Читать книгу: «Белоярск. Три века нашей истории»

К 300 летию Белоярска

При подготовке книги о Белоярске использованы многочисленные документы, цифры, факты, фотоснимки, воспоминания ветеранов, имеющиеся в Новоалтайском краеведческом музее, за что автор искренне благодарен сотрудникам НГКМ.

Также искренняя благодарность за помощь в подготовке материалов о роде Максюковы Юрию Викторовичу Ширину (музей «Кузнецкая крепость», Петру Петровичу Лизогубу (Новокузнецкий краеведческий музей) и Анатолию Ивановичу Цапко (Бийский краеведчесий музей им. В. М. Бианки).

© Полянин В. А., 2018.

© ООО «МЦ ЭОР», 2018.

Уважаемые земляки-новоалтайцы! Поздравляю вас с 300-летием Белоярска и Белоярской крепости!!!

Всего 300 лет назад Западная Сибирь была таёжным малообжитым краем. Но по Указу государя-самодержца всей Руси Петра I пришли сюда отряды казаков, поставившие на берегах Оби Бикатунскую, а затем Белоярскую и Бийскую крепости. Сегодня крепостей этих уже нет, но они дали начало массовому заселению и освоению нынешнего Алтайского края, знаменитого своими всемирно известными тружениками и алтайской пшеницей, алтайскими тракторами и магистральными вагонами, крупнейшими железнодорожными узлами и памятниками старины. Об этом напоминает нам и массивный гранитный камень у дома администрации Белоярска, с текстом донесения дворянина Ивана Максюкова о завершении строительства крепости на Белом яру Оби. А книга, которую вы держите в руках – продолжение этого донесения, часть большой истории нашего дважды орденоносного Алтайского края, успешно решающего сегодня под руководством губернатора Александра Карлина многочисленные задачи.

Книга «БЕЛОЯРСК: три века нашей истории» – вторая о городе Новоалтайске (первая вышла в свет к 60-летию города – в 2002 году). Поздравляя всех вас с 300-летием Белоярска и с 75-летием Новоалтайска, желаю всем крепкого сибирского здоровья и высоких трудовых достижений в деле дальнейшего решения стоящих перед краем задач, чтобы было о чём написать в очередной книге. Ещё раз – с ЮБИЛЕЕМ вас, уважаемые земляки!!!

Глава администрации г. Новоалтайска

Сергей Николаевич ЕРЕМЕЕВ

Уважаемые друзья, дорогие земляки!

Вы держите в своих руках необычную книгу. Буквально с первых же строк понимаешь, что её написал человек, по-настоящему влюблённый в свой город.

300 лет назад, 15 июля 1717 года, была построена Белоярская крепость, на протяжении многих лет защищавшая население от набегов джунгаров – потомков Золотой Орды. Со временем вокруг крепости появились десятки больших и малых сёл. Впоследствии 3 из них – Чесноковка, Белоярск и Бажово – образовали Новоалтайск. Официально в 2017 году нашему городу исполнится всего 75 лет, но его истинная история уходит корнями в начало XVIII века.

Новоалтайск – город моего детства. Именно здесь я родился, учился в начальной школе № 5 пос. Велижановка, а затем – в новоалтайской средней школе № 19. Так сложилась судьба, что сегодня я являюсь Главой города и всей душой болею за его развитие, которое невозможно без знания прошлого. Именно поэтому меня и заинтересовала эта книга. В ней собрано большое количество уникальной информации. Многое публикуется впервые! Автор собирал материал буквально по крупицам, опираясь на данные разных архивов России. И ему удалось осветить некоторые остававшиеся в тени страницы истории нашего города.

Думаю, это издание, специально выпущенное к 300-летию Белоярска и Белоярской крепости, станет отличным пособием по краеведению, в том числе для подрастающего поколения. Многие найдут здесь фамилии своих дедов или прапрадедов, заслугами которых мы искренне гордимся.

От себя лично и от имени всего депутатского корпуса Новоалтайска желаю вам крепкого здоровья, счастья, успехов. Никогда не забывайте историю, и пусть все ваши мечты сбудутся!

Сергей Алексеевич Мухортов

Глава г. Новоалтайска

Администрация Белоярска, Белоярской волости, Белоярского района. 1717–2016 гг.

С ноября 2015 года главой администрации Белоярского района нашего города руководит Михаил Валерьевич Ракитин – опытный руководитель, коренной житель Белоярска. Но история АДМИНИСТРАЦИИ Белоярска начинается намного раньше – с постройки Белоярской крепости и появления рядом с ней села Юдина.

Первым приказчиком (представителем местной власти) с 15 июля 1717 года в Белоярской крепости был назначен Степан Серебренников. Вскоре его сменил Афанасий Хмылёв, передавший в 1728 году сей пост Семёну Гилёву. В 1750 году на этой ответственной и хлопотной должности находился Василий Ефремов, на долю которого легли заботы неотложного ремонта крепости, сильно обветшавшей за прошедшую треть столетия и окончательно разобранной на хозяйственные нужды в 1761–1763 гг.

Через полтора века, после многочисленных административных перемен, в начале 1900-х годов старостой села Белоярск был И.Д. Желонкин, которого ровно через 200 лет после постройки Белоярской крепости – в конце 1917 года сменил Алексей Казанцев. С января 1920 года, после изгнания из Сибири отрядов колчаковцев и белочехов, старшинами Белоярской волости были сначала И.С. Юдин, затем Я.П. Яшин. А председателем Белоярского волостного исполкома был избран Я.П. Мишин, секретарём – Иван Гаркалин. Это – первые руководители администрации Белоярска советского периода за последнее столетие.

В ходе дальнейших административных изменений хозяйственно-административные руководители села менялись довольно часто. Намного дольше других председателем Белоярского поссовета был С.Г. Лобачёв. В 1968 году под его руководством активно работал поселковый Совет депутатов в который были избраны 75 активистов Белоярска. Каждые два месяца созывались сессии для решения первостепенных задач в посёлке. Депутаты работали в 9 различных комиссиях и регулярно отчитывались на округах перед своими избирателями.

С той поры прошло практически ещё полвека. Менялись руководители местной администрации: Г. Разумнов и Н.П. Матвиенко, Б.П. Рыжков и С.Г. Лобачёв, В.В. Конихин и А.Ф. Кротиков, В.Б. Кононов и В.В. Гавриков, М.В. Ракитин и некоторые другие. Многое изменилось и в самом селе. Построена новая школа № 12, ряд новых магазинов и сотни жилых домов частного сектора в различных микрорайонах Белоярска. Через Малую и Большую Черемшанки построены железобетонные мосты. Основные дороги заасфальтированы. Вот только старый клуб настолько обветшал, что его списали на разборку. Планируется построить новый, но вопрос пока что упирается в финансирование.

В селе обновляется Совет ветеранов, который много лет возглавляла З.Я. Алёшкина. Под руководством Т.П. Курятниковой работает женсовет, активисты которого помогают решать наиболее острые наболевшие проблемы Белоярска, в числе которых – помощь комиссии по делам несовершеннолетних, решение конфликтов в неблагополучных семьях, вопросов противопожарной безопасности и т. д.

Герб города Новоалтайск

Дата принятия: 07.04.2005 года.

Номер в Геральдическом регистре РФ: 1849.

Описание:

В лазоревом поле – расторгнутая вверху составная черно-серебряная внутренняя кайма и серебряный развернутый свиток, обремененный вверху черным холмом с серебряными обрывами, ограниченный снизу бегущими влево волнами в три лазоревых и два серебряных ряда.

Толкование символики Муниципального герба:

– лазоревое поле щита символизирует живую красоту новоалтайской земли, наших рек Чесноковки, Большой и Малой Черемшанки, неспешно протекающих по заливным лугам правобережной обской поймы к реке Обь;

– развернутый свиток с изображением обрывистого холма над волнами реки – символ исторической преемственности, культурных традиций.

Черный холм с серебряными обрывами, «Белый яр» – место, положившее начало территориальному формированию муниципального образования городского округа «Город Новоалтайск»;

– черно-серебряная внутренняя кайма, расторгнутая вверху, символизирует значение Новоалтайска как современного промышленного центра Алтайского края, крупного железнодорожного узла станция Алтайская. Разбивка каймы на серебряные (белые) и черные отрезки максимально приближена к картографическому обозначению железных дорог.

Работа над гербом г. Новоалтайска (вариантом авторов В. Бондарева и Р. Хайрулинова, победившим в конкурсе, объявленном в дни подготовки к празднованию 60-летия город) продолжалась 2,5 года. Её завершением стало получение в 2005 году Свидетельства Геральдического совета при Президенте Российской Федерации о регистрации официального символа или отличительного знака муниципального образования «Город Новоалтайск» Алтайского края и внесении его в Государственный геральдический регистр РФ под № 1849 (протокол № 25 от 13–14.2005).

Источник: Официальный сайт Новоалтайска

Карта БЕЛОЯРСКА (Белоярского района г. Новоалтайска)

Глава 1
На том месте построил я

Крепости строить велено МАКСЮКОВЫМ

В истории присоединения Сибири в 17–18 веках к центральным губерниям Российского государства и освоения её богатств, строительства оборонительных рубежей большая роль принадлежит сибирским казакам, которые возводили за Уралом фортификационные сооружения, охраняли государевы границы, занимались хозяйственным обустройством новых территорий, осуществляли дипломатическую миссию по налаживанию добрососедских отношений со степными народами Джунгарии и Казахстана. У нас на Алтае самыми известными являются «головы» (командиры) отрядов конных и пеших казаков отец и сыновья МАКСЮКОВЫ. Один из них – Иван Яковлевич Максюков – летом 1717 года привёл на Алтай отряд в 750 человек и построил на высоком обском БЕЛОМ яру крепость. Этому событию 15 июля 2017 года исполнилось 300 лет. Вот что нам известно обо всём этом.

Примерно так представил себе кузнецкого дворянина, потомственного казака Ивана Максюкова, сидевшем у Белого яра над Обью, известный алтайский художник Иван Торопов.

Построить тебе город в крепком месте

В конце июня 1717 года, соблюдая строгий походный порядок, сотни и полусотни пеших и конных казаков и служилых людей большого военно-строительного отряда под командованием кузнецкого дворянина Ивана Максюкова, преоделев за неделю от Кузнецка по «калмыцкой» дороге путь в несколько сот вёрст до слияния Бии и Катуни и отказавшись от мысли построить там новую крепость взамен сожжённого джунгарами в 1710 году Бикатунского острога, вернулись на сотню вёрст назад до реки Чумыш, по берегу которого спустились вниз (в районе нынешнего Заринска), откуда повернули и пошли по водоразделу небольших речек (Повалиха и Большая Черемшанка) к небольшой деревне Вторая деревня Кривощёкина, основанной годом ранее Фёдором Криницыным (Кривощёк) на берегу Оби по соседству с высоким белым яром…

Обогнав отряд чуть ли не на версту, впереди с несколькими конными казаками ехал на крепком монгольском жеребце краси вый русоволосый казак лет тридцати – руководитель этого отряда кузнецкий дворянин Иван Яковлевич МАКСЮКОВ. Вдруг из-за поворота появился всадник, чуть не столкнувшийся с ним.

– Но-но, не балуй! – прикрикнул Иван Максюков на своего коня, дёрнувшегося в сторону, и схватился за саблю. Но тут же, узнав в появившемся сына боярского Яшку Вагина, верного своего помощника, поспешно спросил:

– Ну чо, паря? Докладай, чо узнал! Федька то Кривощёк ждёт нас? Нашёл его?

– Уж как ждёт, Иван Яковлевич! Грит (говорит. – Ред.), таперча защита у него чрез нас надёжна будет. Ни един джунгар здесь больше не появится!

– Ну и ладно! Сгоняй до моих братков – сотников (Петр и Фёдор. – Ред.). Скажи – пусть отряд остановится вот здесь, на поляне – потрапезничать пора малость, а там и остатные пол-ста вёрст успеть дойтить до вечера. А с утра, благословясь, начнём город (крепость. – Ред.) новый ставить.

– Зараз исполню, Иван Яковлевич!

И, пришпорив коня, помчался навстречу отряду.

Иван Максюков с улыбкой проводил взглядом давнего своего товарища по схваткам с джунгарами и, ловко спрыгнув с коня, привязал его к молодой берёзке. Ловкий, сильный, роста чуть выше среднего, широкой кости. Кафтан малиновый богатый, хотя и не новый, да кушак синий, да шапка соболиная с алым верхом. Сапоги новые с вострыми носками и мягкими ноговицами. За поясом – пистоль в серебре и нож хорошей работы, рядом – сабля кыргызская, с боем взятая у чёрного калмыка. Лицо загорелое до черноты, ветрами сибирскими да морозами обожжённое, на котором не по-местному выделяются русые борода и усы. И глаза необычные – голубые и как бы видящие тебя насквозь. Нос прямой, лоб высокий с сабельным шрамом… Вот примерно таким, по сведениям от исследователя истории Сибири Евгения Киринчука, был первостроитель Белоярской крепости Иван Яковлевич МАКСЮКОВ.

От кого пошёл есть род МАКСЮКОВЫХ

Солнце понемногу склонялось к дальнему высокому правому берегу Оби, на котором стеной стоял звонкий сосновый бор вперемежку с лиственницами. На огромной поляне над Белым яром Ивана Максюкова с братьями-сотниками Фёдором и Петром встретили Фёдор Криницын-Кривощёк и крестьяне соседней маленькой деревушки Кармацкой – Алексей Кокшеров и Микита Кукарин со взрослыми сыновьями. Радостно поприветствовав прибывших, обнялись и похлопали друг друга по спинам. Всё, теперь у крестьян, живущих здесь, начнётся новая жизнь – под надёжной защитой крепости – Белоярской (на обском Белом яру).

Вечером, после обильной встречи-трапезы в доме Фёдора Криницина, дав команду казакам и служивым людям отряда строителей крепости отдыхать, выставив для охраны дозоры (часовых), Иван с Фёдором и братьями пришли на берег Оби и уселись на край высокого Белого яра, постукивая задниками сапог по крепкой глиняной стенке. Глядя на бордовую полоску заката, Фёдор Криницин вдруг попросил Ивана:

– Слышь, паря! А порасскажи малость, какого роду-племени твои родичи? Где жили, с джунгарами бились, куда ясак брать ходили? Знаешь, а?

– Ну как не знать! Еслиф просишь – расскажу малость. Вот слухай… Начну с деда Дасайки. Слыхал про такого?

– Откель? Давай, сказывай…

Дед Дасайка Микитин

Иван сосредоточенно помолчал, вспоминая, и начал…

– Батяня сказывал, что дед мой родился в Крыму, в семье крымских татар, в 7108 году от сотворения мира (1600 г.). Его татарское имя – Дасай. Прожил более 80 лет. С малых лет любил гарцевать на конях. И языки всякие калмыцкие понимал хорошо, за что как толмач (переводчик) был отправлен в Москву – «выехал на государево имя» Там он принял православие, дал шерть (клятву) государю Михайлу Фёдоровичу на верность и стал зваться Дасайкой Микитиным.

А в Сибири в те годы строились новые крепости, в гарнизоны которых отправляли отряды воинских людей. Вместе с ними зимой 1624–1625 года дед прибыл в Кузнецкий острог. И практически сразу же «отличился» – участвовал в заговоре служилых

людей и пашенных крестьян, которые пытались бежать из острога «на Русь» (в европейскую часть России). На побег согласился «из бедности», но в последний момент передумал, а заговорщикам сказал: «…хошь де мне в Кузнецком остроге межи двор пропасть, а с вами не еду». Заговорщики в количестве 15 человек, под предводительством Ивана Игнатьева и Ивана Зверева, «побежали» из Кузнецкого острога 5 мая 1626 года. Побег для них закончился неудачно: все они были пойманы под Томском и отправлены назад.

А дед Дасайка по указу воеводы был направлен в походы за ясаком (сбор дани с местных племён) в качестве толмача (переводчика). В октябре 1626 года ходил под руководством десятника конных казаков Григория Яковлева за ясаком «в Кыргызы» – в Обраев улус, а в феврале 1630 года был послан «по недоборной ясак» в кондомские волости. Правда, на этот раз его уже звали не Дасайка, а Савинка Микитин. Оба похода за ясаком закончились успешно. Числился он не только как толмач, но и среди «конных присылных черкас» и получал 7 рублей 25 копеек годового денежного жалованья. Тогда это был один из самых высоких окладов в кузнецком гарнизоне.

Через несколько лет дед Савинка Микитин числился уже в конных казаках, с тем же размером оклада денежного жалованья, что и 10 лет назад: 7 рублёв с четью, хлеба – шесть четвертей с осминою ржи, четыре четверти овса, два пуда соли. Рядовые казаки получали по 5 рублёв (в списках казаков этих лет значатся Ивашка Микитин и Илейка Микитин). В 1642 году дед получал уже 8 рублей в год.

Почти каждый год деду Савинке и другим нашим казакам приходилось сражаться с джунгарами. В 1638 году кузнецкие воеводы сообщили в Москву, что в пределы уезда вторглись орды калмыков под командованием князя Коки. Бандиты «кузнецких служилых и всяких чинов людей и подгорных юртовских татар многих побили, и лошадей, и рогатый скот отогнали без остатку… сжатый хлеб пожгли, а несжатый потоптали».

Зимой 1651/1652 года мой дед был назначен в Кузнецке татарским головой, а также толмачом «к государевым ясашным тотаром». Денежный оклад ему увеличили до 10 рублей. Кроме этого, он получал еще хлебное и соляное жалованье. По новому окладу ему платили заметно больше: 10 четвертей ржи, 10 четвертей овса и 3 пуда соли. Эти две должности он «исполнял», по крайней мере, 10 лет. А служил в Кузнецком остроге он в общей сложности около 40 лет. Преставился около 1681 года. Четыре сына Савинки Микитина – Максим, Евтихей, Иван и мой батяня Яков – также служили в Кузнецком остроге.

Отец Ивана Максюкова Яков Савинович

– Да-а, знаменитый был твой дед, – восхитился Фёдор Кривощёк. – Но и батька твой Яков Савинов сын не меньше сделал для приведения Сибири-матушки под государеву руку. Скажи, паря, небольшу сказку и о нём, если спать не оченно хошь…

– Ну уж коли начал… Батяня мой родился, когда деду было почти 40 лет – в 7148 году от сотворения мира (в 1640 году). В семье деда он был самым младшим, но зато стал самым известным. Многое успел сделать – и повоевал, и построил. Трёх сыновей на ноги крепко поставил, они калмыков с ним воевали. Преставился совсем недавно, годов с пяток назад, царствие ему небесное!

Во все свои годы государевой службы – почти 30 лет – был он в Кузнецкой крепости татарским головой и толмачом (татарский голова – это глава служилых татар).

Первое упоминание о бате, как о городовом толмаче Якове Савинове, относится к 1682/1683 годам. В 1687 году он участвовал в походе в «Мраские волости для умиротворения князца Магытки», позже – в другие земли.

Должность татарского головы, понимаешь, очень ответственная. Он не просто командир отряда служилых татар, а проводник государевой политики среди населения уезда. Ну и оплату за радение к службе получал добрую: 10 рублей деньгами, 10 четей (четь – около 150 вёдер) ржи, 10 четей овса и 3 пуда соли каждый год.

Кроме руководства служилыми татарами, сопровождал важные грузы. Летом 1702 года мой батя и пеший казак Микитка Хабаров были посланы в Санкт-Петербург к великому государю Петру Алексеевичу с «мягкой рухлядью и ясачным сбором». Государь лично поблагодарил его. Участвовал батя и в торговых делах.

Ну а лет десять назад батю однозначно стали писать не «Савинов», а «Максюков». Отсюда и пошла наша нынешняя фамилия. Произошли изменения и в его служебном положении – он стал казачьим головой. В его обязанности входило сопровождение «денежной и товарной казны» и других важных грузов в Тобольск и Москву, командование отрядами служилых людей в походах (например, против киргизов в августе 1704 года).

В 1709 году батя, как голова конных казаков, возглавил отряд для строительства на стрелке Бии и Катуни Бикатунского острога. В том же отряде были и мы – его сыновья и представители династии Максюковых: младшой мой брат Петр Максюков – татарский голова, я сам – «калмацкий» толмач Иван Максюков, средний наш брат – голова пеших казаков Федор Максюков, и «новокрещёный» – Семен Иванов Максюков, мой сродник (двоюродный брат. – Ред.)

Шли мы к означенному месту сначала по правому берегу реки Кондомы, после переправы через нее – по верховьям р. Сары-Чумыш, затем по правому берегу реки Бехтемир – до Бии, и вниз – до её слияния с Катунью. Обычно этот путь занимал «пять дней ходу конем», но наш отряд более чем наполовину состоял из пеших казаков (не менее 300–350 человек), да ещё обоз и пушки, и дошли на три дня позже. Но тотчас же по прибытию на место, не мешкая, начали строительство нового острога и закончили его 18 июня – всего через 16 дней после выхода из Кузнецка!

Завершив сооружение нового опорного пункта, благополучно вернулись в Кузнецк и воевода вскоре рапортовал государю Петру Алексеевичу о исполнении его воли.

Только вернулись мы со строительства Бикатунского острога в Кузнецкий город, как на Кузнецкий уезд напали калмаки чёрные (джунгары) – Бойдо Сакыпов, Бейкона Будаева и два других князца со своими конными сотнями. Побили много народу в сёлах, пожгли и потоптали посевы, забрали скотину. Батя не медля возглавил большой отряд казаков и выступил против них. В бою под стенами города джунгары были разбиты и обращены в бегство. В этом бою мы с братьями тоже бились вместе со всеми и побили смертно более 300 калмыков. Да коней ихних более 600 забрали. А наших казаков они побили до смерти 14 человек, да ранили 13 казаков – Стёпку Серебрянникова, которому надлежит теперь новым гарнизоном крепости этой (Белоярской) командовать – дай Бог ему здоровья, Фёдора Бессонова, который завтра к нам со своими строителями из Бердской крепости придёт, и других с десяток. Ну а вскоре, как я уже говорил, нашего бати не стало…

Иван Максюков и его братья

О жизни и делах кузнецкого дворянина Ивана Яковлевича Максюкова история сохранила информации заметно меньше, чем о его отце и деде. Тем не менее основные моменты его биографии постараемся рассказать.

Родился Иван – старший сын Якова Максюкова – в Кузнецкой слободе в 1669 году. Кто была его мать – данных в архивах нет. С детства он видел, как живут и несут службу по защите слободы и окрестных земель от набегов джунгаров отец и казаки крепостного гарнизона. С малых лет подрастая среди русского населения, свободно разговаривал на русском языке. И в то же время неплохо знал крымско-татарский язык (от деда Савинки) и родственный ему язык местных «чёрных калмаков» (джунгар).

В начале 1690-х годов Иван Максюков, ставший к этому времени сильным молодым казаком, неоднократно хаживал с отцом к окрестным двоеданцам брать ясак (дань, которую местные калмыки платили и джунгарским ханам, и в царскую казну России). Нередко приходилось браться и за оружие, так как отряды джунгар неоднократно совершали набеги на русские сёла, только что основанные на юге Сибири. В эти же годы Иван Максюков женился, и около 1700 года в его молодой семье родился сын Семён, а ещё через 30 лет на свет появился внук Иван, названый так в честь деда.

Набег енисейских киргизов 1700 года нанес тяжкий удар по хозяйству русских крестьян кузнецкого уезда. Кочевники сожгли 20 крестьянских дворов «со всяким заводом», в амбарах было уничтожено 560 четвертей хлеба, «да на полях, – добавляет автор документа, – сжатой и несжатой хлеб выжгли без остатку».

Особенно сильно пострадало на этот раз коренное население Кузнецкого уезда. У них бандиты угнали 577 лошадей, 122 головы крупного рогатого скота, были сожжены многие шорские улусы, а 97 человек угнано в плен. Потрясающим был общий ущерб от набега – более десяти тысяч рублей. Чтобы читателю был более понятен размер ущерба, замечу, что годовое жалование (не месячное, а годовое) у служилого человека в Сибири, пешего или конного казака, колебалось в пределах от 3 до 5 рублей, стоимость лошади – от 1 до 2 рублей и т. д.

Постоянная военная опасность со стороны воинственной Джунгарии заставляла не только укреплять имеющиеся крепости, но и ставить (строить) новые. Как уже говорилось, в 1709 году под командованием Якова Максюкова в устье Бии была поставлена Бикатунская крепость. В её строительстве, как уже сказано, принимал участие и Иван Максюков.

В следующем году Кузнецкий уезд вновь подвергся вторжению кочевников. На этот раз в его пределы ворвалась четырехтысячная орда белых и черных калмыков под предводительством князя Духары. Захватчики не только сожгли Бикатунскую крепость, но и побили много людей, сожгли восемь русских деревень, угнали с собой богатый полон (почти триста лошадей, более восьмисот голов крупного рогатого скота, тысячу овец). И опять убытки от этого набега оценивались в почти десять тысяч рублей.

В том же 1710 году большой отряд джунгар, неожиданно напав на небольшой отряд казаков, собиравших ясак с двоеданцев, захватил в плен и Ивана Максюкова. В ханской ставке он хорошо изучил быт, обычаи и особенности военного дела джунгар. А через год пленнику удалось освободиться. Многое, что удалось узнать за год пленения, было использовано в ходе дальнейших его сражений с джунгарами.

На 1715–1717 годы приходится и пик военной карьеры всех трёх братьев Максюковых. В первой четверти XVIII века активно шла борьба с джунгарскими набегами, в связи с чем казаки старались контролировать дороги, ставя поблизости заставы и острожки. Дворянин Федор Максюков в 1715 году возглавлял отряд служилых людей, стоявших на заставе в Борсояковом улусе на так называемой «Китайской дороге». Сын боярский Иван Максюков и младший его брат Пётр в 1715 году неоднократно отправлялись с отрядом в ясачные волости для сбора ясака и разведки, а также участвовали в доставке важных документов в Тобольск.

Наиболее ответственное поручение воеводы Иван Максюков исполнил, когда возглавил отряд, направленный для строительства нового острога на устье Бии и Катуни в 1717 году. Но, как наши читател и уже знают, он, как опытный военачальник, принял решение изменить первоначальный план и вернулся на сотню вёрст с гаком вниз по Оби, построив новую крепость на Белом яру. И только через год, выполняя волю кузнецкого коменданта полковника Бориса Сенявина (который справедливо полагал, что его приказ выполнен лишь наполовину, так как стратегически важный район слияния Бии и Катуни по-прежнему оставался без русского опорного пункта), снова отправился туда с новым отрядом воинов-строителей. И в начале июля 1718 года в 20 км выше по течению Бии, на её правом берегу, соорудил новый форпост – Бийскую крепость, позволившую России с 1720-х годов надёжно укрепиться на юге Западной Сибири и начать интенсивное освоение её богатств.

После 1720-х годов сведений о кузнецком дворянине Иване Яковлевиче Максюкове почти не имеется. И это не случайно. В последние годы правления государя Всея Руси Петра I внутриполитическая борьба в Российском государстве ожесточилась не только в царских покоях, но и в сибирских губерниях, со сменой многих воевод, стольников и многих воинских начальников. Начались доносы и жестокие наказания. К примеру, в 1722 году поступил донос – якобы Иван Максюков с тремя «сынами боярскими» напал на джунгарских сборщиков ясака, отоб рал и присвоил собранную ими пушнину и десять коней. Дело замяли, но больше имя первостроителя Белоярской и Бийской крепостей 1717–1718 года нигде не встречается. Нет и точной даты его кончины (приблизительно в 1730-1740-х годах, в возрасте 60–70 лет). Нет пока в Сибири и памятника этому великому гражданину России…

P.S. Внимательное изучение исторических документов по завоеванию и освоению Сибири и тщательных анализ событий того периода убедительно подтверждают, сколь велика роль династии Максюковых, и прежде всего Ивана Яковлевича Максюкова, в присоединении территории южной Сибири к Российскому государству. Образно говоря, в историю России их имена вписаны золотыми буквами!!!

К 300-летию Белоярска (Новоалтайск)

И поставил крепость на высоком Белом яру

В начале XVIII века Джунгария, не довольствуясь уже мелкими пограничными набегами на юге Сибири, начала готовиться к крупномасштабному вторжению в глубь русских волостей. Правительство России выступило с инициативой мирного разрешения всех спорных вопросов. С этой целью в 1713 году к хану Цэван-Рабдану было отправлено посольство во главе с казачьим «головой» Иваном Чередовым. В своей грамоте Цэван-Габдану Пётр I подчеркивал:

«Та земля на Бии и Катуни есть его царского величества, а не твоя, потому что город поставлен был на реках искони русских от устья и до самых гор, откуда сии проистекают».

Но джунгарский владыка, считавший все без исключения алтайские племена своими данниками, а Алтай своей вотчиной, в ответном послании выразился не менее категорично:

«А что на Бии и Катуни поставлен был острожек (в 1709 году. – Авт.), так та земля наша. Острожек тот мы разорили и ныне вновь ставить не дадим».

В 1716 году отряды казаков и принявших русское подданство алтайских племен не только снова успешно отразили набеги джунгар, но и вынудили их отступить далеко на юг. Сложилась благоприятная обстановка для мирного присоединения территории Верхнего Приобья к России – на этот раз окончательного.

По Указу Петра

1 апреля 1717 года сибирский губернатор М.П. Гагарин, в соответствии с Указом царя Московского княжества Петра I, послал кузнецкому коменданту полковнику Б.А. Синявину указание немедленно построить новую крепость у рек Бии и Катуни и опорные пункты в других местах Верхнего Приобья.

Командовать новым военно-строительным отрядом было поручено кузнецкому дворянину Ивану Яковлевичу Максюкову, который принимал участие в походе на Бию ещё в 1709 году в качестве переводчика – «калмыцкого толмача». За

прошедшие с тех пор восемь лет он приобрел большой опыт ведения боевых действий против кочевников. Будучи плененным джунгарами во время их набега на Кузнецк в 1710 году, долгое время жил в ханской ставке и хорошо изучил быт, обычаи и особенности военного дела джунгар.

В конце апреля 1717 года комендант Б.А. Синявин разослал приказчикам всех острогов и форпостов в Южной Сибири «наказные памяти», с приказом готовить людей, оружие и снаряжение для похода на Бию, чтобы «всем быть в готовности к городовому строе к указанному числу мая в половине сего месяца». Необходимо было соорудить опорный пункт в самом стратегически важном районе – у слияния Бии и Катуни.

26 мая Б.А. Синявин направил в остроги и слободы приказ о сборе всех отрядов на р. Бачат к 14 июня – «неотложно к «жилищам ясачного татарина Чабыша» в «намеренный путь на Обь».

Новый поход в Телеутскую землицу начался с некоторым опозданием – в середине июня 1717 года. Ивану Максюкову была вручена 15 июня 1717 г. «Наказная память»:

«Сего 717 году по указу Великого Государя за подписанием руки губернатора Сибири князя Матвея Петровича Гагарина велено на устье Бии и Катуни сделать город в крепком месте и посадить кузнецких служилых людей и начального человека доброго. И тебе по наряду взять из Кузнецка служилых людей 150 человек, обинских служилых татар 10 человек, подгородных выезжих белых калмыков 20 человек, мунгацких беломестных казаков и казачьих детей, и оброчных люде и тюлюберских татар 104 человека, мерецких деревень жителей сколько будет принято у сына боярского Ивана Гвинтовкина… и ехать тебе с вышепомянутыми всяких чинов служилыми людьми для строения города на вышепомянутое урочище и осмотреть удобные места, где быть городовому строению, дабы были б места хлебопахотные и всякими угодьями предовольны, и, ежели где такое угодное место сыщется, строить новую деревянную рубленую крепость четвероугольную, с башнями, с поспешением и сделать городовому строению чертеж подлинный…

г) Дорогою и устроения города вышепомянутые всяких чинов людей ведать тебе судом и расправою и чинить между ими суд в правду и всякого неисправления за ними смотреть, чтоб оные в никокова бесчинства и непослушания не были, а которые к какие нибуть в бесчинства и непослушания явятца и по розыску таким чинить наказание бить подогами, а плетьми смотря по винам нещадно.

д) Будет есть в близости по сей стороне Оби калмыки стоят юртами, доведываться о них: в которых они урочи щах кочуют. и нет ли под государевы города от них воинского приходу.

е) К тому городовому строению вспоможению велено к тебе быть немедленно из Берского острога Кузнецкому сыну боярскому Тимофею Безсонову и иным по наряду берских беломестных и оброчных и гулящих людей двести шестьдесят человек.

Такову указную память и по сей памяти служилых людей, знамена и пушки, ядра, порох, свинец, кремни дворянин Иван Максюков принял и по его прошению татарский голова Петр Максюков руку приложил».

(РГАДА. Ф. 1134. Оп. 1. Д. 8. Л. 38–39. Подлинник.).

В путь дорогу дальнюю

Ивана Максюкова, вернувшегося поздно вечером домой от воеводы, встретил брат Фёдор:

– Что там, братка, сказали? Кто там был?

– В дорогу дальнюю через два дня отправляемся – на Бию-реку, крепость Бикатунскую опять там ставить, или где пристойнее будет. Подьячий Степка Тумашев «память наказную» мне зачитал от князя Гагарина – сам то я, знаешь, читать не обучен. Советов разных комендант и воевода (Борис Синявин и Михаил Овцын) дали. Завтра с утра обоз с пушками да с припасами огненными с двумя сотнями казаков отправлю в путь. Он пройдёт, конечно, не очень быстро: кони потянут две пушки больших железных и шесть малых, две пушки медных, ядер более 180, пороху разного в дорогу 70 пудов…

– А что слышно про калмаков чёрных (джунгаров)? Не нападут ли, как город начнёте рубить (крепость строить. – Авт.)?

– Да-а, паря. Опасаюсь, конечно. Вон первый острог Бикатунский семь лет назад они спалили начисто. И недавно отписали государь Петру Алексеевичу, что не пустят туда больше никого. Думаю, через два-три года замирятся – и город (крепость. – Авт.) пойдём и поставим. А нонче. Я отряд казаков туда в разведку уже послал. Как дойдём до Бехтемира (приток Бии. – Авт.), они возвернутся, нас встретят и расскажут, где кыргызы чёрные стоят. Тогда и порешим, как быть дальше.

Утро 16 июня 1717 года на берегу реки Бачат, где собрался отряд для похода на Бию-реку, выдалось тёплое и солнечное. Иван Максюков сам проверил справу у казаков и служилых, осмотрел каждую пушку вместе с пушкарём Иваном Юдиным. Запасы харчей доверил проверять Степану Серебренникову, – не забыл храброго казака, с которым в 1710 году наголову разбили под Кузнецкой слободо й большой отряд джунгар: взял с собой и назначил головой пеших казаков на время похода. Громадная фигура Степана была, кажется, везде, и голос стал такой, аж кони приседали. Татары и калмыки, глядя на Серебренникова, шептали: «Шайтан батыр»! И старались не маячить перед ним.

– Ну, с Богом, служивые! – зычно прокричал Иван Максюков. И военно-строительный отряд отправился на Алтай – рубить (строить) крепость новую.

Шли по тайге в боевом строе. Впереди конные казаки с татарами и калмыками ясачными, в середине – сотни пеших казаков, замыкали отряд служилые и крестьяне, вызвавшиеся идти на новые землицы. У большинства казаков вооружение состояло из фузей, пищалей и пистолетов. Проходя гари сожжённых калмыками деревень, зорче смотрели по сторонам: азиаты – воины из засады добрые, а в открытом бою шли только десять на одного казака.

Кстати, до места назначения прибыли не все – с дороги (а это полторы сотни вёрст) сбежали кузнецкие служилые люди А. Сысмин, И. Недорезов, казачьи дети М. Трошков, И. Вызов, В. Кречетов, И. Барабанов, А. Щеняев, а также «выезжие» телеуты Бехтень Шадыбодоев, Ч. Меогошев, Т. Боянов, И. Кочконаков.

На шестой день, уже переправившись за Чумыш-реку вёрст за пятьдесят, дошли до Бехтимира и перешли вброд на правый берег, где встретились со своими казаками-разведчиками. И пока отряд отдыхал и полдничал, его командир со своими сотниками выслушали старшего разведгруппы:

– К плавёжной переправе подошли поздно вечером. Видели, что на стрелке Бии и Катунь-реки горят костры калмыков. И на том берегу за Бией-рекой тоже костры – много костров. То ли в набег собираются, то ли на лето пришли. Без боя большого крепость там не построить…

– Эх, я как чувствовал! – чертыхнулся Иван Максюков. – Тут пару лет вообще нечего соваться. Ну и что решим? Петро, Фёдор, Степан! (братья Максюковы и Серебрянников. – Авт.)

Все три сотника дружно ответили:

– Надо строить, а не биться. Ты нам что-то говорил о добром месте у Фёдора Кривощёка Савелия сына…

– А, запомнили? Во-во, это ниже по Оби-реке, туда вдоль Чумыша идти можно. Я там летось (год назад. – Авт.) побывал, сам видел. Хорошее место. Дня за два дойдём. Туда, что ли?

– А куда ещё? Поставим нонче там город (т. е. крепость. – Авт.), лишним не будет – калмыки с левого берега Оби больше не сунутся. Позже вернёмся и на Бии-Катуни поставим.

– Значит, к Кривощёку – на Белый яр?

– Значит – туда!!! Ты, братка Фёдор, останься здесь с несколькими казаками до завтра, дождись приказчика Тимку Безсонова с подмогой из Бердска и догоняй с ними наш отряд. Всё поняли? Исполняйте!

Над Обь рекой

Через три дня, вернувшись к Чумышу и спустившись по левому берегу вёрст сто, отряд свернул на юго-запад и по участку лесостепи меж двух речушек вышел к полудню на огромную поляну над высоким обским Белым яром, где их встретил известный на весь Кузнецкий уезд Фёдор Кривощёк. К вечеру прибыл и большой отряд казаков-строителей из Бердской крепости – 260 человек. Многолюдно стало на огромной поляне у высокого Белого яра – отряд увеличился до 750 человек. И уже с утра приступили к заготовке леса для строительства башен и стен крепости.

Иван Максюков подошёл к Тимофею Безсонову, сыну боярскому из Бердского острога-крепости, говорившего о чём-то со Стёпкой Серебренниковым:

– Доброго здоровья, сотники! Ну, каки стены будем ставить – палисадные али заплотные?

Тимофей Безсонов усмехнулся:

– Палисад ставить – это ж надо ров выкопать длиной восемь-сам-десять саженей, глубиной в рост, ставить в него брёвна на-попа, крепить их со всех сторон. А через десяток лет брёвна гнить в земле начнут, стены зашатаются. За такое строение воевода добро слово нам не скажет. Да и не след к старому вертаться, коль уже три заплотных крепости мои казаки недавно поставили: Чаусскую, нашу – Бердскую, а весной нонешней цитадель на вознесенской горе в Кузнецкой слободе закончили – стена в две версты с гаком из брёвен, друг на друга уложенных, с кольями между ними, и ров вдоль стены. Так что будем делать стены даже не в один ряд, а двойные рубленые поставим, с поперечными тарасами. Три нижних венца башен и стен, которы в землю лягут, срубим из лиственки, а остальные – сосновые: вон какой прямой бор звонкий стоит на закате! Только давай сначала решим, в каком имянно месте город ставить будем!!!

– А я ещё на заре обошёл округу и приглядел место. Во-он туда гляди, на мыс большой над Белым яром. Внизу Обь-река течёт, за мысом усмар-курья из болота огромного тянется, и ручей по ней бежит. Место открытое, высокое – из башен города (крепости. – Авт.) далеко будет всё видно, и из пушек обстрел хороший. А на поляне поставим надолбы и засеки, чтоб калмаки чёрные не подобрались бы с набегу.

– Правильно говоришь. Пойдём, ещё раз это место оглядим да разметим, где канавы под нижние венцы копать…

Башни стены зелейный анбар

Дней через пять рядом с огромным Белым яром над Обью уже стали видны нижние венцы стен новой крепости, четырёх башен по углам и ещё одной (проезжей) в середине восточной стены. Под постоянным контролем Тимофея Безсонова – главного «прораба» строительства Белоярской крепости – сотни казаков и посадских людей трудились в поте лица в бору на заготовке леса, на доставке и на обработке брёвен, на заготовке мха и на сборке звеньев стен и башен, на приготовлении огромного количества еды более чем для семисот работников.

Каждый день новая крепость над Белым яром становилась выше со всех сторон на два-три венца брёвен (с утра до вечера более чем по 100 брёвен). И к середине июля 1717 года крепость над Белым яром встала во весь свой «рост», с пушками в бойницах башен.

Стены крепости представляли собой так называемые «городни» – два ряда горизонтально положенных друг на друга бревен, высотой до трёх саженей (шесть метров), скреплённых вертикальными связями из бревен и бруса. Они имели двускатную крышу, стропильная конструкция которой держалась на внешней стене и на столбах с внутренней стороны города. Столбы опирались на выпуски верхних бревен поперечных стенок-перерубов. Толщина брёвен, составляющих стену, была 22–23 см, а внизу ещё больше. С внутренней стороны на сажень без чети от верха стен (полтора метра) протянулись мостки для прохода защитников крепости. А чуть далее середины территории крепости сделан был большой анбар зелейный (пороховой погреб), в котором для двух больших и трёх малых железных пушек уложили более 300 ядер, 1,5 пуда железной дроби, 5 пудов пушечного и 7 пудов 15 фунтов ручного пороху, 2 пуда свинца и прочие «казны».

По углам стен высились четыре рубленные в три этажа башни высотой около 15 метров, в основании 4х4 сажени (8х8 метров). Первые этажи башен служили для размещения гарнизона и различного имущества, а в стенах верхних этажей прорезались бойницы – «затинные окошки» (с задвижками) для ведения огня по неприятелю. Причем делалось это с таким расчетом, чтобы огонь артиллерии и стрелкового оружия перекрывал не только впереди лежащее пространство, но и подступы к стенам и соседним башням. Основной сруб поднимался в высоту на сорок венцов из бревен толщиной 23–25 см, над ним нависал облам, состоящи й из пяти венцов. Внутри башен были устроены по два моста с лестницами, а наверху – шатер.

С наружной стороны стены крепости опоясывал глубокий сухой ров, через который у проездных ворот был перекинут мостик, легко убирающийся при малейшей опасности. Для затруднения действия вражеской конницы на ближних подступах к стенам, на расстоянии 50–60 метров от рва, была установлена двойная линия надолбов и рогаток.

Вот такой мощный «город» (крепость) был сооружён летом 1717 года над высоким Белым яром над Обью-рекой. И об этом он отправил донесение воеводе в крепость Кузнецкую, с приложением чертежа нового «города» (утерян в архивах Москвы в 1950-х годах). Как и предписывалось Ивану Максюкову в «наказной памяти», в новой крепости остался нести службу караульную гарнизон из 90 кузнецких казаков и бердских служилых людей, которым вручено было знамя, с задачей обеспечить русским людям мирное освоение юга Западной Сибири. В дальнейшем личный состав гарнизона меняли попеременно по 50 служилых людей из Бердска, и немного меньше – казаков. Первым приказчиком нового острога был назначен сын боярский Степан Серебренников.

ДОНЕСЕНИЕ

Дворянина ивана максюкова О СООРУЖЕНИИ ВМЕСТО КРЕПОСТИ У БИИ И КАТУНИ НИЖЕ ПО ОБИ БЕЛОЯРСКОЙ КРЕПОСТИ

15 июля 1717 г.

1717 году июля 15 дня. По указу Великого Государя за подписанием руки полковника Бориса Акимовича Синявина велено мне с кузнецкими служилыми людьми и с казачьими детьми, и с бердскими и мунгацкими жителями ехать из Кузнецка на устье Бии и Катуни и сделать город в крепком месте, и в вышепомянутом урочище осмотреть удобные места, где быть городовому строению, дабы были б места хлебопахотные и всякими угодьями предовольны, и ежел и где такое угодное место сыщется, строить деревянную рубленую кр епость, четвероугольную с башнями. А по досмотру на устье Бии и Катуни удобных мест, крепких к городовому строению, нет и хлебопахотных земель и сенных покосов в близости малое число.

А осмотр ел я с служивыми людьми угодное место к городовому строению над рекою Обью, ниже Катунского устья верст 60, белый яр высокий, длиною 900 сажен, поперек 110 сажен, и от того яру в верхнюю сторону Усмар-курья и от вершины курьи болото, и из того болота источник до нижнего конца яру течет в Обь. На том месте построил я рубленую деревянную крепость мерою [в] длину и поперек 20 сажен, по углам четыре башни, а под башнями жилых четыре избы. А посреди крепости казенный амбар, где держать харчевые и всякие казны. А в близости того города хлебопахотных мест и сенных покосов, и лесу угодного, и рыбных ловель, и всяких угодий привольно. И оному месту и городовому строению под сим доездом чертеж.

Вместо дворянина Ивана Максюкова по его прошению сын боярский, Яков Вагин руку приложил.

(Ниже – канцелярская пометка) Взять в книгу и о строении города в Тоболской губернатору ко князю Матвею Петровичу писать.

РГАДА, ф. 1134, оп. 1, д. 8, л. 42. Подлинник.

P.S. Размер Белого яра 900 х 110 сажен = 1920 х 235 метров.

Бывшая Усмар-курья из болота в Обь

Сёла у Белоярской крепости

Белоярская крепость на карте Ф. Миллера в 1734 году (фрагмент)

Белоярск. Карта 1775 года. Остров (Велижановка) на повороте р. Оби

Белоярская крепость

Служивые люди и жители слободы

1719 год

Пушкарь Иван Васильев сын Юдин

Пушкарь Федор Федоров сын Некрасов

На подворье брата родного умершего Степанова – жена вдова Агафья Федорова дочь

Пушкарь Дементей Степанов сын Бурмигин

Беломесные казаки

Яков Дементьев сын Некрасов

Михайло Дмитриев сын Нестеров

Гаврило Костентинов сын Шадрин

Федор Петров сын Мамаев

Скормленик Аника Давыдов

Андрей Филипов сын Росказов

Федор Семенов сын Петелев

Иван Лукьянов сын Дягилев

Софон Игнатьев сын Зудилов

Василей Микифоров сын Кондаков

Алексей Ефимов сын Назаров

Сава Петров сын Коробейников

Пятидесятник Микифор Козмин сын Мезенцов

Иван Кондратьев сын Баюнов

Кондратей Прохоров сын Козанцев

Самойло Сергеев сын Усольцов

Степан Иванов сын Кротов

Афонасей Иванов сын Попов

Василей Семенов Сартаков

Кирило Фирсов сын Белых

Осип Иванов сын Ощепков

Иван Григорьев сын Севостьянов (?)

Ротной писарь Гаврило Федоров сын Мензелинец

Казачьи дети братья племянники

Казачей брат Иван Прокопьев сын Овчинников

Казачей сын Иван Парфенов сын Строителев

Зотей Борисов сын Клеев

Казачей брат Михайло Хрисантьев сын Бочков

Казачей брат Осип Игнатьев сын Зудилов

Казачей сын Сава Васильев сын Инюшев

Казачей брат Василей Михайлов сын Вилюнов

Казачей брат Микита Лаврентьев сын Усольцов

Казачей брат Сысой Аверкиев сын Поздеев

Казачей брат Антон Микитин сын Томин

Подворник (тесть ево Антонов) Леонтий Никонов сын Веснин

Казачей брат Василий Алексеев сын Рожнев

Казачей брат Яков Петров сын Волгин

Казачей брат Алексей Ильин сын Казанец

Казачей брат Родион Дмитриев сын Кротов

Казачей брат Косма Тихонов сын Усолцов

Казачей брат Терентий Козмин сын Мезенцов

Казачей брат Никон Козмин сын Мезенцов

Казачей брат Федор Козмин сын Мезенцов

Казачей брат Иван Семенов сын Сартаков

Казачей брат Яков Петров сын Коробейников

Казачей брат Ефим Тимофеев сын Толмачев

1721 год

В переписной книге в 1721 г. отмечены те, кто был пропущен в 1719 г. и вновь пришедшие.

Андрей Иванов сын Осетров

Семен Фирсов сын Непогодин

Михайло Сергеев сын Белокуров

Родион Семенов сын Сартаков

Зотей Микитин сын

Назар Васильев сын Косторев

Яким Иванов

Яков Лаврентьев сын Усольцев

Иван Малафеев сын Безмесев

Ананей Тимофеев

Федор Кротов

Василей Софонов

Андрей Дорофеев

Тимофей Афонасьев

Иван Иванов сын Шебелев

Тимофей Титов сын Шипунов

Тимофей Калинин сын Шадрин

Федор Мокеев сын Бултаков

Иван Зотеев

Федор Мезенцов

Евдоким Михайлов сын Реутов

Федор Захаров сын Юдин

Алексей Федоров сын Ребков

Семен Ефремов

Андрей Алексеев сын Сотник

Михайло Игнатьев сын Сапаров

Афонасей Степанов сын Бухалов

Григорей Иванов сын Верещагин

Исак…(?) Путилов (?)

Федор Васильев сын Мальцов

Григорей Борисов сын Зудилов

Иван Иванов сын Усольников

Петр Матвеев сын Строителев

Афонасей Прохоров сын Казанцов

Василей Евдокимов сын Орехов с братьями и отцом

Илья Алексеев сын

В деревне Кармацкой

Петр Алексеев сын

Афонасей Иванов сын…(?)

Алексей Емельянов сын Кокшеров

1721 год

Скаски (перепись) оных пришлых людей

Белоярской крепости

Петр Иванов сын Попов

Спиридон Васильев сын Черепанов, дети Семен,

Андрей (Анофрей?)

Петр Иванов сын Плотник, сын Василей

Василей Семенов сын Сартаков

Василей Патракеев сын Варламов

Сидор Карпов сын Митюковской (?), братья Иван, Степан, сын Митрофан

Кирило Афонасьев сын Лубинин, дети Василей,

Матвей

Василей Григорьев сын Бубенщиков

Иван Емельянов сын Дюрин

Митрофан Федоров сын Аверин

Иван Борисов сын Мякотиных

Иван Лукьянов сын Карповых у него брат родной

Перфилей

Ефим Андреев сын Пиняков (Пичиков?)

Тимофей Иванов сын Гомзюков (Гомзяков) у него сын Иван

В деревне Кармацкой

Тихон Андреев сын Анотмелков (?) у него брат

сродной Степан Силин сын

Микита Иванов сын Кукарин

Харитон Степанов сын Бабанцов

Галактион Осипов сын Колосова

Раскольники

присутствия Белоярской крепости деревни Юдовой (Юдиной)

Григорей Афонасьев сын Фунтиков 50 лет

у него жена Парасковья Алексеева дочь 35 лет

Семен Васильев сын Кнутов 45 лет

у него сестра девка Татьяна Васильева дочь 40 лет

Ефтифей Григорьев сын Казанцов 50 лет

у него жена Ульяна Нифантьева дочь 45 лет Сава Артемьев сын Пунин 60 лет у него жена Евдокея Васильева дочь 50 лет Иван Никифоров сын Попов 40 лет племянница ево девка Дарья Никитина дочь.

БЕЛОЯРСКАЯ КРЕПОСТЬ

хроника

Д С Калашников

Документы по истории Белоярской крепости

1716 г. Федор Криницын-Кривощек основал деревню Кривощекову недалеко от построенной позже, в 1717 г., Белоярской крепости. Миненко Н.А. «По старому Московскому тракту: о первых русских поселениях на территории Новосибирской области», Н-ск, 1990, стр.23.

1 апреля 1717 г. Сибирский губернатор М.П. Гагарин приказал коменданту Кузнецкого уезда полковнику воеводе Б.А. Синявину организовать строительство укрепленных пунктов для утверждения позиций России в Верхнем Приобье близ слияния рек Бии и Катуни, Телецком озере и на р. Чумыш. (РГАДА. Ф.1134. Оп.1. Д.7. Л.12об-13)

Май-июнь 1717 г. Приказчик Бердского острога И. Будкеев посылал Ф. Криницына-Кривощека «вверх по Обе реке горою и водою и низинами». Тот не обнаружил неприятеля, но встретил группу промышленников во главе с М. Бекенеевым, которые «ходили три днища вверх по Алию (Алею) реке под улусы калмыцкие» и едва ушли от погони.

Июнь 1717 г. Телеуты совершили набег на Тагапскую волость. Весь август 1717 г. отряд из 50 кузнецких служилых людей нес вахту в этой волости.

15 июня 1717 г. Кузнецкий дворянин Иван Максюков получил в Кузнецке под свое начало служилых людей, беломестных казаков, крестьян и служилых телеутов, абинцев, тюльберов всего около 750 человек, необходимые припасы и оружие и был направлен на строительство крепостей. (РГАДА. Ф.1134. Оп.1. Д.8. Л.38–39)

17 июня 1717 г. На должность первого приказчика планирующейся к строительству крепости назначен кузнецкий дворянин Степан Серебренников. РГАДА. Ф.1134. Оп.1. Д.8. Л.43–45.

15 июля 1717 г. И. Максюков доложил в Кузнецк о сооружении Белоярской крепости: «…построил я рубленую деревянную крепость мерою длину и поперек 20 сажен, по углам 4 башни, а под башнями жилых 4 избы, а посреди крепости казенный амбар, где держать пороховые и всякие казны, а в близости того города хлебопахотные места и сенных покосов и лесу угодного и рыбных ловель и всяких угодий привольно». (РГАДА. Ф.1134. Оп.1. Д.8. Л.42-42об.)

Первым приказчиком Белоярской крепости стал дворянин Степан Серебреников, которому было приказано беречь ее как опору русского влияния в Верхнем Приобье.

15 июля 1717 г. Степан Серебренников сообщает, что отправил в разведку 8 служилых людей вверх по течению р. Оби и что разведчики в устье р. Алей столкнулись с 2 калмыками. (РГАДА. Ф. 1134. Оп.1. Д.8. Л.25).

20 июля 1717 г. Сразу после сооружения Белоярской крепости приказчик Степан Серебреников посылает на левобережье р. Оби команду из 50 казаков для разведки, где отряд столкнулся с калмыками. В ходе завязавшегося боя 4 казака были убиты и 4 ранены. Калмыки потеряли 15 человек. После этого кузнецкий воевода Б.А. Синявин запретил посылать большие отряды на левый берег р. Оби. (РГАДА. Ф.1134. Оп.1. Д.8. Л.28-28об.)

15 августа 1717 г. С. Серебренников послал четырех человек в лодке вверх по р. Оби «для проведывания приходов воинских людей». Разведка не обнаружила телеутов и ойратов южнее Белоярской крепости. (А.Ю. Огурцов. 2007 г. Стр. 42–48).

18 августа 1717 г. В донесении кузнецкому коменданту Б.А. Синявину приказчик Белоярской крепости С. Серебренников сообщал, что к Белоярской крепости приезжали 8 человек жителей Чаусского острога «Михайло Волков с товарищи и просились здесь в Белоярском жить, и я их не принял и отослал назад в Чаусский острог».

Но «Михайло Волков со товарищи» отправился в верх по течению р. Оби в северные предгорья Алтая «под Чемры». С. Серебренников направил погоню из 20 человек, но они настичь никого не смогли. (РГАДА. Ф.1134. Оп.1. Д.7. Л.76–77)

1718 г. Вновь строится Бикатунский острог (Бийская крепость).

15 февраля 1718 г. Жителей Белоярской крепости от 15 февраля 1718 года (20-ти человек), направляют в Кузнецк челобитную, в которой, в частности, говорилось:

«В прошлых годех пришли мы из разных городов в Кузнецкий уезд в Бердской острог… а в прошлом 1717 году по указу… построен вновь город Белоярской, и ныне мы в том городе живем и служим по тому городу службы…». (Н.А. Миненко. 1990 г. Стр. 23).

Сентябрь 1718 г. Русская разведка из двух казаков на лодке, добравшись до устья р. Чарыша, не обнаружила кочевников.

1719 г. В перепись 1719 г. в ведомстве Белоярской крепости было записано 95 дворов и в них 311 душ мужского пола, в том числе при самой крепости 46 дворов и в них 143 души мужского пола. В основном это были беломестные казаки и казачьи дети, служившие без государева жалованья за безоброчное пользование землей. (Ю.С. Булыгин. 1996 г. – стр. 44; 1997 г. – стр. 14).

1719 г. С. Серебренников приказчик Белоярской крепости писал, что поблизости от крепости живут ойраты и телеуты «Контайшина владения». (А.П.Уманский. 1995 г. Стр. 191).

1721 г. Ревизия 1721 года в Бердском остроге и Белоярской крепости зафиксировала 78 дворов, в том числе 58 землянок.

1723 г. Образчики руды, найденные в районе Колыванского озера, были доставлены «в слободу Белоярск, где находились тогда несколько сведущих в горном искусстве разведчиков, состоявших на жаловании у Демидова». (И.В. Щеглов. 1993 г. Стр. 120).

1727 г. В губерниях открываются провинциальные и надворные суды. В Кузнецк в 1727 г. судебным комиссаром был назначен Алексей Толкачев, который вознамерился отстранить местных приказчиков от «судных дел», передав их в ведение выборных из крестьян. Приказчик Белоярской крепости А. Хмылев в мае 1727 г. сообщал кузнецкому воеводе, что «ис Кузнецкого надворного суда канцелярии» прислан белоярскому крестьянскому старосте указ «об отказе ему, Хмылеву, от судных дел», почему староста к приказчику «под суд белоярским обывателя м ходить не велит».

Позднее вышло распоряжение о ликвидации надворных судов в губерниях, провинциях и уездах, функции которых передавались губернским и воеводским канцеляриям. На этом эксперимент А. Толкачева и завершился.

29 января 1728 г. Новый приказчик Белоярской крепости Семен Гилев принимает дела у старого приказчика Афанасия Хмылева. (ЦХАФ АК. ФР. 1765. Оп.1. Д.72. Л.28об-29)

22 и 28 июня 1728 г. Кочевники напали на строившийся Локтевский завод, ранили двух человек, угнали около 370 лошадей, руководитель строительства Никифор Клеопин укрылся в деревне Усть-Чумышская ведомства Белоярской крепости. (Ю.С. Булыгин. 2000 г. Стр. 5-23).

21 июня 1728 г. Белоярские казаки жаловались в Кузнецкую воеводскую канцелярию на тяжесть и обременительность своих долгих отлучек от родных мест: «Служим мы по Белоярску всякие Его императорского Величества Службы: на караулах стоим и в проезжих станицах бываем непрестанно, к тому же ныне посылаютца из нас на Колыванские медные заводы господина дворянина Демидова для обережи по двадцати по семи человек в одну перемену. А нас числом шездесят человек, от чего мы пришли во всеконечную скудость». (РГАДА. Ф. 517. Оп.1. Д.15. Л.376).

28 сентября 1728 г. Как сообщал Кулибин (1836), по просьбе Демидова из Кузнецкой крепости на Колыванский завод был прислан гарнизон. Из 60 казаков Белоярского острога было отправлено «на Колыванские медные заводы господина дворянина Демидова для обережи по двадцати семи человек на одну перемену».

1729 г. В Бийской и Белоярской слободах не было церквей, а были выстроены только часовни.

1733 г. Кузнецкого ведомства казачьему голове Максюкову:

«… в пограничных городах крепости и в уездах и в слободах остроги, где какие имеются, а ныне обветшали чинить неукоснительно тутошним казакам и прочим людям, которые в подушный оклад не положены, и сделать вкруг городов и крепостей так же и в слободах при острогах рвы и укрепить палисадом и рогатками и пушки все поставить в удобные места, где им стоять надлежит и батарей поделать удобныя также и вкруг посадов, которые за городом окопать рвы и поставить надолбы и рогатки и от приходу неприятельских людей иметь крепкую предосторожность». (РГАДА. Ф.248. Оп.7. Д.473. Л.123)

1734 г. Г.Ф. Миллер при составлении описания кузнецкого уезда дал краткую информацию о Белоярской крепости.

1737 г. Оброчные крестьяне сдавали четвериковый сбор по полтора четверика с ревизской души. По мере роста податного населения этот сбор стал важнейшим источником обеспечения провиантом Кузнецка и воинских частей в уезде. За 1737–1738 гг. было получено четверикового провианта: с ведомства Белоярской крепости – 1744 четверика. (РГАДА. Ф.517. Оп.1. Д.126. Л.3)

1738 г. Первое регулярное воинское формирование появляется в Белоярской крепости – это были 30 драгун Новоучрежденного гарнизонного драунского полка, две роты которого дислоцировались в Бийской крепости во главе с поручиком Петром Фадеевым. Продовольствие драгуны получали уже не из воеводской канцелярии, а в результате «хлебного четверикового сбора» с крестьян крепостного ведомства. (А.Ю. Огурцов. 2007 г. Стр. 44–45).

В 1738–1745 гг. «Старая Кузнецкая оборонительная линия проходила по р. Оби и состояла из следующих оборонительных пунктов: Малышевская слобода, д. Касмалинская, Белоярская крепость, Бийский острог, Новикова деревня». Между этими точками линия охранялась разъездами. Эта оборонительная линия была разделена на несколько участков. Первый находился между Малышевской слободо й и Белоярским острогом. «Конные отряды драгун и казаков выходили из этих пунктов навстречу друг другу и встречались на полпути в Касмалинской деревне на реке Обь. Каждый разъезд проходил примерно по 67 верст в одну сторону, не считая обратного пути. Вторая дистанция – Белоярский острог – Бийский острог, расстояние 241 верста. Оба разъезда съезжались на устье реки Чарыша. Патрулирование по этим отрезка м было организовано по высокому левому берегу. В летнее время существовала и третья дистанция между Бикатунским острогом и Новиковской деревней (70 верст) и далее, вплоть до Кузедеевского караула». (Огурцов А.Ю., 2007. с. 48–49).

В дальнейшем в результате сооружения Катунской и Ануйской крепостей и появления Барнаульского завода предположительно в 1745–1746 гг. прекратилось осуществление караульной службы по старой Кузнецкой линии (вдоль реки Оби между Малышевской слободой, Белоярским острогом и Бийской крепостью). Белоярская крепость с этого времени уже была в глубоком тылу и перестала иметь первоначальное оборонительное значение.

1740 г. В 1740 г. по просьбе А.Н. Демидова указом Сибирской губернской канцелярии к Колывано-Воскресенскому заводу были приписаны 200 дворо из деревень ведомств Белоярской крепости, Малышевской слободы и Бердского острога. Эти крестьяне и стали первыми приписными алтайских заводов.

1742 г. 1742 г. к строившемуся второму демидовскому заводу на Алтае – Барнаульскому были приписаны дополнительно 100 дворов деревень ведомств Белоярской крепости, Малышевской слободы и Бердского острога и 100 дворов из Чаусского и Сосновского ведомств Томского уезда.

25 августа 1744 г. По данным Г.Н. Потанина, гарнизон Белоярской крепости насчитывал 109 человек при двух орудиях. (А.А.Малолетко. А.М. Малолетко. 2001 г. Стр. 93).

1745 г. Летом 1745 г. из европейских губерний России на Кузнецкую, строящуюся Колыванскую и Иртышскую линии начинается передислокация Ширванского, Нотенбургского пехотных, Луцкого, Олонецкого и Вологодского драгунских полков под командованием генерал-майора И.И. Киндермана, а в самой Сибири формируется ещё два гарнизонных пехотных полка. Размещённые в порубежных районах, эти части и переведённые сюда тыловые сибирские гарнизонные полки стали надёжным прикрытием линейного строительства на Алтае.

1745 г. Во вторую ревизию 1745 г. в Белоярской крепости было учтено 892 души мужского пола, жителей окрестных деревень записали в административном центре слободы. Основанные белоярскими первопоселенцами окрестные деревни Юдина, Чесноковская, Санникова, Клюева и ряд других фактически существовавших населенных пунктов в переписных списках не были показаны.

1746 г. Команды по 10 человек во главе с унтер-офицерами посменно привлекались «для караулу в Барнаульский завод.» (ЦХАФ АК. Ф.1. Оп.1. Д.12. Л.105-105об.).

1747 г. После приписки в 1747 г. к Колывано-Воскресенским заводам беломестные казаки Белоярской крепости и Бердского острога слились с крестьянами. (Ю.С. Булыгин. 1997 г. Стр. 14).

16 февраля 1748 г. Генерал-майор А. Беэр предлагает перенести Белоярскую церковь на Барнаульский завод, «ибо оная состоит не на удобном и песчаном месте и тако тогда тамо жителей никого не будет, при Барнаульском заводе построить вновь церковь во имя верховных апостол Петра и Павла и по построении освятить и в оную святые образа и всю церковную утварь за вышеупомянутым резоном перенесть из церкви Белоярской, а определенные здесь к церкви священники и прочие причетники иметь от Канцелярии Колывано-Воскресенского горного начальства жалованье и от заводских обывателей и Белоярской слободы крестьян акциденцию или доход получать безобидно». (Документы по истории церквей и вероисповеданий в Алтайском крае (XVII – нач. ХХ вв.). Стр. 19–20).

1750 г. Канцелярия горного начальства стала отбирать в деревнях людей для укомплектования штатов мастеровых. Так, в 1750 г. было решено взять для укомплектования заводских штатов из приписной деревни 100 чел. В Белоярской слободе числилось всего 2227 ревизских душ, из которых 28 попали в мастеровые.

13 июня 1750 г. Приказчик Белоярской слободы доносил, что «Белоярская крепость и около оной крепости палисад весьма обветшали, ров, надолбы и рогатки весьма песком обнесло, також и на батареях и башнях крышки все по годами разбило». Ему было приказано восстанавливать укрепления в крепости силами обывателей Белоярской слободы, «ибо та крепость построена и надобна к осторожности от неприятеля, и той слободы обывателям и, несомненно, ту крепость нынешним летом исправить и к тому находящимся в той слободе приказчику и старосте крайнее прилежание иметь». (ЦХАФ АК. Ф.1. Оп.1. Д.88. Л.5)

1751 г. При смене драгун в гарнизоне Белоярской крепости Колывано-Воскресенское горное начальство, не разрешило новой команде из 26 драгун и 2-х капралов из 10 роты драгун, размещаться в д. Чесноковке и других близлежащих пунктах, а предложило разместиться в самой крепости, по необходимости ремонтируя казармы, конюшни и склады.

1751 г. При самой Белоярской крепости кроме жилищ администрации и десятка служилых людей было всего шесть дворов и в них 36 жителей обоего пола.

1753 г. По всей территории горного округа были образованы станцы вдоль основных дорог и по ним расписаны крестьяне ближайших деревень. За каждым станцом закреплялся определённый участок дороги. Крестьяне, приписанные к станцу, обязаны были осуществлять подводную гоньбу на закреплённом за станцом участке дороги, предоставлять подводы и возчиков проезжающим «разного чина людям» для перевозки казённых припасов, разных материалов и денежной казны. Крестьяне, приписанные к станцу в Белоярской слободе, должны были обеспечивать подводную гоньбу в следующих направлениях: от Белоярской слободы до Барнаульского завода зимним путём через 8,5, а летом 15 вёрст, летним и зимним путём от той же слободы до деревни Повалихи 18,5 вёрст, по новоизмеренной дороге к городу Кузнецку зимним путём до деревни Зудиловой через 10, а потом от той деревни до Заплывинского станца или зимовья в 35 вёрст, а летним путём до деревни Огурцовой через 43 версты.

1755 г. Подполковник Беспалов требовал, чтобы смотрители артиллерии из Белоярской крепости прекратили постоянные отлучки из города.

1759 г. Белоярская крепость оказалась в глубоком тылу и потеряла военно-оборонительное значение. Последние сведения о Белоярской крепости и слободе при ней встречаются в документах 1759 г. Слободской административный центр был перенесен в расположенную в шести верстах от крепости деревню Юдину, за которой постепенно закрепилось название «Белоярская слобода», а название «Юдина» со временем забылось.

1763 г. Последние строения Белоярской крепости разобраны жителями слободы на хозяйственные нужды.

Белоярская крепость

Список деревень, относящихся к Белоярской крепости

Миллер Г.Ф. Описание Кузнецкого уезда Тобольской провинции в Сибири в нынешнем его состоянии, в сентябре 1734 года.

(Данная публикация – перепечатка текста, подготовленного А.Х. Эллертом и опубликованного в книге: Сибирь XVIII века, в путевых описаниях Г.Ф. Миллера: История Сибири. Первоисточники.

Вып. VI. Новосибирск. Сибирский хронограф.

РГАДА. Ф.199.. портф. 526, ч.2. Д.1.)

(п.28). СПИСОК всех русских деревень, относящихся к Кузнецкому уезду.

V. К Белоярской крепости относятся

a) От крепости вверх по Оби:

1. Чесноковка, на речке Чесноковке, которая немного выше крепости впадает в Обь, в 3 верстах от её устья.

2. Фирсова, на речке Лосихе, впадающей в Обь, в 5 верстах от её устья.

3. Прокофьева, на той же речке, в 3 верстах от предыдущей деревни.

4. Мак(с)арова, на той же речке, выше предыдущей деревни.

5. Бобровская, на месте впадения речки Бобровки в Обь, в 30–40 верстах от крепости.

b) От крепости вниз по реке Оби:

1. Черемшанская, в 2 верстах от крепости, на речке Черемшанке, впадающей в Обь, в полуверсте от её устья.

2. Зудилова, на той же речке Черемшанке, впадающей в Обь, в 5 верстах от её устья.

3. Кармацкая, в 4 верстах ниже месте впадения речки Черемшанки в Обь.

4. Повалихина, в 15 верстах от крепости, на речке Повалихе, в 4 верстах от её устья.

5. Речкунова, на Оби, в 30 верстах от Повалихиной. //(л.33).

6. Красноярская, или Черомная, в 12 верстах ниже Речкуновой и в 2 верстах выше места впадения реки Чумыш в Обь.

с) Вверх по реке Чумыш:

1. Усть-Чумышка, на южном берегу реки, в 1 версте от её устья.

2. Езова Большая, на том же берегу, в 2 верстах тот предыдущей.

3. Езова Малая, на том же берегу, в 1 версте от предыдущей.

4. Усова, на том же берегу в 7 верстах от предыдущей.

5. Шишкина, на том же берегу, в 5 верстах от предыдущей.

6. Яловская, на северном берегу, в 12 верстах от предыдущей.

7. Нетужилкова, на южном берегу, в 3 верстах от предыдущей.

8. Кошкарагайская, на речке Кошкарагайке, которая с юга впадает в Чумыш, в 2 верстах от её устья и в 40 верстах от Красноярской, или Черомной, по прямой дороге.

9. Наумова, на южном берегу реки Чумыш, в 8 верстах от Кошкарагайской.

10. Тайменская, или Тальменская, на речке Гайменке, или Тальменке, которая напротив предыдущей деревни с северной стороны впадает в Чумыш, в 2 верстах от её устья и в 39 верстах от Повалихинской по прямой дороге.

11. Луговая, на южном берегу руки Чумыш, в 4 верстах от Наумовой.

12. Забродина, на том же берегу, в 2 верстах от предыдущей деревни.

13. Таскаева, на северном берегу, в 3 верстах от предыдущей.

14. Дранишникова, на том же берегу, в 10 верстах от предыдущей.

15. Инюшева, на том же берегу, в 5 верстах от предыдущей.

16. Шадринцово, на речке Шадринке, которая с северной стороны впадает в Чумыш, в 1 версте от её устья и в 3 верстах от предыдущей деревни.

17. Коренева, на южном берегу реки Чумыш, в 5 верстах от устья речки Шадринки.//(л.33.0б.).

18. Красилова, на северном берегу, в 3 верстах от предыдущей.

19. Коновалова, или Камышенка, немного ниже устья речки Камышенки, впадающей в Чумыш с севера, в 6 верстах от предыдущей.

20. Воронина, на том же северном берегу, в 7 верстах от предыдущей.

21. Заплывина, на том же берегу, в 20 верстах от предыдущей деревни.

22. Переборная, на том же берегу, в 3 верстах от предыдущей.

23. Плуховская, на южном берегу реки Чумыш, в 8 верстах от предыдущей деревни.

Г Ф Миллер тексты на немецком языке и их перевод

Первоисточники» архивного наследия исследователя Сибири академика Герарда Фридриха Миллера. Первые два тома были посвящены описанию документальных источников, собранных Г.Ф. Миллером в архивах сибирских городов и острогов 1. В данном томе представлены в переводе на русский язык оригинальные историко-географические труды ученого, написанные на немецком языке во время путешествий по Сибири в составе Академического отряда Второй Камчатской экспедиции 1733–1743 гг. Они представлены двумя видами источников: описаниями уездов и путевыми описаниями.

Описания сибирских уездов и путевые описания разделили судьбу множества научных работ Г.Ф. Миллера и собранных им материалов, оставшихся невостребованными на протяжении двух с половиной веков. Описания Миллера, написанные чрезвычайно неразборчивым почерком с многочисленными сокращениями слов, исправлениями и повреждениями текста, не были переведены на русский язык и не опубликованы, что делало их практически недоступными широкому кругу исследователей. Единственным примером плодотворного использования материалов описаний уездов Миллера до недавнего времени оставались работы Л.П. Потапова, куда вошли данные о русских поселениях Красноярского уезда и материалы по этническому составу и расселению тюркских народов Южной Сибири, почерпнутые из миллеровских описаний Кузнецкого, Томского и Красноярского уездов.

С посещения города Тара Г.Ф. Миллер начал практиковать анкетный метод сбора информации о современном положении сибирских городов и уездов и истории их освоения в XVII – начале XVIII вв. Есть все основания полагать, что само обращение Миллера к анкетированию было вызвано его намерением начать составление историкогеографических описаний тех уездов, которые он посетил. Полученные в ответ на «вопросные пункты» анкет ведомости уездных канцелярий были далеко не единственным источником при составлении описаний уездов, однако в самом начале сиби рского путешествия Миллер, по его собственному признанию, имел мало навыков архивной работы и поэтому очень нуждался в сведениях о прошлом края, полученных официальным путем.

В 1734 г. Миллер побывал еще в двух уездах – Кузнецком и Томском. Учитывая опыт работы в Тарском уезде, он внес существенные коррективы в методику сбора материалов для описаний уездов. В первую очередь это коснулось анкетирования. Миллер значительно расширил круг вопросов в своих анкетах, разбив их на тематические группы. Основное содержание анкет в это время было максимально приближено к тематике проблем, затрагиваемых в описаниях уездов. Первая группа вопросов касается истории основания уездного города и обстоятельств его дальнейшего развития. Далее речь идет о современном состоянии города, его постройках, учреждениях. По этому же принципу следовало описать и все крепости, остроги и слободы уезда. Сведения об уездном населении Миллер запрашивал отдельно по трем категориям: служилому, русскому податному и аборигенному ясачному. Необходимо было также указать местоположение всех русских населенных пунктов уезда и всех ясачных волостей. Состав вопросов и их формулировки часто варьировались в зависимости от особенностей того города и уезда, куда направлялась очередная анкета. Добиваясь удовлетворительных ответов от уездных канцелярий, Миллер проявлял большую настойчивость. Он категорически отвергал формальные отп иски, вновь и вновь повторял свои запросы и, как правило, не уезжал из города до тех пор, пока не получал требуемого.

Опросы местных жителей проводились как во время путешествий, так и в уездных городах. Сразу по прибытии в очередной город Миллер требовал присылки к нему на квартиру для расспросов приказчиков острогов и слобод, крестьян, промышленников, служилых людей, ясачных сборщиков. В некоторые канцелярии премории с такими требованиями он отправлял по нескольку раз, добиваясь присылки к нему жителей каждого присуда, ясачных сборщиков по всем волостям. Сообщения местных жителей, а также личные наблюдения позволяли историку значительно корректировать получаемые от уездных канцелярий официальные данные о современном положении уездов.

Путешествуя по тракту или реке, можно было опрашивать только тех людей, которые жили в непосредственной близости от них. Чтобы получить сведения об отдаленных местах, Миллер начал требовать от уездных канцелярий сбора представителей различных волостей и родов в городе ко времени своего прибытия. Иногда он высылал вперед человека, чтобы тот нашел живущих в отдалении от намеченного маршрута коренных жителей и доставил их в ближайший на этом маршруте населенный пункт.

Как казаки Белоярской слободы Сибирь матушку обживали

В первой четверти XVIII в. русские крестьяне, начав заселение верхнего Приобья, создали здесь более трех десятков населенных пунктов, завели пашни. Возникновение этих деревень прочно закрепило правобережье верхней Оби за Россией.

В перепись 1719 года в ведомстве Белоярской крепости было записано 95 дворов и в них 311 душ мужского пола, в том числе при самой крепости 46 дворов и в них 143 души мужского пола. В основном это были беломестные казаки и казачьи дети, служившие без государева жалованья за безоброчное пользование землёй.

В 1724 году в Белоярской крепости было учтено 194 души мужского пола (женщины не учитывались, так как не платили податей). Все население строилось рядом, образуя Белоярскую слободу. По мере увеличения населения старая слобода становилась тесной, и все больше жителей селилось в некотором отдалении от крепости.

Первая такая новая слобода у слияния рек Большая и Малая Черемшанки называлась деревней Юдиной, по фамилии первых поселенцев. В 1759 году во время очередной ревизии эта деревня уже называется Белоярской слободой. Сама крепость была к тому времени совершенно заброшена, её деревянные стены и постройки вскоре были разобраны на дрова и на хозяйственные нужды.

Белоярская слобода была центром крупного ведомства, входившего в состав территории, подчиненной канцелярии Колывано-Воскресенского горного начальства. До 80-х годов XVIII века под ведением Белоярской земской избы находились все деревни по реке Чумыш и его притокам, на Обском Правобережье, вплоть до реки Большая речка, по реке Барнаулке, реке Касмале и правому берегу верховий реки Кулунда.

В конце XVIII в. по новому административному делению в ведомстве Белоярской слободы значилось 33 населенных пункта. Слобода стала центром Белоярской волости – в центре района, который в тот период активно заселялся. Приказчики Белоярской крепости организовывали жизнь на новых присоединенных территориях.

Заботы первопоселенцев

Крестьяне деревень ведомства Белоярской крепости обживали новые земли, экономически осваивая их. Они обеспечивали снабжение провиантом крепостей и острогов, принимали непосредственное участие в защите новоприсоединенных земель.

Земли, как правило, не удобрялись и после нескольких лет интенсивной эксплуатации забрасывались, а крестьяне расчищали и распахивали новые участки. Сеяли рожь, овес, ячмень, лен, коноплю. В сельский быт начала широко внедряться пшеница. Зерновые убирали вручную – серпами. На одну десятину (около гектара) уходило более сорока человеко-дней.

Целыми днями, нередко под злым, пронизывающим до костей осенним ветром, все жители деревни – взрослые и дети – старательно срезали серпами колосья и бережно собирали их в снопы. С десятины их набиралось более семисот. Постепенно вдоль всего поля вырастали аккуратные суслоны. Каждый из них состоял из девяти снопов. Десятый сверху, словно шапка, прикрывал суслон от дождя. До самой поздней осени хлеб хранился в поле, в суслонах. Затем, после окончания жатвы, снопы начинали возить в клади, поближе к дому. Уже зимой начиналась молотьба.

Целый ряд занятий был связан с переработкой сельскохозяйственной продукции. Из них первостепенное значение имело мукомольное дело. Для размола зерна на муку и крупу в деревнях строились водяные и ветряные мельницы. Водяные мельницы были двух видов: колесчатые, т. е. с наливным колесом, и мутовчатые, с рабочим лопастным валом. Мутовчатые мельницы строились на мелких водостоках. Они имели небольшую производительность, обеспечивали потребности двух-трех дворов. Колесчатые мельницы размалывали за сезон 1500–2000 пудов зерна.

Мутовчатая мельница могла обеспечить потребности двух-трех семей. Как правило, строили и держали мельницу близкие родственники, но были и исключения, когда мельница использовалась не по родственному, а по соседскому принципу. О совместном владении мельницей узнаем, например, из прошения в 1777 году крестьянина д. Повалихи О. Шишкина, который просил разрешить построить мельницу на том месте, где 25 лет назад стояла сгоревшая мельница крестьянина «Кузнецова со товарищи».

Белоярский управитель В. Шебалин отмечал в записке о занятиях крестьян, что зимой крестьянки в приписных деревнях занимались «тканьем разных сортов холстов, также и салфеточной брани на крестьянскую руку».

Исключительно важное значение в натуральном хозяйстве крестьянина придавалось посевам льна. Поселенцам приходилось заботиться не только о хлебе насущном, но и об одежде. Сарафаны и платья, кофты и юбки, мужские и детские рубашки,

порты, нижнее белье шили женщины-хозяйки, как правило, из собственного грубого или тонкого холста.

В конце XVIII века появились первые посевы картофеля. В указах царского правительства его навеличивали пышно и громко: «земляные яблоки». Это дало повод консервативно настроенным крестьянам-старообрядцам, которых было довольно много, пустить в ход слушок, что это вовсе не земляные, а «чертовы яблоки». Именно с их помощью, толковали старообрядцы своим легковерным слушателям, сатана соблазнил когда-то нашу Еву.

С внедрением посевов картофеля были связаны надежды победить голод. Действительно, жизнь часто подтверждала, что в неурожайный, неблагоприятный год картофель, неприхотливый и выносливый, не раз приходил на выручку, а то и спасал от неминуемой голодной смерти.

Первые посадки картофеля появились в Кузбассе в аптекарском огороде салаирского госпиталя. Отсюда его семена постепенно разошлись по окрестным деревням. Сибиряки постепенно привыкли смотреть на картофель как на второй хлеб, как на важное подспорье в питании, особенно в голодные годы. О «чертовых» и «земляных» яблоках уже вспоминали с улыбкой.

Прошу разрешить построить избу на реке

В первые пять лет (после постройки Белоярской крепости) в её окрестностях возникло около десятка новых деревень: Юдина, Повалиха, Санникова, Фирсова, Зудилова и ещё несколько. А в 1734 году их стало более тридцати, в том числе Чесноковка,

Бобровская, Черемшанская, Кармацкая и ряд других, а на берегах реки Чумыш на расстоянии более 100 вёрст от Оби – аж 23 деревни!

Кратко расскажем о возникновении некоторых деревень из этого списка и кто их основал.

Деревня Кармацкая

В деревне Кармацкой, основанной ранее Белоярской крепости (около 1696 года), мастеровых и работных людей в 1747 году было «двенатцать душ»: Назар, Фёдор, Антип, Семён Савины и их родственники.

Село Чесноковка

Около 1730 года в Сибирь из Тамбовской губернии в поисках лучшей доли приехал крестьянин Вяткин. Присмотрел удобное для жилья и пахоты место на высоком бугре у речки Чесноковки и подал в Белоярскую земскую избу челобитную, с просьбой разрешить поселиться там с семьёй. Вскоре построил дом (сегодня это конец ул. Ленина в Чесноковке). Обзавёлся скотом и паксекой, затем построил на реке мельницу. Нанял себе в работники варнака (бежавшего из острога) Упорова, который вскоре подружился с дочерью хозяина. Молодые построили себе дом рядом с домом мельника. По соседству с ними поселились крестьяне Хламовы и приехавшие из России братья варнака Упорова, который, тоскуя без родни, отписал им, что работает на мельнице, а земли на Алтае – «пахай, сколько могёшь», всем хватит…

Несколько позже появились на реке Чесноковке и другие мельницы: в 1746 году – мутовчатая мельница Перфилия Лукьяновича Карпова, а с 1747 года – мельница Петра Лукьяновича Карпова. Через столетие в селе было уже более ста домов.

Село Санниково

В 1721 году ушёл со всей своей семьёй из Белоярской крепости бронник Михаил Санников. Леса тогда были таёжные. Уйдя от Белоярской крепости на юг километров 10, Михаил на берегу живописной речки Лосиха построил свой первый дом. Рядом поставили свои дворы первопоселенцы Михаил Игнатьевич Санаров и семья Перфилия Лукьяновича Карпова, 1674 года рождения. Уже через четверть века здесь была деревушка в 7 дворов. После смерти Михаила (около 1762 года) за деревней Санниковой так и осталось это название.

Несколько слов – о первопоселенце Михаиле Санарове. Родился он около 1689 года. В Белоярской крепости впервые учтён в 1721 году как пропущенный при переписи 1719 года из-за нахождения на зверовом промысле. Именно тогда он и закрепился у речки Лосихи на постоянное жительство. В документах 1721 и 1753 годов Михаил Игнатьевич, как и Михаил Санников, назван бронником, т. е. кузнецом-оружейником. Прожил более 70 лет.

Первое официальное картографическое свидетельство о деревне Санниковой относится к 1750 году. Она обозначена на «Ландкарте Удорской провинции» у реки Лосихи.

В реестре оброчных статей 1753 года показано существование в деревне Санниковой кузницы Михаила Игнатьевича Санарова с 1745 г., кузницы Тимофея Савича Коробейникова – с 1746 года. Сохранилась также роспись дорог и расстоя ний 1753 г., в которой записана деревня Санникова (Малая Лосиха) в 10 верстах от Барнаульского завода. Интересно, что здесь эта деревня имеет двойное название, в отличие от Фирсовой (Большой Лосихи).

В 1759 году в этом населенном пункте было учтено 40 душ мужского пола. В 1763 году в Санниковой учитывалось 102 души мужского пола и 79 душ женского пола. По тем временам это была большая деревня. Другие жители Санниковой (Полковниковы, Казанцевы, Максимовы, Безсоновы и другие) поселились в ней позднее.

К середине XIX века здесь числилось почти 50 дворов и 350 жителей.

В 1880 году в деревне работали 4 мельницы, 3 кузницы, хлебный магазин.

В 90-х годах XIX века деревенский писарь Михаил Иванович Ноговицын основал школу грамоты. К этому времени в деревне было около 800 жителей.

Вид на село Санниково с западной стороны

4 августа 1920 года село Санниково стало центром Санниковского сельсовета Белоярской волости Барнаульского уезда Алтайской губернии, с образованием в 1965 году Первомайского района Алтайского края село Санниково заняло своё современное административно-территориальное положение.

Село Фирсово

Основано в 1727 году. Прежние названия – дер. Фирсова, дер. Большая Лосиха.

Село Повалиха деревня Филиппа Попова

Основано в 1719 году (Филипп Попов, Иван Второв, их родственники Кунгуровы). В «сведениях о жителях деревень Белоярской крепости» за этот год читаем:

«…562. Во дворе оброчной человек Иван Филипов сын Второв. Сказал от рождения себе дватцать пять лет. У него отец Филип Иванов [сын] осьмидесяти лет. У него ж брат Тимофей семнатцати лет. У него племянник Ларион семи лет.

А что он Иван Второв в сей скаске сказал ложно или утаил хотя едине душе, повинен он смерти.

Вместо ево, Ивана, по ево прошению Гаврило Мензелинец руку приложил.

563. Во дворе оброчной человек Михайло Дедюкин. Сказал от рождения себе пятьдесят лет. У него сын Тимофей двацати пяти лет. У него ж брат Иван пятнатцати лет. У него ж брат Степан тринатцати лет. У него ж брат Еким пяти лет.

А что он Михайло в сей скаске сказал ложно или утаил хотя едине душе, повинен он смерти.

Вместо ево, Михайла, по ево прошению Гаврило Мензелинец руку приложил.

564. Во дворе оброчной человек Гсигорей Бажев. Сказал от рождения себе сорок лет. У него сын Монойло шти лет. У него ж брат Яков дватцати пяти лет. У него ж подворник Лука Лукинов сын Чердынцов пятидесят лет. У него ж, Луки сын Микец пяти лет.

А что он Гсигорей в сей скаске сказал ложно или утаил хотя едине душе, повинен он смерти.

Вместо ево, Григорья, по ево прошению Гаврило Мензелинец руку приложил».

До революции 1917 года купец Федулов построил на реке Повалиха свою мельницу. В 20 веке в селе открылся мельзавод № 12. В 19561957 гг. в период подъёма целины на Алтае колхозом им. Маленкова в селе руководил бывший фронтовик В.Я. Марусин, награждённый за достижение высоких урожаев орденом Ленина. В 1962 году начало работать Повалихинское ХПП. В 1976 году был построен Повалихинский комбикормовый завод, в 1998 году вошедший в состав холдинга «Алтайские закрома».

В 1951 году в селе Повалиха родился Владимир Фёдорович Райфикешт (в 1991–1994 гг. – губернатор Алтайского края).

Сегодня в селе Повалиха – более 3300 жителей. Самое большое предприятие – ООО «Повалихинский комбикормовый завод», коллектив которого занимается переработкой сельхозпродукции: выпуском муки, комбикормов, круп.

Село Бобровка

Село находится в 45 км от краевого центра г. Барнаула, расположено на правом берегу р. Оби. Через село протекает р. Бобровка. За период своего существования село входило в состав Барнаульского, Чесноковского, Косихинского, Троицкого районов. Сейчас входит в Первомайский район.

Основанием села считается период 1730–1745 гг. Первой приехала семья Лубягина, поселилась в районе устья р. Бобровки. Отсюда и началось заселение.

Жителями Бобровки в основном были работные люди Акинфия Демидова – углежоги. И это не случайно: для получения чугуна из руды на демидовских заводах нужен был древесный уголь. Чтобы получить 120 пудов чугуна, требовалось 200 пудов пережженной руды да 300 пудов угля.

Неприглядна была жизнь работных людей Бобровки: в местах заготовки леса рубили себе жильё топором (в Больших и Малых Казармах – в 1217 км от села). Лес для получения древесного угля рубили топорами зимой, складывали в поленницы для сушки в куреня (куренями называли большие берёзовые поленницы дров, обложенных дерном. В середине – труба). Выжигали летом. Дрова должны были не гореть, а тлеть. Руководил работами опытный мастер. Тление древесины длилось несколько дней. Надо было доглядеть, чтобы курень не прорвался, «не задохнулся». Иначе беда. Судя по дыму, мастер знал, когда гасить курень. Их затем разламывали, чтобы уголь остыл. Складывали в большие короба (объем три аршина, высота и ширина 80 см), делали короба сами. Вывозили зимой по санному пути на Барнаульский завод. Не жизнь, а каторга. В студеную пору ни зипунов, ни рукавиц не выдавалось. В месяц давали по одному пуду слежавшейся муки на одного человека и по 50–60 копеек деньгами.

Потомки коренных жителей Вандакуровых, Антоновых, Бакановых, Морозовых до сих пор живут и трудятся в этом селе. Старожил Яков Баканов говорил, что в 1924 году в селе было 24 семьи Бакановых.

Местные жители принимали переселенцев недружелюбно. Они даже селились в разных концах села. Коренные жители – вверх по р. Бобровке. Они имели пахотную землю, покосы на Нижнем лугу до протоки Талая, на левобережье р. Оби (Задевное) до Кривой и на Верхнем лугу (названия эти до сих пор сохранились). Платили налоги. Имели скот. Лошадь – в каждом хозяйстве, ибо лошадь для крестьянина – это жизнь. Сеяли овес для лошадей, пшеницу (по 5–7 га пахотной земли имели). Излишки потом продавали.

А пришлые, как их тогда называли, не имели пахотной земли и покосов. Налоги платили в мещанскую казну по 50 копеек с души (их так и называли «мещане», а коренных жителей – «крестьяне»). Селились пришлые по р. Бобровке, но в сторону с. Рассказихи до Кордона (сейчас это ул. Советская). Там земля была «кабинетская»…

Сегодня в селе Бобровка действует одно из старейших лесоперерабатывающих предприятий Алтайского края – ООО «Бобровский лесокомбинат», в цехах которого ежегодно вырабатывается более 35 тысяч кубометров пиломатериала, и в довольно больших объёмах – сопутствующая продукция.

Для возобновления сибирских лесов в Бобровке ООО «Концерн Алтайкоксохимстрой» возводит комплекс «Лесной селекционно-семеноводческий центр» для выращивания сеянцев деревьев с закрытой корневой системой и цех по получению и хранению семян деревьев. Есть свой хлебокомбинат, клуб, школа и т. д. Население Бобровки – более 3000 жителей.

Село Сорочий лог

Обнаруженные документы утверждают, что деревня Сорочий Лог уже существовала в 1787 году, т. е. на 9 лет раньше, чем упоминалось ранее в публикациях. Данные документы говорят, что в 1787 году в деревню Сорочий Лог переселились крестьяне деревни Клюево. Не ищите эту деревню на карте Первомайского района. Она основана была еще до 1750 года и находилась вблизи сегодняшнего Белоярска при впадении рек Большая и Малая Черемшанка в реку Обь. Первопоселенцев из деревни Клюево к 1787 году было 17 душ мужского пола. В это же время или, возможно, несколько позднее, но до 1795 года, в деревню переселилось из деревни Ново-Копылово 8 душ мужского пола, и три – из деревни Кармацкой.

Таким образом, с учетом естественного прироста к 1795 году в Сорочьем Логу проживало 38 душ мужского пола, что и зафиксировала пятая ревизия, проводившаяся Алтайской горной администрацией. Исходя из вышеизложенного материала, мы смело можем считать годом основания деревни Сорочий Лог год 1787-й. Следовательно, сегодня селу – более 225 лет.

Но и это не всё. Есть документ, утверждающий, что крестьяне живут в Сорочьем Логе с 1780 года. Но этот документ носит косвенный характер и нуждается в дополнительном подтверждении, так как ревизия 1782 года населенного пункта Сорочий Лог не зафиксировала.

Обнаруженные документы содержат фамилии основателей села. Это крестьяне из деревни Клюево – Филипп Данилович, Иван Данилович, Алексей Яковлевич, Никита Семенович Шибких. Они со своими чадами и домочадцами и являются основателями деревни Сорочий Лог. Чуть позднее из деревни Ново-Копылово переехали Егор Иванович Копылов, Иван Васильевич Бочкарев. Из деревни Кармацкое – Емельян Родионович Оленев, Антип Ефимович Клевакин, Василий Михайлович Иванов; из деревни Повалиха – Илья Анисимович Носов.

Село Жилино

Первые переселенцы в Жилино появились, по историческим данным, более 260 лет назад, в 1752 году. Ссыльные из Тульской губернии Ерёмины и Шевелёвы стали первыми поселенцами. В 1870 годы в селе насчитывалось тридцать дворов.

К началу 50-х годов XVIII в. относится наиболее раннее свидетельство о существовании деревни Жилиной на речке Жилихе, притоке Большой Лосихи (ныне село Жилино Первомайского района). Списки 1759 и 1763 года по деревне Жилиной начинаются с одного человека – Андрея Дорофеевича Веснина, только в списке 1759 г. он назван без фамилии. Вероятнее всего, именно он, может быть, одновременно с Л.И. Овчинниковым, и дал начало деревне Жилиной.

В доношении из Белоярской судной избы от 20 мая 1752 г. сообщалось, что бурмистр таможенных, кабацких и канцелярских сборов из Кузнецка Василий Мельников обнаружил по пути в Барнаульский завод в деревне Жилиной у крестьян Петра Нехорошева и Леонтия Овчинникова винокурение. При допросе Петр Матвеев сын Нехорошев утверждал, что «курил» (готовил) он вино не для продажи, а для «помочи», которую намерен был учинить с соседом своим Леонтием Овчинниковым «для замыкания в мельнице мушной плотины и достройки амбара», что мельницу он начал строить с Л. Овчинниковым «в обществе». Петр Нехорошев был сыном кузнецкого пашенного крестьянина Матвея Нехорошева, учтенного в Кузнецке еще в 1719 году. В промежутке между 1745–1757 годами он жил на речке Жилихе.

Что касается Леонтия Ивановича Овчинникова, он во вторую ревизию учитывался в Белоярской крепости. Время его переселения на речку Жилиху установить не удается. Это было где-то до 1752 г. В списке 1759 г. в деревне Жилиной были записаны 13 душ мужского пола в четырех семьях: Андрея Дорофеева, Леонтия Ивановича Овчинникова, Кирилла Никитича Третьякова и Осипа Ивановича Кривошеина.

В исповедальных росписях Петропавловской церкви с. Белоярского за 1786 г. упоминается также семья Некрасовых деревни Жилиной: Кондрат Андреевич с женой Евдокией Васильевной и их дети: четыре сына и две дочери.

Деревня Баюново у устья Жилихи при впадении в Лосиху

Ещё одной деревней, наиболее раннее упоминание о которой содержится в росписи крестьян по церковным приходам в 1751 году, была деревня Баюнова. Располагалась она на реке Большой Лосихе у впадения в нее речки Жилихи. Здесь было 11 дворов, в них 56 жителей (32 – мужского и 24 женского пола).

В росписях 1757 года в Баюново указаны семьи братьев Дмитрия и Василия Белкиных. Ну а самой большой семьей (8 человек) была семья Ивана Андреевича Баюнова, по фамилии которого деревня получила название. Родился Иван Баюнов в 80-х годах XVII века. Как беломестный казак, он учитывался в перепись 1719 года в Белоярской крепости. Во вторую ревизию 1745 года записан в деревне Заплывиной на Чумыше. Оттуда между 1745–1751 годами пересел ился на реку Лосиху, а может быть и несколько раньше.

В семьях беломестных казаков Белоярской крепости были записаны в 1719 году и два других первопоселенца деревни Баюновой: Григорий Гаврилович Шадрин и Петр Ефимович Назаров.

К середине 1950-х годов жители деревни Баюново разъехались по другим сёлам. И сегодня о существовании этого населённого пункта напоминает только забытое старинное кладбище.

Населённые пункты Первомайского района По данным на год Даны название села и количество жителей

Боровиха – 7507, Берёзовка – 4836, Первомайское- 4821, Зудилово – 4326, Бобровка -3251, Повалиха – 3089, Санниково – 2720, Сибирский – 1679, Баюновские Ключи – 1569, Логовское – 1417, Северный – 1306, Сорочий Лог -1195, Бажево – 973, Жилино- 937, Казачий – 919, Журавлиха – 880, Лесной – 808, Фирсово – 807, Акулово – 731, Сосновка – 645, Рассказиха – 516, Ильича – 505, Солнечное – 477, Правда – 447, Новоберёзовка – 421, Рогуличный – 414, Новый -400, Октябрьское – 392, Лесная Поляна – 351, Новоповалиха – 342, Новокраюшкино – 327, Кислуха – 263, Лебяжье – 236, Голышево – 220, Покровка -198, Нижняя Петровка – 188, Волга – 168, Старокрайчиково – 168, Бешенцево – 167, Ново-Копылово – 148, Ново-Чесноковка – 147, Таловка -100, Пурысево – 81, Малая Повалиха – 68, Лосиха -44, Голубцово – 37, Лесной – 35, Костяки – 34, Малая Речка – 23, Ногино – 3, железнодорожная Казарма 193 км – 33, Новый Мир – 1, Степной – 1.

Карта схема центра Белоярска год

Глава 2
Где располагалась Белоярская крепость

Сенсация ради сенсации К вопросу Где располагалась Белоярская крепость

Белоярская крепость, построенная отрядом Ивана Максюкова летом 1717 года на высоком белом яру над Обью, просуществовала до 1760-х годов. С её появлением началось активное заселение и промышленное освоение территории Верхнего Приобья переселенцами из центральных областей России и Урала. Меньше чем через четыре года исполнится 300 лет, как была построена наша крепость. Но где именно она находилась и какой была фактически – до сих пор точных данных у нас нет.

История строительства и сравнительно недолгого существования Белоярской крепости очень интересна. Но из-за давности лет исторические документы, геодезические карты, донесения служивых людей этого форпоста оказались в различных архивах и музеях России – от Сибири до Москвы. Да и сохранились они далеко не все. Например, чертёж (план) Белоярской крепости, прилагавшийся к донесению в канцелярию Кузнецкого острога Ивана Максюкова от 15 июля 1717 года – о завершении строительства «городового строения» над Обью на высоком белом яру – таинственно исчез 50 лет назад из фондов Центрального государственного архива в Москве… По этой причине мы не знаем не только о точном месте постройки этого форпоста, но и какими были стены крепости, её оборонительные заграждения и т. д. Соответственно, необходима дальнейшая кропотливая работа в различных архивах, чтобы обнаружить неоспоримые доказательства, подтверждающие отдельные предположения.

Сейчас ведутся поиски в архивах и раскопки, по которым делаются выводы, частично основанные не на подлинных исторических фактах и документах, а на предположениях. И это не может не тревожить. Ведь даже научные мужи-археологи и историки Алтайского края А. Б. Шамшин (АлтГУ) и профессор А. А. Тишкин настойчиво утверждают, что Белоярская крепость была построена. на острове посередине русла Оби (с северной стороны острова – основное русло Оби тех лет, с южной – протока «Караблик» шириной более 200 метров (см. карту 1775 года «Чертёж деревень Белоярской слободы.». ЦХАФ АК. Ф.50. Оп.21. д.447).

Свои утверждения названые выше историки основывают на том, что за полями СПК «Велижановское» рядом с водоёмом Мочиха якобы имеются остатки оборонительных валов и ямы на месте угловых башен крепости. Так, А. Б. Шамшин в своей справке от 30.11.2003 года сообщил, что «В 1989 году во время полевого выезда на Велижановку (с группой учащихся – членов археолого-краеведческой школы при краевом Дворце пионеров и школьников) «были найдены, искусственные всхолмления. В ходе. небольших разведочных работ был выявлен русский слой. Дальнейшие исследования не проводились. Тем не менее нами был сделан однозначный вывод об обнаружении места Белоярской крепости».

Свой вывод по результатам «разведочных работ» делает и Я.В. Фролов из НПЦ «Наследие»: «Археологическое обследование западной оконечности Велижановского Елбана выявило наличие в этой зоне земляных сооружений, которые можно связать (?) с функционированием Белоярской крепости. К сожалению, отсутствие датирующих находок не позволяет более уверенно говорить о результатах этих работ. Это место подверглось значительным разрушениям в ходе ветровой эрозии. Здесь имеются высокие песчаные надувы (?), поэтому остатки крепости могут залегать на значительной глубине».

Как видим, названные выше исследователи имеют «строго научные доказательства о расположении Белоярской крепости на Велижановском Елбане».

Ну да куда уж более убедительные доказательства»!!! Группа школьников, по имеющейся информации, в 1989 году нашла здесь. глиняный черепок и немного углей от сгоревшей древесины (вот вам и «русский слой»).

Ещё оригинальнее звучит утверждение, что на этом месте – «высокие песчаные надувы, и остатки крепости могут залегать на значительной глубине». То есть, снизу от болотистой низины по траве на 30метровую высоту откуда-то нанесло песок слоем несколько метров? Неужели на Велижановке – пустыня Сахара с мощными песчаными барханами, перемещающимися от ветра? Сенсационное открытие, не так ли?!

Но достаточно самому побывать на указанном месте – и становится понятно: крепости на Велижановском Елбане никогда не было! А есть идея сотворить сенсацию об открытии. Не более. Ну а «остатки крепостных валов» – это. Анекдот, да и только. Дело в том, что в 1970-х годах после того, как от огня, пришедшего с лугов на Велижановский Елбан и спалившего здесь значительную часть соснового леса, по южной стороне острова мощными плугами была сделана многорядная противопожарная опашка. Валы от неё высотой более полуметра и канавы такой же глубины красуются здесь по сей день. Вот только лежат они под многолетним слоем старой травы и новой по грудь высотой. И к истории Белоярской крепости противопожарная опашка никакого отношения не имеет!

Только глиняный черепок

«Бронзовик» А.Б. Шамшин и другие авторы «сенсации» нашли на южном склоне Велижановского Елбана лишь глиняный черепок и немного углей, плюс «всхолмления, возможно – валы у крепости». Ну а как же с территорией самой крепости? Внутри она должна была иметь ровную поверхность (всего то 42,5 м на 42,5 м). Но такой ровной площади посередине валов противопожарной опашки НЕТ! И самое главное – на месте крепости (грунт от которой дожди и вешние воды уносили бы ежегодно вниз в пойму) не найдено ни единого артефакта 18 века! Неужели за 46 лет существования крепости в землю не упало ни единого гвоздя, шариков картечи, мелких монет и пуговиц, да и старых подков, наконец? Да их в настоящем месте существования нашей крепости – сотни!!! Убедительный пример – участок бывшей Бикатунской крепости в Бийске 17091710 года: при небольших контрольных раскопках там найдены два боевых топора, конские удила, ядро от мортиры, шарики картечи и кое-что ещё (информация от специалистов Бийского краеведческого музея). За один год существования этой крепости – столько артефактов! А на Велижановке – фига! Потому что (ещё раз) крепость там никогда не стояла. Соответственно, не было рядом с ней внизу, у реки (протоки Караблик) домов Белоярской слободы и церкви, как сказано о том в «Описании Кузнецкого уезда. 1734 года» Г.Ф. Миллера:

«Однако вне её, внизу возле реки, построено много частных домов вместе с церковью, посвященной святым апостолам Петру и Павлу… Жители – большей частью беломестные казаки, которые одновременно служат гарнизоном крепости». Нет и не было под Велижановским Елбаном домов казаков и церкви. Для них там просто нет места! Это же очевидно!!! И никаких остатков от домов и от Петропавловской церкви. Ни-ка-ких!!!

А где же истина

Как думаете, уважаемые читатели – для чего ставились в необжитых сибирских краях русские крепости? Чтобы в них прятались от джунгаров казаки гарнизона? Ну если так, то идея постройки крепости на острове посередине Оби понятна.

На самом же деле и крепости, и деревни, где жили семьи казаков гарнизона, строились рядом, «дабы старки, дети, а такма бабы могли в случае опаски укрыться в оборонном месте» (из документов по строительству крепостей и острогов 17–18 вв. Библиотека старообрядческих книг в Москве). То же самое было и у Белого яра на Оби. Правда, где именно была построена Белоярская крепость – этот вопрос пока остаётся открытым. Но только не на острове посередине Оби! Ведь в одной только Белоярской слободе (ближайшие деревни – Юдина, Клюева, Копылова) у 194 казаков белоярского гарнизона было никак не менее 300 человек членов их семей! Как они, с малыми детьми на руках, при нападении джунгар могли бы спастись в стенах крепости, если протока Караблик была 300 лет назад шириной более 200 метров и глубиной не менее 3 метров?!

Далее: вышеназванными историками «старый Белоярский мыс» идентифицируется как

«Велижановский Елбан» (крутая возвышенность). А с чего бы? Достаточно взять в руки фрагмент карты Белоярской волости, имеющейся в «Исторической справке о Белоярской крепости» у того же А. Б. Шамшина за 2003 год, и. Там рукой известного алтайского историка Ю.С. Булыгина на правом коренном берегу Старой Оби – примерно в районе бывшей «шпалопропитки» – чётко заштрихован участок с надписью «Белоярский мыс». То же самое утверждали 40 лет назад и старожилы этих мест (при сборе данных для городского краеведческого музея). Как этот мыс мог оказаться не на коренном берегу, а на Велижановском острове – можно только догадываться.

И ещё: леса на территории Западно-Сибирской низменности появились не позднее четвертичного периода и до 10–12 тысячи лет до н. э. А подходы к крепости со всех сторон должны быть чистыми на немалое расстояние! Но за две-три недели построить крепость и одновременно убрать сосновый лес на версту вокруг – это же нереально! И это – ещё один аргумент в пользу отрицания расположения крепости на Мочихе. Так что продолжаем поиск истины!!!

При поддержке гранта Президента

В июле 2008 года в Новоалтайском краеведческом музее имени Марусина В.Я. состоялась презентация сайта «Белоярская крепость – российский форпост на Алтае», созданного на средства президентского гранта, полученного год назад старшим научным сотрудником краевого НПЦ «Наследие» Ярославом Фроловым и его коллегами. Конечная цель этой большой работы – организация на Велижановке музейного комплекса под открытым небом «Белоярская крепость». Это будет не только «новодел» самой Белоярской крепости в натуральную величину, но и различные постройки и усадьбы крестьян XVIII века, с расположенными в них музейными экспозициями по военной истории, археологии и этнографии Алтая. Кстати, идею о строительстве в Белоярске крепости-«новодела» активно поддерживают и алтайские казаки во главе с атаманом А.В. Белозерцевым. Губернатор Алтайского края А. Б. Карлин дал поручение образовать рабочую группу, о чем было сказано в газете «Алтайская правда» 24 июня 2011 года.

Авторы сайта разработали соответствующие проекты и привезли с собой немало интересных экспонатов. Всё это отражено в сети Интернет (сайт http://www.white-tortress.narod.ru) и на CD-дисках.

Сегодня в нашем городе создан и работает комитет по подготовке к 300-летию Белоярска. Объявлен конкурс на создание памятника основателю Белоярска Ивану Максюкову. Появятся новые книги о Белоярской крепости и о самом Белоярске. Но по-прежнему требуется добросовестно продолжать работу по поиску достоверных карт места расположения Белоярской крепости. Не имея фактических данных, никто не имеет права заявлять, что точно знает, где она располагалась. Не надо домысливать сенсационные «открытия» на основе черепка, «русского слоя» и противопожарных валов. Оставим решение этого вопроса нашим потомкам. Нужную нам карту они всё равно найдут.

Глава 3
Вспоминают старожилы Белоярска

Подарок Белоярскому поселковому Совету.

Придёт время, мои скромные труды о Белоярске с благодарностью прочтут мои дальние потомки.

Алексеев А.П.

А. П. Алексеев о Белоярске. Часть 1-я

КРАТКИЙ ИСТОРИЧЕСКИЙ ОЧЕРК

НА ПАМЯТЬ ПОТОМКАМ

К юбилею РАБОЧЕГО ПОСЁЛКА

БЕЛОЯРСКА

Часть I

Составил почётный гражданин

города Новоалтайска

АЛЕКСЕЕВ Аркадий Петрович

Р.п. Белоярск 15 апреля 1968 года

Этот исторический очерк призван воскресить некоторые страницы прошлого рабочего посёлка Белоярск, рассказать о его настоящем и будущем.

Из прошлого нашего края

Первым комендантом Белоярской крепости был назначен Степан Серебренников – служилый кузнецкий дворянин. Верно, назывался он не комендантом, а приказчиком, так как комендантами назывались только командиры и управители крупных крепостей.

В обязанности приказчика входило следующее: он должен был держать в постоянной готовности военные силы крепости, посылать в окрестности разведчиков, вести предварительные переговоры с алтайцами, пожелавшими перейти в российское подданство.

Приказчик ведал судом и расправой по мелким делам: «ежели служилые люди по челобитью которые в мелких делах, в брани и драках явятся. виноваты, и таким чинить наказание – бить батогами нещадно». Виновных в государственных преступлениях и в убийстве приказчик судить не мог и обязан был отправлять в Кузнецк.

Серебренникову было приказано принимать для поселения в крепости и в окрестных деревнях посадских, оброчных и гулящих людей из разных мест. Запрещалось только принимать переселенцев из Томского уезда, где население в то время было незначительным.

Поощрялся приток сюда казаков-добровольцев. Одним из таких добровольцев был мунгацкий казак Гаврила Мензелинец. Уже 16 июля 1717 года он подал прошение о переводе его в Белоярскую крепость пушкарём. Грамотных людей в то время крайне было мало, а так как Гаврила писал прошение сам, Кузнецкий комендант Борис Синявин приказал назначить его в Белоярскую крепость не пушкарём, а писарем.

Белоярская крепость надолго сохранила за собой значение одного из важнейших оборонительных пунктов в Верхнем Приобье.

Переход демидовских заводов в 1740-х годах в собственность императорского двора и расширение горно-металлургического производства на Алтае создали лучшие условия для укрепления южных рубежей России в Верхнем Приобье. Сооружение Колывано-Кузнецкой военной линии сделало Белоярскую крепость совершенно ненужной.

От крепости к волости

Значительно дольше сохранилось значение Белоярской крепости как одного из крупнейших населённых пунктов Верхнего Приобья, как административного центра, под ведомством которого находилась обширная территория, примерно четверть нашего Алтайского края.

Белоярская слобода, выросшая рядом с крепостью, стала бытовым населенным пунктом, надобность в службе белоярских казаков отпала. Они слились с бывшими гулящими, пришлыми, оброчными крестьянами в единую феодальнозависимую категорию государственных крестьян, а в 1747 году были приписаны к заводам и стали приписными крестьянами.

По мере роста населения, старая слобода становилась тесной, и всё больше местных жителей стали селиться в некотором расстоянии от крепости, на месте нынешнего Белоярска. Новая слобода, в отличие от старой, называлась деревней Юдиной по фамилии первых местных поселенцев. Новое место оказалось более удобным, и сюда постепенно переместились все жители старой слободы.

В 1759 году различали старую Белоярскую крепость и деревню Юдина. В 1763 году, во время третьей ревизии, эта деревня уже называется Белоярской слободой. Крепость была совершенно заброшена и её деревянные стены и рвы постепенно исчезли.

Белоярская слобода была крупным центром внутренней миграции (переселения) верхнеобского крестьянства и крупного ведомства, входившего в состав территории, подчинённой канцелярии Колывано-Воскресенского начальства. До 80-х годов XVIII века под ведением Белоярской земской избы находились все деревни по Чумышу и его притокам, на Обском Правобережье – вплоть до реки Большая речка, по рекам Барнаулке, Касмале и правому берегу верхней реки Кулунда.

У многих крестьян Белоярска, занимавшихся извозом, было по 5–7 лошадей и больше. С 1770-х годов в обязанность каждому была введена повинность – доставка медной руды от Змеиногорских рудников в Сузун (ныне – в Новосибирской области), где из алтайской меди до 1781 года выпускалась СИБИРСКАЯ МОНЕТА номиналом 10, 5, 2, 1 копейка, денга и полушка – для обращения на территории от Урала до Байкала. Затем до 1848 года выпускалась общегосударственная монета.

Сибирские монеты (1766–1781 гг.)

В конце XVIII века по новому административному делению в ведомстве Белоярской слободы осталось только 33 населённых пункта. Слобода стала центром Белоярской волости.

А через сто лет

Немецкий географ и ботаник К. Ледебур, побывавший в 1825 году на Алтае, записал к книгу экономические показатели Белоярской волости. Взято из книг канцелярии Колывано-Вознесенских заводов: в Белоярской волости было «32 селения, во всех сёлах находилось 670 изб, 4114 душ общего пола. В среднем на одно селение 20 изб, 130 душ. Засевали 4490 десятин земли, 4009 лошадей, 3099 коров, 3240 овец и 1450 колодок пчёл, которые давали 127 пудов мёду. На одну ревизскую душу приходилось 2,1 десятины земли. 2 лошади, 1,5 коровы, 1,5 овечки.

При наличии богатых угодий жили крестьяне плохо, в курных избах с окнами, заклеенными бычьими пузырями. Освещались лучиной, одевались в дерюги, промышленными товарами не пользовались (сахаром, спичками, мылом). Огонь добывали из кремня, вместо мыла пользовались квашенными кишками.

После царского Указа 19 февраля 1861 года об отмене крепостного права крестьяне были «освобождены» от него формально. Фактически до 1899 года они считались «временно обязанными» и вместо отбывания барщины платили подушные – оброки по 6 руб. в год сверх прочих налогов с ревизской души. Им было запрещено переселение, переход с одного сословия в другое.

В самом Белоярске в 1845 году засевалось ярицы 67 десятин, ячменя 22 дес., гороха 13 дес., пшеницы 41 дес., овса 32 дес., а также просо, греча, лён. Всего было засеяно 212 десятин.

В вышеуказанные годы называлась не Белоярская волость, а Белоярское земство. Оно было приписано к Барнаульскому отделению Колывано-Воскресенского рудоуправления. В это земство входили сам Белоярск, Бешенцево, Чесноковка, Фирсово, Бобровка, Санниково, Баюново, Овчинниково, Романово, Клюево, Токарево, Бажово, Зудилово, Голубцово, Копылово и ещё несколько – всего 19 селений. Во всех этих селениях было 2563 души. Из них хлебопашеством занимались 1337 душ.

В 1847 году было засеяно 4057 десятин земли, но крестьян постигло стихийное бедствие: посевы съела кобылка; свирепствовала на скот чума, а на людей – холера.

После 9-й переписи за 1852 год население увеличилось: в Белоярском земстве значилось уже 3080 ревизских душ. Каждая ревизская душа платила ежегодно по 3 руб. 65 коп.

Деньги сдавались в казначейство, по каждой бумажной валюте указывались №№ денег в препроводительных ведомостях.

В 1846 году на средства православных в Белоярске была построена деревянная церковь Первоверховных Апостолов Петра и Павла (Петропавловская) на кирпичном фундаменте. Относилась к Томской епархии. Первый священник этой церкви Александр Сперанский умер 12 октября 1850 года. Жена – Мария Васильевна, детей не было.

(Ещё почти через сто лет – 25 мая 1939 года – эта церковь была закрыта. Впоследствии была занята под общежитие школы глухонемых (директор Степан Гаврилович Волков). Сгорела 10 февраля 1958 года.

В записях по церковным книгам Белоярской церкви значатся:

В графе «Примечания» в книгах о причинах смерти записано: умерли от колотья, горячки, чахотки, от родов, золотухи, боль в горле, от поноса, сердоболья, водянки, вертячки, отечки, от сердца, опухоль, от старости. Других причин не указывалось.

В 1920 году в Белоярске было 583 двора, всего 3240 душ, в том числе мужчин – 1590, женщин -1650, трудоспособных – 1850 чел. На каждого работника приходилось земли по 5 гектаров. Из промышленных частных предприятий имелось: крупорушек – 1, водяных мельниц – 2. Скота имелось 2667 голов.

В Белоярскую волость входили следующие селения: Зудилово, Повалиха, Боровиха, Казачий, Кислуха, Мыльниково, Сорочий Лог, Бешенцево, Жилино, Токарёво, Бажово, Чесноковка, Санниково, Фирсово, М-Казармы, Б-Казармы, Бобровка – 17 сёл.

Белоярск находился в ведении административного подчинения в Белоярской волости до 1923 года.

Белоярский район – с 1924 по 1931 годы.

Косихинский район – с 1932 по 1934 годы.

Барнаульский район – с 1935 по 1937 годы.

Барнаульский сель. р-он – с 1938 по 1954 годы.

Краюшкинский р-он – с 1955 по 1962 годы.

В состав Новоалтайского горисполкома Белоярск перешёл с января 1963 года и состоит до настоящего времени.

* * *

Из ПРОМЫШЛЕННЫХ предприятий в 1938 году был организован шпалозавод, с количеством рабочих 120 чел. Первым директором был Иван Григорьевич Некрасов. Через два года был организован завод шпалопропитки (сегодня это Белоярский МПЗ) с количеством рабочих 95 чел., первый директор – Турунтаев.

Исторические данные по народному образованию, торговле и промышленным предприятиям до 1935 года записаны со слов (по памяти) старейших учителей, которые проработали с 1906 года всю свою долгую трудовую жизнь безвыездно в Белоярске на поприще просвещения, за что награждены высшей правительственной наградой – орденом Ленина. Это:

– Коновалова Марфа Ивановна (умерла 20 февраля 1976 года);

– Абол Дарья Ивановна;

– Антонова Александра Ивановна (умерла 9 сентября 1974 года).

МЕДИЦИНСКАЯ помощь в Белоярске была организована только в 1891 году. Был фельдшерский пункт, заведовал которым Мусатов Григорий Лаврентьевич.

В 1924 году организовали агроучасток, в 1926 году – кредитное товарищество, в 1927 году – колхоз им. Будённого (96 хозяйств, председатель Шульдяшев). В 1929 году была организована КОММУНА «Пролетарий», но из-за низкой производительности труда сама стихийно разбежалась. В то же 1929 году был организован колхоз «Заря» (152 хозяйства, председатель К.И. Ленючев).

Все колхозы в 1950 году слились в один колхоз имени Сталина (председатель колхоза Михаил Иванович Москвин).