Читать книгу: «Серпийцы. Перпендикулярный мир»

Часть 1. Серпи - Глава 1. Без права выбора

Кари точно знал, что ни за какие льготы в сдаче энергии не станет учёным-приграничником.

Вот уже четверть часа он, держа в руке скальпель, пялился на крысу, лежавшую на лабораторном столе перед ним, а крыса пялилась на Кари. Чёрная шерсть зверька топорщилась в разные стороны, из пасти торчали мелкие, но очень острые зубы, а длинный жирный хвост вызывал рвотные позывы. Если бы крыса была жива, Кари не высидел бы рядом с ней и минуты, но зверёк стал очередной жертвой эксперимента учёных и теперь неподвижно ожидал вскрытия. Бр-р, даже думать противно. Хоть бы тут нашёлся валлег, на которого можно скинуть эту работу!

Кари поднял голову и огляделся. В лаборатории царила суматоха: одетые в белые халаты приграничники звенели склянками и колбами, шуршали бумагой, спорили друг с другом до хрипоты, скрипели дверцами клеток для животных… Толстуха, заведующая лабораторией, отчитывала двух бытовщиц, плохо помывших панорамное окно, а её дочка, нескладная девчонка лет шести, сидела неподалёку и, пользуясь тем, что мать не видит, увлечённо копалась в мусорном ведре. Практически идеальный кандидат, если бы не родственные связи.

Со вздохом отложив скальпель, Кари откинулся на спинку стула и принялся разминать кисти рук. Конечно, энергии в теле после целого дня учебной практики оставалось немного, но на его любимый фокус должно было хватить. В конце концов, зачем ещё энергусам силы, если не для энерговнушений? Кари как следует потёр ладони друг об друга и ощутил, как к коже приливает приятное тепло. Хорошо, что от природы он обладал положительно заряженной энергией: ребята с отрицательной частенько жаловались, что собственные силы вымораживают им руки изнутри.

Сложив ладони в подобие чаши, Кари мысленно приказал своей энергии выйти наружу. Воздух над пальцами тут же начал сгущаться, формируясь в невидимый шар, идеально круглый и твёрдый наощупь. Кари ещё раз огляделся, приметил за одним столом очкастого тихоню-практиканта и послал шар в его сторону, перед этим нашептав энергии несколько слов.

Видеть свою силу Кари, как и любой другой энергус, не мог, но он и без этого знал, как всё происходит. Вот шар пролетел мимо ничего не подозревающих учёных, затем приблизился к голове Очкарика и растворился в его лохматой шевелюре. Очкарик вздрогнул и выронил ручку. Кари едва сдержал улыбку: наблюдать за тем, как живой человек превращается в послушную марионетку, всегда было весело. Управляемый волей Кари, Очкарик медленно поднялся со своего места и направился к столу с дохлой крысой. Первый шаг, второй, третий… В заполненной людьми лаборатории никто не обращал внимания на бредущего куда-то практиканта.

«Я хочу сделать вскрытие этой мёртвой крысы и составить подробный отчёт для Толстухи, – повторил про себя Кари установку, которая заставляла практиканта шагать вперёд. – Я хочу…»

Тут за спиной Кари раздался оглушительный грохот: стеклянная створка входной двери, резко распахнувшись, ударилась о стену и разлетелась на тысячу острых осколков. В помещение метеором ворвался высокий широкоплечий мужчина в белом халате. Тёмные волосы учёного, в которых уже виднелась первая седина, были взъерошены, щёки раскраснелись, а глаза сверкали ярче, чем лампы на потолке.

– Пустота их забери! Они, видите ли, «перепутали сигналы»! Фарды! Валлеги!! Энерговыродки!!!

Кари резко выпрямился на стуле и схватил скальпель. Очкарик, который уже готов был взять его, растерянно замер.

– Что-то случилось, мас Ви? – повернулась к учёному Толстуха. В её голосе не слышалось ни капли удивления: заведующая уже давно привыкла к шумным выходкам ответственного за приграничную станцию.

– Да уж, случилось! – рявкнул мужчина, в два шага преодолев расстояние от разбитой двери до Толстухи. – Два фарда без моего ведома направили несколько тысяч разведчиков не в ту плоскость. Даже не хочу представлять, сколько всего мне придётся выслушать этим вечером от Совета Серпи!

И учёный, шумно сопя, принялся обводить гневным взглядом лабораторию, как будто те самые фарды находились в ней прямо сейчас.

«Иди отсюда! – мысленно шикнул на Очкарика Кари. – Ну же, иди, пока он тебя не увидел!»

Очкарик, как назло, продолжал стоять возле его стола, молча глядя прямо перед собой. Кари шёпотом выругался: забыл, что энергоприказы нужно отдавать от первого лица.

«Я быстро возвращаюсь на своё место!» – велел он про себя.

Очкарик дёрнулся и неуклюже развернулся. Укрывшись за его спиной, Кари ловким движением зашвырнул крысу вместе со скальпелем в ближайшую мусорку, одёрнул на себе халат и пригладил короткие тёмные волосы.

Вовремя! Едва Кари непринуждённо откинулся на спинку стула, взгляд учёного остановился на нём. Ответственный за приграничную станцию несколько секунд смотрел на Кари не мигая, а потом повернулся к Толстухе и о чём-то её спросил. Выслушав ответ, мужчина направился прямо к столу парня.

– Как прошёл последний день практики, сын?

Кари поморщился – ненавидел, когда отец обращался к нему так официально, – но тут же натянул на лицо улыбку.

– Неплохо. Вот, жду не дождусь, когда ты мне его зачтёшь, чтобы наконец вернуться на Серпи.

И Кари пододвинул к отцу большую стопку лабораторных отчётов, которые подготовил ещё утром, но «забыл» сдать Толстухе. Учёный присвистнул от удивления.

– Ого! Ты, я смотрю, хорошо потрудился…

– Да, – важно кивнул Кари и даже немножко выпятил грудь от гордости за свою находчивость: создать видимость тяжкого труда ещё нужно уметь!

Однако отец тут же одёрнул его:

– Хорошо потрудился… за первые пару часов смены. И то я сомневаюсь, что все эти отчёты ты сделал сам. А что же в остальное время? Где крыса, которую тебе отдали на вскрытие?

Пустота забери эту болтливую Толстуху!

– Крыса? – озадаченно нахмурился Кари. – Я ничего такого не припомню.

В лицо ему пахнуло холодом отрицательной энергии, отчего волоски на руках встали дыбом.

– Ты сейчас пытаешься обмануть одного из сильнейших энергусов, Кари. А я всегда чувствую, когда ты врёшь. У тебя в груди образуется большой тёплый шар из энергии, дыхание учащается…

Кари невольно стиснул губы покрепче и постарался не дышать, но отец лишь усмехнулся.

– Смена кончается через пятнадцать минут, так что достань крысу из мусорки под твоим столом и заверши эксперимент. Тебе и так оставили самую лёгкую его часть.

Да уж, самую лёгкую… Кари хотел было произнести это вслух, но отец уже направился прочь, заприметив следующую жертву в другом конце лаборатории. Вот так всегда! Для отца существовало лишь два мнения: его и неправильное…

Вздохнув, Кари заглянул под стол. Крыса всё ещё лежала там в мусорном ведре среди других помоев, нагло скалясь своими острыми клыками. Кари скорчил ей рожицу и отвернулся к единственному в лаборатории окну. Вид за стеклом оставался таким же, каким был все полгода до этого: абсолютно чёрная Пустота, сквозь которую изредка прорывался слабый свет из других вселенных – плоскостей, как их называли на Серпи из-за того, что третье измерение каждой вселенной всегда было меньше двух остальных, и внешне она походила больше на тонкую пластину, чем на шар.

Плоскости постоянно перемещались внутри Пустоты параллельно либо перпендикулярно друг другу, а на приграничных станциях их движение отслеживали, чтобы вовремя среагировать на столкновения разных миров. Если опасность грозила другим вселенным, туда высылали разведчиков, чтобы спасти население обречённых планет, а если какой-то мир угрожал плоскости серпийцев, в дело вступали разводчики, которые с помощью энергии немного меняли направление движения другого мира, и столкновение не происходило.

Впрочем, не только перемещение плоскостей интересовало тех, кто работал на приграничных станциях. Удачно расположенные на краю вселенной, станции также давали учёным возможность исследовать и саму Пустоту, которая каждый день подкидывала им новые сюрпризы. Так, в ней иногда сами собой возникали аномальные зоны, которые по слухам могли подарить невероятные способности тем, кто в них побывает. Когда аномалия вдруг появилась рядом со станцией отца Кари, приграничники тут же кинулись проверять эту теорию, но пока выяснили лишь то, что подопытные животные способны быстро умирать в Пустоте от нехватки воздуха.

…Ну вот, опять эта дурацкая крыса! Лучше б она не только сдохла, но и растворилась в той аномальной зоне. Сил на новое энерговнушение для Очкарика уже не осталось, да и отец рядом… Похоже, придётся делать вскрытие самому.

Взяв какую-то тряпку, чтобы не хватать крысу голыми руками, Кари снова заглянул под стол и коротко выругался: мусорное ведро куда-то пропало. Кому только понадобилось? Нехотя встав со своего места, Кари отправился на поиски. Сегодня последний день его учебной практики, и нельзя допустить, чтобы отец его не засчитал.

Украденная мусорка обнаружилась неподалёку. Её стащила дочка Толстухи, та самая нескладная шестилетка. Опрокинув ведро на отмытый до блеска пол, Уродина уселась рядом с отходами и теперь с явным восторгом вертела в руках мёртвую крысу, словно это был самородок, не меньше.

Кари быстро приблизился к девочке.

– Отдай, Уродина.

Та посмотрела на него снизу вверх большими, как две планеты, глазищами, покачала головой и прижала дохлую крысу к себе. Кари передёрнуло от отвращения. Наклонившись, он выудил из кучи остального мусора скальпель и направил его на девочку.

– Отдай, Уродина, а то вместо крысы тебя вскрою.

– Мама-а-а! – завопила та, вскочив с места.

Кари дёрнулся вслед за девочкой, и вдруг ему в запястье вонзилась игла из горячей энергии. Выронив скальпель, Кари согнулся пополам от боли, а подскочившая сбоку Толстуха уже держала наготове ещё одну энергетическую иглу.

– А ну отошёл от моей дочери! – прошипела она.

Уродина громко всхлипнула и подбежала к Толстухе. Та неловко обняла её одной рукой, прижав к себе.

– Да сдалась она мне! Я только крысу хотел забрать!

– Крысу? – Толстуха наконец присмотрелась к новой игрушке Уродины. – А это не тот образец, который я давала тебе для вскрытия полчаса назад? Как он оказался в помойке?!

– Слушайте, я б на вашем месте больше волновался, что по помойкам лазает ваша дочь…

– Отвечай на мои вопросы! – взревела Толстуха, занося руку для нового выстрела. Кари машинально отклонился назад, и тут раздался голос отца:

– Что здесь происходит?!

Протолкавшись сквозь толпу любопытных учёных, ответственный за станцию мгновенно оценил обстановку и встал между Толстухой и Кари.

– Брутта, потрудитесь объяснить, почему вы целитесь в моего сына.

– Потому что он напал на мою дочь!

– Это правда? – повернулся к Кари отец. Правое плечо мужчины заметно дёрнулось.

– Нет! Мне её дочка даром не сдалась! Я только крысу хотел забрать.

– Ах ты энерговыродок! – дёрнулась Толстуха. – Я тебе…

– Довольно! Брутта, вам хорошо известно, что любое энергетическое оружие на станции под запретом. Я могу оштрафовать вас за такие фокусы.

Лицо Толстухи вытянулось, и Кари торжествующе ухмыльнулся. Получи, чокнутая мамаша!

– Впрочем, на первый раз вам хватит и устного предупреждения, – продолжил отец. – Если сейчас же уберёте иглы.

Кари чуть не поперхнулся воздухом. Чего-о-о?! Устное предупреждение?! Да ему же руку продырявили насквозь! Пусть и не настоящей иглой, но он до сих пор чувствовал в запястье раскалённую, как перегретый двигатель космоборта, чужую энергию.

Впрочем, стоило Кари сосредоточиться на игле, она тут же начала таять. Раскалённая энергия вдруг стала просто горячей, потом тёплой, а потом и вовсе перестала ощущаться. Кари осторожно потрогал другой рукой воздух рядом с пострадавшим запястьем. Иглы больше не было. Боль в руке тоже пошла на спад.

– Только из уважения к вам, Ларс, – процедила Толстуха, не глядя на учёного. В её глазах сияла раскалённая ненависть.

– Спасибо, Брутта, – с явным облегчением выдохнул отец. – И я приношу свои извинения за этот инцидент. Кари очень стыдно.

Это была неправда. Кари было очень больно и очень обидно, а вот стыдно – ни капельки. Уродина сама виновата! Нечего было забирать его крысу…

Но сказать это вслух Кари не успел. Ещё раз извинившись перед Толстухой, Ларс кивком головы велел сыну следовать за ним и направился к выходу из лаборатории. Под ногами мужчины захрустели осколки разбитой им двери, которые бытовщицы ещё не успели убрать. Тщательно огибая те участки пола, где стекла было особенно много, Кари поспешил за отцом: оставаться в одном помещении с Толстухой и её дочкой не было никакого желания.

В полной тишине Ларс и Кари прошли по безлюдному коридору станции, спустились по лестнице на два этажа ниже и сквозь просторный холл направились к отсеку с каютами. По пути им встретились двое парней, одетые в одинаковые чёрные комбинезоны, облегающие почти всё тело. Те самые разводчики плоскостей, которых на приграничной станции прямо-таки боготворили. Один из парней смерил Кари презрительным взглядом и едва слышно шепнул что-то своему напарнику, отчего тот громко фыркнул. У Кари зачесались кулаки. Мерзкие разводчики! Если бы он только мог попасть в их ряды, он бы всем показал, что значит смеяться у него за спиной! Однако путь в эту профессию для Кари был закрыт, а значит, оставалось только сердито смотреть вслед выскочкам и мысленно вышвыривать их со станции в Пустоту без защитного снаряжения. Раз за разом, раз за разом. От этого становилось хоть немного, но легче.

Пройдя по ещё одному коридору, отец и сын подошли к каюте, которая последние полгода служила Кари подобием дома. Как и в лаборатории, всё в ней было пронзительно-белым, и парень поморщился, заходя внутрь.

Ларс плотно прикрыл за собой дверь, присел на край стола, который по сравнению с его ростом выглядел скорее как табуретка, скрестил руки на груди и хмуро произнёс:

– Ну, и что это было?

– Где? – спросил Кари, садясь на не застеленную с утра кровать. Жёсткий матрас встретил его, как обычно, недружелюбно.

– Не прикидывайся фардом. Ты прекрасно понимаешь, что своим поступком перечеркнул все шансы на то, чтобы стать приграничником на этой станции.

Кари лишь хмыкнул, глядя себе под ноги. Да уж, велика потеря!

– Тебе смешно? – тут же рявкнул Ларс. – А мне вот было не очень, когда я выгораживал тебя перед Бруттой! Зачем ты угрожал её дочери? Нельзя было решить вопрос мирно?

– Я пытался, – пожал плечами Кари. – Но эта Уродина тупая как…

– Как ты, очевидно. Иначе твой поступок не объяснить!

Кари изумлённо посмотрел на отца, но тот снова не дал ему и слова вставить.

– Ты один из худших практикантов, которые когда-либо работали на этой станции. Любой другой куратор на моём месте давно отправил бы тебя обратно на Серпи.

– Ну вот видишь, как мне повезло, что на твоём месте ты, – криво улыбнулся Кари.

– Да уж, повезло… – Правое плечо отца вновь дёрнулось. – Ты хоть представляешь, на какие жертвы мне пришлось пойти, чтобы ты смог пройти здесь учебную практику? Я отказал нескольким талантливым ребятам, и их, скорее всего, уже переманили другие станции. Я пожертвовал частью своей репутации, засчитывая тебе в практику те дни, в которые ты ничего не сделал. А ты взял и перечеркнул все мои усилия одним глупейшим поступком!

– Спасибо, конечно, но я никогда не собирался идти в приграничники. Я сто раз говорил, что хочу стать разведчиком!

– Мне сейчас не до шуток, – отмахнулся Ларс и устало потёр пальцами переносицу. – Да, не такой карьеры я тебе желал, но, похоже, работа бытовщиком – единственный возможный для тебя вариант. Я договорюсь со своим знакомым…

– Услышь меня! – повысил голос Кари. – Я буду работать разведчиком, и никак иначе!

Мужчина осёкся и посмотрел на сына с таким снисхождением, с каким порой смотрят на неразумных младенцев.

– Ещё одно из множества глупых решений. Ну сколько ты продержишься на работе, с твоим-то отношением к ней? Неделю, две? А потом получишь отметку о принудительном увольнении и всё равно пойдёшь работать бытовщиком.

– Не пойду.

– А тебя никто и не спросит! У всех уволенных дорога одна. Скажут тебе: «Лети в другой конец плоскости выгребать говно за изолированными», – и ты полетишь. Скажут: «Иди работай в вонючих пещерах в Лабасто», – и ты пойдёшь. Потому что права выбора у тебя уже не будет. Вообще!

– А вариант, что меня не уволят из разведки, не рассматривается? – изогнул одну бровь Кари.

– Это лишь вопрос времени, так что лучше бы тебе сразу выбрать профессию бытовщика. Мой знакомый как раз завтра прилетает на Серпи, будет набирать новичков для обучения. Он настоящий профессионал своего дела, так что работа под его началом – неплохой старт для твоей карьеры.

– И чем же занимается этот «профессионал»?

– Обслуживает соседнюю приграничную станцию.

Кари громко фыркнул:

– Мечта, а не работа! А главное, столько возможностей, я даже не знаю, какую мне выбрать: вынести тонну дерьма за крысами или подтереть чужие жо…

– Хватит! – перебил его Ларс. – Бытовщики не только грязь убирают. Посмотри вокруг – эта станция построена их руками! Хотя к ремонту неисправных частей тебя вряд ли допустят… Но ты сможешь готовить еду для сотрудников или кормить лабораторных животных, или…

– Или я сразу выберу себе ту профессию, которую хочу!

– Кари, работа в разведке не для тебя, – повторил отец. – Да, ты довольно сильный энергус, но мало просто иметь силу, нужно также уметь ей распоряжаться.

Кари вскочил с кровати и упёр руки в бока.

– Значит, ты такого мнения о родном сыне? Не веришь, что я могу стать кем-то большим, чем мойщик окон?

– Довольно.

Стол натужно скрипнул: Ларс поднялся с места и навис над сыном. Он и так был выше парня на полголовы, а сейчас и вовсе казался каким-то великаном.

– Я лучше знаю, что тебе нужно, Кари. И поскольку сейчас от меня зависит, закончится ли наконец твоя практика, сделаем так. Через два часа от станции отходит космоборт до Серпи. Ты летишь на нём домой. Завтра прилечу я, и вместе со мной ты отправишься на Посвящение, где выберешь профессию бытовщика. А чтобы у тебя не возникло соблазна пройти церемонию где-нибудь в другом месте, последний день твоей учебной практики я тоже засчитаю тебе завтра, прямо перед Посвящением.

– Но… Но разве так можно? – только и сумел выговорить Кари.

– Можно. Главное, чтобы практика была окончена, а в какой момент – не так важно.

Ларс посмотрел на сына сверху вниз, поправил расстегнувшуюся пуговицу его халата, пригладил выбившиеся из причёски волосы – Кари при этом инстинктивно втянул голову в плечи, – и вдруг улыбнулся, смягчив взгляд.

– Я ведь не враг тебе, сын.

Кари презрительно скривился в ответ и, опустив руки вниз, сжал их в кулаки.

– Не стоит этого делать, – качнул головой учёный, верно истолковав его жест. – Я правда не желаю тебе зла. Я твой отец и хочу как лучше. Когда-нибудь ты меня поймёшь.

Сказав это, Ларс повернулся и вышел из каюты, оставив Кари в полном одиночестве. Негромко стукнулась об косяк входная дверь.

Кари резко выдохнул и разжал кулаки. Шары из тёплой энергии, скопившейся в ладонях, метеорами рванули в стороны, один за другим раздались два хлопка: энергия Кари ударила по стенам каюты, оставив заметные вмятины. Парень с досадой поморщился: если эти удары кому и предназначались, то уж точно не безжизненным кускам металла…

Глава 2. С праздником!

Стены ремонтного ангара глухо завибрировали, когда над ним пролетел заходящий на посадку пассажирский космоборт. «Точно по расписанию», – подумал Стриж, поднимая с пола тяжеленный ящик с запчастями.

– Малыш, ну ты скоро там? – донёсся до него сердитый женский голос.

Поудобнее перехватив коробку, Стриж двинулся к воротам ангара, где его ждала Гринг – бытовщица, которая отвечала за подготовку кораблей разведчиков к отлёту. Рядом с ней стояла большая тележка, доверху забитая похожими ящиками.

– Да уж, малыш, я тут с тобой окончательно состарюсь! – воскликнула Гринг, глядя, как Стриж еле идёт под тяжестью взятого груза, и, подскочив к нему, буквально выхватила из рук парня коробку. Взвалив её на плечо будто пушинку, Гринг цокнула языком при виде тощего тела Стрижа: по сравнению с крепко сложенной женщиной он и впрямь выглядел малышом.

– Если думаешь завтра на Посвящении стать бытовщиком, сюда работать не приходи, – поморщилась Гринг. – Никто не хочет тебя на руках таскать после первой же смены. И волосы укороти, это уже личный совет. На девчонку смахиваешь!

Стриж молча поправил съехавшие на нос энергозащитные очки с чёрными линзами. Да, он не отличался физической силой, но ведь она была не единственным качеством, которое могло пригодиться бытовщику. Эта профессия вообще объединяла в себе очень много разных должностей: бытовщиком считался и тот, кто таскал тяжести в ремонтном ангаре, и тот, кто обменивал свои товары на энпласы, и даже тот, кто писал статьи для ежедневных новостных рассылок на личные энобраслеты. В общем, если бы Стриж захотел выбрать профессию бытовщика, он и без напутствия со стороны не пошёл бы работать в ремонтный ангар. А что касалось волос, то Стриж, наоборот, всегда мечтал о длинных, хотя бы до середины спины, чтобы делать из них стильные дреды. Но ниже плеч его тёмные патлы не росли, хоть убейся.

Проводив взглядом Гринг, которая одной рукой толкала к ангару разведчиков тележку, а другой поддерживала на плече ящик с запчастями, Стриж направился обратно к своему рабочему месту. На полпути его перехватил куратор Джок.

– А ты почему здесь? – с весёлым недоумением спросил он у парня, приглаживая пальцем свои пышные усы. – Уже девятнадцатый час.

– Мне ещё нужно убраться и выкинуть мусор, – ответил Стриж, едва не споткнувшись о какую-то деталь.

– Да брось, ребята сами потом всё сделают. У тебя последний день практики, это нужно праздновать в компании близких, а не веника и совка!

– Мне совсем не трудно, – возразил Стриж, наклоняясь за запчастью. Очки скользнули вниз по его носу, и за контуром тёмных линз стало видно белое помещение вокруг и ярко-зелёное пятно на месте куратора Джока. Вернее, его ярко-зелёную голову и кисти рук, торчащие из сероватого пятна рабочего костюма. Стриж выпрямился и пододвинул очки обратно на переносицу, возвращая миру чëрно-белые тона.

– Я серьёзно, – продолжал тем временем Джок. – Давай я засчитаю последний день, и иди домой. Тебе всего шестнадцать, в этом возрасте нельзя столько времени посвящать работе.

Сказав это, бытовщик потянулся было к руке Стрижа, на которой под кучей самодельных фенечек прятался энобраслет, но тут вдруг со стороны ворот раздался знакомый рёв двигателей. Куратор Джок и Стриж синхронно обернулись на звук и увидели, как в ремонтный ангар, странно подёргиваясь, начал вплывать длинный, похожий на гигантскую иглу космоборт разведчиков. Его металлический корпус был исполосован царапинами от пуль, лобовое стекло покрывали тонкие трещины, а в левом борту зияла огромная дыра.

– Вот и работки на вечер привалило! – выдохнул куратор Джок, кидаясь к стене, на которой висела панель управления. Быстрым нажатием кнопки бытовщик запустил механизм, на который должен был встать повреждённый корабль. – Стриж, позови ребят. Кажется, они опять в том ангаре зависли.

Стриж тут же рванул на улицу. «Тот» ангар располагался буквально за углом и принадлежал разведчикам. Бытовщики часто ходили туда для починки разных неисправностей и техосмотра кораблей, либо же прятались от новых заданий куратора Джока. Так было и теперь.

Едва забежав в ангар, Стриж услышал эхо сразу нескольких голосов. Понять, откуда они доносились, было трудно: ровные ряды из стоявших вертикально космобортов уходили вглубь ангара насколько хватало глаз, и бытовщики могли находиться за любым из этих кораблей. Решив не гадать впустую, Стриж просто пошёл вперёд, внимательно оглядываясь по сторонам, и на шестом ряду ему улыбнулась удача: из-за соседнего космоборта вышла весёлая компания подчинённых Джока, впереди которой катила полупустую тележку довольная Гринг.

– …и в итоге Совет Серпи взорвал её вместе с угнанным кораблём. Интересно, на что она вообще надеялась?

Заметив Стрижа, Гринг осеклась.

– Ну, наконец-то Джок додумался прислать практиканта на помощь! – воскликнул один из её коллег. – Гринг, как ты его там называешь? «Малыш»? Эй, малыш, закончи за нас укомплектовку, а то сил уже никаких!

Гринг толкнула тележку с запчастями в сторону парня, но немного не рассчитала направление. Проехав около трёх с половиной валланов, что равнялось среднему росту человека, тележка едва не врезалась в космоборт. Стриж поджал губы, с трудом удержавшись от язвительного замечания, – как можно быть такой неаккуратной, – и вместо этого произнёс:

– Там новый корабль прилетел, с огромной дырой в борту. Мас Джок просил вас всех подойти.

Бытовщики недоумённо переглянулись.

– А ты ничего не перепутал? – спросил тот же наглый мужчина, который велел Стрижу доделать работу за него. – С дырой в борту обычно привозят на буксире, чтобы разобрать на запчасти. Такой корабль не мог прилететь сам.

– Нет, я ничего не перепутал, – в тон ему ответил Стриж. – Идите сами посмотрите, если не верите.

Озадаченно переговариваясь между собой, бытовщики направились к выходу из ангара. Про тележку с инструментами они благополучно забыли, и Стрижу пришлось толкать её до ближайшей стены самому. Оставалось только надеяться, что кто-то из подчинённых Джока потом вернётся и закончит начатое. Судя по количеству ящиков в тележке, сейчас сразу на двух десятках кораблей недоставало нужных запчастей, а вылет разведчиков могли назначить в любую минуту…

В ремонтный ангар Стриж вернулся лишь немногим позже бытовщиков, но те уже успели осмотреть дыру в борту и теперь разгребали завалы внутри корабля. Из отверстия наружу один за другим летели обломки и провода, постепенно образуя мусорную гору среди ангара.

Куратор Джок стоял неподалёку и разговаривал с двумя парнями, одетыми в отличительную униформу разведчиков – прямые брюки и облегающие тело рубашки из тёмной ткани. Один из парней был очень высокий, мускулистый и коротко стриженый: его пустотно-чёрные волосы слегка растрепались, словно он то и дело зарывался в них пальцами. Второй парень ростом не вышел и был куда худее напарника, светлые лохмы блестели от пота и верёвками липли к бледному лбу. Он выглядел так, будто вот-вот упадёт в обморок, и темноволосый крепко держал его одной рукой, не давая сползти на пол.

– …неожиданно, у нас было всего пару минут на размышления, – донёсся до Стрижа голос темноволосого. – Это лучшее, что мы смогли придумать.

– Это самое невероятное, что вы смогли придумать, Лио! – воскликнул Джок с явным изумлением в голосе. – И ещё более невероятно, что Форг выжил после этого!

Светловолосый разведчик едва заметно шевельнул губами в ответ.

– Я уже послал за лекарщиком, – успокоил его Джок и только теперь обратил внимание на вернувшегося практиканта. – Ай, Стриж, совсем забыл про тебя… Думал, ты уже ушёл домой.

Стриж смущённо улыбнулся.

– Моя помощь ещё нужна?

– Ни в коем случае! Иди празднуй окончание практики, поработать ещё успеешь.

Сказав это, куратор Джок прислонил экран своего браслета к энобраслету Стрижа. Раздался один короткий сигнал, а потом ещё один длинный. Учебная практика Стрижа завершилась.

– Удачи тебе. Ты был одним из лучших практикантов, которые ко мне приходили. Без шуток.

Стриж с благодарностью кивнул теперь уже бывшему куратору, в последний раз обвёл взглядом огромное помещение ангара и направился к открытым воротам. У него больше не было объективных причин, чтобы тут задержаться.

На бортодроме, как всегда, было шумно. От посадочного поля к главной площади города непрерывным потоком текли многочисленные пассажиры. Среди них были и серпийцы, вернувшиеся с соседних планет, и туристы из союзных миров, прилетевшие на экскурсию. Стриж аккуратно влился в поток последних сразу за группой большеглазых темнокожих существ, напоминавших скорее очень крупных птиц, чем людей. На лицах у них были закреплены маски для дыхания: очевидно, серпийский воздух не совсем подходил иномирным гостям.

Едва выйдя на главную площадь города Красто, «птицы» восторженно заклекотали. Стриж их восторгов не разделял. Красто был скучным городом: похожие друг на друга улицы, похожие друг на друга многоэтажные дома с круглыми гладкими фасадами исключительно белого цвета. Как будто бытовщику, который проектировал это место, забыли выдать набор цветных карандашей, а потом забыли, что забыли, и построили как есть. На Серпи вообще часто встречались города, состоявшие целиком только из белых зданий: одни говорили, что это из-за нехватки натуральных красителей и невыгодности их обмена с других планет, другие придерживались более философского мнения о том, что «серпийцев ничто не должно отвлекать от контакта с их внутренней энергией». Но даже если и так, то можно было хотя бы придумать более разнообразные по форме дома! Потому что на фоне других городов Красто больше походил на поляну грибов без шляпок, выскочивших из-под земли после обильного дождя.

Обойдя клекочущих «птиц» и ещё одну группу туристов с невероятно длинными волосами, – вот бы иметь такие же! – Стриж свернул на нужную ему улицу и, засунув руки в карманы штанов, побрёл в сторону окраины города. В животе громко заурчало, когда рядом с ним прошли две девушки, уплетавшие из картонных контейнеров пресную лапшу с кисло-сладким соусом. Чтобы как-то отвлечься от голода, Стриж перевёл взгляд на небо. Белое днём, сейчас оно быстро тускнело от красного света Фаошеси, поднимавшегося из-за горизонта. Впрочем, по меркам Стрижа, недостаточно быстро: парню предстояло шататься по улицам до второго заката, когда на смену вечернему Фаошеси придёт ночное светило Прашеси, а это должно было случиться не раньше, чем через пять часов…

Задумавшись, Стриж не сразу понял, что уже покинул центральные районы города. Дома вокруг стали более низкими и уже не такими идеально гладкими, туристы теперь попадались всё реже, а вот серпийцев вокруг стало значительно больше. Подойдя к одному из центров обмена, парень пристроился в конец длиннющей очереди из таких же, как он, очень голодных людей, у которых закончилась рабочая смена. Спустя полчаса, выменяв себе миску горячей зернистой каши, Стриж плюхнулся за обшарпанный столик. Ножки табуретки опасно заскрипели под довольно маленьким весом парня. Сняв очки, Стриж посмотрел вниз. Как он и думал, энергия табуретки оказалась грязно-серой, ближе даже к чёрному. Владельцу бы позаботиться о новой, а то так и копчик себе отбить можно.

Проверив на всякий случай и еду, Стриж принялся за ужин. Голод, ревущий внутри, требовал немедленно закинуть в себя всё содержимое контейнера, а потом взять ещё добавки, и чтобы непременно с горочкой… Однако разум говорил о том, что энпласов на вторую порцию нет, да и если съесть всё сразу, то у Стрижа уже не будет видимой причины продолжать сидеть здесь, и сердитая бытовщица, драящая пол в углу зала, тут же выставит его прочь. Поэтому Стриж заставил себя наслаждаться каждым зёрнышком довольно скудного ужина. Когда от всей порции осталось где-то четвертинка, он нехотя отложил вилку в сторону, делая вид, что пока наелся, и со скучающим видом принялся рассматривать горожан у прилавка.

На самом деле, конечно, иметь способности визора было не так уж и скучно. Там, где для всех был просто центр обмена, Стриж видел белые пятна энергии вещей и цветные – людей. Ему нравилось наблюдать за тем, как яркие оттенки сменяют друг друга, когда одни люди, дождавшись своей очереди, подходят к прилавку, а другие, обменяв товар, уходят прочь. Фиолетовые, синие, жёлтые, красные, розовые, серые, зелёные… И ни одного повторяющегося оттенка! Энергия каждого человека была так же уникальна, как отпечатки пальцев. Правда, от такого разнообразия довольно быстро начинало рябить в глазах, и именно поэтому многие визоры, едва открыв в себе способности, тут же спешили «заглушить» их чёрными очками.

Увлёкшись калейдоскопом красок перед собой, Стриж сам не заметил, как сладко уснул. Очнулся он от резкого тычка в плечо. На светло-серой энергии визора отпечатался блёкло-оранжевый след.

– Ты доедать будешь, парень? – проворчала бытовщица, с характерным хлюпаньем елозя по полу мокрой шваброй. Самый примитивный и дешёвый способ уборки. – Мы через пять минут закрываемся!

Стриж, спохватившись, надел энергозащитные очки. В окне слева от него и в самом деле уже нельзя было разглядеть ничего, кроме отражения столов и табуреток, стоявших в зале. На небо наконец взошло Прашеси. Коротко поблагодарив угрюмую женщину, визор поднялся со своего места и направился к входной двери.

– Э, а каша? – донёсся вслед ему недоумевающий возглас.

Тридцатиэтажный дом возвышался над жилым районом подобно дереву-листотрясу среди низкорослых ливвий. Возле входа в единственный подъезд был припаркован чёрный энергомобиль. Стрижу не нужно было сверять номера или снимать очки, чтобы понять: они вернулись в квартиру, а значит, и он сам мог туда зайти.

Скоростной лифт доставил Стрижа на последний этаж. На лестничной площадке была только одна дверь. Стриж, затаив дыхание, приблизился к металлической створке и коснулся дверной ручки. Встроенный сканер энергии распознал в нём жильца квартиры, и замок двери щёлкнул.

Стриж осторожно вошёл в тёмный коридор. Лампочка под потолком тут же зажглась, среагировав на движение. Парень увидел знакомые ему шкаф для верхней одежды, табурет и выставленные в два ряда пары обуви. Непривычным был только один предмет – большая матерчатая сумка, валявшаяся прямо посреди коридора. Стриж, не сводя с неё недоумённый взгляд, скинул с ног ботинки и поставил их к другой обуви. В этот момент в коридоре появился высокий мужчина с лохматыми тёмными волосами и едва заметной щетиной на лице. Увидев Стрижа, он процедил:

– Явился, наконец, – и бросил на пол ещё одну сумку, набитую вещами.

– А что происходит? – Стриж очень хотел, чтобы вопрос прозвучал властно и требовательно, но вышел только сиплый вздох.

– Мы переезжаем.

– Как, опять?! – опешил парень. – Но мы ведь договаривались…

– Мы и так уже слишком долго в этом городе, – перебил его мужчина. – Собирай вещи, выезжаем через час.

И он снова скрылся в комнате, откуда тут же послышался его резкий голос: мужчина приказывал кому-то «пошевеливаться».

Перепрыгнув через сумки, Стриж прошёл по коридору вслед за хозяином квартиры и очутился в гостиной. Ещё утром, когда он уходил на практику, в этой комнате царил идеальный порядок, но теперь всё содержимое шкафов было вывалено на пол, и мужчина, державший в руках большой чёрный рюкзак, не глядя закидывал в него вещи.

– Почему сегодня? – повторил Стриж. – У нас же был договор, что если я не попадаюсь вам на глаза, ухожу из квартиры раньше вас и прихожу позже вас, то могу спокойно закончить учебную практику в этом городе, без очередного переезда.

– А что… разве мы… не выполнили свою часть договора? – пропыхтел мужчина, пытаясь запихнуть в переполненный рюкзак ещё пару вещей.

– Конечно, нет!

– Уф, ну и шмоток же у неё… Илена, я больше не буду покупать тебе новые платья, пока не сносишь эти! Каждый переезд превращается в какой-то кошмар, честное слово…

Из кухни показалась стройная светловолосая женщина средних лет, державшая в руках коробку с посудой.

– Фрио, её в коридор поставить? – безэмоционально спросила она.

– Да-да, в коридор, – раздражённо отозвался Фрио. – И рюкзак свой заодно захвати.

Илена молча взяла из рук мужа туго набитую сумку и направилась в коридор, не заметив Стрижа. Словно он был привидением в этой квартире.

– У меня Посвящение завтра утром, – произнёс Стриж, проклиная себя за то, как дрогнул голос. – И, согласно нашему договору, вы должны отложить переезд до утра.

– Должны? – хмыкнул Фрио, начиная заполнять очередную сумку. – Мы ничего тебе не должны, парень. Скорее мы сделали тебе одолжение, позволив жить с нами после того, что случилось четыре года назад.

Стриж прикусил губу и отвёл взгляд в сторону. Фрио никогда не упускал возможности напомнить ему о том дне.

– И кстати, – продолжил мужчина, – договор у нас был на окончание учебной практики, а не на Посвящение. Практику ты прошёл до конца, мне сегодня прислали уведомление на браслет. Какие тогда ко мне вопросы?

– Мне ночевать негде, – мрачно ответил Стриж, тут же укорив себя за эти слова: хищникам нельзя показывать свою слабость. – Вы ведь всё равно съезжаете, позвольте остаться тут до утра.

Фрио смерил парня долгим взглядом.

– Нет.

– Почему?

– Потому что новые хозяева будут тут уже через час, и мы должны освободить квартиру. И сразу отвечу на следующий вопрос: лишних энпласов на гостиницу для тебя у нас тоже нет. Самим еле хватило на переезд.

Сказав это, Фрио принялся укладывать в сумку рабочую униформу – около десятка явно новых комбинезонов разводчика плоскостей, каждый из которых стоил тридцать ночей в самой дорогой гостинице Красто.

– Хорошо, я понял, – криво ухмыльнулся Стриж. – Через час буду готов освободить квартиру.

– Через полчаса! – отрезал Фрио. – Илене ещё нужно навести порядок после тебя.

Ничего не ответив, Стриж направился в комнату, которую ему отвели в этой квартире после переезда. Назвать её «своей» не поворачивался язык.

Зайдя внутрь, Стриж плотно затворил дверь – и буквально сполз по ней на пол. К горлу подступил горячий, твёрдый комок, из глаз брызнули слёзы. Стриж попытался смахнуть с кожи солёные капли, но из-за очков сделать это было не очень удобно. Сняв очки, визор положил их на пол рядом с собой.

В полной тишине прошло несколько минут, а потом за дверью послышались осторожные шаги Илены, шедшей мимо комнаты визора на кухню. Стриж шмыгнул носом и, кое-как утерев слёзы злости, медленно поднялся на ноги. Нужно было собирать вещи. Обведя взглядом комнату – всё вокруг было ярко-белым, так как почти не использовалось после переезда, – Стриж направился туда, где, как он помнил, всегда стоял шкаф.

Распахнув дверцы, визор обвёл взглядом полупустые полки с одеждой и вдруг увидел то, чего раньше не замечал: все вещи внутри оказались покрыты жёлтыми пятнами чужой энергии, словно кто-то рылся в них в отсутствие владельца. Фрио. Стриж огляделся по сторонам и обнаружил его отпечатки на всех ящиках, дверцах и полках в комнате. Фрио обыскал все уголки. Специально, чтобы в очередной раз показать Стрижу, что ничего в этой квартире не принадлежало ему. Что он был лишь незваным гостем. Как будто за четыре года Стриж этого не понял.

Рыкнув от злости, Стриж схватил стул, стоявший рядом со шкафом, и швырнул его в стену так сильно, как только мог. Раздался глухой удар и треск отломавшихся ножек. Энергия стула заметно потемнела.

– Что там происходит?!

Вместо ответа Стриж выкинул с полок шкафа свою одежду, а потом и сами полки раскидал вокруг, побив ими всю остальную мебель.

– Это что ещё такое? – воскликнул Фрио, врываясь в комнату. На фоне посеревшей энергии предметов его жёлтый цвет выглядел неожиданно красиво. Стриж, не сдержавшись, хихикнул: придёт же такое в голову!

– Это… Ты что здесь натворил, энерговыродок?!

– Как что? Обеспечил Илене работу на вечер, – пожал плечами Стриж, ощущая небывалую лёгкость в теле. – Ты ж сам сказал, что ей после меня ещё убираться надо, а тут был такой идеальный порядок!

– Тварь… – прошипел Фрио. – Какая же ты… тварь!

Резкий выброс энергии сбил Стрижа с ног. Отлетев к кровати, он ударился головой об жёсткий корпус. Перед глазами заплясали чёрные мушки. Подойдя к парню, Фрио со всей силы пнул его ногой в живот, заставив согнуться пополам от боли, а потом, даже не дав опомниться, волоком потащил к выходу из квартиры.

– Энерговыродок неблагодарный… Если посмеешь хоть кому-нибудь… Когда-нибудь…

– Фрио, кто это? – спросила непонятно откуда взявшаяся Илена.

– Никто, иди шмотки свои собирай! – рявкнул на неё Фрио, открывая входную дверь, и рывком выкинул Стрижа на лестничную площадку. – А ты… Чтоб ноги твоей больше не было в моём доме!

Выкрикнув это, мужчина захлопнул дверь. Стриж остался лежать один на полу, чувствуя, как сквозняк быстро пробирается под тонкую майку. Его телу было больно, а ногам без обуви холодно, но впервые за этот вечер Стриж подумал, что, возможно, куратор Джок был прав, и окончание учебной практики – это действительно праздник. Пусть пока и выглядит иначе, но… со дна ведь есть только один путь, правда?

Глава 3. Полезный член семьи

– Неплохой паренёк, смышлёный, – заметил Джок, глядя вслед уходящему из ангара Стрижу. – На тебя чем-то похож.

Лио грустно усмехнулся:

– Не завидую.

Форг, стоявший рядом, начал в очередной раз сползать на пол, и Лио рывком вернул его в вертикальное положение. Энергии у напарника оставалось всё меньше и меньше, лекарщику следовало поторопиться.

– Где он ходит?

– Вот-вот должен подойти, – ответил Джок и вдруг вскрикнул: – Вы что это там делаете, энерговыродки?!

Лио удивлённо посмотрел на бытовщика, но тот обращался не к нему.

– Уже куда-то обломки ныкают, ты посмотри!

Быстрым жестом пригладив усы, Джок поспешил за ушлыми подчинёнными. Лио с Форгом остались одни.

– Ещё немного.

Почувствовать энергию Форга, как это умели энергусы, или увидеть её, как визоры, Лио не мог, но, обладая способностями антиса, прекрасно различал синевато-голубое пятно на подбородке напарника – так называемую метку энергенциала. Она показывала максимальное количество энергии, которое могло выработать тело человека, и меняла яркость в зависимости от того, сколько сил уже было израсходовано. Метка на подбородке Форга едва светилась, что означало: ещё чуть-чуть – и напарник мог уже никогда не очнуться.

– Терпение, – снова пробормотал Лио себе под нос.

Ему было не впервой так возиться с Форгом. Бойкий и энергичный напарник любил рисковать, поэтому частенько получал травмы во время миссий. И если обычно это раздражало Лио, то сегодня он уже трижды поблагодарил Первого Способного за то, что полетел на задание именно с этим парнем.

Словно подслушав мысли Лио, Форг вдруг вздрогнул всем телом и зашептал что-то себе под нос. Лио пришлось наклониться, чтобы лучше слышать.

– Виллотея… с самого начала… Не нужен союз… Они собирались…

Тут в воротах ангара появился угрюмый мужчина, одетый в серебристый комбинезон лекарщика.

– Кому здесь помощь моя нужна?

Лио махнул рукой, и лекарщик поспешил к нему. Мельком взглянув на почти потерявшего сознание Форга, мужчина принялся быстро растирать свои ладони.

– Что с ним произошло?

– Перерасход энергии.

– Это я и сам вижу. Из-за чего перерасход?

«Бойня. Самая настоящая бойня».

– Спасались от иномирцев.

Лекарщик как-то странно посмотрел на Лио, но ничего не сказал. Скорее всего, заметил, что квадратные зрачки парня – отличительный признак антиса, – начали вращаться быстрее во время последнего ответа, но решил не лезть не в своё дело. Мудро.

Дотронувшись ладонями до груди Форга, мужчина прикрыл глаза. За спиной Лио продолжали разбирать обломки космоборта местные бытовщики, и веки лекарщика вздрагивали каждый раз, когда раздавалось очередное бранное слово. Наконец, он закончил осмотр.

– Сильное истощение организма. Его надо в корпус лекарщиков, и быстро.

Это Лио и сам прекрасно понимал.

– Поможешь довести его до энергомобиля? – внезапно перешёл на «ты» лекарщик. – У меня тут рядом он припаркован. На бортодроме палат с койками нет, сам знаешь.

– Он не дойдёт, – мотнул головой Лио. – Носилки нужны.

Лекарщик прикусил губу:

– Да тут… видишь, какая ситуация. Одному из пассажиров в космоборте стало плохо, и мои ребята увезли его на служебном мобиле, а носилки внутри остались. Сколько ещё ждать, пока ребята вернутся, я не знаю… Не понесём же мы твоего напарника на себе!

– Понесём.

Мужчина хмыкнул, решив, что парень шутит, но Лио был предельно серьёзен: сейчас каждое лишнее движение Форга могло стоить напарнику жизни.

– Голову или ноги?

– Ноги, – вздохнул лекарщик, когда понял, что спорить с Лио было бессмысленно.

Вдвоём они кое-как дотащили затихшего Форга до неприметного серого энергомобиля, который и впрямь оказался недалеко: лекарщик будто знал, что сегодня стоит парковаться поближе к ремонтному ангару. Лио осторожно усадил напарника на заднем сиденье, а сам направился к переднему пассажирскому, но мужчина остановил его на полпути.

– Твоё присутствие не потребуется. Ему предстоит долгое восстановление, так же как и кораблю, на котором вы прилетели. Думаю, навестить его можно будет не раньше чем через три дня, а лучше подождать неделю.

Лио кивнул.

– В какой корпус повезёте?

– В ближайший. Какой там… Пятнадцатый, кажется. – Заметив, как Лио напрягся, мужчина поспешил добавить: – У меня ужасная память на числа!

Впрочем, память лекарщика интересовала Лио меньше всего. Он сколько мог проводил пешком отъезжающую машину, силясь, пусть и на расстоянии, проконтролировать всё до последней мелочи. Лишь когда энергомобиль выехал с бортодрома и скрылся за поворотом улицы, парень шумно выдохнул. Одной проблемой стало меньше.

Выйдя на городскую площадь, Лио через свой энобраслет послал аудиовызов начальству: нужно было, как обычно, отчитаться о возвращении с задания. На сигнал ответили почти мгновенно.

– Лио! Наконец-то! – воскликнул браслет голосом Варсо, одного из восьми бестепов, управлявших корпусом разведчиков. – Где ты пропадал? Вы же должны были вернуться на Серпи ещё утром!

– Возникли сложности.

«Если массовую смерть можно так назвать».

– Что случилось? Кто-то пострадал? – тут же напрягся Варсо.

Лио сделал глубокий вдох, собираясь с мыслями. Перед глазами до сих пор стояла страшная картина случившегося на Виллотее.

– Мы не заключили союз. Иномирцы всех убили.

– Как… всех? И Форга? Но почему? И как ты…

– Форг спас нас. Его увезли в корпус лекарщиков. Перерасход энергии.

– В какой корпус, номер? Я должен разузнать о его самочувствии.

– Пятнадцатый.

Варсо ненадолго замолчал.

– Значит, больше никто не выжил? – обречённо спросил он после паузы.

Лио покачал головой, забыв, что бестеп его не видит. Впрочем, Варсо давно знал своего подчинённого и потому понял его без слов.

– Так, у тебя ближайшие три дня отпуск, в разведкорпусе чтоб не появлялся, – сказал он тоном, не принимающим возражений. – Отдыхай, а я постараюсь уладить возможные проблемы с Советом.

– А отчёт? – не понял Лио. Совет Серпи всегда требовал полную информацию обо всех разведмиссиях, особенно неудачных.

– Какой отчёт? Ещё не хватало сейчас эту бюрократию разводить! Сам сделаю по записям из системы вашего корабля. На первое время Совету и этого хватит, а вы с Форгом пока придёте в себя. В конце концов, они там должны понимать, что если вы единственные, кто выжил, то и относиться к вам нужно соответственно!

У Лио защемило в груди от прилива благодарности к своему наставнику. И ведь, кажется, Варсо всегда был таким: ставил своих подчинённых выше условностей, придуманных Советом.

– Спасибо.

– Это минимум, на который я сейчас способен, – откликнулся Варсо. – Погоди… Что вы сказали, не расслышал?.. Ага. Да, да. Хорошо, сейчас подойду… Лио, извини, мне пора. Увидимся в корпусе через три дня!

«Увидимся», – мысленно ответил Лио, и соединение прервалось.

Путь пешком до родительской квартиры занял почти час времени, несмотря на то что Лио, учитывая его рост, всегда делал широкие шаги. Нужный район он заметил издалека: дома тут располагались по спирали, и каждый следующий дом был выше предыдущего, так что казалось, что здание, стоявшее в центре спирали, вот-вот коснётся медленно катившегося по небу Фаошеси.

Подойдя к третьему по счёту дому, Лио толкнул тяжёлую дверь и вошёл в прохладный подъезд. Открытая кабина скоростного лифта приветливо светилась напротив двери, но парень предпочёл подняться наверх по лестнице. Вскоре он уже был на седьмом этаже. Найдя на лестничной площадке дверь, обитую грубой кожей бартара – такой же надёжной, как сантиметровый слой металла, – Лио трижды постучал.

За дверью послышалось торопливое шарканье.

– Чья там энергия? – глухо произнёс мужской голос, такой родной и незнакомый одновременно.

– Моя.

Несколько мгновений ничего не происходило, а потом замок дважды щёлкнул, и дверь со скрипом отворилась. В квартире, ошеломлённо глядя на Лио, стоял высокий, по-домашнему одетый мужчина. Его худое лицо со дня их последней встречи ещё больше покрылось морщинами, на голове блестела лысина, окружённая редкими седыми волосами. Метка энергенциала на подбородке хозяина квартиры светилась неоново-голубым – единственная яркая деталь в его образе. Впрочем, это было неудивительно: Каспирр Мол Джинс никогда не любил броские наряды, и чем старше он становился, тем больше сливался внешне со своим жилищем.

– Лио… – выдохнул Каспирр, а потом сделал шаг вперёд и обнял парня, крепко прижав к себе. От мужчины едва уловимо пахло чем-то сладким. – Ты пришёл?

– Да, отец. – Лио неловко обнял его в ответ.

– Неужели есть хорошие новости по работе?

– Есть. Мама дома?

– Дома, – радостно улыбнулся Каспирр. – Ох, наконец и ты вернулся с хорошими новостями! Мы так долго этого ждали!

– Я поздороваюсь.

– Конечно-конечно! Только она сейчас спит. Мне сходить с тобой?

Лио покачал головой и, зайдя в квартиру, направился в мамину комнату. Дорогу туда он помнил наизусть: сначала пройти по коридору прямо, затем направо и ещё раз направо сразу после чулана. Нужная ему дверь скрывалась в небольшой нише. Осторожно постучав, Лио выждал пару секунд, а затем повернул холодную дверную ручку.

В комнате было темно, плотные занавески не пропускали ни одного красного луча света с улицы. Щёлкнув выключателем на стене, Лио зажёг белую лампу под потолком. Она мгновенно осветила платяной шкаф, маленький столик, пуф на четырёх ножках и массивную кровать, на которой в груде цветных подушек, прикрытая одеялом, лежала женщина. В отличие от отца, она ничуть не изменилась за последний год: блестящие пустотно-чёрные волосы были уложены вокруг головы ровными волнами, алые губы изгибались в лёгкой улыбке. Пожалуй, спроси сейчас кто-нибудь у Лио, сколько лет этой женщине, он не дал бы ей больше тридцати, хотя на самом деле Аните Ябо Джинс минуло уже сорок шесть. Её красивый образ портила только грязно-жёлтая метка энергенциала на подбородке – знак, что лежать в кровати Анита будет до конца своих дней.

– Здравствуй, мама, – тихо произнёс парень, нежно коснувшись её руки. – Я скучал.

Веки Аниты слегка дрогнули, но женщина не проснулась. Ещё немного постояв рядом с её кроватью, Лио вышел из комнаты так же тихо, как и вошёл, не забыв напоследок выключить за собой свет.

Каспирр ждал сына на кухне: возился у плиты с кастрюлей, помешивая в ней какую-то тёмную булькающую жидкость. Однако стоило Лио войти, как отец тут же забыл о готовке и повернулся к нему.

– Ну, как она?

– Ещё спит, – ответил Лио, садясь за стол, целиком уставленный блюдами с разной едой, как всегда бывало в их семье. Есть парню не хотелось, и он осторожно отодвинул от края пустую тарелку.

– Ну, само собой, спит. Лекарству ведь нужно время, чтобы подействовать…

– Какому лекарству? – брякнул Лио и уже через мгновение понял свою ошибку, но было поздно.

– Ну, лекарству, – вкрадчиво произнёс Каспирр, и его квадратные зрачки стали вращаться чуть быстрее. – Разве не это твои хорошие новости?

В голосе отца звучала надежда, смешанная с нотками очередного разочарования в сыне. Хотя, если подумать, Лио ни словом не обмолвился, что пришёл домой из-за обнаруженного где-то лекарства для матери.

– Мне дали четвёртую степень месяц назад, – поделился он новостью, которую в своём понимании считал хорошей.

– Так. И-и?..

– Всё.

– Всё, значит? – повторил Каспирр, медленно поворачиваясь обратно к плите. От тёмного варева в кастрюльке пошёл пар, и мужчина снова начал помешивать жидкость ложкой. На кухне повисла гнетущая тишина, прерываемая только тихими ударами металла об металл.

Лио стало не по себе, и он против воли добавил:

– Работы было много. Только сегодня дали отпуск.

Варево в кастрюльке наконец закипело и начало пузыриться. Каспирр молча выключил плиту и, так же не говоря ни слова, накрыл кастрюлю крышкой, а грязную ложку положил в раковину. Потом медленно снял фартук – оказывается, отец всё это время был в нём, а Лио даже не заметил, – и повесил на спинку стула рядом с собой.

– Ты будешь это есть? – неожиданно будничным тоном спросил Каспирр, указав на одно из блюд на столе.

Лио, ожидавший любого вопроса, кроме этого, покачал головой.

Каспирр осторожно взял полную тарелку, поднёс её к своему носу, с наслаждением вдохнул аромат – и резким движением швырнул блюдо на пол. Раздался жуткий грохот, во все стороны полетели осколки и ошмётки еды. Каспирр при этом даже не дрогнул.

– А вот это ты будешь есть? – указал он на другое блюдо.

Лио снова покачал головой. Тихий шорох, вдох через нос – и вторая тарелка полетела на пол. Ба-бац! Тоже вдребезги.

– Посмотри, что ты сделал, – хохотнул отец. – Посмотри, как прямо сейчас разбиваются надежды и мечты твоей больной матери!

Схватив третью тарелку, Каспирр швырнул её в стену. На гладкой поверхности осталось уродливое красное пятно, пол усеяли новые осколки. Вслед третьей тарелке полетела четвёртая, затем пятая… Лио, не раз видевший смерть других людей и гибель целых планет, вздрагивал от каждого такого броска и не мог выдавить из себя ни слова.

– Смотри, Лио! Это здоровье твоей матери!

Бух.

– А это её счастье!

Бац.

– А это её любовь к тебе!

Тарелки разбивались одна за другой, и казалось, что их осколки проникают в самое сердце Лио, разрывая его на крохотные кусочки.

– Просто поразительно! – выдохнул Каспирр, на минуту замерев с очередной тарелкой в руке. – Ты столько шёл к тому, чтобы стать «четвёркой» и наконец получить право на полёты в личных целях, а теперь говоришь мне, что за целый месяц не сделал абсолютно ничего, чтобы найти лекарство?!

Каспирр поднял руку над Лио, явно собираясь швырнуть блюдо в голову сыну, но в последний момент вдруг передумал и устало опустился на соседний стул. Лио едва видел отца из-за слёз, застилавших глаза.

– Мне дали первый отпуск за пять лет, – выдавил из себя он. – Всего три дня. Я очень хотел увидеть вас.

– А мы не хотели! – отрезал Каспирр. – Без лекарства – не хотели!

– Я мог умереть на последнем задании. И никогда больше не прийти.

Отец минуту смотрел на Лио не мигая, а потом брякнул:

– И что? Какая польза твоей матери от этого нытья? Едва получив отпуск, ты, как хороший сын, должен был первым делом отправиться на бортодром и лететь искать лекарство! Что толку, что ты пришёл сюда? Только дал нам с Анитой ложную надежду.

Лио опустил голову. Слёзы беспрестанно катились по его щекам, и парень ничего не мог с этим поделать. Отец был прав: хороший сын хватался бы за любую возможность спасти мать.

– Что ж, ладно, – вдруг сменил гнев на милость Каспирр. – Раз пришёл, дам тебе наводку. Я тут разузнал: на Спирхее производят нечто похожее на то, что мы ищем. Она, конечно, почти в сутках лёта отсюда, но с личным космобортом это не проблема. А если там не найдёшь, можешь слетать на Ангдрон и Вестэ. Три дня тебе хватит на три планеты? Впрочем, даже если нет, думаю, бестепы простят пару лишних дней отсутствия. Идеальный послужной список должен давать какие-то привилегии!

При этих словах Лио вздрогнул. Он и впрямь был одним из лучших разведчиков своего корпуса, но какой ценой ему досталось это звание… Ради долгожданного повышения по службе пришлось пожертвовать отдыхом, общением с родными и личной жизнью. Всё было отдано ради одной-единственной цели.

– Хорошо, – тихо произнёс Лио. – Утром я полечу на Спирхею. Могу я хотя бы переночевать здесь?

Каспирр недовольно поморщился: видимо, естественные потребности сына не входили в его планы.

– Ну, переночуй, – ответил он. – Но сидеть сложа руки весь отпуск я тебе не дам! Мать ждёт лекарство, и ты обязан найти его как можно скорее!

Лио хмуро кивнул, поднялся из-за стола и, аккуратно переступив через осколки, вышел из кухни. Вслед юноше донёсся радостный смех: во дворе дома играли в гриарок чьи-то счастливые дети.

Глава 4. Посвящение

Огонь.

Горячие, острые языки пламени. Треск пожираемой ими мебели. Едкий дым, заполняющий лёгкие.

«Быстрее, сюда!»

Кто-то схватил его за руку. Они вместе бегут… Куда?

Что вообще происходит?..

– Подъём, парень!

Вздрогнув, Стриж резко распахнул глаза и тут же зажмурился от яркого белого света.

– Так стонать во сне ну просто неприлично! Ну, или хотя бы расскажи, что приснилось, мы всей палатой интересуемся!

Кто-то сально хохотнул, поддержав товарища. Стриж поморщился: едва ли можно было придумать шутку менее оригинальную, чем эта. Привычно протянув руку вправо, он попытался нащупать на стоявшей рядом тумбочке свои очки, но нашёл лишь полупустую бутылку с водой, которая от толчка упала на пол и закатилась куда-то под кровать.

– Где… Куда подевались мои очки? – пробормотал Стриж.

– Очки? – снова хмыкнул разбудивший его мужчина. – Так ты из этих, что ли? Не было при тебе никаких очков. Как привезли к нам, так и лежишь.

– Привезли куда?

– Так на пляж! – отозвался ещё кто-то. – Сейчас как раз девчонки подойдут!

Стриж снова открыл глаза, и остатки жуткого сна улетучились окончательно. Он находился в просторном помещении, вдоль стен которого стояли одинаковые кровати. На многих из них сидели или лежали цветные пятна людей разной степени яркости. Что сказал тот голос, «всей палатой»? Подходящих вариантов было немного: похоже, Стриж угодил в общую палату корпуса лекарщиков, куда попадали пациенты, вызвавшие помощь прямо на улице. Как правило, большинство из них выписывались уже на следующий день, а пациентов с более сложным и долгим лечением переводили на другие этажи корпуса. Оставалось надеяться, что Стриж относился к тем, кого скоро выпишут.

– Сколько я здесь лежу?

– Ну, где-то с середины ночи, – ответило ему светло-синее пятно на соседней кровати. – А ты правда ничего не помнишь?

Стриж прикусил губу. Последним, что сохранилось в памяти, был холодный пол подъезда и разгневанный крик Фрио. Ещё Стриж помнил, что перед этим Фрио хорошенько его избил, а вот дальше… Всё терялось в тумане.

– Да ты посмотри на него, Дэо! – донёсся язвительный голос из другого конца палаты. – Он же наверняка только вчера учебную практику закончил. Не помнит, ага! Пусть откроет новостную рассылку, наверняка он там в топе событий за ночь!

– Барди… – укоризненно покачал головой «синий» человек.

– А что я сказал?

Стриж осторожно ощупал свою голову, на которой после вчерашних побоев должна была остаться здоровенная шишка, но ничего не обнаружил. Потрогал живот – не болит. Похоже, кто-то милосердный наткнулся на него ночью в подъезде и вызвал лекарщиков. Правда, кто мог это сделать, учитывая, что квартира Фрио находилась под самой крышей дома и была единственной на весь этаж, Стриж понятия не имел.

– Эй, а ты куда собрался? – спросил Барди, заметив, как Стриж встал с кровати и направился к входной двери, вернее, к самому серому куску стены в этом помещении.

– К дежурному лекарщику за новыми очками, – зачем-то ответил визор.

Не идти же на долгожданное Посвящение вслепую, верно? А в том, что туда он сегодня всё-таки попадёт, Стриж был почти уверен.

***

Всю ночь Лио проворочался в кровати без сна. Когда утром к нему в комнату заглянул Каспирр, «четвёрка» лежал на спине, безразлично пялясь в серый потолок.

– Вставай, пора на бортодром! – скомандовал отец.

Лио молча вылез из постели и отправился приводить себя в порядок. Затем вяло позавтракал под пристальным наблюдением Каспирра («Помнишь, да? Сначала Спирхея, потом Ангдрон и Вестэ!»), попрощался со спящей матерью и наконец покинул родительскую квартиру.

На улице дышать стало чуть легче. Воздух ещё не прогрелся после холодной ночи, по земле стелился серебристый туман, обычный для этого времени года. Редкие прохожие, которые попадались Лио на пути, кутались в куртки и смотрели на парня как на сумасшедшего: он был одет в одну только тонкую рубашку.

Вскоре Лио уже добрался до бортодрома в центре города. В памяти вспышкой полыхнули последние воспоминания: как бесчувственный Форг пытался что-то сказать ему в ремонтном ангаре, как Лио помогал лекарщику посадить напарника в энергомобиль… Оставалось надеяться, что Форгу уже оказали помощь, и скоро он снова будет в строю. Лио не мог назвать напарника своим другом – ради быстрого карьерного роста он отказался и от дружбы с коллегами в том числе, – но считал его хорошим приятелем и всё же волновался за его здоровье, особенно после случившегося на Виллотее. Впрочем, сейчас долго переживать о Форге было некогда. Отсчёт до конца его небольшого отпуска уже начался, и Лио нужно было торопиться.

Но едва «четвёрка» ступил на территорию бортодрома и направился к ангару, в котором хранились космоборты разведчиков, его энобраслет взорвался сразу десятком новых уведомлений.

«Разведчик в беде! Срочный вызов! Разведчик в беде!»

Ниже под призывом о помощи был написан точный адрес с координатами. Похоже, кто-то из коллег попал в передрягу в соседнем квартале, в двадцати минутах пешком от бортодрома. Лио нехотя остановился.

При поступлении на службу всем разведчикам выдавали специальные энобраслеты, более мощные, чем те, которыми пользовались остальные серпийцы. Во многом функции этих предметов были схожи, но если обычный браслет давал владельцу возможность общаться с другими людьми по аудиосвязи и отправлять сообщения, то браслет разведчиков, часто летавших на другие планеты, прежде всего был заточен на то, чтобы в случае неприятностей быстро позвать на помощь коллег. Более мощный аккумулятор хранил в себе достаточно энергии для одного сильного импульса, который даже в условиях плохой связи, без помощи антенн космобортов, долетал до ближайших к нему аналогичных браслетов. Игнорировать такой сигнал после получения разведчикам запрещалось, равно как и отправлять его кому-то без веской причины.

На раздумья у Лио ушло долгих двадцать секунд. С сожалением посмотрев на такой близкий ангар с космобортами, «четвёрка» принял сигнал и всё же повернул в обратную сторону.

Спустя десять минут Лио подбежал к назначенному месту – им оказалось здание круглосуточного центра обмена. Разведчик ворвался внутрь и быстро огляделся по сторонам в поисках раненого или взятого в заложники коллеги. Бытовщик, дежуривший за прилавком, сердито посмотрел на юношу исподлобья.

– О-о-о, какие люди! – раздался окрик из зала для посетителей, и Лио заглянул туда. За одним из столов сидел, а точнее, полулежал абсолютно пьяный «четвёрка» из его корпуса, вроде бы его звали Истен. Перед разведчиком валялось с десяток пустых бутылок, и ещё одну Истен держал в руке.

– Лио Каспир-р-р Джинс-с-с, – протянул «четвёрка», чокаясь с Лио в воздухе, и одним глотком выпил всё, что оставалось в бутылке. – Как хорошо, что именно ты… ик… пришёл ко мне на помощь.

Лио брезгливо оглядел пьяного коллегу. Пристрастие к алкоголю он не разделял и даже осуждал, тем более что каждая такая «веселящая» бутылочка завозилась на Серпи с других планет и стоила целое состояние.

– Ты послал сигнал бедствия.

– Да, я в беде! – воскликнул Истен, размахивая пустой бутылкой. – Я в беде! Я… Отведи меня домой, пожалуйста.

– Сам дойдёшь, – ответил Лио, с досадой разворачиваясь: только зря потратил время на этого пьяницу.

– Нет!! – крикнул Истен у него за спиной, а затем раздался глухой звук от падения тела на пол. Не выдержав, Лио обернулся: «четвёрка» валялся возле стола, и из его глаз текли слёзы.

– Пожалуйста… – повторил тот. – Мне сейчас очень плохо.

– Не стоило пить всю ночь.

Истен пошевелился, пытаясь собрать свои руки и ноги вместе, но потерпел поражение и вновь растянулся на полу.

– Ты должен меня понять… Ты же вчера вернулся с Виллотеи, да?

– Не хочу об этом говорить, – поморщился Лио, направляясь к двери.

– А я хочу! – воскликнул Истен и уже тише добавил: – Моя сестра… ик… умерла там.

Лио замер.

– Она только пару месяцев как стала бестепом. Ей было всего двадцать шесть, понимаешь? Совсем молодая девчонка, а эти звери её… ик… прямо в пекло отправили! Двадцать шесть лет, Лио! Ты понимаешь? Она семью хотела, а они… Впрочем, неважно, – перебил сам себя «четвёрка». – Просто помоги мне… ик… добраться до дома. Не хочу в общежитие. Все в корпусе потом говорить будут…

Лио хотел снова ответить «нет», но через пару мгновений обнаружил себя поднимающим с пола дурно пахнущего коллегу. Пил тот, как видно, с самого вечера и всю ночь напролёт. Даже интересно, почему бытовщики центра обмена сами не выставили его прочь.

– Где твой дом?

– В парке… ик… В паре кварталов отсюда, я покажу.

Вдвоём разведчики медленно вышли из центра обмена и двинулись вверх по улице. Истену и впрямь было плохо: ноги заплетались на каждом шагу, а тело сильно шатало из стороны в сторону. Он всё время бормотал что-то про сестру и кого-то, кто должен за это ответить… Лио молча слушал, мысленно считая минуты до своего освобождения: дневное светило Лишеси поднималось всё выше в небо, а полёт до Спирхеи, если верить отцу, предстоял очень долгий.

Когда разведчики наконец добрались до нужного дома, Истен уже почти заснул у Лио на плече, но вдруг резко проснулся, когда ему на браслет поступило уведомление.

– Ой… Что это там…

Не став дожидаться, пока Истен прочтёт сообщение, Лио снял его с себя и прислонил к стене у подъезда.

– Дальше сам.

Впрочем, не успел «четвёрка» пройти и одного прока, как коллега снова его окликнул.

– Слушай, друг, – произнёс Истен почти что нормальным голосом, когда Лио обернулся через плечо. – Тут ещё одна проблемка нарисовалась.

– Какая?

– Сможешь… м-м… сходить на Посвящение вместо меня?

Лио недвусмысленно посмотрел на Истена, и тот зачастил:

– Да, я понимаю, это совсем уже наглость, но я совершенно забыл, что сегодня моя очередь туда идти! Как только узнал, что из всей команды вернулись только ты и Форг, а моя сестра нет… Короче, там и делать ничего не придётся! Почти. Просто довести до корпуса тех, кто выберет тебя на Посвящении, а завтра я оклемаюсь и стану их полнонеце… поцело… короче, куратором. Ну пожалуйста! Ты же видишь, в каком я… ик… состоянии. Где я сейчас найду себе замену?

Истен сложил ладони в умоляющем жесте и, опять икнув, жалобно посмотрел на своего коллегу. Лио, впрочем, пока не терял способности мыслить трезво, а потому спросил:

– А если новичкам сегодня дадут первое задание? Я буду обязан полететь с ними.

– Ой, да ничё не дадут! – отмахнулся «четвёрка». – Сам знаешь, что вылет в Пустоту можно и полгода ждать, а тут в первый же день, ага!

Лио отвёл взгляд в сторону.

«Хороший сын должен был первым делом отправиться за лекарством для матери!»

«Из всей команды вернулись только ты и Форг, а моя сестра нет… Там и делать ничего не придётся!»

– Ну, так… ик... что? Поможешь мне ещё немного?

***

– Бодрое утро, посвященцы! Занимайте свободные места в первых рядах. О, нет-нет, родственники и друзья садятся сзади!

Кари торжествующе хмыкнул, услышав эти слова, и попытался вырвать свою руку из цепкой хватки отца, но тот лишь сильнее сжал его ладонь.

– Отпусти, ты не сможешь сесть со мной на Посвящении!

– Зато ты сможешь сесть со мной. Это ведь не запрещено, так? – обратился Ларс к упитанному мужчине в энергозащитных очках, который встречал людей у входа в просторный зал.

Тот пожал плечами и пробормотал:

– Вообще-то нет, но…

– Отлично!

Ларс потянул сына за собой к задним рядам стульев, расположенных полукругом. За спиной Кари послышались сердитые шепотки и скрип мебели: несколько десятков учёных со станции Ларса рассаживались на сиденьях, проклиная традицию всем коллективом присутствовать на Посвящениях детей каждого из коллег. Ларс, казалось, вовсе не замечал недовольства своих подчинённых. Продолжая сжимать руку сына, он поставил себе на колени сумку с его вещами и крепко обхватил её свободной рукой.

Фыркнув, Кари демонстративно отвернулся от него и принялся рассматривать зал. По форме тот напоминал узкий и высокий цилиндр, верхняя часть которого упиралась в большой стеклянный купол. Сквозь него в помещение проникал свет с улицы и, отражаясь от белых стен, попадал прямо на огромный прямоугольный плакат, висевший над сценой. На нём было написано: «Используй силу только во имя добра. Используй её разумно. Используй её вовремя». Это были знаменитые Правила Баланса, которые приходилось заучивать наизусть каждому второступнику, едва раскрывшему в себе способности, и которые Кари ненавидел даже больше, чем вечные придирки отца. Они звучали из каждой щели, из каждого угла, висели на фасадах зданий и в кабинетах всех кураторов, у которых Кари проходил учебную практику. Парень не сомневался, что и на службе услышит эти слова ещё где-то миллион раз.

Поморщившись от болезненных воспоминаний, Кари перевёл взгляд вниз, на сцену, где уже собрались будущие наставники новичков. Как и всегда, их было пятеро, по одному для каждой из существующих на Серпи профессий. Угрюмый босой мужчина, одетый в обтягивающий чёрный комбинезон, работал разводчиком плоскостей. Тощая женщина в белом халате, сразу вызвавшая у Кари острую неприязнь, была приграничницей. Рядом с ней чуть ли не в обнимку стояли ещё двое – молодая светловолосая лекарщица в серебристом комбинезоне и одетый в простые штаны и футболку бытовщик с голубым металлическим венцом на голове. Он перехватил взгляд Кари и коротко ему кивнул: это был как раз тот человек, про которого вчера говорил сыну Ларс.

Кари демонстративно проигнорировал бытовщика и посмотрел на последнего куратора. Им оказался мускулистый парень в тёмно-синей униформе разведчика с таким хмурым лицом, что Кари невольно поёжился: совсем не так он представлял себе своего наставника! Впрочем, других разведчиков четвёртой степени поблизости не наблюдалось.

Тем временем людей в зале становилось всё больше. То тут, то там раздавались нервные смешки посвященцев и печальные вздохи родителей, а до Кари долетали, сменяя друг друга, холодные и горячие волны чужой энергии. Воздух буквально искрился напряжением, и Кари невольно подхватил его, начав переживать ещё больше. А вдруг у него не получится? Что, если ему действительно придётся сегодня стать бытовщиком, и все мечты о престижной профессии окажутся пшиком?

Когда свободные места наконец закончились, где-то за сценой послышалось цоканье каблуков, и из потайной двери в стене вышла очень толстая женщина в фиолетовом венце, стягивавшем её пышные чёрные волосы. В левой руке она держала кипу бумажных листов, на круглом лице застыла неестественная улыбка.

– Бодрое утро! – громко сказала женщина, встав рядом с кураторами, и гул голосов в зале тут же стих. Все взгляды обратились к ней. – Рада приветствовать вас на очередной церемонии Посвящения! Меня зовут Линка Цук, и сегодня я буду ведущей этого торжества.

В зале раздалось несколько негромких хлопков. Так себе аплодисменты, если честно, но Улыбашка всё равно кивнула:

– Спасибо. Итак, кратко напомню основные правила! Я буду по очереди объявлять имена из списка. Те, кого я назову, будут выходить на сцену и выбирать одного из кураторов – и, соответственно, свою будущую профессию. Всё просто! – Она зашуршала листками, положила один из них поверх остальных, старательно прочистила горло и произнесла: – Итак, начнём, как обычно, с энергусов. Рив Шифо…

– Простите, – перебил её один из родителей, сидевших на задних рядах, – а разве вы не должны сейчас сказать какое-то вступительное слово?

– Я его уже сказала, – ничуть не смутилась Улыбашка.

– Но… А кураторы? Они ничего не скажут?

Куратор-бытовщик в голубом венце открыл было рот, но тут же закрыл, когда ведущая возразила:

– А зачем? На Посвящение приходят только те, кто уже точно знает, кем хочет стать. Рассказывать о профессиях сейчас нет смысла, во время учебной практики у всех посвященцев было как минимум по целому месяцу на ознакомление с каждой из них. Выбор уже должен быть сделан, а сегодняшняя церемония – просто формальность.

В зале послышались возмущённые возгласы. Кари с шумом вздохнул: и чего им неймётся! Дел-то на пять минут, кому нужна эта скучная болтовня?

– В наше время церемония посвящения всегда начиналась с речей кураторов, – сердито пробормотал один из коллег отца, сидевший за спиной Кари.

– И не говорите! – поддакнул ему женский голос. – Я, конечно, за то, чтобы не тратить энергию зря, но должны же быть какие-то приличия! Посвящение – это праздник всей жизни, и разве…

– Тишина, пожалуйста! – воскликнула Улыбашка. – Все, кто недоволен порядком церемонии, могут сейчас же уйти и вернуться в любой другой день! Спасибо. Теперь давайте вернёмся к нашему списку.

Она ещё раз прочистила горло и зачитала первое имя:

– Рив Шифо Марко, четырнадцать лет, энергус, энергенциал минус десять.

В первом ряду поднялся со стула пухлый коротышка в мятой кофте и вперевалочку направился к ступенькам, ведущим на сцену. Слева от Кари громко зааплодировала посвященцу пожилая женщина – видимо, его мать или бабушка. Не без труда преодолев лестницу, Коротышка наконец оказался на сцене и подошёл к Улыбашке.

– Итак, твой выбор? – спросила та, протянув ему правую руку, на которой висел энобраслет.

Коротышка ткнул пухлым пальчиком в маленький экран, а затем прислонил к нему свой браслет. Раздался пронзительный писк.

– Лекарщик! – объявила ведущая. – Куратор – Моник Даос Гиппо.

Посвященец занял место рядом со своей наствницей. Кари увидел, как изменилось её лицо при виде Коротышки, и усмехнулся. Да уж, вот подарочек для неё!

– Валисса Фош Шеека, пятнадцать лет, энергус, энергенциал плюс четыре, – произнесла следующее имя ведущая.

На этот раз на сцену вышла девица с очень короткими волосами. Ей аплодировало едва ли не ползала – небось родители тоже притащили с собой всех знакомых на праздник дочки!

– Бытовщица, куратор – Алан Вистер Чеп! – объявила Улыбашка.

Отец Кари удовлетворённо кивнул, увидев, как Пацанка занимает место рядом с его знакомым.

– Так, давай-ка я засчитаю практику, пока тебя не назвали, – повернулся он к Кари.

– Да пожалуйста, – мотнул головой парень, стараясь делать вид, что ему всё равно, но внутри себя тут же напрягся.

Между тем на сцену вышла ещё одна девушка и выбрала профессию разводчицы. Затем поднялся парень, решивший стать бытовщиком. Интересно, что вообще может привлекать посвященцев в этой скучной профессии?..

Наконец два писка, которые издал энобраслет на руке Кари, сообщили ему, что учебная практика зачтена. И тут же, словно почувствовав, что уже можно, Улыбашка произнесла:

– Кари Ларс Ви, шестнадцать лет, энергус, энергенциал плюс восемь!

Парень нервно сглотнул.

– Идём, – сказал ему отец, вставая со стула.

– Ты что, и на сцену меня за ручку отведёшь? – прошипел Кари.

– А ты что, стыдишься собственного отца?

Кари нехотя поднялся с места. Глядя себе под ноги и буквально кожей ощущая насмешливые взгляды других посвященцев, он двинулся вперёд по проходу. Ларс неотступно следовал за ним.

На сцену они взошли вместе.

– Мужчина, может, вы ещё и работать с ним пойдёте? – съязвила Улыбашка, протянув руку с браслетом в сторону посвященца.

– Правда, хватит уже, пап! – тихо сказал Кари., в который раз пытаясь освободить своё запястье. – Куда я теперь денусь?

– Я хочу увидеть, как ты выбираешь профессию.

– Так ты и увидишь! Но могу я хотя бы последний валлан пройти сам?

Ларс ответил не сразу.

– Ну, хорошо.

Он медленно разжал свои пальцы. На мгновение Кари стало тепло – «отрицательный» энергус больше не касался его кожи, – но тепло тут же сменилось прохладой: рука успела вспотеть за то время, что Ларс держал её.

Кари приблизился к Улыбашке и посмотрел на экран её энобраслета. На нём виднелись пять небольших прямоугольников, один под другим, на которых были написаны названия профессий. Три прямоугольника светились белым, а два – с надписями «разводчик» и «лекарщик» – были еле видны: энергенциала Кари было недостаточно, чтобы выбрать эти специальности.

Надпись «бытовщик» находилась в самом конце списка. Кари тяжело вздохнул, глядя на неё.

– А можно как-то побыстрее? – донёсся из зала раздражённый выкрик, и его тут же подхватили ещё несколько голосов.

Кари поджал губы. Скосив глаза, он украдкой посмотрел на отца, маячившего у него за правым плечом. Сейчас от Ларса веяло холодом сильнее обычного.

Парень быстро вдохнул – и коснулся пальцем одного из прямоугольников, а потом приложил к браслету ведущей свой браслет. Раздался писк. Кари отступил в сторону, чтобы оказаться как можно дальше от отца, когда тот…

– Разведчик! – объявила Улыбашка, взглянув на экран. – Куратор…

Ларс взревел как раненый бартар и бросился к женщине. Та вскрикнула, но не успела ничего предпринять: отец схватил её за руку, на которую был надет энобраслет, и рывком подтянул к себе.

– Как разведчик?! – заорал он, глядя то на экран, то на ведущую. – Почему разведчик?

Улыбашка растерянно захлопала глазами, но быстро взяла себя в руки и не менее громко ответила:

– А мне-то откуда это знать?! Я ведущая Посвящения, а не чётковидящая с Зитеи!

Резко выдернув свою руку из хватки отца, она ледяным тоном велела ему покинуть сцену. И как бы ни злился Ларс, он сразу понял, что сейчас лучше подчиниться.

Уходя, отец даже не взглянул на Кари. Молча спустившись со сцены, он быстрым шагом направился к выходу из зала, и лишь когда за учёным захлопнулась дверь, Кари понял, что Ларс забыл отдать ему сумку с одеждой.

***

На пару секунд в просторном зале воцарилась гробовая тишина, а потом со своих мест начали подниматься коллеги разгневанного приграничника. Многие из них удивлённо смотрели на сына учёного, который посмел при всех его опозорить, и озадаченно переговаривались между собой.

– А разве его сын не должен был стать бытовщиком? – спросил один, выбираясь в тесный проход между креслами.

– Я слышал, как они вчера спорили в каюте, – ответил другой, задев стоявшего на пути Стрижа плечом и даже не извинившись. – Вот увидишь, ничего путного из этого мальчишки не выйдет…

Третий учёный, шедший следом, выразил своё мнение отборным ругательством. Наконец, спустя долгие две минуты приграничники покинули зал, и снова наступила тишина. Те участники, кому не хватило мест перед началом церемонии, кинулись занимать освободившиеся сиденья. Стриж, одежда которого после вчерашнего была вся в пыли и грязи, остался стоять у входной двери.

– Гхм, что ж, – немного смущённо произнесла Линка Цук. – Очевидно, не все родители готовы принять выбор своих детей. Так бывает, но нам нужно продолжать церемонию! Следующая по списку…

Один за другим посвященцы поднимались на сцену и выбирали себе куратора на первый год службы. Кто-то делал это быстро, кого-то приходилось подбадривать всем залом, и такая поддержка, увы, не всегда звучала доброжелательно. Стриж продолжал просто наблюдать, не говоря ни слова. Он специально записался на Посвящение последним, чтобы привлечь к себе как можно меньше внимания, и знал, что его имя назовут, когда все остальные уже сделают свой выбор. Главное потом не мешкать.

Вскоре список ребят-энергусов подошёл к концу. Зал покинули сразу два куратора, разводчик и лекарщик, вместе со всеми своими подопечными и их роднёй. На сцене остались лишь четверо, если не считать подростков.

– Ну, а теперь начинается Посвящение для визоров и антисов! – объявила Линка.

Это была обычная процедура. На Серпи существовало всего пять профессий, и в две из них из-за особенностей работы могли попасть только энергусы, поэтому таких подростков на Посвящении пропускали вперёд, а визоры и антисы шли после них. Кто-то считал этот обычай дискриминацией, но Стрижу он был на руку: чем меньше народу его сегодня увидит, тем лучше.

Ведущая начала зачитывать второй список. Стриж затаил дыхание. До его выхода осталось шесть новичков… пять… три… один…

– Стриж Фрио Голи, шестнадцать лет, визор, энергенциал одиннадцать.

Не глядя по сторонам, Стриж поспешил на сцену. Вслед ему доносился изумлённый шёпот:

– Это он!

– Что, сын того самого Фрио?

– А он разве не энергус?

– Нет, это вроде другой…

Одним прыжком заскочив на невысокий помост, Стриж подошёл к ведущей и быстро нажал на кнопку. Свою будущую профессию он выбрал уже очень давно. Линка Цук удивлённо вскинула брови, но не стала ничего комментировать и как ни в чём не бывало объявила его выбор залу. Стриж тем временем уже подошёл к своему новому куратору. Он узнал его сразу, как только увидел на сцене, и ещё тогда поразился, как тесен может быть мир.

– Привет, Лио! Надеюсь, ты не против, что я выбрал в качестве наставника тебя?

Глава 5. Пробуждение силы

Интеш понял, что в нём пробудились способности энергуса, когда утром нечаянно разбил любимую вазу матери. Вдребезги. На миллиарды мелких осколков. Не касаясь её руками и вообще находясь в другой комнате.

Нет, ну а что ещё он должен был сделать? Мать всё утро только и говорила, что об этой дурацкой вазе! Ах, какая она прекрасная, ах, какая замечательная, ах, какой отец чудесный, что сделал такой подарок… А между тем Интеш окончил первую ступень с синей звездой. Сам, без помощи одноступников, на высшую оценку. Вот тут действительно было чему радоваться! Но мать интересовала только её бесценная ваза. Хоть бы её вообще не было!

Он не удивился, когда так и произошло. Ваза сначала треснула пополам, потом появилось ещё несколько уродливых, ломаных трещин, и, наконец, тонкий, почти невесомый материал разорвало на куски. А каждый из этих кусков – ещё на много-много кусочков! На самом деле, Интеш не видел, как это было, но почему-то не сомневался, что всё произошло именно так, как он себе представлял.

Конечно, мать сразу поняла, кто превратил её подарок в месиво из осколков. Ей, обладавшей способностями визора, достаточно было одного взгляда. Но она не стала ругаться и сделала вид, будто не заметила, что следы на осколках вазы совпадают по цвету с его только что пробудившейся энергией. Интеш не понял, почему мать так поступила, но для себя решил, что, в свою очередь, тоже может кое-что ей простить. Например, ужас, появившийся в её глазах при взгляде на своего же сына.

А спустя несколько дней после происшествия с вазой в дом пришли гости. Звонок в дверь раздался внезапно, когда мать готовила завтрак, а отец оптимизировал свою энергию в очистительной комнате.

– Сын, открой дверь! – крикнули они одновременно.

Интеш нехотя поднялся с кровати, на которой валялся уже полчаса, безуспешно пытаясь ещё раз воспользоваться своей силой, и направился к входной двери, но его, как всегда, опередил младший брат: копна русых волос промелькнула перед лицом, и вот мальчишка уже возится с замком. Безуспешно, впрочем.

– Отойди, – процедил Интеш, отпихнув брата в сторону, и приложил к замку свой новенький энобраслет. Раздался щелчок, и дверь отворилась.

За ней стояли двое, мужчина и женщина в брючных костюмах светло-синего цвета. У обоих были тёмные короткие волосы, одинаково зачёсанные назад и закреплённые специальным лаком. Такой можно было обменять только в особых центрах, где стояли отдельные стеллажи с иномирными товарами, и только за очень солидную сумму. Что ж, судя по всему, энпласов у этих чудиков было больше, чем яиц в кладке черепахи-иглоноса.

– Вам кого?

Странные незнакомцы оглядели братьев с ног до головы и как зачарованные уставились на энобраслет Интеша. Он получил его днём раньше, когда началась вторая ступень его обучения – «специализация». Из всех своих одноступников пока только Интеш мог посещать занятия, остальные же лишь мечтали о пробуждении своих способностей. Оно и понятно, ведь природные силы обычно раскрывались в серпийских детях на тринадцатом году жизни, а многим из ребят, как и самому Интешу, ещё даже не исполнилось двенадцать.

– Похоже, нам нужен ты, малыш, – неестественно сладким голосом протянула женщина, чем сразу вызвала у Интеша острую неприязнь. – Родители дома?

– Так вы ко мне или к ним? – не удержался он от язвительной реплики, однако незваная гостья сделала вид, что не расслышала.

Из кухни показалась мать. Заметив двух незнакомцев, она почему-то побледнела и еле заметно кивнула.

– Проходите, – сказала она, а потом крикнула в сторону очистительной: – Дорогой, у нас гости! Мальчики, идите пока к себе в комнату.

Брат тут же заныл, что хочет послушать, о чём будут говорить дядя с тётей, но Интеш молча взял малявку за руку и потянул за собой. Уже закрывая дверь, он успел заметить, как внимательно посмотрел им вслед незнакомец. И было в этом взгляде что-то такое, что заставило мальчика вздрогнуть.

Посадив младшего брата на кровать, Интеш прильнул к двери, пытаясь подслушать, о чём будут говорить родители с незнакомцами, но, судя по всему, говорили они тихо и явно не в коридоре. А тут ещё и брат решил побеситься! Вскочив с кровати, мальчишка с диким визгом принялся носиться по комнате.

– А подслушивать нехорошо!

– Да тихо ты! – шикнул на него Интеш, не отходя от двери. – Так надо.

– Я тоже хочу!

– Тебе нельзя.

– А я закричу!

– Можно подумать, до этого ты молчал, – буркнул Интеш, нехотя подвигаясь так, чтобы они оба могли встать у двери. Однако ничего дельного братья так и не услышали.

Тогда Интеш, приоткрыв дверь и велев младшему во что бы то ни стало оставаться на своём месте, на цыпочках вышел из комнаты и быстро пробежал по коридору в сторону кухни. Выглянув из-за угла, он увидел родителей и гостей как раз в тот момент, когда незнакомка, взяв мать за руку и доверительно заглянув ей в глаза, произнесла:

– Поверьте, вы не одна, у кого возникла эта проблема. Мы уже помогли сотням таких же ребят, как он. Обычный класс специализации не может дать вашему сыну и половины того, что предлагаем мы.

– Но зачем вам помогать ему? – спросил отец, скрестив руки на груди.

– Ваш сын поистине необыкновенный! – повернулась к нему незнакомка. – Если он научится управлять своими способностями, которые так ярко проявились уже сейчас, его ждёт блестящее будущее!

Взгляд отца затуманился, он мечтательно улыбнулся каким-то понятным лишь ему мыслям, однако уже через мгновение вновь недоверчиво нахмурился:

– В том, что вы говорите, явно есть какой-то подвох. Наверняка обучение в вашем центре обходится в кучу энпласов!

– Всё совершенно безобменно, – вступил в разговор незнакомец. – Методика экспериментальная, поэтому стопроцентной гарантии мы, конечно же, не даём… Но обучение будет проводиться среди таких же способных ребят! Можно сказать, на равных условиях. Подумайте сами: ну кто сейчас может сравниться с вашим сыном? Да ни у кого в классе и близко нет таких сил! А развитие возможно лишь тогда, когда рядом с тобой сильные соперники. И потом, разве вы сами не хотели бы гордиться вашим ребёнком?

Выстрел незнакомца попал точно в цель. Всё своё детство братья выслушивали монологи родителей о том, как это важно – преуспеть в обществе и стать предметом гордости для родной семьи. А теперь кто-то лишь намекнул им на возможный успех одного из детей, и…

– Мы согласны, – торопливо сказала мать. – Когда и где начнётся обучение?

– Ваш сын будет проходить специализацию у нас в центре. В целях безопасности мы бы не хотели называть конкретное место – всё-таки среди обучающихся много очень сильных, подающих большие надежды подростков, и Совет Серпи не хотел бы, чтобы о них узнали те, кому знать не следует. Мы сами отвезём вашего сына в центр, когда вы подготовите его к отъезду.

– Он будет постоянно жить у вас? – уточнил отец.

– Разумеется. Вплоть до окончания обучения.

– А мы сможем с ним видеться? – спросила мать.

– В рамках обучения встречи, увы, невозможны. Но мы разрешаем воспитанникам обмениваться сообщениями с родственниками раз в неделю.

Родители переглянулись.

– Что ж, раз таковы ваши условия…

У Интеша по спине пробежали мурашки. Что ещё за центр для особого обучения? Разве он обладает какими-то уникальными способностями? А почему тогда люди, которые выдавали ему энобраслет в банке энергии, ничего не сказали об этом? Они ведь должны были заметить, так или иначе…

– Я рада, что мы сумели договориться, – донёсся до него голос незнакомки. – Мы зайдём за вашим мальчиком сегодня вечером.

Интеш замер. Его никто даже не спросил, хочет ли он обучаться неизвестно где и неизвестно с кем! Это же просто…

– Ай! – вскрикнул у него за спиной младший брат. Интеш обернулся и увидел того лежащим на полу: судя по всему, брат упал, когда бежал к нему, чтобы вместе подслушивать разговор взрослых. Вот же растяпа!

Интеш уже собирался как следует всыпать младшему, но тут разговор на кухне резко стих, а затем послышались тяжёлые шаги отца. Интеш, ругнувшись, кинулся в сторону своей комнаты, но не успел скрыться, и в спину ему донеслось:

– Хорошо, что ты всё слышал. Собирай свои вещи, вечером ты уезжаешь.

Интеш обернулся.

– Я никуда не поеду.

– Поедешь, – припечатал отец. – Если у моего сына есть хоть один шанс стать выше толпы, он им воспользуется. Едва ли нашей семье так повезёт во второй раз. – Мужчина презрительно посмотрел на младшего сына, который всё ещё лежал на полу и в явном непонимании переводил взгляд с брата на отца и обратно.

– Не поеду! – воскликнул Интеш. – Вы даже не спросили, хочу ли я этого!

– Какие-то проблемы? – донёсся с кухни голос незнакомки.

– Никаких! – крикнул в ответ отец и, быстро подойдя к старшему сыну, схватил его за плечо. – А ну-ка прекрати нести эту чушь! – прорычал он. – Разумеется, ты хочешь поехать туда. Только полный энерговыродок откажется от такого шанса!

– Ну, значит я энерговыродок! – фыркнул Интеш и попытался вырваться из хватки отца, но тот ещё не закончил.

– Ты не ведаешь, что творишь. Это уникальная возможность!

– Которая вот так просто свалилась с неба? Вы даже не знаете, кто эти люди, а уже готовы отдать им меня!

Отец отпрянул, задетый словами сына, и едва не отпустил Интеша, но тут же опомнился и вновь сжал его руку. В коридор из кухни вышла мать, а за ней и оба незваных гостя. Последние с каким-то странным интересом наблюдали за происходящим.

– Прекрати это, – повторил отец. – Всё решено, и твой голос значения не имеет.

– А я сказал, что не поеду! Я уже окончил первую ступень и могу сам решать, что мне делать!

– Решать будешь на Посвящении! А пока ты никто. Даже очистки арахо из себя больше представляют!

На полу всхлипнул от страха младший брат. Отец отвлëкся всего на мгновение, но этого хватило, чтобы Интеш смог вырваться из его цепкой хватки. Бежать к себе в комнату не имело смысла, и мальчик рванул к входной двери.

– Куда? – охнула было мать, но Интеш уже выскочил на лестничную площадку и стремительно понёсся вниз, перескакивая через ступеньки. Ни секунды больше он не задержится в этом доме! Никто не будет решать за него, как ему поступать!

***

Гости проводили сбежавшего мальчика недоумёнными взглядами, а затем одновременно перевели их на отца, который, хотя и выглядел ошеломлённым, кидаться в погоню явно не собирался.

– Разве вам не нужно сейчас что-то предпринять, чтобы вернуть его? – спросила, хмурясь, женщина.

– С ним иногда такое бывает, – вместо мужа ответила мать мальчиков. – Он скоро вернётся сам, а нет, так пойдёт к соседям. Кушать же всё равно захочется.

Гости переглянулись.

– Я надеюсь, это не станет проблемой, и вечером мы сможем забрать его.

– Конечно, – кивнула мать, подходя к младшему сыну и поднимая его с пола. Тот время от времени всхлипывал, но не решался ни о чём спрашивать родителей, пока в коридоре вместе с ними стояли незнакомцы.

– Он просто ещё не понял, как ему повезло, – прошипел отец, недобро глядя на открытую входную дверь.

***

Интеш выбежал из подъезда и на мгновение замер, гадая, в какую сторону ему теперь податься. Залитая белым светом городская улица тянулась влево и вправо от его дома, прохожие шли по ней неторопливо, спокойно, будто издевались над беглецом, жизнь которого всего за полчаса потеряла такой же размеренный темп.

Куда ему идти? С кем поделиться своей бедой? Если верить тем людям, – а Интеш считал, что верить им ни в коем случае нельзя, – он был совсем не таким, как другие. Особенным, уникальным, одним на тысячу, а то и на миллион. Кто же будет способен действительно понять его и помочь?

Да и чем таким он выделяется из толпы? Ведь все способности, которые при рождении могут быть даны серпийцу, давно уже известны: либо научишься управлять своей энергией, либо начнёшь видеть энергии или метки на подбородках других людей. Четвёртого не дано! Значит, дело именно в его способностях как энергуса. Но что с ними не так?

За спиной Интеша раздались шаги, и он вздрогнул, вернувшись в реальность. За ним гонятся! Первой же его мыслью было бежать как можно скорее, однако шаги – цоканье каблуков по каменным ступенькам лестницы, – были спокойными, словно тот, кто спускался вниз, не очень-то спешил выйти на улицу.

Интеш метнулся к открытой створке двери подъезда и спрятался между ней и стеной дома, постаравшись даже не дышать: вдруг это кто-то из соседей, которые его знают? Ещё отведут обратно к родителям…

Через каких-то полминуты цоканье достигло двери, и наружу вышли двое, мужчина и женщина. По голосам мальчик понял, что это были те самые незваные гости, уходившие сейчас из его дома. Они о чём-то говорили, и, вслушавшись в их беседу, Интеш смог различить отдельные слова.

– …Нет, я думаю, этого будет достаточно, – прощебетала женщина. – Вечером заберём его, а дальше пусть уже думают что хотят.

– А если догадаются? – почти шёпотом спросил мужчина: кажется, он, в отличие от коллеги, помнил, что сбежавший мальчик может находиться где-то поблизости.

– Как? – рассмеялась женщина. – Ты же сам их видел! У них на лицах было написано: «Только скажите, что наш сын особенный, и мы сразу вам его отдадим!» Мне даже энергию почти тратить не пришлось, они сами себе всё внушили!

Интеш похолодел: о чём это она?

Незваные гости тем временем отошли от подъезда и двинулись направо по городской улице, продолжая мило беседовать о его родителях. Недолго думая Интеш выбрался из своего укрытия и, стараясь держаться поодаль, чтобы его энергию не так просто было почувствовать, направился вслед за парочкой.

– Всё-таки в следующий раз лучше перестраховаться, – сказал мужчина. – Нам ни к чему лишние слухи.

– Их не будет, – отмахнулась женщина. – Я ещё никогда не ошибалась с «дозой».

– Хорошо, если так. Сколько у нас осталось времени?

– До конца суток точно. Не волнуйся, Кардо! Мы успеем даже раньше. Доставим его и других Совету в лучшем виде!

Тут они были вынуждены ненадолго прервать разговор: нужно было перейти через оживлённый перекрёсток двух улиц, лавируя между спешащими в разные стороны потоками прохожих. На пару секунд Интеш потерял из виду парочку и уже испугался, что случайно свернул в толпе не туда, но тут впереди мелькнули знакомые ему спины в пиджаках. Облегчённо выдохнув, Интеш поспешил за ними.

Но не успели они пройти и десяти шагов, как Кардо замер на месте. Мальчик тоже остановился, втянув голову в плечи: неужели его заметили?

– В чём дело? – спросила мужчину спутница, тоже останавливаясь.

– Да я тут подумал… Тебе не жалко всех этих ребят? То, на что мы их обрекаем, это же…

– Нет, не жалко! – перебила его женщина. – Каждый такой ребёнок даёт возможность спокойно жить миллионам других людей, в том числе и нам с тобой. Поэтому – как там говорят? – цель оправдывает средства!

– Но, Маринна, они ведь даже не знают об этой цели!

Женщина, прищурившись, посмотрела на напарника.

– Неужели у кого-то проснулась совесть? – протянула она. – Что, захотел справедливости? Так если всё делать по ней, то тебе первому нужно вслед за детьми на койку ложиться за всё, что ты успел совершить в своей жизни! Этого хочешь? Только скажи, и я устрою! Уверена, Совет Серпи не откажет в такой простой просьбе своему заслуженному работнику.

Кардо несколько мгновений смотрел на Маринну не мигая, пока в нескольких валланах от них Интеш судорожно пытался осознать всё, что только что услышал, но информация не укладывалась у него в голове.

Выходит, никакого центра для особого обучения не существует? Но тогда зачем пришли эти люди? Куда они забирают детей? Что это за цель, которая оправдывает массовые похищения?..

– Так что, мне обрадовать Совет? – язвительно спросила Маринна, первой прерывая молчание.

Кардо отвернулся от неё и что-то пробурчал в ответ.

– Что? Я, кажется, не расслышала!

– Не надо ничего говорить Совету. Я сделаю всё как полагается.

– Мы сделаем, – поправила его Маринна, хищно улыбнувшись.

Интеша прошиб холодный пот.

Маринна вздрогнула, ощутив особенно сильный всплеск энергии рядом с собой, и резко повернула голову. В следующее мгновение её улыбка исчезла.

Ругнувшись себе под нос, Интеш тут же бросился прочь. Вслед ему донёсся досадливый вскрик:

– Он всё слышал!

– Кто? Ты о чём? – не понял Кардо.

– Мальчишка! Он шёл за нами всё это время! Догони его, энерговыродок! Если в Совете узнают, что мы проболтались, да ещё и ребёнку, нас обоих на койки положат!

И Маринна первой рванула вслед за Интешем настолько быстро, насколько позволяли высокие каблуки её туфель.

Глава 6. Первый день службы

– Эй, Тощий, не путайся под ногами, а то зашибу ведь!

Стриж со вздохом закатил глаза. За последние пять минут, пока они шли по городу со своим куратором, эта «угроза» прозвучала уже раз десять. Его новый напарник явно не понимал, что выглядит скорее смешно, чем страшно, пытаясь без повода нападать на людей.

– Кстати, а тебя реально зовут Стриж Фрио Голи? Или ты решил постебаться, когда записывался на Посвящение?

– Нет, меня реально так зовут.

– И ты сын того самого Фрио Голи?

Стриж ничего не ответил. Хоть это и был типичный вопрос почти всех людей, услышавших его полное имя, говорить на эту тему он не хотел. Тем более что некоторым было мало простых разговоров: кто-то тут же начинал лезть в душу с непрошеными советами, а кто-то даже пытался заполучить хоть каплю его энергии, чтобы потом запечатать её в каком-нибудь украшении и везде носить с собой. Да, на Серпи до сих пор существовали люди, которые верили, что энергия кого-то из знаменитой на всю планету семьи сделает их такими же известными, ну или хотя бы принесёт удачу.

– Эй, Тощий, чего молчишь?

Сделав вид, что не услышал ни этого вопроса, ни стереотипного прозвища, Стриж ускорил шаг и нагнал Лио, быстро шедшего по улице впереди них. Тот явно не прислушивался к возне новичков за своей спиной и вообще был крайне немногословен: с того момента, как кончилась церемония Посвящения, сказал лишь «Идите за мной» и «Здесь направо». Если бы Стриж не видел вчера в ремонтном ангаре тот космоборт с огромной дырой в борту и бесчувственного напарника Лио, он бы решил, что «четвёрка» ведёт себя так отстранённо из-за того, что совсем не рад стать их куратором. Почему-то.

– Налево, – буркнул Лио, словно подслушав мысли Стрижа.

Они свернули в узкий переулок, где можно было пройти, лишь выстроившись по одному в ряд. За спиной Стрижа тут же запыхтел недовольный Кари: ему, само собой, досталось место в «хвосте» их короткой цепочки.

– Ды… Лио! Ну долго нам ещё?

Куратор промолчал. Вскоре переулок вывел ребят на очередную городскую улицу, и впереди замаячил высокий забор, за которым виднелся продолговатый стеклянный купол какого-то здания.

– Если нам не туда, я отказываюсь идти дальше! – капризным тоном заявил Кари. – У меня уже мозоль на пятке!

– Да мы идём всего минут семь, – не выдержал Стриж, обернувшись. – Если так натирает обувь, можно было взять с собой запасную или сразу надеть удобную!

– Оборванцев не спрашивали! – тут же поморщился напарник, брезгливо оглядывая его пыльную одежду. – Кстати, как тебя вообще пустили на Посвящение в таком виде? А ещё сын знаменитого разводчика…

Стриж ощутил, как у него стремительно краснеют щёки от очередного упоминания Фрио, и выпалил:

– Знаешь, лучше прийти в грязной одежде, чем без мозгов!

– Ага, а в твоём случае лучше не приходить вообще! Я вот не понимаю, зачем тебе Посвящение, если папаша и так всё устроит?

Руки Стрижа сами собой сжались в кулаки, и он точно врезал бы своему напарнику, если б не Лио.

– Заткнитесь оба, – веско произнёс куратор, даже не обернувшись, и его тон странным образом успокоил обоих новичков. Вернее, дал им понять, что они на улице не одни, а начинать свою службу в разведке с драки - как будто бы не самая лучшая идея.

Пока напарники испепеляли друг друга взглядами, Лио уже вплотную приблизился к гладкому белому забору, окружавшему территорию корпуса ведов. Сооружение было поистине огромное: высокий наставник едва доставал макушкой до середины этой стены!

– Что, нам всё-таки сюда? – протянул Кари. – Больше похоже на городскую тюрьму. Мы точно сможем выйти обратно, если попадём на территорию?

– Без разрешения не сможете, – ответил Лио как ни в чём не бывало, прикладывая свой энобраслет к небольшому чёрному экрану, встроенному в забор. Раздался короткий сигнал, и в паре шагов от наставника начали открываться ворота. – Поэтому я с вами не пойду.

– В смысле не пойдёшь? – не понял Стриж.

– Я должен был забрать вас с Посвящения и доставить сюда. Все вопросы зададите завтра своему куратору.

– Погоди, как это завтра? – возмутился Кари. – Какому ещё куратору? Кто на Посвящении встретил, тот и куратор! Свою зарплату надо отрабатывать, ты в курсе?

По лицу Лио пробежала тень.

– Я учту, – процедил он, обойдя напарников сбоку, и с силой толкнул обоих в открывшийся проход.

Кари с возмущённым писком шлёпнулся прямо на землю, а Стриж с трудом, но смог удержаться на ногах. Ворота за его спиной начали закрываться, и парень обернулся.

– Вашего куратора зовут Истен Кап, – сказал Лио, глядя на Стрижа: видимо, совсем не рассчитывал, что Кари прислушается к его словам. – Удачи!

Створки ворот сошлись вместе, разделив новичков и несостоявшегося наставника. Теперь до появления Истена парни были предоставлены сами себе.

– Возмутительно! – фыркнул Кари, поднимаясь на ноги и одновременно пытаясь отряхнуть свою одежду от грязи. – Этот валлег точно чокнулся, если решил, что может просто так слинять со службы. Надо найти кого-то из бестепов, чтобы объяснили этому выскочке, как работать с новичками!

Стриж медленно покачал головой.

– Не похож он на выскочку. Может, у него что-то случилось…

– Я скажу, что у него случилось: он в край обнаглел! И первый же бестеп, которого я здесь встречу, об этом узнает!

Кари решительным шагом направился по дороге, ведущей вглубь корпуса. Стриж было повернулся, чтобы идти за ним, но замер на месте, едва подняв взгляд.

Весь корпус разведчиков… сверкал в ярких лучах дневного светила. Прозрачные стволы и кроны листотрясов, которые тут росли буквально на каждом шагу, сияли и переливались, ослепляя даже сквозь тёмные линзы очков. Жёсткие листья деревьев едва слышно звенели, хотя ветра на улице не было, и, если прислушаться, их перезвон складывался в лёгкую и ненавязчивую мелодию.

Стриж не осознавал, что слушает и смотрит на всё это с открытым ртом, пока рядом вдруг не раздалось насмешливое:

– Челюсть придержи, а то отвалится!

Вздрогнув, Стриж повернулся. Слева от него стояла, скрестив руки на груди, крепко сложенная девушка в униформе разведчицы. Её блестящие волосы – скорее всего, русые или рыжие, судя по тому, как они выглядели сквозь тёмные очки, – были заплетены в две тугие косы, лежавшие на широких плечах, а в глазах читалось любопытство, словно Стриж был какой-то диковинной зверушкой, которую она раньше никогда не встречала.

– Меня зовут Вира, – представилась девушка, протянув руку для традиционного приветствия, и стало видно, что вместо форменных штанов на ней был надет свободный комбинезон без рукавов того же цвета, что и рубашка. – А тебя?

– Стриж. – Визор протянул руку в ответ, и они несколько секунд подержали ладони рядом, будто хотели пожать друг другу руки, но так и не соединили их. «Энергетическое рукопожатие» – так этот жест иногда называли на Серпи. Во время него Стриж успел сделать вывод, что Вира была энергусом: тёмных очков на ней не было, да и зрачки девушки были совершенно обычными.

– Приятно познакомиться, Стриж. Ты тут впервые, да?

Визор кивнул.

– Это заметно. Ничего, со временем привыкнешь к этому блеску. А почему ты здесь один? Где твой куратор?

– Должен прийти завтра. Тот парень, который забирал нас с Посвящения, сказал, что он только подменял нашего настоящего куратора на время, и просто оставил нас тут.

– Вас? – Вира выразительно посмотрела за спину Стрижу.

– Да, у меня есть напарник. Он пошёл искать бестепов.

– Ясно, очередной болванчик, который считает, что его мнение кого-то интересует, – поморщилась девушка. – Что ж, пока он восстанавливает справедливость, я могу показать тебе корпус.

– Давай! – обрадовался Стриж, но тут же спохватился: – А ты точно никуда не торопишься?

– Не-а. До обеда у меня личное время.

Вира повела Стрижа по той же дороге, по которой несколько минут назад ушёл Кари. Поначалу выложенная большими плоскими камнями тропа шла меж густо растущих деревьев, но вскоре тихо звенящие кроны расступились, и перед Стрижом раскинулась просторная территория корпуса.

– Справа у нас тренировочная площадка. – Вира указала рукой на большой участок голой чёрной земли, утоптанной множеством ног. С краю него темнели какие-то громоздкие конструкции из кусков металлических труб. Трое парней в униформе разведчиков ловко перепрыгивали с одной конструкции на другую, умудряясь как-то сохранять равновесие на неровных поверхностях. При этом они успевали перебрасываться разными шутками, и на площадке то и дело раздавались взрывы хохота.

– Этому ты начнёшь обучаться только через полгода, – сказала Вира, заметив, как напрягся Стриж. – Сначала обычные тренировки и бег на выносливость.

– Бег? По этим камням? – Визор указал на тропу под их ногами.

– Нет, конечно. По периметру корпуса вдоль забора проложена специальная дорожка. Ты разве не заметил, когда входил на территорию?

Стриж покачал головой. Он едва не пропахал носом землю от грубого тычка в спину, когда Лио сказал, что не будет заходить в корпус вместе с ними. Какое уж тут дело до беговой дорожки!

– А вон там симулятор Пустоты, – сказала Вира, показывая на большое здание без окон по левую сторону от дороги. Строение выглядело как глянцевый серебристый куб, и время от времени изнутри доносились чьи-то крики.

Стриж уже успел побывать в подобном здании, когда проходил учебную практику в другом городе, и знал, что симулятор использовался в основном для тренировок «единичек», то есть новичков. В первый год службы им разрешали реальный вылет с Серпи в Пустоту всего один раз, а остальное время посвящалось спорту и тренировкам в симуляторе, на которых новичков «закидывали» на разные планеты, чтобы обучить азам работы в разведке. Это должно было подготовить их к настоящим самостоятельным миссиям, но судя по громким крикам, доносившимся сейчас до Стрижа, кто-то уже осознал, что ошибся с выбором своей профессии.

Немного постояв напротив симулятора, Стриж и Вира молча двинулись дальше. Через несколько проков, каждый из которых на Серпи равнялся примерно десяти шагам, дорога упёрлась в прямоугольное белое здание. На его фасаде, как и на здании симулятора, не было отдельных окон: здесь их заменял один широкий эркер посередине. Беря начало от полукруглого крыльца, на верхних этажах он плавно перетекал в плоскую прозрачную крышу, как будто кто-то нарисовал гигантскую стеклянную букву «т» на фасаде.

– Это наше общежитие. Как ты уже понял из названия, здесь живут все разведчики, которые работают в корпусе. Надеюсь, ты попрощался с родителями, потому что территорию ты теперь покинешь нескоро.

«Да уж, попрощался», – пронеслось в голове у Стрижа.

Вира тем временем поднялась по ступенькам крыльца и распахнула дверь перед визором.

– Только после вас!

В холле общежития было тихо и прохладно. Своими размерами он напоминал зал для посвящений, из которого Стриж вышел буквально час назад, с той лишь разницей, что там стены, уходившие вверх, были сплошными, а здесь помещение объединяло сразу десяток этажей: напротив стеклянного эркера поблёскивали в дневном свете такие же стеклянные перила на каждом из уровней. Кое-где у перил стояли или медленно прогуливались разведчики, но по большей части огромный холл общежития был пуст, и каждый шаг парня отдавался гулким эхом.

– Вира, а где все разведчики? Не может же быть, чтобы такое большое здание строилось для пары десятков человек.

– Нет, конечно. Кто-то сейчас на задании в другой плоскости, у кого-то учебные занятия, а у кого-то перерыв, как у меня. Здесь одновременно живёт и работает около тысячи ведов, если бы все сразу занимались одним и тем же делом, в Красто случилось бы землетрясение! – Вира улыбнулась. – Ваш куратор должен будет сделать для вас с напарником индивидуальный план занятий.

– А какой план у тебя? – поинтересовался Стриж.

– Ну, я здесь уже три месяца, привыкла к нагрузкам, так что занятия довольно интенсивные. Тренировки у меня всю неделю, то есть «восемь-ноль», пять дней в неделю к ним добавляются миссии в симуляторе и три дня в неделю – учебные лекции.

– А выходные дни?

– У меня их нет. По крайней мере, пока. Сам знаешь, в трудовой стаж идут только отработанные дни, а я хочу побыстрее закрыть первый год службы и в восемнадцать лет уже получить вторую степень.

Стриж кивнул, невольно ощутив уважение к самодисциплине Виры. Служба в разведке, как и в любой другой профессии на Серпи, действительно была построена так, что для повышения в звании предстояло отработать определённое количество дней. Звание «двойки», или разведчика второй степени, давали за триста шестьдесят дней, то есть ровно за год службы в корпусе после Посвящения. Звание «тройки» давали ещё за два года работы, звание «четвёрки» – за три года службы разведчиком третьей степени. Наконец, бестепом можно было стать, отработав ещё минимум четыре года и хотя бы раз побывав куратором для кого-то из новичков.

Каждое новое звание открывало больше возможностей для разведчика, но и получить его было сложнее, чем предыдущее. Даже самые мотивированные новички крайне редко выдерживали три года работы без выходных, чаще их хватало максимум на полтора, и те на последнем издыхании. Поэтому для себя Стриж решил, что не будет пытаться достать с неба светило и работать станет по мере своих сил и возможностей. В конце концов, разведчиком он уже стал, и если не будет сильно «косячить», то эту работу у него никто не отнимет.

– Стриж, мне тебя ущипнуть или как?

Парень удивлённо заморгал и перевёл взгляд на Виру:

– Чего?

– Ну, ты, видно, уснул, раз на меня больше не реагируешь, – заметила девушка с лёгким упрёком.

– Ой, прости, задумался. Так какую часть экскурсии от лучшего местного гида я пропустил?

– Да, в общем-то, совсем небольшую, – хихикнула Вира. – Я как раз начала рассказывать схему этажей.

Она указала рукой на ряды одинаковых металлических дверей по правую и левую стороны холла.

– Здесь располагаются наши жилые комнаты. Ты можешь выбрать себе любую свободную на первом или втором этаже, кроме вон тех больших дверей напротив входа – это комнаты бестепов. На этажи с третьего по восьмой тоже не суйся, они нам пока не по степени. Девятый этаж у нас учебный, там проходят лекции. Десятый этаж под крышей – для отдыха, но это больше в плохую погоду, в хорошую ты там вряд ли усидишь. Так, что ещё? На нулевом этаже, – Вира ткнула пальцем в пол, – у нас хозблок, столовая и очистительные комнаты.

Стриж встряхнул головой и смущённо улыбнулся:

– Так, погоди, я столько сразу не запомню! Где, говоришь, я буду жить?

– Комнаты «единичек» – на первом и втором этажах, – повторила Вира. – Можешь выбрать любую свободную. Ой, погоди секунду, мне пришло сообщение!

Пока Вира разбиралась с энобраслетом, Стриж подошёл к ближайшей справа двери. Она выглядела точно так же, как и десятки остальных тут: узкая и продолговатая, а в верхней части на уровне глаз встроен небольшой экран. На экране светилась надпись: «Адетт Стефия Занз, энергус, –7». Понятно, комната занята. Стриж пошёл дальше вдоль ряда дверей, едва пробегая глазами по именам незнакомых ему «единичек». Наконец его взгляд зацепился за пустой экран, внизу которого горела кнопка: «Присвоить комнату».

Поколебавшись пару секунд, Стриж нажал на кнопку, а затем осторожно коснулся рукой холодной дверной ручки. Встроенный внутрь датчик пискнул, считывая его энергию, и на экране появилась надпись: «Стриж Фрио Голи, визор, 11». Стриж поморщился и принялся тыкать пальцами в экран, пытаясь скрыть часть надписи или хотя бы уменьшить шрифт.

– Ну, что, уже выбрал комнату? – донёсся до него голос Виры. Стриж тут же развернулся к ней и заслонил головой экран на двери, неловко улыбнувшись.

– Да, похоже на то.

– Ну и отлично. Давай возьмём тебе униформу и пойдём в скверик. Познакомлю тебя с моими друзьями!

Глава 7. Быстрее толпы

– Мальчик, стой!

Окрик ударил Интеша в спину одновременно с первым зарядом энергии, посланным одним из преследователей. Мальчик охнул, едва не споткнувшись, но тут же оправился и ускорил бег.

Впереди показался перекрёсток, на который с соседней улицы как раз выходила большая группа иномирцев, прилетевших в город на экскурсию. Интеш рванулся к ним и буквально ввинтился в толпу, заставив нескольких существ с толстой серой кожей и выпученными глазами возмущённо квакнуть. Быстро пробежав между ними, Интеш метеором вылетел на соседнюю улицу.

– Сюда! – раздался где-то сзади выкрик Маринны, и иномирцы снова заквакали.

– Пропустите, пропустите! Дорогу! – вторил напарнице Кардо. – Мальчик, остановись!!!

Помня, что случилось в прошлый раз, Интеш резко вильнул влево – и утоптанная чёрная земля справа от него взорвалась твёрдыми комьями. Похоже, что преследователи пытались сбить его с ног.

Интеш как мог запетлял между прохожими. Старушку обогнуть слева, мужчину с ребёнком – справа, потом перепрыгнуть через упавшую на дорогу девочку… Не обращая внимания на доносящиеся ему вслед вопли горожан, Интеш бежал, бежал и бежал, стремясь оставить далеко позади своих преследователей.

Однако те тоже умели двигаться быстрее толпы. Удачно проскочив между двумя влюблёнными, Интеш обернулся на мгновение – и всего в двух проках от себя заметил знакомый силуэт. Маринна хищно ухмыльнулась, встретившись взглядом с мальчиком, и вскинула руку для нового удара.

Интеш в очередной раз вильнул, надеясь избежать его, но женщина оказалась умнее: шар из энергии врезался в правую ногу мальчика, и на этот раз Интеш не смог удержать равновесие. Его бросило вперёд, и, едва успев выставить перед собой руки, чтобы не пропахать носом землю, мальчик грохнулся на дорогу.

– Есть! – воскликнула Маринна, подбежав к Интешу, и схватила его за запястье руки прежде, чем он успел встать. Интеш дёрнулся, но женщина держала его на удивление крепко и отпускать, конечно же, не собиралась.

– Да уж, мозги к твоим силам, видно, не прилагаются, – пропыхтела Маринна, хватая его и за другую руку тоже, а потом резким рывком подняла тело мальчика вверх, намереваясь вновь поставить его на ноги.

Интеш изо всех сил сжал руки в кулаки. Если у него и есть какие-то уникальные способности, самое время им проявиться ещё раз! Мальчик зажмурился. «Ну же! Давай!» Но энергия молчала, предпочитая оставаться бесстрастным наблюдателем его борьбы. Интеш мысленно выругался: если бы он знал, что сможет воспользоваться своей энергией лишь раз в жизни, то не стал бы напрасно разбивать вазу матери! Впрочем, теперь думать об этом было уже поздно.

Подбежавший к Маринне Кардо помог ей поставить мальчика на ноги и развернул его лицом к себе. Убедившись, что напарник крепко держит беглеца, Маринна наконец отпустила Интеша и со стоном согнулась пополам, уперев руки в колени.

– В следующий раз сам будешь бегать за этими сопляками! – выдохнула она.

Интеш покосился на её ноги: ступни, обутые в совсем не подходящие случаю туфли на каблуке, были покрыты сеточкой вздувшихся от напряжения синих вен. Где-то в глубине души шевельнулась жалость, но Интеш тут же подавил её.

– Что, так больно? – с явным сочувствием в голосе спросил Кардо.

Маринна метнула гневный взгляд в сторону напарника

– А ты сам побегай на цыпочках с четверть часа и узнаешь!

Кардо в смущении прикусил нижнюю губу. Маринна, наконец отдышавшись, выпрямилась и в упор посмотрела на мальчика.

– Добегался, энерговыродок? Хотела я дать тебе время на прощание с родственниками, но, видно, тебе оно не так уж нужно! Что ж, дело хозяйское…

Женщина кивнула напарнику и, прихрамывая на левую ногу, сделала несколько неуверенных шагов вперёд. Кардо рывком развернул мальчика на сто восемьдесят градусов и, продолжая держать его за плечо, скомандовал:

– Шагай!

Интеш быстро огляделся по сторонам, раздумывая, что ещё он может сделать для своего освобождения. Прохожих в этой части улицы было немного, да и те будто старались обходить парочку взрослых и задержанного ими ребёнка стороной, занятые своими мыслями. Сердце Интеша так и ухнуло вниз, когда он подумал, до чего же равнодушными были все эти люди. Если он прямо сейчас громко крикнет «Помогите!», отзовётся ли кто-нибудь из них? Кто-нибудь вообще заметит, что что-то идёт не так?

Нет, с грустью признал Интеш, вслед за Маринной шагая по городской улице. А значит, надеяться он может только на себя самого, и ни на кого больше. Приняв эту мысль, Интеш с удвоенным рвением воззвал к энергии, текущей внутри его тела. Он освободится сейчас – или уже никогда.

Сила, дремавшая внутри, пробуждалась совсем неохотно. Ворчала, как только что вышедший из ремонта корабль, который снова заставляют летать. Интеш незаметно раскрыл одну из ладоней, чтобы собрать в ней хоть клочок энергии и отвлечь на время своих похитителей, однако сила, словно в насмешку, свернулась клубочком где-то глубоко внутри и замерла, как иногда делал его младший брат, если дома вдруг пропадали запасы сладкого.

Но Интеш не сдавался. Мысленно он раз за разом приказывал своей энергии течь в его ладонь, повторяя приказы то мягким, просящим, то жёстким, ледяным тоном. И наконец энергия отозвалась.

Кардо и Маринна тем временем свернули в какой-то проулок, и впереди показался массивный энергомобиль с большим кузовом, в котором могло бы поместиться человек двадцать. Женщина подошла к кабине и, открыв дверцу, уселась за руль. Мужчина, по-прежнему ведя перед собой Интеша, обошёл энергомобиль сбоку и приблизился к кузову.

– Залезай.

Мальчик послушно сделал шаг вперёд – и обратился в энергию. Холодная волна захлестнула его тело, поднимая дыбом тонкие волоски на коже. Мужчина вскрикнул от неожиданности, всего на секунду потеряв контроль. Интеш ловко вывернулся из его хватки и ринулся прочь от энергомобиля. Гневно закричала что-то сидевшая в салоне Маринна, но мальчик не глядя метнул в её сторону только что созданный энергошар. Послышался звон разбитого стекла, крик стих.

Интеш ухмыльнулся на бегу, но радоваться было пока рано: пришедший в себя Кардо уже бросился его догонять. Видимо, от пережитого потрясения мужчина не сразу смог сосредоточиться на своей энергии, и Интеш успел выбежать обратно на городскую улицу, прежде чем его нагнал первый удар.

Мальчик ожидал, что это снова будет сгусток энергии, бьющий по ногам, но Кардо решил действовать радикально, и Интешу в плечо вонзилась невидимая игла. Вскрикнув, мальчик остановился. В спину тут же воткнулась вторая, едва не задев позвоночник. Не помня себя от боли, Интеш обвёл взглядом улицу и заметил неподалёку большие, распахнутые настежь ворота. Бортодром!

Кое-как собрав в руке подобие ещё одного энергошара, Интеш обернулся. Кардо почти догнал его, но стрелять больше не собирался: зачем, если жертва и так уже остановилась? Трясущейся рукой мальчик прицелился и метнул шар прямо в голову мужчины. Кардо дёрнулся и, споткнувшись о свою же ногу, растянулся на чёрной земле.

Не зная, надолго ли хватит этого удара, Интеш неуклюже заковылял к бортодрому.

Глава 8. Новые знакомые

Всё оказалось совсем не так, как воображал себе Кари. Во-первых, в край охамевший Дылда «слился», даже не зайдя в корпус, хотя должен был провести новичкам подробную экскурсию по территории и ответить на все их вопросы. Во-вторых, напарником Кари стала не какая-нибудь красотка, а занудный Тощий, которого самоотвод куратора, похоже, вообще не волновал. Ну конечно, у него же отец знаменитый разводчик, одно слово которого – и Дылда прилетит обратно в корпус быстрее космоборта… А вот Кари после сегодняшнего Посвящения мог рассчитывать только на себя. Скорее бы найти здесь хоть кого-нибудь из бестепов!

То, что их комнаты в общежитии располагались напротив большого стеклянного эркера, Кари догадался сразу: в отличие от узких однотипных створок, ведущих в комнаты для обычных разведчиков, эти двери были широкими и очень заметными. Так, на первом этаже дверь бестепа была выкрашена в дорогой бордовый цвет, на втором – обита пятнистыми шкурками клатт, мелких грызунов, водившихся в степной местности. На третьем этаже Кари ещё от лестницы заметил на двери цветную мозаику, а на четвёртом дверь закрывало большое зеркало в форме семиконечной звезды. И это всё, конечно, было очень мило, но в какую бы дверь бы Кари ни постучал, ответом ему была тишина, как будто все бестепы разом куда-то ушли. Но куда это, интересно, если в корпусе творится такой беспредел?!

Без особого успеха пройдя ещё пару комнат, Кари по зигзагообразной лестнице поднялся на седьмой этаж и подошёл к очередной двери, на этот раз совершенно обычной внешне. На табличке, встроенной в стену на уровне глаз, удалось прочесть имя проживающего внутри: «Варсо Аллего Массл, энергус, +15». Фамилия бестепа почему-то показалась смутно знакомой, но Кари так и не смог вспомнить, где встречал её раньше. Он уже собирался постучать, как вдруг из-за закрытой створки донёсся громкий мужской голос:

– Что значит не привозили?! Проверьте ещё раз: Форг Розен Длаб, двадцать два года, разведчик четвёртой степени. Должен был поступить вчера вечером с сильным перерасходом энергии.

Кто-то едва слышно ответил, что данные уже дважды перепроверили, и никакой ошибки быть не может.

– Но мне сказали, что его отвезли к вам!

Всё тот же тихий голос посоветовал бестепу сделать запрос в другие корпуса лекарщиков.

– Да сделал уже! Все твердят то же самое.

Ответом ему было невнятное бормотание.

– Ладно, – вздохнул бестеп. – Спасибо за информацию, лёгкого дня.

За дверью на пару секунд стало тихо, а потом раздался глухой удар. Кари невольно вздрогнул, но тут же подобрался и, подняв руку, решительно постучал. Ему никто не ответил, но Кари всё равно потянул дверь на себя. Она оказалась не заперта.

Взгляду Кари открылось просторное чистое помещение, целиком залитое светом Лишеси. Напротив двери за рабочим столом сидел, обхватив голову руками, коренастый мужчина средних лет в униформе разведчика. В его тёмных волосах виднелись седые пряди, а когда бестеп поднял взгляд на вошедшего, стало заметно ещё и большое родимое пятно прямо на лице. Как будто нос и часть левой щеки мужчина украл у кого-то более загорелого.

– Вам чего? – рявкнул Пятнистый.

– Я хочу пожаловаться на одного из разведчиков!

– Вы кто вообще? Как вы сюда попали, молодой человек?

– Кари Ларс Ви, вед первой степени, – с готовностью представился Кари, невольно улыбнувшись: называть своё имя с добавлением настоящей должности, а не жалкого слова «практикант» оказалось приятно.

– «Единичка», – произнёс бестеп таким тоном, что улыбаться почему-то расхотелось. – И на какого же разведчика вы хотите пожаловаться?

Кари растерялся на секунду: второе имя и фамилию Дылды он совершенно не запомнил! Только его квадратные зрачки и вселенскую наглость.

– Вед четвёртой степени Лио, по способностям антис, – выкрутился Кари. – Он забрал нас с Посвящения и довёл до корпуса, но работать дальше отказался. Сказал, что якобы завтра придёт другой наставник, какой-то там Кап, который будет нас учить. А когда я попытался возразить, Лио ударил меня так сильно, что я даже упал!

И в доказательство своих слов Кари указал на испачканные штаны.

– Вашим наставником на Посвящении был антис Лио? – переспросил Пятнистый.

– Да.

– Разведчик четвёртой степени Лио Каспирр Джинс?

– Да, именно он, – кивнул Кари. Ну и имечко же у Дылды!

– Боюсь, что это невозможно, – криво улыбнулся Пятнистый. – Лио бы никогда не ударил подчинённого. Кроме того, он сейчас находится в краткосрочном отпуске в связи с… некоторыми личными обстоятельствами. Вы что-то перепутали, молодой человек!

Кари захлестнула волна искреннего возмущения.

– Я перепутал?! – воскликнул он. – Это ваш Ды… Лио с головой не дружит! Спросите у моего напарника, он подтвердит, что Лио меня ударил! Этот валлег и Тощ… то есть Стрижа толкнул! Оставил нас одних на территории корпуса! Да мы даже выйти отсюда не можем теперь!

– А что, есть такая необходимость? – вскинул брови бестеп.

– Ну, у нас же должна быть свобода, личная жизнь!

Пятнистый откинулся на спинку своего стула и скрестил руки на груди.

– Ошибаетесь, молодой человек. Заступая на службу, как, впрочем, и в любом другом месте, вы уже соглашаетесь обменивать часть вашей свободы на энпласы и не можете выходить с территории корпуса, когда вам захочется, иначе будете уволены.

Кари открыл было рот, но тут же закрыл его, когда Пятнистый продолжил:

– Кроме того, вы не имеете права заходить в комнаты бестепов без их согласия, а я вам его не давал. Поэтому, пожалуйста, покиньте помещение.

– Но…

– Выход позади вас.

Кари ничего не оставалось, кроме как подчиниться. Он вылетел из комнаты бестепа красный, словно Фаошеси, и сердито хлопнул дверью, от всей души пожелав, чтобы в комнате что-нибудь обвалилось от этого удара, и в идеале – прямо Пятнистому на голову.

Пыхтя от злости, Кари поднялся на восьмой этаж, надеясь, что хотя бы тут найдёт адекватного бестепа, но эта дверь тоже оказалась заперта. Пнув ногой створку, Кари подошёл к стеклянным перилам, опёрся на них руками и прищурился, глядя прямо перед собой. Что ж, пожаловаться на Дылду оказалось не так просто, как он думал. Но такое поведение точно не сойдёт куратору с рук! Не бестепы, так Совет Серпи его накажет.п

На первом этаже кто-то звонко рассмеялся, будто в ответ на его мысли, и Кари перевёл взгляд вниз. Холл общежития пересекали двое разведчиков. В одном из них Кари с удивлением узнал Тощего, который уже успел где-то разжиться новенькой униформой, а вторым разведчиком, к ещё большему удивлению энергуса, оказалась хохочущая рыжеволосая девушка. И как только Тощий умудрился познакомиться с девчонкой за полчаса, когда Кари не смог сделать этого за целых шестнадцать лет жизни?

Парочка, весело болтая и не замечая наблюдения сверху, вышла на улицу. Кари хотел было отправиться вслед за ними, но тут рядом послышались голоса, и со стороны лестницы показались ещё две девушки, нёсшие в руках какие-то сумки.

– Как здорово, что тебе наконец дали четвёртую степень, – щебетала одна. – Мы снова можем быть соседками по комнатам!

– О да, я так соскучилась по твоему громкому храпу за стенкой, – хмыкнула вторая.

Не замечая Кари, разведчицы подошли к одной из дверей, и девушка, которая только что жаловалась на храп, нажала какую-то кнопку на небольшом экране, а потом взялась за дверную ручку. Встроенный в ручку сканер тихо пискнул.

– Ура! – подпрыгнула от радости первая разведчица, и Кари чуть не стошнило от её восторженного позитива.

– «Ура» будет, когда поможешь мне разложить вещи, – заметила её подруга, у которой мозгов было явно побольше.

Девушки скрылись в комнате, а Кари с интересом огляделся по сторонам. Он-то думал, что комнату для проживания ему будет выбирать куратор, и уже мысленно готовился к тому, что его определят куда-нибудь в самый дальний конец коридора рядом с туалетом или лестницей, но после увиденного вдруг ощутил прилив сил: оказывается, комнату можно выбрать самостоятельно!

Мигом позабыв про то, что собирался жаловаться на Дылду в Совет Серпи, Кари отправился бродить по этажу, прикидывая удобство расположения каждой из свободных комнат, и спустя несколько минут остановил свой выбор на помещении, из которого отлично просматривался почти весь холл. То, что его соседом при этом становился разведчик сразу четвёртой степени, Кари ничуть не смутило: где же ему ещё жить, как не среди лучших? Однако присвоить комнату себе не получилось. Едва считав его энергию, датчик протестующе запищал. Кари поморщился от досады – какой-то глюк в системе! – и приложил руку ещё раз. Опять громкий писк.

– Малыш, ты не заблудился? – пробасил кто-то за его спиной.

Кари вздрогнул и обернулся. Перед ним стоял широкоплечий мужчина лет тридцати на вид. Позолоченные пуговицы на его униформе блестели так же ярко, как и лысина на голове. Из-под густых бровей на Кари смотрели бледно-голубые глаза с вращающимися квадратными зрачками.

– Не заблудился! – с вызовом ответил Кари. – Я теперь тут работаю.

– «Теперь» – это с сегодняшнего дня? – усмехнулся Лысый, оценивающе оглядев его с ног до головы. – Если что, униформу можно получить на нулевом этаже, а комнаты «единичек» расположены на первом и втором, так что шурши вниз, малыш.

И Лысый, явно потеряв интерес к новичку, дотронулся до ручки соседней двери. Створка сразу открылась.

– Я не малыш, – процедил Кари.

– Неужели? Ну, до комнаты на этом этаже ты явно не дорос, а значит, малыш!

Кари ощутил, как к рукам приливает тепло, и сжал их в кулаки. Почему каждый здесь так и норовил ткнуть его носом в низкую должность? Как будто сами поголовно состояли в Совете Серпи!

– А ну повтори, – сказал он, приказав своей энергии вытечь из ладоней и сформироваться в два плотных шара.

Лысый обернулся и удивлённо вскинул брови.

– Даже так?

– Я сказал, повтори, – пророкотал Кари, поднимая руки перед собой.

«Четвёрка» устало вздохнул.

– Малыш, у меня нет времени на этот бессмысленный…

Не успел он договорить, как Кари метнул в него первый энергошар. Всё, что произошло дальше, уложилось в какие-то доли секунды.

Лысый поймал его шар на лету и не глядя отшвырнул в другой конец холла, откуда тут же раздался характерный звон стекла. Кари, опешивший от такой быстрой реакции, метнул ещё один шар, но «четвёрка» уже подскочил к нему и, схватив за горло, прижал спиной к холодной створке закрытой двери.

– Больше никогда не смей нападать на меня, – прошипел Лысый, глядя Кари в глаза. Зрачки «четвёрки» теперь вращались гораздо быстрее. – Никогда!

Кари захрипел и попытался освободиться, но Лысый уже и сам его отпустил. Презрительно плюнув на пол рядом с парнем, «четвёрка» ушёл в свою комнату. Кари скорчил рожицу ему вслед. В этом корпусе все какие-то чокнутые! Ну да ничего, это до тех пор, пока он не направит свою жалобу в Совет Серпи…

С этой греющей изнутри мыслью Кари направился к лестнице.

***

Новенькая униформа разведчика Стрижу определённо нравилась. Он специально попросил выдать ему брюки и рубашку на пару размеров больше и теперь наслаждался тем, что мягкая тёмная ткань не стесняла движения и скрывала под собой его худощавый торс, а пуговицы красиво сверкали в лучах Лишеси. Смущал только новый энобраслет, который ему выдали вместе с униформой взамен прежнего: он был массивнее и тяжелее, а более широкий ремешок уже не получалось, как раньше, спрятать под самодельными пёстрыми феньками на запястье.

– Какие необычные верёвочки! – сказала Вира, заметив возню Стрижа с его многочисленными браслетами. – Откуда они у тебя, где-то обменял?

– Один старый друг научил плести. Решил сохранить на память.

– Друга, я так понимаю, уже больше нет?

Стриж промолчал, сосредоточенно двигая в разные стороны феньки и новый браслет, чтобы они наконец сложились вместе во что-то симпатичное.

– Извини, если лезу не в своё дело, – смутилась Вира, так и не получив ответа. – В любом случае, ты теперь в корпусе ведов. Здесь многие находят себе новых друзей, и часто на всю жизнь. Ну, а вот и наш скверик!

То, что Вира ласково называла «сквериком», вполне могло сойти за небольшой лес: листотрясов тут было гораздо больше, чем на входе в корпус, и росли они куда гуще. Протоптанные в земле тропинки вились среди жёсткой серебристой травы-ливвии и круглых полупрозрачных капани – растений, которые многие иномирцы, прилетев на Серпи, ошибочно принимали за пуфики, однако стоило только попытаться присесть на один из них, как «пуфик» тут же взрывался, выбросив в воздух тысячи мелких семян.

С виду скверик разведчиков казался совершенно пустым: сквозь прозрачные стволы листотрясов просвечивал белый забор, со всех сторон окружавший территорию корпуса. Однако первое впечатление было обманчивым: любой поворот тропинки тут мог вывести к людям, которых почему-то листотрясы не «показывали». Этим удивительным свойством любили пользоваться дети, игравшие в прятки в городских парках: встал за ствол дерева – и хихикай себе над тем, кто стоит в шаге и не видит тебя в упор.

Стриж, никогда раньше не бывавший в листотрясовом лесу, слегка растерялся, увидев такое количество деревьев разом, но Вира уверенно выбрала одну из тропинок и торопливо зашагала по ней, уходя всё дальше от общежития. Визору ничего не оставалось, как довериться её знанию нужной дороги. А может, просто интуиции девушки.

Через пару минут Вира вывела его на большую и совершенно свободную от деревьев площадку прямо посреди скверика. Здесь по чёрному треугольнику земли бегали несколько парней и девчонка, все на вид – примерно одного возраста с Вирой. Веда громко свистнула, и ребята один за другим остановились, повернув головы в её сторону.

– Наконец-то! – крикнул Вире один из ведов, низкий паренёк с неожиданно густыми волосами, очень похожими по цвету на те, что были у неё самой. – Мы уж думали, ты не придёшь!

– А кто это с тобой? – спросила девушка, единственная из всех одетая не в униформу, а в простое белое платье до колен.

– Это Стриж, новичок, сегодня к нам заселился! – объявила Вира.

Её друзья встретили эту новость радостным свистом. Вира махнула им рукой, подзывая к себе. Когда все подошли, веда принялась по очереди знакомить Стрижа с ребятами.

– Это мой младший брат Рагги, – представила она первого парня. Выглядел тот и впрямь очень мелким, словно ему едва исполнилось четырнадцать лет. Рагги прищурившись посмотрел сперва на свою сестру, потом на Стрижа и будто нехотя ответил на традиционный жест приветствия, протянув визору правую руку. Он, как и сестра, был энергусом.

– Это Данг и Кросс, – продолжила Вира.

– Привет! – одновременно сказали два плечистых парня с ещё более длинными волосами, чем у Стрижа. У одного волосы были белыми, собранными в хвост на затылке, у другого – чёрными, заплетёнными в множество мелких косичек и тоже собранными в хвост.

– А кто из вас кто? – слегка растерялся Стриж.

– Я Данг, – ответил беловолосый.

– Я Кросс, – в унисон с ним произнёс брюнет.

Вместе эти двое выглядели как спустившиеся в человеческий мир небесные светила: Данг со своими белыми волосами и способностями энергуса походил на яркое Лишеси, светившее днём, а Кросс, которого способности визора вынудили надеть тёмные очки, – на мрачное Прашеси, поднимавшееся в небо ночью.

– А вы случайно не братья? – предположил Стриж.

– Нет! – снова хором ответили они.

Все остальные засмеялись.

– Данг и Кросс попали на Посвящение в один день, – объяснила Вира. – Это была, что называется, дружба с первого взгляда. Ребята понимают друг друга с полуслова, комнаты, естественно, тоже заняли рядом, все задания делят на двоих. Мы уже начали шутить, что они и повышение получат одновременно, и церемонию Соединения со своими жёнами будут в один день проводить!

Данг загадочно улыбнулся, а Кросс молча кивнул в знак согласия.

Стриж перевёл взгляд с них на ещё одну девушку, с которой его пока что не познакомили, и Вира поспешила представить её:

– Это Адетт, самая старая в нашей компании.

Немного нескладная девушка в белом платье сердито стрельнула глазами в сторону Виры, и та сразу добавила:

– Прости! Конечно, я хотела сказать «самая старшая»!

Адетт заправила за ухо прядь коротких русых волос – ну, то есть это Стриж решил для себя, что они русые, поглядев на оттенок серого, – и, печально улыбнувшись, сказала:

– Не обращай внимания на её тупые шутки. По большей части Вира нормальная. А говорит так, потому что мне единственной из всех тут восемнадцать лет, но я всё ещё разведчица первой степени.

Стриж понимающе усмехнулся.

– Ребят, а мы играть-то сегодня будем вообще? – нетерпеливо спросил Рагги. – Скоро обед, а мы ещё даже не начинали.

– Кстати, да, – спохватился Данг. – Сыграешь с нами в гриарок, Стриж?

– Почему бы и нет.

– Ну, тогда готовься, а мы пока жребий кинем, кто начнёт.

Четверо ребят собрались в кружок, а Вира и Стриж направились к игровой площадке. Девушка принялась разминать кисти рук, похрустывая при этом суставами пальцев. Стриж начал разминку с шеи. Гриарок был довольно активной игрой, во время которой нужно было много двигаться – сначала затем, чтобы выхватить энергетический шар у другого игрока, а потом чтобы не дать отобрать его уже у себя, – так что разминка перед каждым матчем была просто необходима.

Минуты две они разминались молча, а потом Стриж спросил:

– Вира, а Рагги и правда твой младший брат? Или это как у Данга с Кроссом, «приобретённое»?

– Правда, конечно, – слегка удивилась вопросу веда. – Или ты думал, что родственникам запрещено выбирать одинаковые профессии?

– Не думал, – смутился Стриж. – Я вообще ни разу не слышал о, допустим, сёстрах-лекарщицах или братьях-разводчиках. А чтобы отец и сын в одной профессии – да…

– Ну, это действительно большая редкость. Многие, если и идут вместе с братом или сестрой в одну профессию, потом сдаются и находят дело поинтереснее. – Вира начала делать наклоны влево и вправо, а Стриж перешёл к вращению тазом. – Мы с Рагги точно не из их числа. Я уже прошла своё первое задание, Рагги тоже скоро его получит. Ему лишь немного не повезло в прошлый раз – попал в корпус на день позже, чем всех новичков и меня отправили на исследование новой планеты…

– А часто вообще дают эти задания? Я просто слышал, что некоторым «единичкам» приходится ждать почти весь первый год службы, чтобы наконец получить разрешение на вылет в Пустоту.

– Ну, в определённой степени это правда, – кивнула Вира, переходя к следующему упражнению. – Пустоте ведь не прикажешь подкидывать новые задачки точно по расписанию, потому что «нам разведчиков учить надо». Иногда задания появляются раз в неделю, иногда – раз в месяц. На самом деле, конечно, гораздо чаще, но часть заданий опасна, и доверить их могут только старшим по званию, а часть заданий отдают другим корпусам.

Пока звучало вроде логично. Почти.

– Ну, а если вдруг я буду полгода или год ждать своё первое задание, тренироваться тут, тратить время и силы, а потом во время первой реальной миссии пойму, что эта профессия мне совсем не подходит? Что тогда?

– Ничего. Увольняешься и уходишь в другую профессию.

– А как быть с потерянным временем жизни?

Вира как-то странно посмотрела на него.

– Слушай, если ты уже в первый день службы волнуешься, что зря потеряешь здесь время, значит, так оно и есть.

– Да нет, не волнуюсь, – возразил Стриж и зачем-то добавил, как будто Вира в чём-то его обвиняла: – Лично я хотел пойти в разведку с двенадцати лет, и так легко точно не сдамся. Просто пытаюсь понять, по какой логике устроена здешняя система.

– Ну, с подобными вопросами тебе лучше в Совет Серпи обратиться, – усмехнулась девушка, делая приседание с вытянутыми вперёд руками.

Вскоре они достаточно разогрелись перед игрой, и тут же, как по часам, раздался недовольный крик Рагги:

– Эй, вы там! Мы начинаем или как?

– Да, идите сюда! – махнула рукой Вира.

Но поиграть им так и не удалось.

Едва «единички» подошли к Вире и Стрижу, над территорией корпуса пронёсся резкий длинный сигнал. Потом ещё один, и ещё. Рагги разочарованно рыкнул.