Цитаты из книги «Бэтман Аполло», страница 32

Знаешь, на дне океана живут страшные слепые рыбы, которых никто никогда не видел – и которые никогда не видели сами себя? Вот это и есть

еще – вряд ли мне удастся утаить, что я назвал наши отношения «службой». – Нравится? – спросила Софи. – Очень, – сказал я, сдерживаясь из последних сил. – Где это ты, спрашивается, так научилась? И когда? – Сомкнутые веки, – продекламировала Софи протяжно. – Выси, облака. Воды, броды, реки. Годы и века… Опять цитирует, подумал я. Как же они надоели со своей транскультурной вежливостью… Кто это, кстати? Бродский?

меньше он боится – и, чисто теоретически, может

Всю учебу забыл. Надо будет обновить культурную линейку… – Кто тебе нравится из русских поэтов? – спросила Софи. – Набоков, – сказал я. Я не то чтобы особенно его любил – просто был уверен, что человек с такой фамилией действительно писал стихи: во время учебы я принимал препараты из его сильно разбавленной ДНА и даже помнил пару строчек. «My sister, do you still recall как Ельцин бился мордой в пол…» Ну или что-то в этом роде. Хотя бы не ударю лицом в грязь. Софи немедленно принялась читать новый стих: – И полон сил, на полпути

– Но человек не может просто излучать страдание, – продолжал

Маратович, – дискурс должен быть максимально простым. Потому что люди вокруг все глупее. А вот гламур должен становиться все сложнее, потому

, но и безупречно фрактален… Я даже не стал спрашивать, что это значит. Я просто

В быту мы едим, как люди, только предпочитаем экологические продукты. Если мы и сосем чужую кровь, то исключительно метафорически. Мы высшее на Земле звено пищевой цепи, потому что нашей пищей

Знаешь, что делает тебя королевой? Исключительно объем говна, который ты можешь проглотить с царственной улыбкой. Нормальный человек сблюет и повесится, а ты улыбаешься и жрешь, улыбаешься и жрешь. И когда доедаешь до конца, все вокруг уже висят синие и мертвые. А ты их королева…

Чем ближе к  развязке, тем чаще человек бегает в храм локального культа, где ему за небольшую мзду обещают спасение того, что он считает собой