул я давно привыкла. Молча поднявшись со стула, я забрала папку и направилась к выходу.

Уже у самой двери я обернулась. Оливер Браун сидел не шелохнувшись, провожая меня внимательным, нечитаемым взглядом.

***

На часах было десять минут четвёртого, когда я вошла в кабинет Харриса. За окном монотонно барабанил дождь. Капитан сидел за столом, массируя прикрытые веки пальцами. Услышав, как скрипнула дверь, он поднял на меня покрасневшие от бессонной ночи глаза.

— Адвокат? — коротко спросил он.

— Джеймс Нортон собственной персоной. Заткнул Брауну рот и выставил меня за дверь. — Я опустилась на стул напротив шефа, чувствуя, как тяжесть бессонной ночи наваливается всей силой.

— Ожидаемо. — Харрис вздохнул. — Кейт, я обещал разделить вас с Дэвисом. Это дело слишком громкое, и Майкл сразу его учуял. Пока ты сидела с подозреваемым в допросной, он уже был здесь — рвал и метал, требовал отдать Брауна ему. Но я хочу, чтобы этим занималась исключительно ты.

Я нахмурилась. Сонливость как рукой сняло.

— Откуда Майкл вообще узнал про Брауна? Вы же звонили только мне?

— Вот и мне это интересно, — многозначительно хмыкнул шеф. — Я отправил его закрывать убийство при ограблении. Но он будет лезть. Держи ухо востро. Что по самому Брауну? Есть мысли?

Я потёрла виски, собирая мысли в кучу.

— Всё это выглядит как очень плохо срежиссированный спектакль. С одной стороны, Браун спокоен, как удав. С другой, он прокололся на допросе — назвал мне время смерти Клейна, хотя его не было в доме, когда приехал судмедэксперт.

Харрис вскинул брови.

— Значит, он всё-таки убил?

— В том-то и дело, что тайминги не совпадают! — выпрямилась я. — Эксперт даёт время с десяти до одиннадцати. Анонимный звонок от соседа про шум и бегущего человека поступил около полуночи. А сообщение в телефоне Брауна, где Клейн просит его приехать, пришло в двадцать три пятнадцать. Если Браун убил Артура, например, в пол-одиннадцатого, что за звуки борьбы были через полтора часа? Зачем убийце возвращаться на место преступления и лезть под мигалки патрульных?

— Каша, — резюмировал Харрис. — Ладно. Ждём вскрытия, тогда будем делать выводы. Езжай домой, поспи. Завтра... то есть уже сегодня, можешь приехать к обеду.

Я поднялась, но у самой двери обернулась.

— Я посплю. А утром поеду в дом Клейна. Хочу сама там всё осмотреть при дневном свете, пока клинеры не вымыли полы с хлоркой. Вдруг эксперты что-то упустили в ночной суматохе.

— Хорошо, — кивнул Харрис. — Жду тебя завтра с отчётом.

Дэвис поймал меня в пустом коридоре по пути к выходу. Он преградил дорогу, лениво прислонившись к стене, но в его глазах читался холодный расчёт.

— Решила поиграть в спасительницу миллиардеров? — Он сделал шаг ко мне. — Инициатива — это хорошо, Миллер, — Дэвис не кричал, его голос был тихим, почти вкрадчивым.

Он подошёл вплотную, так, что я почувствовала запах его парфюма, смешанного с энергетиком.

— Но такие дела не для новичков. Отцепись от Брауна, пока я не перестал быть вежливым.

Не дав мне и рта раскрыть в ответ, он резко развернулся и ушёл.

***

Всю дорогу до дома, пока дворники размазывали дождь по лобовому стеклу, я прокручивала в голове разговор в допросной. Думала о зелёных глазах Брауна, поднимаясь по ступеням. Думала о нестыковках времени, стоя под горячими струями душа. Думала, что увижу в доме Клейна, лёжа в темноте и уставившись в потолок.

Спустя сорок минут тщетных попыток уснуть, я сдалась и аккуратно переложила уютно сопящего на мне Марса на подушку. Кот недовольно мяукнул и продолжил спать, а я накинула на плечи плед, поставила на колени ноутбук и вбила в поисковик: «Оливер Браун, корпорация БраунЛайф».

Мне нужен был мотив.

Сеть тут же выдала сотни ссылок. Сначала шла приторная корпоративная жвачка:

«Миллиардер Уолтер Браун готовит наследника!»

«Золотой мальчик БраунЛайф с дипломом Гарварда и степенью ЭмБиЭй».

Я пробежалась глазами по истории компании. Классический гигант строительного бизнеса: скупает старые склады и заводы в портовых районах, сносит под ноль и строит элитные жилые комплексы. Уолтер Браун, отец Оливера, был мозгом империи. А убитый сегодня ночью Артур Клейн — его другом детства, компаньоном и финансовым директором. Человеком, который держал в руках все деньги.

Я пролистала страницу ниже, и заголовки стали куда интереснее. Глянец сменился скандалами:

«Раскол в империи: Оливер Браун против отца на совете директоров».

«Наследник уходит в независимый аудит?»

«Тёмные дела БраунЛайф: слухи о незаконных сделках и уходе от налогов».

Я открыла несколько статей. В одной из заметок мелькнуло упоминание о возможных связях с контрабандой оружия, но доказательств не было. Оливер проработал в компании почти десять лет, прежде чем начал задавать вопросы. В последнем интервью он открыто заявлял, что хочет разорвать связи с отцом и создать независимую аудиторскую фирму. Уолтер в свою очередь публично списывал это на максимализм сына.

Когда я захлопнула крышку ноутбука, за окном уже брезжил серый рассвет. На часах — половина восьмого.

Картинка начала вырисовываться. Убитый Клейн управлял финансами компании, которую подозревали в грязных сделках. Оливер хотел провести аудит и всё вскрыть. Был ли у отца мотив заткнуть сына, подставив его в убийстве компаньона? Ещё какой. Был ли у сына мотив убить финансиста, чтобы добраться до счетов отца? Тоже да. А может, кто-то третий. Например, конкурент, решил привлечь внимание к компании Брауна, чтобы вытащить на свет её «тёмные» дела? И такой вариант возможен.

Ситуация оказалась куда сложнее, чем обычная бытовуха.

Я поспешно встала с дивана, насыпала Марсу корм и вытащила из шкафа чистую рубашку. Сон отменялся. Нужно было ехать на место преступления.

Глава 5. Интерлюдия

Семнадцатое октября.

Бруклин, Клинтон-Хилл, дом Артура Клейна.

Спящий бруклинский район встретил его глухой, промозглой тишиной. Дом номер триста двадцать восемь выглядел скромно, почти убого для человека такого уровня. Сквозь неплотно задёрнутые шторы на газон падал тусклый свет. Артур Клейн не ждал гостей.

Мужчина вышел из неприметного тёмного седана, припаркованного в квартале от коттеджа. Чёрное укороченное пальто скрывало мускулистую фигуру, а массивные ботинки ступали по мокрому асфальту почти беззвучно. Ледяной ветер забирался под плотную водолазку, вызывая неприятный озноб. Он ускорил шаг.

«Ничего. Как только закончу работу, согреюсь двойной порцией виски» — подумал он, приближаясь к коттеджу.

Подойдя к окну, мужчина заглянул в щель между шторами.

Артур Клейн проводил типичный вечер одинокого старика. Сидел в кресле у разожжённого камина, пил чай и читал потрёпанную книгу. Идеальная, беззащитная мишень.

Мужчина скользнул вдоль стены к входной двери и нажал на ручку. Не заперто. Дверь поддалась без скрипа. В нос ударила смесь запахов: травяной чай, старая бумага, лекарства и цветочный кондиционер для белья.

Он бывал здесь не раз, поэтому двигался к цели уверенно и бесшумно. Кожаные перчатки плотно облегали руки, готовые к работе.

На пороге гостиной предательски скрипнула половица.

Артур медленно оторвался от книги и посмотрел на него. Мужчина не попытался отступить в тень. Ему было плевать, заметят его сейчас или секундой позже — старик всё равно никуда не убежит.

В глазах Артура мелькнуло удивление, а за ним — понимание. Но не страх. Он знал, что этот день рано или поздно настанет.

Неожиданно на улице, совсем рядом, послышались голоса прохожих.

Мужчина резко подался в сторону, прильнув к деревянной оконной раме, чтобы выглянуть на улицу. Никого. Просто влюблённая парочка прошла мимо. Он отступил от окна и посмотрел на Клейна.

— Артур, — голос мужчины прозвучал ровно, почти без эмоций. — Ты знаешь, зачем я здесь.

Клейн молча смотрел ему в глаза. Лицо старика оставалось неподвижным, и только рука, державшая толстую книгу, мелко дрожала.

— Тебе просили передать, — мужчина сделал медленный, хищный шаг к камину. — Ты мог уйти достойно, но сам выбрал такой конец.

Артур жестом свободной руки остановил его.

— Передай своему боссу, — негромко, но твёрдо произнёс старик. — Я ухожу достойно. И моей Элис будет не стыдно за меня. В её памяти я останусь честным человеком.

Мужчина посмотрел на Клейна, оценивая расстояние для броска и произнёс.

— Я передам твои слова. Это последнее желание и его нужно уважать.

Артур положил книгу рядом и взял металлическую кочергу, лежащую у камина. Он понимал, что обречён, но не собирался становиться лёгкой мишенью.

— Вы с ним ответите за ваши поступки, если не на этом свете, то на божьем суде.

— Я не верю в высший суд, — бросил мужчина и шагнул вперёд.

Он достал нож из внутреннего кармана куртки. Охотничий, с гравировкой. Убийца не спешил — наслаждался моментом.

Старик не стал ничего отвечать. А резко поднялся с кресла, так, что оно опрокинулось с глухим звуком. Попытался ударить нападавшего кочергой, но тот легко увернулся. Клейн, пытаясь удержать равновесие, махнул рукой, и высокая ваза с каминной полки полетела на пол. Во все стороны брызнули осколки.

Один из них скользнул нападавшему по скуле. Мужчина едва поморщился — царапина была пустяковой. Но крошечный, почти незаметный кусочек стекла, упал в светлый ворс ковра у самого плинтуса. Он этого не заметил.

Мужчина неумолимо надвигался на жертву. Выхватил из рук старика кочергу и отбросил в угол. Ещё шаг.

Удар был быстрым и точным. Артур рухнул на паркет, даже не вскрикнув. Несколько секунд он ещё хватал ртом воздух, как выброшенная на берег рыба. Кровавые пузыри выступили в уголках губ и скатились по подбородку алыми дорожками.

Через минуту лицо застыло — кукольное, чужое. Глаза старика остекленели, грудь больше не вздымалась в отчаянных попытках поймать кислород. Он замер навсегда. Дело было сделано.

Убийца вытер нож о плед, лежащий в опрокинутом кресле, и сунул его в пакет. Взгляд обшаривал комнату в поисках важного предмета — телефона Клейна. Аппарат лежал на кофейном столике. Мужчина взял его, опустил в карман и сел на диван.

Он посмотрел на наручные часы, оценивая сколько нужно ждать и взял со стола журнал о недвижимости, чтобы скоротать время.

Спустя час ожидания убийца достал телефон, написал сообщение и отправил его. Вернул печатное издание и аппарат на свои места и вышел через двери террасы.

Сидя в автомобиле, мужчина достал телефон, набрал номер.

— Готово, — коротко сказал он и нажал отбой. Через час «сосед» вызовет полицию.

Глава 6

Восемнадцатое октября.

Я вышла из дома затемно. Дождь наконец-то кончился, влажный асфальт блестел в свете уличных фонарей, а воздух был холодным и колючим. Вместо того чтобы ехать в управление, я взяла курс на Бруклин — в дом Артура Клейна.

Чутьё детектива подсказывало: эксперты работали ночью, под ногами путались патрульные. Они могли что-то упустить.

Коттедж финансового директора прятался за живой изгородью в тихом, сонном районе. Кирпичный фасад, синяя черепичная крыша. Никакой показной роскоши — обычная добротная постройка для человека, который умел считать деньги, но не кичился ими. У крыльца обвисла мокрая жёлтая лента. Я нырнула под неё и достала ключи, которые выдал дежурный. Замок открылся, и я переступила порог.

Внутри стоял тяжёлый запах. Металлический душок запекшейся крови с примесью антисептика и старой бумаги. Я натянула латексные перчатки и медленно пошла по коридору к гостиной.

Следы борьбы читались чётко: опрокинутое кресло, разбитая ваза, глубокие борозды на паркете. Всё это уже было зафиксировано в отчётах. Я присела на корточки возле бурого пятна на ковре — там, где лежал Артур. Изучила щели между половицами. Пусто.

Затем мой взгляд сместился к камину, где накануне разлетелась вдребезги ваза. Осколки уже собрали криминалисты, но на светлом ворсе ковра, у самого плинтуса что-то блеснуло.

Крошечная деталь — маленький, почти незаметный кусочек стекла, застрявший в ворсе ковра. Я подцепила его пинцетом и поднесла ближе к свету — на грани темнело бурое пятнышко, похожее на засохшую кровь. Место, где лежал осколок, находилось слишком далеко от тела Артура, чтобы его кровь попала туда.

Я достала из кармана криминалистический зип-лок. Аккуратно, стараясь не дышать, опустила улику в пакет. Подписала маркером: «Дом Клейна. Кровь на ковре у плинтуса».

— Миллер. Какого чёрта ты здесь забыла?

Я резко развернулась, инстинктивно пряча пакетик за спиной. В дверях гостиной стоял Майкл Дэвис. Расстёгнутое пальто, неизменная термокружка в руке. Его челюсти были плотно сжаты, а в глазах плескалась неприкрытая злость.

— Провожу дополнительный осмотр, — ответила я, заставляя свой голос звучать твёрдо. — С разрешения капитана. А ты что здесь делаешь? Твоё убийство на складе переехало в этот район?

— Уильямс сболтнул, что ты поехала копаться в мусоре. — Дэвис прошёл в комнату, по-хозяйски оглядываясь. — И как успехи? Нашла волшебную улику, которая засадит этого мажора Брауна?

Я молча подняла руку, демонстрируя прозрачный пакетик.

— Образец крови. Я думаю, не убитого.

Дэвис шагнул ко мне и выхватил пакет. В его глазах на долю секунды мелькнуло не обычное раздражение, а самая настоящая паника. Но он тут же спрятал её за привычным презрением и заговорил.

— Мусор. — бросил он, рассматривая стекло. — Эта капля могла принадлежать кому угодно — патрульному, порезавшемуся об осколки, или врачу скорой. Сюда ночью ввалилась половина участка. — Он бросил пакет мне в руки. — Ты тратишь время, Миллер. Это дело тебе не по зубам. Оно не раскроется из-за пятнышка на стекле.

— А из-за чего оно раскроется? — я сунула улику во внутренний карман пальто. — Может, с помощью твоего бесценного опыта? Поэтому ты примчался сюда в такую рань — спасать расследование?

Желваки на скулах Дэвиса заходили ходуном. Он посмотрел на меня так, словно хотел ударить, но вместо этого ответил.

— Ты ничего не понимаешь в таких вещах, Кейт, — процедил он, понизив голос. Дэвис почти не называл меня по имени. — Ты думаешь, что играешь в героя. Но ты не представляешь, с кем связалась. Не лезь в это дело. Оставь его мне, пока не поздно. Тебя просто сожрут.

— Ошибаешься, Майкл, — Я ответила ему глядя прямо в глаза. — Харрис доверил это дело мне. Значит, я с ним разберусь. Если тебя что-то не устраивает, можешь подать раппорт шефу.

Он смерил меня раздражённым взглядом, резко развернулся и вышел. Входная дверь захлопнулась с таким грохотом, что в окнах задребезжали стёкла.

Я осталась одна в пропахшей кровью комнате. Пальцы сквозь ткань пальто нащупали пакетик с образцом крови.

«Не лезь туда, где тебя сожрут». Дэвис никогда не заботился о моей карьере, а тем более безопасности. Почему он так отчаянно хочет отстранить меня от дела Брауна? Зависть? Или он знает что-то, чего не знаю я?

Я уже собиралась уходить, когда со стороны входа на террасу лязгнул замок. Кто-то открывал дверь ключом.

Я инстинктивно положила руку на кобуру. Дверь скрипнула, и на пороге появилась девушка. На вид не больше двадцати, хрупкая, со светло-русыми волосами, небрежно стянутыми в пучок. В объемном вязаном свитере и голубых джинсах. Она смотрела по сторонам и выглядела потерянной. В руках девушка сжимала пустую картонную коробку.

Увидев меня, она вздрогнула и отступила на шаг.

— Извините... — пробормотала незнакомка, виновато озираясь. — Патрульный на улице не хотел меня пускать, но я показала документы. Мне разрешили зайти только в гараж. Я знаю, что сюда нельзя, но я просто хотела увидеть

— Увидеть что? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал мягче

— Не знаю, — она с силой сжала картонку, и та жалобно хрустнула. —Я не могла сидеть дома, просто ждать... Мне казалось, что если я приду сюда, то... пойму. Хотя бы что-то пойму.

Я убрала руку от пистолета и достала значок.

— Детектив Кейт Миллер. Вы не должны здесь находиться. Место преступления оцеплено, и даже в гараж вас не имели права пускать без сопровождения. Вы родственница мистера Клейна?

— Элис, — её голос дрогнул, и она крепче вцепилась в картонку. — Элис Клейн. Его внучка. Я приехала забрать старые книги по экономике из гаража... Дедушка обещал привезти их сам, но

Девушка замолчала, судорожно глотая воздух.

— Мне очень жаль, — мягко произнесла я, делая шаг навстречу, но так, чтобы не нарушать её личное пространство. — Вы были близки?

— Он меня вырастил. Мама умерла давно, отец исчез. Дедушка был для меня самым близким человеком. — Она опустила глаза на свои тёмно-синие кеды. По бледным щекам покатились слёзы.

Я дала ей пару секунд, чтобы выдохнуть. Допрашивать родственников убитых — самая паршивая часть работы, но без этого никак.

— Элис, вы часто виделись с дедом в последнее время?

Она кивнула.

— Да. Я живу в кампусе, но часто приезжала сюда, чтобы дедушке не было одиноко. Кроме меня, его часто навещал Оливер.

— Оливер Браун?

— Да. Они проводили много времени вместе. Дед говорил, что Оливер — его понимает. — Она подняла на меня глаза. — Вы подозреваете Оливера? Я знаю его. Он не мог убить дедушку. Он хороший человек.

— Элис, — я заговорила тише. — Смерть вашего дедушки — не случайность. Это может быть связано с корпорацией. Он когда-нибудь говорил вам о своей работе? Опасался кого-то?

Элис испуганно вскинула голову. Сначала она отрицательно мотнула головой, словно боясь сказать лишнее, но потом в ней словно что-то сломалось, и она заговорила.

— В последнее время он сильно изменился, — прошептала она, озираясь, будто нас могли подслушать. — Месяц назад сказал, что болен. Что ему осталось недолго. И что он больше не хочет нести этот груз.

— Какой груз?

— Он говорил про ФБР. Сказал, что хочет передать им важные документы, чтобы уйти честным человеком. А ещё он стал носить с собой старый диктофон, — добавила Элис тише. — Говорил, что память подводит, но я думаю, он просто хотел, чтобы его слова где-то остались.

В моей голове словно щёлкнул выключатель. Документы. ФБР. Вот он, чёртов мотив.

— Он называл имена? — осторожно продолжила я. — Кого именно он боялся? Оливера? Уолтера Брауна?

Услышав последнее имя, Элис вздрогнула. Вся краска разом схлынула с её лица. Она отрицательно мотнула головой. Её пальцы впились в края коробки с такой силой, что картон смялся.

— Дедушка... он никогда не произносил имён вслух. Сказал, что даже у стен есть уши, — прошептала она едва слышно, глядя куда-то сквозь меня пустым, затравленным взглядом. — Но я видела, что происходит что-то страшное, хоть он и не хотел меня в это втягивать.

Я смотрела на неё и думала о том, что это дело становится всё сложнее. Ясно было одно — кто-то уничтожил Артура Клейна из-за информации, которую он хотел передать федералам. И этот кто-то был достаточно близок к нему, чтобы знать все детали.

Я достала из кармана визитку и протянула её девушке.

— Элис, вам нужно прийти в участок и дать официальные показания. Вы — ближайшая родственница, мы обязаны вас допросить. Это стандартная процедура. Но там вы расскажете только общие вещи: когда видели деда в последний раз, каким он был. Всё, что касается его разговоров о работе, ФБР и документах — никому, кроме меня, об этом не говорите. Если у вас спросят, скажите, что дедушка не делился с вами рабочими делами. А если вспомните что-то ещё или найдёте какие-то документы деда — сразу звоните мне на мобильный. В любое время.

Девушка дрожащей рукой взяла карточку и кивнула. Развернувшись, она медленно побрела в сторону гаража, унося с собой пустую коробку.

Я осталась в доме одна.

Глава 7

Восемнадцатое октября.

Я припарковалась на своём излюбленном месте, откуда машину было видно прямо из окна кабинета. Погода окончательно испортилась: ветер гнал по мокрому асфальту ошмётки листвы, а с неба снова сорвался плотный дождь.

Возле самых ступеней департамента стоял большой чёрный внедорожник с наглухо тонированными стёклами. Я быстрым шагом направилась ко входу, не желая мокнуть, когда за спиной раздался знакомый голос:

— Детектив Миллер.

Я остановилась и обернулась. По ступеням ко мне поднимался Джеймс Нортон, на ходу раскрывая зонт. За его спиной осталась приоткрытой дверь автомобиля.

В полумраке салона я увидела Оливера Брауна. Бессонная ночь в камере оставила на его лице отпечаток усталости — под глазами залегли тёмные тени, а черты лица заострились. Он смотрел на меня тем же нечитаемым взглядом. А затем, словно мы были одни на пустой улице, чуть заметно склонил голову. Никакой улыбки. Просто жест признания.

Я не успела ответить ему тем же, да и не знала стоит ли.

Сохраняя нейтральное выражение лица, повернулась к подошедшему адвокату.

— Доброе утро, детектив.

— Доброе, — коротко ответила я и повернулась к Нортону. — Вижу вы хорошо выполняете свою работу.

— Мистера Брауна отпустили под залог, — произнёс он. — Судья не стал назначать домашний арест, ограничившись запретом на выезд из страны и подпиской о невыезде. Пока что мой клиент может свободно передвигаться по городу. Все контакты я оставил вашему начальнику. Вызовете на официальный допрос — мы явимся.

— Принято. Это всё? — уточнила я, собираясь уйти.

Нортон замялся. Для такой акулы юриспруденции это было нетипично. Он оглянулся на машину, помедлил, затем достал из внутреннего кармана сложенный вчетверо лист бумаги.

— А теперь неофициально, детектив. Оливер настоял на том, чтобы я передал вам это. Лично в руки. Как его адвокат, я категорически против подобных жестов. Я не читал и не хочу знать, что там. Вы можете взять, а можете отказаться. — Он сделал паузу, давая мне время. — Если спросите в суде — я скажу, что никогда не видел эту бумагу.

Он протянул мне записку. Я уставилась на белый квадрат, чувствуя, как пульс ускоряется. Такого поворота точно не ожидала.

Времени на раздумья не было, я взяла записку и сунула в карман. Там нащупала свою визитку и достала её — с номером мобильного и рабочим телефоном департамента. Протянула адвокату.

— Мой личный и рабочий номер телефона, мистер Нортон. На всякий случай.

Он взял карточку с лёгкой заминкой и коротко кивнул. Потом убрал визитку в нагрудный карман пиджака, развернулся и пошёл к автомобилю.

***

Едва внедорожник скрылся за поворотом, я уже входила в гудящее здание департамента, крепко сжимая записку в руке. Бумага буквально жгла пальцы. Я уже собиралась юркнуть в пустой коридор, чтобы прочесть её, но меня окликнули.

Из дверей лаборатории выглядывала Анна Голд — наш главный судмедэксперт и моя подруга.

— Кейти! Харрис сказал, ты будешь отсыпаться до обеда. — Она приглашающе махнула рукой. — Но раз уж ты здесь — отчёт по Клейну уже лежит у тебя на столе.

Мы подружились с первого дня моей работы в участке. В этом здании с кучей мужчин мы держались друг друга: без поцелуев в щёчку и лишних нежностей, но с готовностью поддержать и помочь когда нужно.

— Привет, Анни. У меня нет времени спать. — Я зашла в прохладную лабораторию и выложила на её металлический стол зип-лок с образцом. — Я нашла осколок стекла с засохшей кровью на ковре в доме Клейна. Думаю, она не принадлежит убитому. Мне нужен ДНК-анализ. И. он был нужен мне ещё вчера.

Анна взяла пакет и скептически посмотрела на него.

— Крошечная капля. Я не волшебница, Кейт, ты же понимаешь. — Она сняла очки и устало потёрла переносицу. — К тому же, я зашиваюсь.

— Знаю, подруга. Знаю, что ты не спишь третьи сутки. — Я сжала её плечо, глядя в глаза. — Но это очень важно. Возможно, это единственная ниточка к убийце. Выручай.

Анна тяжело вздохнула, посмотрела на пакетик, затем на меня.

— Ладно. Прогоню вне очереди. Но ты торчишь мне бутылку хорошего мерло и ужин из китайского ресторана.

— Договорились. — Я с облегчением выдохнула. — Я твой должник.

Я вышла из лаборатории и собиралась идти к шефу, когда в коридоре меня перехватил Уильямс. В руках он держал тонкую синюю папку.

— Детектив, привет. — Он протянул её мне. — Вот, распечатка звонков и сообщений с телефона Клейна. Криминалисты всё выгрузили.

Я взяла папку, открыла и пробежалась глазами по последним записям. И остановилась.

— Последнее сообщение для Оливера Брауна, — сказал он. — Отправлено в двадцать три пятнадцать.

— Вижу, — пробормотала я. — Но эксперты говорят, что Клейн к тому времени был уже мёртв. — Я подняла глаза на Уильмса.

— Значит, это сообщение отправил не он. — Пожал плечами сержант.

— Или Браун отправил это сообщение после убийства, чтобы обеспечить себе алиби, — медленно проговорила я. — Спасибо, Уильямс. Это важная улика.

Он кивнул и ушёл, а я направилась к кабинету Харриса. Шеф сидел за столом, вчитываясь в какие-то сводки.

— Есть минута? — я плотно прикрыла за собой дверь.

Он поднял голову и отложил ручку.

— Какие новости?

— Я осмотрела дом Клейна, как мы и договаривались. — Я подошла ближе к столу. — Нашла маленькую каплю крови на осколке стекла в ковре на месте преступления. Она находилась слишком далеко от тела убитого. Думаю, что это не Клейна. Я уже отдала её Анне на срочный ДНК-анализ.

Харрис помолчал, обдумывая услышанное, затем кивнул.

— Хорошо. Действуй, но держи меня в курсе.

— Поняла. И ещё, шеф. Уильямс передал мне распечатку с телефона Артура. Я проверила последнее сообщение — оно пришло в двадцать три пятнадцать. В нём говорится: «Оливер, нужно поговорить. Это не терпит отлагательств. Приезжай как можно скорее». Браун утверждает, что Клейн прислал ему сообщение. Но эксперты говорят, что смерть наступила между десятью и одиннадцатью. То есть он был уже мёртв, когда сообщение отправили. Либо его кто-то написал, чтобы заманить Брауна на место преступления. Либо Браун сделал себе алиби и написал его сам.

Харрис нахмурился.

— Ты должна выяснить это как можно скорее, если Брауна подставили, то убийца ходит на свободе. А если нет, то мы предъявим ему обвинения.

— Нужно искать орудие убийства. Без него обвинение не построить.

— Тебе все карты в руки, — ответил шеф, давая понять, что встреча окончена, и вернулся к чтению документов.

Я вышла за дверь с чётким осознанием, что взяла верный след. Про Дэвиса предпочла не рассказывать — незачем было грузить Харриса нашими разборками, про которые он и так знал.

Войдя к себе в кабинет, закрылась на ключ, стянула пальто и открыла папку с отчётом о вскрытии.

Слова Оливера Брауна подтверждались. Смерть Артура Клейна наступила в промежутке с десяти до одиннадцати. Причина — проникающее ранение острым предметом в левое лёгкое, приведшее к обширному кровоизлиянию. Орудие убийства — лезвие с односторонней заточкой, предположительно охотничий нож.

Дальше шло подтверждение информации, которую мне рассказала Элис. При вскрытии у Клейна обнаружили рак поджелудочной железы четвёртой стадии. Неоперабельный.

Зачем убивать человека, которому и так оставалось жить несколько месяцев?

Оливер получил сообщение с просьбой приехать в пятнадцать минут двенадцатого. А в одиннадцать сорок патрульные взяли его на месте преступления.

Либо он убил Клейна раньше, взял его телефон, отправил себе сообщение для алиби и вернулся разыгрывать спектакль..., либо кто-то выстроил грамотную цепочку улик, и Браун попался.

Тут пальцы нащупали в кармане плотную бумагу. Записка, переданная адвокатом!

Я развернула белый квадрат. На листе ровным, уверенным почерком было написано:

«Детектив, Артура убил не я. Это сделал другой человек и я знаю кто. Завтра, восемь вечера, кофейня на Спринг-стрит. Я расскажу всё, что знаю. Мне больше не к кому обратиться. Если решите прийти — спасибо. Если нет — я пойму».

Я перечитала строчки. Трижды. Красивый наклон, никакого дрожания или спешки. Человек, писавший это, был абсолютно спокоен.

«Артура убил не я. Это сделал другой человек и я знаю кто».

Бьёт точно в цель. Давит на профессиональное чутьё.

Я подошла к окну. Получается Оливер Браун, миллиардер и главный подозреваемый в жестоком убийстве, приглашает детектива, ведущего его дело, на неформальную встречу? Чистой воды идиотизм. Профессиональное самоубийство.

Это могла быть ловушка. Попытка втереться в доверие. Искусная манипуляция мажора, привыкшего получать своё.

Стоит кому-то из патрульных или, не дай бог, Дэвису заметить нас вместе, и на следующее утро я проснусь звездой передовиц: «Детектив Миллер в сговоре с убийцей-миллионером». Меня лишат значка быстрее, чем я успею сказать хоть слово в своё оправдание.

Но я снова вспомнила лицо Сэма — осунувшееся, с синяком и пустым взглядом человека, который не ждёт помощи. Он сидел там из-за меня. Из-за того, что я побоялась пойти против системы.

Вспомнился голос отца: «Не дай невиновному сесть. Даже если придётся нарушить правила».

Вдруг Брауна действительно кто-то подставляет? Если сейчас я включу «правильного копа» и проигнорирую эту встречу, он гарантированно отправится за решётку. И тогда я стану как Дэвис.

Я горько усмехнулась. Чашка кофе на людной Спринг-стрит. Всего лишь разговор. Никто не заставляет меня верить ему с первого слова. Просто послушаю.

Я бросила записку в шредер и нажала кнопку, глядя, как ровные строчки превращаются в тонкие белые полоски.

Глава 8

Восемнадцатое октября.

Я вышла на крыльцо департамента. Дождь закончился, но сырой ветер тут же забрался под воротник пальто. Мне нужно было вырваться из этих стен и проветрить голову.

За углом, у знакомого киоска с хот-догами, уютно светилась желтая вывеска. Ветер доносил дразнящий запах жареного лука и горчицы. Я направилась туда, на ходу выуживая из кармана несколько мятых купюр.

— Один с горчицей, пожалуйста. — Я положила деньги на прилавок.

Продавец кивнул, потянувшись за щипцами.

И в этот момент из узкого, тёмного проулка между киоском и стеной соседнего здания донесся голос. Приглушенный, но знакомый до зубовного скрежета — Дэвис.

Я замерла, не донеся руку до хот-дога. Продавец открыл рот, чтобы что-то спросить, но я резко приложила палец к губам и бросила на него такой взгляд, что он мгновенно всё понял и отступил вглубь ларька.

— ...сказал же, не сейчас, — донеслось из переулка. Дэвис говорил по телефону, стараясь понизить голос, но эхо от кирпичных стен и ветер работали против него. — Он клюнет на это.

Пауза. Он кого-то слушал.

— Я заплатил аванс. Наш человек из лаборатории сделает всё чисто, — процедил Майкл. — Он подправит тайминг. Сместим на час — и алиби не будет. А остальное я возьму на себя.

В животе начал стягиваться тугой и неприятный узел. Лаборатория. Тайминги. Алиби. Он мог говорить о деле Брауна. О времени смерти Клейна, которое не сходится с показаниями Оливера!

Я скользнула за металлический бок газетного киоска, дрожащими пальцами выхватила из кармана смартфон и вслепую нажала иконку диктофона на экране блокировки. Сердце бешено колотилось о грудную клетку.

— Да, — Дэвис снова заговорил. — Я в курсе рисков. Харрис стоит на своём, дело пока не у меня. Ничего, ещё потянет время и его передадут мне. Выполняйте свою часть уговора, а я выполню свою.

За углом хрустнул гравий — Майкл положил трубку и пошёл к выходу из проулка.

Я сунула телефон в карман, метнулась к киоску, схватила остывающий хот-дог с прилавка и шагнула на тротуар, делая вид, что борюсь с капнувшим на пальто соусом.

Дэвис вышел из тени. Заметив меня, он на секунду сбился с шага. Его взгляд цепко скользнул по моему лицу, словно проверяя, не слышала ли я чего-то лишнего.

— Миллер, — бросил он, натягивая свою привычную презрительную ухмылку. — Обедаешь мусором? Смотри, Харрис не любит, когда детективы берут больничный из-за отравления.

— Желудок копа всё переварит, Майкл. — Я с трудом заставила себя посмотреть ему прямо в глаза и откусить кусок.

Он хмыкнул, обошёл меня и направился к ступеням департамента.

Едва он скрылся за стеклянными дверями, я выплюнула еду в урну. Меня трясло. На экране телефона появилось уведомление, подтверждая, что запись сохранена.

Дэвис может быть в сговоре с убийцами. Он купил кого-то в лаборатории. И этот «кто-то» подделает отчёт о времени смерти Артура Клейна, чтобы уничтожить алиби Оливера Брауна.

Идти с этой обрывочной записью к Харрису или в отдел внутренних расследований? У меня нет ни имён, ни номеров счетов. Адвокат Дэвиса разорвёт эту улику в клочья, заявив, что он говорил о покупке подержанной машины или ставках на спорт. Меня просто отстранят за паранойю и дело уйдёт в лапы Майкла.

Как бы там ни было, этот разговор был подозрительным. Зачем уходить так далеко, чтобы говорить о пустяках?

Мне нужно срочно предупредить Анну, пока этот купленный лаборант не добрался до отчётов.

И ещё... мне нужно пойти на встречу в кофейню на Спринг-стрит. Потому что Оливер Браун — может вывести меня на людей, которым звонил Дэвис.

***

Стакан крепкого двойного эспрессо немного привёл меня в чувство. Горячий кофе обжигал горло, но помогал унять нервную дрожь в пальцах после того, что я услышала в переулке.

Направлялась к Анне, я проходила мимо кабинета шефа Харриса, когда услышала из-за неплотно прикрытой двери голоса. Начальник был не один.

Я замерла в коридоре, делая вид, что изучаю доску объявлений на стене, и напрягла слух.

— ...поймите меня правильно, шеф, это дело не для девчонки. — Тембр Дэвиса был бархатным, убеждающим. — Миллер — хороший коп, не спорю. Но здесь корпорация. Здесь нужны связи с федералами. Сегодня к вечеру я закрою своих грабителей и готов полностью взять Брауна на себя. Кейт утонет в этом дерьме.

— У Кейт есть полицейское чутьё, Майкл, — твёрдо ответил Харрис. — И она уже нашла серьёзные нестыковки со временем смерти Клейна.

Я внутренне сжалась. Харрис не должен был раскрывать ему мои карты.

— Нестыковки? — тон Дэвиса мгновенно изменился, став ледяным. — Наша Анна, конечно, трудяга, но она работает на износ и могла ошибиться в расчётах. Когда дело касается таких людей, как Брауны, на нас будут смотреть под микроскопом. Я взял на себя смелость сделать звонок.

— Какой ещё звонок? — рыкнул капитан.

— Я пригласил независимого судмедэксперта. Доктор Карл Хоффман, бывший спец из ФБР. Он приедет сегодня, чтобы официально перепроверить время смерти. Прокурор будет счастлив.

Наступила тишина. А затем — глухой удар кулака по столу.

— Ты не ведёшь это дело, Дэвис!

— Я спасаю репутацию нашего отдела, шеф! — огрызнулся тот в ответ.

Повисла тяжёлая, звенящая пауза.

— Ты ходишь по очень тонкому льду, Майкл, приглашая людей в обход меня, — наконец, сквозь зубы процедил Харрис. — Пусть твой Хоффман смотрит тело. Но дело остаётся за Миллер. Я ясно выразился?

— Предельно, — ответил Дэвис с лёгкой усмешкой в голосе. — Только когда всё развалится в суде из-за её неопытности, не говорите, что я вас не предупреждал.

Я бесшумно отступила от доски объявлений и бросилась к своему кабинету, пока Майкл не вышел в коридор.

Закрыв за собой дверь, я прижалась к ней лбом и прикрыла глаза. Этот диалог ответил на все мои вопросы.

Харрис только что официально разрешил этому Хоффману перепроверить отчёт о вскрытии. Независимый эксперт из ФБР. Тот самый «его человек», которому Дэвис заплатил, чтобы сдвинуть время.

Этот эксперт официально опровергнет отчёт Анны, заявив о её «усталости». Алиби Оливера Брауна рассыплется в прах. И когда это произойдёт, Харрис под давлением прокуратуры будет вынужден передать дело более опытному Дэвису — для ареста преступника и завершения громкого расследования.

Майкл так отчаянно рвётся засадить Оливера, будто от этого зависит его собственная жизнь.

И судя по тому разговору в переулке — похоже так и есть. Вопрос только в том, кто держит его за горло.

***

В лаборатории было по-больничному холодно и пахло озоном от мощных кварцевых ламп.

Анна Голд сидела за столом, скрестив руки на груди. Она исподлобья смотрела на высокого мужчину в накинутом поверх костюма белом халате, который по-хозяйски листал её папку с результатами вскрытия Клейна. Было физически ощутимо, как сильно он её раздражает.

Я чертыхнулась про себя. Не успела! Нужно было бежать сюда сразу, а не стоять под дверью шефа. Но теперь уже поздно.

— Детектив Миллер. — Я шагнула в лабораторию, стараясь, чтобы голос звучал непринуждённо. — А вы, должно быть, подкрепление от детектива Дэвиса?

Мужчина медленно поднял голову. Сухой, с тонкими, плотно сжатыми губами и водянистыми, почти бесцветными глазами. Взгляд у него был сканирующий, профессиональный.

— Доктор Карл Хоффман, — представился он сухо, не протягивая руки. — Приглашён в качестве независимого консультанта для перепроверки данных.

— И как успехи, доктор? Много ошибок нашли в работе моего судмедэксперта? — Я встала рядом с Анной, обозначая свою территорию.

Хоффман равнодушно перевернул страницу отчёта.

— Предварительное заключение: время смерти Артура Клейна могло быть определено некорректно. Из-за отсутствия точных данных о температуре окружающей среды в момент убийства, погрешность составляет от двух-трёх до четырёх часов. Утверждение, что смерть наступила между десятью и одиннадцатью — это не более чем смелое предположение. С таким же успехом жертва могла быть убита в половину двенадцатого. Или даже ближе к полуночи.

— Я измеряла температуру печени! — возмутилась Анна, подаваясь вперёд. — Оценивала стадию трупного окоченения и реакцию зрачков. Там нет погрешности в три часа!

— Уважаемая коллега. — Хоффман поднял ладонь со снисходительной улыбкой, от которой меня передёрнуло. — Вы забываете о сквозняках. В доме старые деревянные рамы, окна могли быть приоткрыты. Холодный воздух катастрофически искажает температурный график тела. Мой опыт подсказывает

— Поразительно, — перебила я его, ледяным тоном. — Вы даже не выезжали на место преступления. Вы не видели тело. Вы просто смотрите в чужие бумаги пять минут, и ваш «опыт» волшебным образом сдвигает время смерти ровно на тот час, который лишает моего подозреваемого алиби? Какое удивительное совпадение.

Хоффман прищурил свои водянистые глаза. Его маска вежливости дала трещину.

— Я опираюсь на факты, детектив. С телом я поработаю в ближайшее время и уверен, что мои прогнозы подтвердятся. А если вам не нравится моё заключение — можете подать прошение на привлечение третьего эксперта. Очередь на такую экспертизу сейчас — около двух-трёх недель. Боюсь, ваше расследование столько не проживёт. А у меня, как вы понимаете, есть и другие дела.

Он аккуратно закрыл папку Анны, положил её на край стола, снял белый халат и повесил его на крючок.

— Приятного дня, дамы, — бросил он. — Мисс Голд, подготовьте тело и инструменты для осмотра в течение тридцати минут. — Не оглядываясь, Хоффман покинул лабораторию.

Как только шаги стихли в коридоре, Анна повернулась ко мне. В её глазах стояла неприкрытая тревога.

— Кейт. Этот сухарь из ФБР врёт. Я всё рассчитала идеально. Окно в гостиной было закрыто, никаких сквозняков там не было!

— Знаю. — Я устало потёрла переносицу.

— Если он напишет эту ахинею про сквозняки в официальном отчёте, его слово будет против моего! — голос Анны сорвался. — Он бывший федерал, у него регалий больше, чем у меня зубов. Суд и прокурор поверят ему!

— Я знаю, Анни, — тихо повторила я, чувствуя, как внутри всё сжимается от бессилия и злости. — Я знаю

Глава 9

Девятнадцатое октября.

Весь день в департаменте я то и дело поглядывала на часы. Стрелки тащились медленно, и я злилась на себя за такое нетерпение.

Украдкой следила за Дэвисом, но тот вёл себя на удивление спокойно и не вызывал никаких подозрений, даже ни разу не зацепил меня по какому-нибудь пустяку.

Ему было явно не до этого. Я несколько раз ловила его взгляд — пустой, остекленевший, устремлённый в никуда. Дэвис постоянно звонил соседке, которая согласилась присмотреть за его матерью, и с каждым звонком Майкл уходил в себя всё глубже. Он почти не разговаривал с коллегами — а ведь в обычный день мог болтать без умолку, залезая с советами в каждое дело.

Миссис Дэвис требовался постоянный уход и дорогие лекарства. Майкл категорически отказался от мысли, чтобы мать переехала в дом престарелых, и, оставив свою съёмную квартиру, поселился у неё, чтобы помогать. Пусть Дэвис и был полным кретином, но за этот поступок я его уважала.

Он держался, но я видела: Майкл на пределе. И где, интересно, его брат? Тот самый Томас, о котором Дэвис никогда не говорил?

***

Часы пробили семь. До встречи с Оливером Брауном оставался час. Я зашла в кабинет, переоделась в тёмный свитер — всегда держала его на такой случай. Подправила макияж и вышла к «Форду».

Выезжая с парковки, на секунду задержала взгляд на окне кабинета Харриса. Шеф стоял у стекла и смотрел на меня. Я не могла объяснить почему, но его фигура показалась мне тревожной. Внутри кольнуло нехорошее предчувствие.

Я прибыла на место чуть раньше назначенного времени, припарковалась за пару кварталов и решила прогуляться пешком до кофейни.

Без пяти минут восемь уже стояла под чёрной минималистичной вывеской; внутри уютно горел свет, было многолюдно, а за самым дальним столиком у окна сидел Оливер Браун.

Я огляделась по сторонам, нет ли репортёров. Убийство миллиардера всколыхнуло прессу, и папарацци рыскали по всему городу в поисках скандальных кадров. Но мне везло — улица была пуста.

Сегодня Оливер выглядел лучше, чем в нашу последнюю встречу. Аккуратно уложенные волосы, лицо гладко выбрито, изумрудный джемпер сидел на нём так, будто был сшит на заказ. На спинке стула висело короткое пальто-пиджак. Он задумчиво крутил в руках какой-то небольшой чёрный предмет, то и дело поглядывая на дверь.

Я поймала себя на том, что разглядываю своё отражение в стекле. Потому что Браун выглядел безупречно по сравнению со мной. Волосы в полном хаосе, свитер помят, а пальто уже давно просится на замену. Единственное, чем я могла гордиться, — это ботинки. Они блестели.

Я открыла дверь, впустив в помещение порыв свежего осеннего ветра, и двинулась навстречу мужчине. Он заметил меня сразу, как только я вошла. Коротко кивнул в знак приветствия и сразу заговорил:

— Здравствуйте, детектив Миллер. Почему-то думал, что вы не придёте, но, к счастью, ошибся. Я заказал для вас капучино.

— Добрый вечер, мистер Браун. Благодарю, — в ответ произнесла я. — Можно просто Кейт.

— И вы зовите меня Оливер.

— Давайте к делу, Оливер. Что вы хотели мне сказать? Я очень рискую, встречаясь с вами без адвоката. Если кто-то увидит нас здесь, последствия будут самыми плачевными как для меня, так и для вас. — Я перешла сразу к сути.

Браун помолчал, глядя в чашку с нетронутым кофе. Потом усмехнулся — горько, без тени веселья.

— Отец хочет меня посадить. — Его голос прозвучал ровно, отстранённо. Он поднял голову, и его взгляд буквально прошил меня насквозь. Никакой мольбы о помощи. Только правда без прикрас. — Вопрос в том, детектив Миллер, пришли ли вы сюда, чтобы выслушать меня и помочь, или чтобы собрать материал для моего обвинительного заключения?

Я смотрела на него в ответ и не отвела глаз.

— Если бы я хотела закрыть дело по-быстрому или работала на вашего отца, я бы сейчас сидела в участке и пила кофе с детективом Дэвисом. Но я здесь. Рискую значком.

Оливер молчал несколько долгих секунд, изучая моё лицо. Его челюсти были плотно сжаты. Он привык никому не доверять, и это читалось в каждом жесте. Наконец, он сделал выбор. Выпустил из пальцев чёрную флешку и положил её на стол.

— Вы знаете «БраунЛайф»? Конечно, знаете. Только мало кому известно, на чём строилась эта империя — офшоры, двойная бухгалтерия, подкупы. В таком бизнесе это почти норма. А когда Артуру поставили диагноз, он понял: не может уйти с этим грузом. И рассказал мне, что под видом стройматериалов отец переправлял оружие в зоны военных конфликтов за рубежом. Это была грань, которую я не мог переступить.

— И вы считаете, что отец убрал мистера Клейна и заодно подставил вас? — спросила я тихо.

Оливер тяжело выдохнул и подвинул флешку ко мне.

— Здесь всё. Отчёты, схемы, имена. Отец убил за них Артура.

Он замолчал и сделал глоток остывающего кофе. Я сидела тихо, глядя в окно на проходящих мимо людей, и ждала. Браун продолжил:

— Меня с самого детства готовили к работе в корпорации. Отец часто брал с собой в офис, показывал их с Артуром проекты, говорил: «Когда-нибудь ты станешь таким же, как мы». В детстве я безумно им гордился…

Он рассказывал про отца и вдруг замолчал, снова уставившись в свою чашку. А потом посмотрел на меня. Хотя его голос был спокоен, глаза говорили другое. В его зелёном взгляде я увидела человека, который привык быть один и который смертельно устал от одиночества.

Я слушала Оливера и на мгновение забыла, что он — главный подозреваемый.

О чём ты думаешь, Миллер? Одёрнула я себя. Его обвиняют в убийстве. А ты готова растаять от грустной истории.

— Я получил степень МВА и сразу же пришёл в корпорацию, — продолжил Оливер, возвращая меня к диалогу. — Я бы хотел сказать, что сразу начал бороться за справедливость. Но это не так. Я прекрасно видел нестыковки. Видел, какими методами мы забираем землю под застройку. Но я убеждал себя, что так устроен большой бизнес. Я летал на частных джетах, жил в люксах, пользовался всеми благами империи отца и предпочитал просто не смотреть туда, где грязно.

Он сцепил руки в замок так сильно, что побелели костяшки.

— Я был трусом, Кейт. Удобным, слепым наследником. И когда я стал задавать вопросы, смотреть отчёты и не видел реальных цифр, отец начал вытеснять меня из управления. Я начал требовать независимого аудита. Не из благородства — из злости. А потом Артур сорвался. И рассказал мне правду, от которой я уже не смог отвернуться. Отец выселял целые семьи из старых домов в Бруклине. Подкупал городских чиновников, чтобы здания признавали аварийными. Люди теряли крышу над головой за копейки, а отец на их месте строил элитные лофты. И добил меня незаконной перевозкой оружия. Я не мог закрыть на это глаза. На заседании совета директоров я открыто высказал отцу свои требования по аудиту. Фактически — объявил ему войну при всех.

— И он решил нанести удар первым, — понимающе кивнула я.

— Открыто уволить меня он не мог — это выглядело бы как признание вины для акционеров, — горько усмехнулся Браун. — Поэтому он решил убрать Артура, как главного свидетеля с документами, а убийство повесить на меня. Либо я сяду в тюрьму, либо навсегда отступлюсь от компании.

— Но почему вы так уверены, что отец способен на такое? — задала я самый логичный вопрос. — Избавляться от близкого друга и единственного сына... разве человек может так легко этим пожертвовать?

— Вы плохо знаете моего отца, — тихо ответил Оливер. — Когда мама умирала, он почти не появлялся в больнице. Сказал, что нет времени. Я спросил его: «Как ты можешь?» Он ответил: «Бизнес не ждёт». Через месяц после её похорон он привёл в дом другую женщину.

Браун отвернулся к окну.

— Отец смотрел на всех как на расходный материал. На маму, на Артура, на меня. Артур мёртв, потому что стал ему не нужен. И я следующий.

Оливер вытащил из кармана сложенный лист дорогой кремовой бумаги и положил рядом с флешкой.

— Прочтите.

Я развернула записку и пробежалась глазами по ровным строчкам:

«Сынок, у тебя есть сорок восемь часов. Ты отзываешь запрос на аудит, уходишь из совета директоров и улетаешь в Европу «лечиться от нервного срыва». Сделаешь это — и нож, которым убили Артура, никогда не найдётся. Заупрямишься — и он появится там, где полиция его очень быстро обнаружит. Твои отпечатки на нём есть, я бережно храню памятные вещи. Этого хватит для пожизненного. Выбирай, сын. Ты — охотник или добыча?»

Меня бросило в жар. Уолтер Браун действительно заказал лучшего друга? И теперь он держит собственного сына на коротком поводке, используя орудие убийства как рычаг давления?

Поток моих мыслей прервала официантка с капучино. Я сложила записку, Оливер ловко накрыл флешку ладонью. Когда девушка ушла, он подвинул ко мне сахарницу.

— Если я предоставлю записку в суде, это ничего не даст, — негромко сказал он. — Мои адвокаты уже объяснили: отец скажет, что это фальшивка от конкурентов, и никто ничего не докажет. А нож рано или поздно «найдётся».

— И вы отдаёте эту флешку мне? Прямо здесь, под камерами? — я кивнула на объектив под потолком.

— Слепая зона. — Оливер проследил за моим взглядом. — Проверял, когда пришёл. Я доверяю вам, Кейт. Больше мне верить некому.

— А если это ловушка?

— Вы коп. Проверьте её на изолированном «грязном» железе, — он усмехнулся и пожал плечами. — Если данные покажутся фальшивкой — выбросите.

Я медленно протянула руку. Наши пальцы на долю секунды соприкоснулись, и я не отдёрнула ладонь. Пластик флешки, который я сжала в кулаке, казался горячим.

— Отец дал мне сорок восемь часов. Двенадцать уже прошли, — добавил Оливер.

Какое-то время мы оба молчали, переваривая информацию. Потом он достал из кармана дешёвый кнопочный телефон. Я уставилась на пластиковую трубку.

— Вы серьёзно? Предлагаете мне подпольную рацию?

— Это мой личный номер. — Он положил аппарат на стол. — Проверьте документы. Если решите, что я вас обманываю, выбросьте и флешку, и телефон. Я не буду искать вас снова. Но если увидите, что я говорил правду... тогда, возможно, вы мне позвоните.

Я колебалась долю секунды, потом молча сгребла телефон вместе с флешкой и сунула их в карман пальто.

— Договорились.

Мы ещё немного помолчали. Я смотрела в окно, где текла обычная вечерняя жизнь: люди спешили, смеялись, а здесь, за столиком в кофейне, решаются чьи-то жизни.

— Мне пора. — Я поднялась из-за стола.

— Спасибо, что пришли, Кейт. — Оливер встал следом. На секунду мне показалось, что он хочет сказать что-то ещё, но он лишь сдержанно кивнул на прощание.

Выходя на улицу, я чувствовала его взгляд спиной, но не обернулась. Холодный ветер ударил в лицо, но адреналин не давал остыть.

— Ты только что взяла улики у главного подозреваемого, — пробормотала я, садясь в промёрзший салон автомобиля. — Если на флешке ничего нет, тебя уволят. Если есть — убьют. Выбор невелик.

Завела мотор и тронулась с места. Оставалось только надеяться, что чутьё меня не подвело.

Я вела машину на автомате, а в голове крутился наш разговор с Оливером. И то, как наши пальцы встретились — он не убрал руку, когда я взяла флешку.

— О чём ты думаешь, Миллер! — я сжала руль. — Ты рискуешь свободой и значком, а он уж точно не будет смотреть на тебя как на потенциальную избранницу.

Вспомнилось, что я нашла в сети вчерашним утром, пока искала мотивы для убийства. Оливер Браун всегда встречался с женщинами из своего круга. В Гарварде у него был бурный роман с британской аристократкой. Потом они расстались, и встретились снова три года назад. Дело шло к свадьбе, пара официально объявила о помолвке, но за полгода до церемонии Элизабет разорвала отношения. Жёлтая пресса гудела: сбежавшая невеста ушла к лучшему другу Брауна.

— Сначала предал друг и невеста, теперь — собственный отец. — Я говорила это вслух, самой себе. — И после этого он ещё пытается кому-то доверять? Например, мне?

Он ищет того, кто не предаст, а я сижу и думаю об этом как о чём-то личном. И это задело меня больше, чем я хотела признать.

***

Вернувшись в квартиру, я сразу вытащила с полки кладовки старый ноутбук и стёрла с крышки пыль. Он не был подключён к интернету и, если на флешке Брауна прятался троян — я рисковала только старыми фотографиями с выпускного. И не самыми удачными.

Едва села за стол, на колени запрыгнул Марс и заурчал. Кот явно скучал по мне в эти последние дни, и я почувствовала укол вины. Почесав его за ухом, я вставила флешку в порт.

На экране появились десятки папок. Балансовые отчёты, сметы строительных подрядчиков, выписки из банков на Каймановых островах. Среди них попадались странные накладные. Товар числился как «промышленное и строительное оборудование», но маркировка не совпадала — кто-то явно прятал совсем другой груз. Я не была экспертом, но даже мне стало ясно: Уолтер Браун использовал компанию для прикрытия торговли оружием. Старые склады в портовых районах служили перевалочными базами, а контейнеры со «стройматериалами» уходили в страны, где шли гражданские войны. Если эти документы попадут в ФБР, Брауну-старшему грозят обвинения в незаконном обороте оружия.

Оливер не врал. Его отец отмывал огромные суммы, и убитый Клейн был главным в этих схемах. За эти файлы убили бы не задумываясь.

Я откинулась на спинку стула, чувствуя, как от усталости гудит голова. Эти документы уничтожат Уолтера Брауна финансово. Но они не доказывают, что это он приказал убить Клейна. Чтобы снять с Оливера обвинения, нам нужно найти исполнителя и орудие убийства.

В записке отец ясно дал понять, что нож «найдётся», если Оливер откажется лететь в Европу. Значит, он не выброшен на дно Гудзона. Он где-то лежит и ждёт своего часа. И если по наводке Уолтера копы найдут его первыми — мы проиграли.

Часы на экране ноутбука показывали далеко за полночь. Я посмотрела на лежащую рядом пластиковую «рацию». Звонить сейчас и обсуждать такое по телефону было слишком рискованно. Мне нужно было увидеть Оливера Брауна лично. И желательно там, где нас не достанет ни Дэвис, ни люди его отца.

С завтрашнего дня мне придётся играть на два фронта — быть детективом, который ведёт дело, и человеком, который помогает подозреваемому. И если я проиграю, меня не спасёт ни значок, ни полицейское чутьё.