Читать книгу: «Сингапур. Восьмое чудо света»

Name: Сингапур. Восьмое чудо света
Author: Юрий Сигов
ISBN: 978-5-9614-2799-8

Юрий Сигов

Шрифт:

Редактор Ю. Быстрова

Руководитель проекта И. Серёгина

Корректор М. Миловидова

Компьютерная верстка А. Фоминов, К. Свищёв

Художник Л. Беншуша

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

* * *

Этой книги наверняка бы не случилось без самого Сингапура и сингапурцев. И все же особую благодарность и уважение хочу выразить Билахари Каусикяну – за то, что он сначала «заразил» меня этой страной, а потом делал все возможное, чтобы «болезнь» стала частью моих повседневных интересов, в какой бы части света я ни находился.
Юрий Сигов

1. Маленький лев с большими амбициями

Размышлять и не учиться – губительно, учиться и не размышлять – напрасная трата времени.
Конфуций

Простому русскому моряку Ивану Щерстюку уж очень понравились сверкавшие на солнышке брелоки с изображением гривастого, стоящего на задних лапах льва – символа этого громадного и переполненного экзотикой тропического порта. Да так безделушки приглянулись, что взял он в карман их сразу три, «забыв», правда, оплатить прихваченное. Тут же сработала «магазинная электронная охрана», и незадачливого моряка Ваню повязали с поличным ловкие китайцы.

Наказали его, как помнится, тогда «по-божески»: присудили уплатить штраф в 500 местных долларов, сутки продержали под арестом, да и отпустили из страны с миром (запретив пожизненно ему на будущее въезд в нее). И так получилось, что штраф за того самого Ваню пришлось платить мне (при стоимости украденного всего в пять долларов). А отдавая мне потом в Москве через родню «штрафную сумму», наш моряк-дальнобойщик в разговоре по телефону покрыл тот далекий от его родины «проклятый заграничный рай» такими словами, что приводить их я не рискну.

Хотя… Произошло все это в далеком 1992 году, когда Советский Союз только развалился, а именно на этом удивительном и дурманяще-манящем мировом морском перекрестке происходили такие дела, что о них можно было писать толстенные приключенческие романы. Помню, как матросы с рыболовецкого судна «Катайск», находившегося в здешней гавани на ремонте, утащили с борта своего родного корабля комплект подшипников и продали его местным дельцам – торговцам. А поскольку их плавучий дом без этих деталей в море выйти никак не мог, то пришлось командам сразу нескольких судов скидываться из своих собственных денежных запасов, чтобы выкупить их и вызволить тем самым «Катайск» из вынужденного «подшипникового плена».

Тогда же, прямо на прогулочной набережной в самом центре этого далекого от берегов бывшего Союза порта в исполнении моряков с плавбаз «Россия» и «Владивосток» можно было наблюдать матросский танец «Яблочко». А еще – послушать залихватские песни под гармошку, которые были вынуждены исполнять брошенные на произвол судьбы развалившимся государством и оказавшиеся в полном безденежье россияне, молдаване и украинцы.

Местные жители, глядя на эту художественную самодеятельность, удивлялись, почему это моряки из далекой страны так бедствуют. А наши моряки, проявляя идейную стойкость, в ответ обвиняли во всех своих бедах «разгул мирового капитализма» и заодно проклинали тот самый порт-остров, куда они волею судеб оказались заброшенными на переломе исторических эпох…

С той поры прошло уже двадцать лет, и на этом далеком и экзотическом острове побывали миллионы наших сограждан. А мне каждый год по нескольку раз приходится не просто бывать в этих краях, но и видеть изнутри как саму жизнь невообразимого города-государства, так и то, как вся эта азиатско-капиталистическая какофония стремится куда-то в неведомые дали. И скорее всего, вот-вот добьется чего-то неординарного и сногсшибательного.

Могут ли стать подобные воспоминания особым стимулом к тому, чтобы рассказать об этой весьма специфической точке на мировой карте поподробнее? И стоит ли это вообще делать, если, согласно различным опросам общественного мнения, книги нынче почти никто не читает? А ежели что прорывается в печать, так все больше истории о «гламурах-бомондах-элитах».

По преданию, когда в VII веке арабский халиф Омар ибн Хаттаб сжег богатейшую в мире на тот момент Александрийскую библиотеку, то в знак то ли оправдания (хотя перед кем ему, владыке, в то время было оправдываться?), то ли попросту констатируя факт содеянного, сказал: «Если в этих книгах было написано то же, что и в Коране, то они бесполезны. А если что иное – то они вредны для моих подданных».

Книг с тех пор становилось все больше, рассказывали они обо всем на свете все увлекательнее и интереснее, да и за вредность их уничтожали на протяжении человеческой истории лишь совсем уж законченные негодяи. И так бы все в книжно-информационном плане и дальше развивалось по восходящей, не появись в киберпространстве Его Величество Интернет. И теперь все чуть ли не проклинают это изощренное техническое новшество за то, что убило оно чтение как процесс, а уж книжное будущее – так и подавно.

И все же… Думаю, что Интернет – очень даже хорошая и полезная штука для получения и накопления информации. А вот книга по-прежнему необходима для обогащения человеческой души. Не кармана, а внутреннего мира, что на деле оказывается куда важнее, чем любые банковские счета.

Поэтому и появилась эта книга, которая расскажет вам об этом удивительном, но в то же время чересчур, на мой взгляд, обожествляемо-идеализируемом за его пределами острове-государстве. Хотя на самом деле (и читатель в этом очень скоро убедится) книга вовсе не о Сингапуре. А о чем? Да о нашей жизни, о том, что ждет наш мир в скором будущем. Не успеют люди опомниться, как наступят совершенно иные времена, где все те постулаты и замыслы, которые вынашивали при создании этой маленькой страны ее отцы-основатели, окажутся безнадежно устаревшими.

Итак… В нашем понимании экватор – это место, где обитает много ленивых и бездельников. Ведь какой смысл вообще что-нибудь полезное делать, если само по себе все кругом цветет да пахнет, зеленеет и хорошеет прямо на глазах? Климат, вне всякого сомнения, способствует «отдыхабельному» стилю жизни местного населения. Прибавьте сюда повышенно-витаминное фруктово-овощное изобилие, падающее с деревьев и собираемое по окрестным кустам-деревцам, которое еще больше способствует безделью и отрешенности людей от забот-хлопот.

Так вот на этом самом экваторе, в самых что ни на есть тропиках и расположен город-государство Сингапур. Но лентяев, бездельников, сачков и паразитов здесь нет, и скоро вы поймете почему. Зато здесь имеется кое-что иное. Так, Сингапур занимает третье место в мире по объему ВВП на душу населения (душ, правда, здесь обитает не так чтобы много – чуть больше пяти миллионов). Но тем не менее: ведь полным-полно на современной карте мира государств, где народу еще меньше, чем в Сингапуре, а порядка – вовсе никакого, причем и сегодня, и в обозримой перспективе.

А еще карликовый Сингапур занимает первое место в мире по свободе ведения бизнеса. Хотя что это вообще такое – свобода ведения бизнеса (как будто его можно вести за тюремной решеткой), на самом деле можно понять, если попытаться вести его в подавляющем большинстве стран бывшего СССР, Африки, насквозь коррумпированной Индии или в тех же Аргентине с Перу. Кроме того, Сингапур стабильно входит в первую пятерку стран мира, которые умудрились избавиться на своей территории от такого до боли всем знакомого и неискоренимого явления, как коррупция.

Тут хотелось сразу бы сделать одно важное пояснение – без него весь смысл далее написанного понять будет невозможно. Так вот: Сингапур на самом деле вовсе никакая не страна, а обыкновенный (или не совсем обыкновенный – это уж кому как покажется) город, живущий по особым правилам, которые можно принимать как некую данность для дальнейшего развития здешнего региона и остального мира. А можно сингапурцам люто завидовать и считать их самих и созданное ими государство неким «юго-восточным недоразумением».

Большим заблуждением (а такой подход довольно распространен среди тех, кто приезжает в Сингапур нечасто и видит его из окна либо служебного автомобиля, либо, на худой конец, из-за спины рикши) было бы считать этот остров-государство какой-то «китайской» модернизированной корпорацией, поскольку корпоративным правилам поведения здесь следовать никто никого не принуждает.

Вот только противостоять всему тому, что заложили в морально-эстетический фундамент города-государства его отцы-основатели, себе дороже, причем как в прямом, так и в переносном смысле. Сингапурцы живут в своем, только им ведомом измерении, по своим, никому не подвластным правилам. А ко всем остальным относятся с затаенным презрением-снисходительностью, причем вне зависимости от того, нравится это «несингапурцам» или не очень.

Сингапур – абсолютно зеленый город, который даже в условиях благоухающих тропиков можно было бы легко превратить в заштатную помойку наподобие окраинных районов того же Бангкока, Дели, Джакарты или Куала-Лумпур. Но здесь до такого вряд ли опустятся по целому ряду как организационных, так и философских причин.

Современный Сингапур – это город-парк, в который вход вроде бы свободен в любое время суток для всех желающих. Но одновременно тебе со всех сторон кто-то незримый ненавязчиво намекает: веди себя в этом парке подобающе цивильным образом и окружающую природу сохраняй в целости и надлежащем порядке.

Понятное дело, что на расслабляющем экваторе чистоту соблюдать непросто. Но все же, если постараться, то есть шанс сделать то, чего сингапурцам удалось добиться. А именно – создать прежде всего для самих себя удобное и комфортное место для жизни, где чистота улиц и парков будет соблюдаться и самими гражданами, и приезжими. И тем самым создан будет уют, которого во многих других уголках нашей планеты (особенно это заметно по столичным мегаполисам окрестной Юго-Восточной Азии) не встретишь.

А начинали «самоочищаться» сингапурцы с единственной в городе реки, которая, как и в столице соседней Малайзии Куала-Лумпур, долгое время была просто сточной канавой. Туда выливали помои и нечистоты и там же стирали белье, купались домашние животные и голопузые ребятишки и плавало абсолютно все, что в состоянии было держаться на поверхности мутно-серой водной глади.

В свое время в Сингапуре было высажено огромное количество деревьев и кустарников, причем точное число зеленых насаждений, которые ежегодно для воздухоочистительных целей высаживается, не поддается учету. Известно лишь о том, что на каждого жителя Сингапура, а также как минимум на двух иностранцев сегодня приходится по два с половиной дерева и по шесть кустов.

В рамках борьбы за чистоту улиц, площадей и парков города было запрещено и местным, и приезжим плевать себе под ноги. Почему-то в других странах принято считать, что подобным образом публично выражают свою неопрятность и невоспитанность исключительно китайцы, которые в Сингапуре составляют большинство населения. Но, между прочим, сорили и плевали в Сингапуре абсолютно все, потому как никто не задумывался над тем, что плюют, по существу, на пол собственного жилища.

В результате в стране указом сверху были введены жесткие наказания за плевки, бросание на землю мусора, окурков, оберточной бумаги и всего того, что валяется повсюду в большинстве столичных городов (про провинции и говорить нет смысла) Азии, Африки, да и в цивилизованных Париже, Лондоне и Нью-Йорке. Замечу, что отучались сорить в своем собственном городе-государстве сингапурцы с большим напрягом. Были и недовольные, и те, кто считал это «начальственной прихотью». Однако постепенно народ все-таки осознал: жить в чистоте куда приятнее и здоровее, чем в грязном хлеву или на зловонной помойке.

Мешало установлению нового порядка многое, в том числе древние китайские обычаи. Поскольку китайцы любят бурно отмечать праздники и проводить фестивали, то есть поджигать ракетницы и устраивать крайне опасные для окрестных деревянных построек фейерверки, правительство острова решило строго запретить эти традиционные, но влетавшие в «сингапурский доллар» народные развлечения.

Многим сингапурцам это не понравилось. А раз так, то фейерверки они стали запускать с лодок, отплыв от берега на почтительное расстояние, чтобы полиция не могла оштрафовать веселящихся. Однако в самом городе пожарной тревоги по случаю наступления китайского Нового года уже давно не слышно, и пожаров, особенно в центре города, опасаться больше не стоит.

Давно уже притчей во языцех (кстати, мало кем понимаемой) стал запрет на жевательную резинку в Сингапуре. Сразу скажу, что никакого запрета уже нет, все это дела давно минувших дней. Никто никого на улицах сингапурских кварталов не помещает в кутузку за то, что во рту у нарушителя оказалась пластинка «Пепперминт».

На самом же деле подобный запрет существовал довольно долго. Сравнительно недавно он был смягчен, и теперь разрешена, во-первых, продажа жвачки (но только по рецепту врача), а во-вторых, ее можно жевать, но нежелательно выплевывать прохожим под ноги.

И дело не только в том, что люди все в этом мире разные. Один сутками, к примеру, может жевать жвачку и ловить от этого несказанный кайф. А другой получает такое же удовольствие от поедания орехов бетель (в той же Микронезии на встрече с губернатором острова мне однажды пришлось несладко: сосал он этот самый орех с самого утра, а потом во время переговоров вдруг набрал полный рот красной пенящейся слюны и при всем честном народе выплюнул всю эту малоприятную на вкус и запах кашицу прямо себе – а заодно и мне – под ноги).

Важно здесь то, что сингапурцы скрупулезно подсчитали: вреда от тянущейся и расплавляющейся на тропическом солнцепеке жевательной резинки может быть куда больше (к примеру, жвачка залепляла подъемные механизмы эскалаторов в метро, портила подошвы обуви, приводила к травмам людей, по случайности наступавших на нее и ломавших себе руки-ноги), если на это социальное зло вообще не обращать внимания.

И вновь по указанию с самых верхов был назначен солидный штраф – 500 долларов, плюс жесткий контроль над соблюдением ограничения. Какое-то время жвачку в Сингапуре все еще жевали, кое-кто по-прежнему бросал ее себе под ноги, но через пару лет драконовские «антирезиновые правила игры» свой позитивный результат все же принесли.

И теперь даже американцы, которых без жвачки во рту представить трудно (хотя это все же скорее стереотип, нежели факт), приезжая в Сингапур, о своих заокеанских привычках быстренько забывают. Понимают, что, как и в Америке, наказание за нарушение закона – минутную «резиновую слабость» – будет суровым и неотвратимым.

Кстати, и другие сингапурские штрафы за нарушение различных местных правил тоже весьма внушительны и показательны. За неспущенную воду в общественном туалете – 100 сингапурских долларов, за курение в общественном месте – 350 долларов (а в некоторых местах – и до 500 долларов), за брошенный на улице или в помещении окурок – 550 долларов. Контроль за подобной «забывчивостью» очень жесткий, и никому не делается поблажек.

«Насилие порядком» или «культурно навязанная дисциплина»?

Вообще-то, вопрос о том, как максимально эффективно управлять государством, время от времени посещает любого руководителя. Какую бы страну он ни возглавлял, руководитель всегда думает не только о том, как себя родного не забыть, но и о том, как по возможности сделать так, чтобы и другим имеющихся благ-удобств хотя бы немножко перепало.

Проблема эта на самом деле очень непростая: как управлять эффективно сравнительно небольшим городом, где, с одной стороны, все хотят жить как можно лучше, а с другой – жить так, как каждому из них нравится? Здесь, как мне кажется, очень многое зависит исключительно от первого руководителя, причем не только премьер-министра, который в Сингапуре – царь, бог и генеральный менеджер в одном лице, но и от каждого средней руки начальника в сфере госслужбы и частного бизнеса. Каждый сингапурский руководитель, по моим наблюдениям, просто изначально заражен одним крайне важным «вирусом» – повышенным вниманием к самым мельчайшим деталям своей работы.

Естественно, в Сингапуре у каждого руководителя есть первостепенные задачи, которые зависят непосредственно от его сферы деятельности. Но есть и такие немаловажные детали (скажем так: если и не совсем первостепенные, то все-таки играющие определенную роль в достижении общей эффективности функционирования всей государственной машины), без учета которых даже самое прочное государственное здание может в самый неподходящий момент обрушиться.

В Сингапуре что у мелких, что у высших чиновников в крови обращать внимание на все то малозаметное, что мешает жить – и тебе самому, и окружающим. И если для кого-то другого подобные мелочи – сущие пустяки и безделица, то для сингапурцев – самые важные кирпичики, без которых все здание национального благосостояния может в один прекрасный момент обвалиться. И пострадают при этом прежде всего те, кто посчитал необязательным обращать внимание на эти якобы «неважные мелочи».

Так как же навести порядок в стране, где общий настрой населения – это бесконечный отдых, безделье, желание по-тихому стащить «плохо лежащее» и не особо утруждать себя работой? Пример Сингапура в этой связи я вовсе не считаю идеальным, и тем более – достойным какого бы то ни было копирования на международном уровне. И все же вынужден признать: наверное, нет другого на сегодняшний день в мире пути перевоспитания нации, кроме хорошо организованного сверху насилия.

Тут можно сколько угодно рассуждать о том, что лучше пусть народ сам, ведомый совестью, проникнется важностью идеи нравственного роста. И под влиянием телевизора, газет и пламенных речей первого лица государства (или им уполномоченных) станет образованным, честным, порядочным и добросовестным.

Однако наша реальная, а не кем-то сверху запланированная жизнь показывает, что такое возможно только в сказках-небылицах из древней истории или в сотканных на верхних этажах правительственных кабинетов планах «перспективного развития страны на будущие пятилетки». На деле же соблюдение дисциплины что в стране, что в отдельно взятой конторе достигается именно через насилие со стороны государства, причем во многих случаях – вопреки согласию на то большей части населения.

Но, как показывает история Сингапура, это насилие может быть успешно организованным в национальном масштабе и признанным основной массой населения пусть и не панацеей на «социальное выздоравливание», но наименьшим из зол. И главное – приносящим поразительные результаты.

К личности генерального менеджера всех сингапурцев – отца-основателя этого государства Ли Куан Ю я буду еще неоднократно возвращаться, рассказывая о наиболее важных, и по сути кардинальных изменениях, которые были внесены им в сам принцип функционирования всего сингапурского государства. Но крайне важно учесть и то, что с самого начала своей деятельности этот человек был убежден: пустыми разговорами, многопартийной «болтологической демократией» и рассусоливанием «западных ценностей» ничего не добьешься – только делу навредишь.

Поэтому как таковых вариантов у Ли Куан Ю при наведении дисциплины в Сингапуре было не так уж много – либо расстреливать на месте виновных в малейших нарушениях порядка либо действовать без жестокости и очевидных социальных крайностей, но такими «методами государственного воспитания», чтобы нарушать законы было в следующий раз неповадно. А угроза наказания была бы в таком случае не мнимой, а отчетливо нарушителем осязаемой.

Таким же жестким и «сверху управляемым» образом в Сингапуре была побеждена наркомания и пресечен транзит наркотиков через территорию города-государства в другие уголки нашей планеты. А сделать это, поверьте, было очень непросто, особенно если учесть, что Сингапур находится на пересечении целого ряда маршрутов, по которым наркотики следуют из района так называемого «Золотого треугольника» – Бирмы, Таиланда и Лаоса – в Австралию, Европу и Соединенные Штаты.

Итак, за наркотики – за их приобретение и распространение – в Сингапуре установлена смертная казнь, и никаких поблажек и исключений! Также введена предельно жесткая система наказаний за эти и другие прегрешения для всех иностранцев, которые попадают в Сингапур.

В этой связи, думаю, достаточно будет вспомнить случай с молодым человеком из Соединенных Штатов Майклом Феем, который решил от безделья повеселиться в Сингапуре и обрызгал спреем несколько автомобилей. Ему по всей строгости существующего законодательства прописали тогда шесть ударов бамбуковыми палками, чтобы отвадить не только от подобных «спрей-художеств» в самом Сингапуре, но и в принципе от нарушения законов государства, в котором его приняли как гостя из вроде бы «цивилизованной страны».

Помню, как мои знакомые американцы клеймили и сам Сингапур, и его правителей за «неслыханную жестокость по отношению к почти еще совсем ребенку». Но даже личное вмешательство президента США Билла Клинтона в громкое «палочное дело» привело лишь к смягчению приговора – снижению числа ударов по мягкому месту «американского несостоявшегося художественного гения».

Но ротановыми палками незадачливого американца все-таки побили (и это даже при условии, что Сингапур всегда был – и до сих пор остается – одним из самых близких партнеров Америки во всех международных делах, а отец-основатель страны Ли Куан Ю считает и поныне Соединенные Штаты образцом для дальнейшего преобразования нашего мира – а не только собственной страны – в общество всеобщего процветания и успеха).

Тут вот что еще важно, на мой взгляд, отметить: у граждан Сингапура удалось сформировать уверенность в неизбежности и жесткости наказания за, казалось бы, небольшие нарушения закона. Опять-таки, большое влияние на всю судебную систему Сингапура оказала приверженность того же Ли Куан Ю одобряемым обществом формам насилия, которые работают на благо всех граждан, а не только удовлетворяют «социальные заказы» правящих кругов.

Так, сингапурцы при всей своей симпатии к Америке на корню отвергли такую западную форму судебных разбирательств, как суды присяжных. Прежде всего, сингапурцы недовольны тем, что в подобном судебном процессе резко возрастает роль адвоката и, что еще опаснее, существенно снижается вероятность вынесения справедливого приговора – с учетом полной неграмотности и непрофессионализма в вопросах юриспруденции самих присяжных.

В прозападно сконструированном обществе суд таким образом может вынести именно «социально оправдательный приговор». И тем самым оградить судей от давления «сверху», потому как все присяжные – люди вроде посторонние, и нажать на них никакому начальству не удастся. Но при этом присяжные могут демонстративно оправдать убийцу и насильника только потому, что адвокат сумел разыграть перед ними «фарс-спектакль», который к самому процессу и личности обвиняемого никакого отношения иметь не будет.

Достаточно вспомнить в этой связи нашумевший в свое время процесс по делу О’Джей Симпсона в Соединенных Штатах, когда благодаря искусству адвокатов, а также их неслыханному цинизму присяжные были просто-напросто оболванены уверениями в том, что «белые люди» хотят якобы «засудить» невиновного черного спортсмена, который, как было сказано в официальном обвинении, якобы убил свою белую супругу.

Да и сам Ли Куан Ю, находясь в Британии, не раз становился свидетелем того, как присяжные оправдывали явных убийц только потому, что адвокаты их убеждали в том, что обвиняемый – хороший человек, и предлагали оценивать личность обвиняемого, а не его поступок.

Или посмотрите повнимательнее на еще одно сингапурское ноу-хау и подумайте над ответом на вопрос: нужно ли для процветания государства проводить перманентно выборы во все мыслимые и немыслимые инстанции? Ну чем не урок для Европы, США, той же России? Но не будем спешить с выводами. Ведь если проводить эти самые выборы, то для какой конкретно цели? Не проще ли подписать для сохранения этого самого процветания с обществом негласный «социально ориентированный договор» между правящей группой политиков и всеми остальными?

Что за договор, спросите? Такое соглашение, чтобы были четко и недвусмысленно прописаны обязательства и права обеих сторон, которые должны подписантами такого виртуального документа неукоснительно соблюдаться. Ясное дело, что подписей как таковых под такой бумагой нет и не будет. Значит, должно быть полное доверие между обществом и властью, и никто никого при этом даже пытаться не имеет права «кидать» или водить за нос.

Так вот, и Ли Куан Ю, и его ближайшие сторонники искренне убеждены в том, что проведение выборов на всех этажах власти – отнюдь не гарантия высокого уровня жизни граждан. Показательно, что сам Ли Куан Ю пришел к руководству страной путем демократических выборов, но вот потом стал уже убежденным сторонником именно «социальной кооперации» с населением при наличии четкого контроля за чиновниками и их работой. И реальными, а не мнимыми достижениями страны под руководством назначенных, а не выбранных народом чиновников (включая первых лиц государства).

Обратите внимание на такой, на мой взгляд, красноречивый факт. Сам Ли Куан Ю стоял у истоков создания Партии народного действия, которая все эти годы является правящей в Сингапуре, причем на начальном этапе она действовала в единой коалиции с коммунистической партией, а уже потом стала ее главным и непримиримым оппонентом.

Зато сейчас сингапурцы куда больше верят в то, что правящие круги страны на деле осуществляют политику в интересах всех ее граждан, чем если бы им пообещали это на предвыборном митинге. Ведь, заняв уютные кабинеты после выборов, чиновники обычно забывают все предвыборные обещания.

И здесь вроде бы возникает определенный парадокс, связанный с тем, что Америкой в Сингапуре все, казалось бы, восхищаются. Но одновременно с этим в стране весьма скептически относятся к избирательной системе США и уж тем более к тому, как там избирается президент страны.

Не секрет, что в современном Сингапуре очень небольшой части населения не по нутру тот факт, что одна и та же партия и одни и те же люди возглавляют страну долгие годы. Что вы там говорите? Вам что-то не нравится? Так идите и голосуйте за кого-то другого. А кто «другой» есть в Сингапуре? А никого нет, тем паче что уровень жизни подавляющего большинства сингапурцев стабильно растет, довольных существующим положением дел среди них вполне достаточно для того, чтобы ничего «даже на мизер оппозиционного» не допускать.

Ну а тем, кому что-то в Сингапуре становится совсем уж поперек «свободолюбивого» горла, правительство ненавязчиво предлагает подумать о переселении куда-нибудь в иное – более справедливо и демократически устроенное – государство. Но не надо потом жаловаться, что с деньгами стало напряженнее и комфорта поубавилось.

Если обратиться к новейшей истории Сингапура, то Ли Куан Ю стал премьер-министром, когда страна еще входила в состав Малайской Федерации. Чуть позже, в 1965 году, Сингапур объявил о своей государственной независимости, и сразу же стране пришлось решать несколько важнейших задач. Решение каждой из них было критичным для выживания новоявленного государства, находившегося в окружении не самых дружелюбных соседей.

У Сингапура в тот момент не было ни армии (да и где ее было взять государству-карлику?), ни природных ресурсов, ни мощных союзников-гарантов, которые в случае чего могли разместить свои военные базы на его территории и отогнать недовольных соседей. К тому же Сингапур как раз перед этим добился, чтобы с острова ушли англичане, всегда имевшие здесь крупную военно-морскую базу и державшие под жестким контролем весь регион вокруг Малаккского пролива на пересечении путей из Индийского океана в Тихий.

В те годы, что называется, «на ножах» с Сингапуром как со своей «временно утраченной территорией» была Малайзия. Да и южный сосед-гигант – Индонезия – также в любой момент мог показать Сингапуру, кто в этих экваториальных широтах хозяин и кто заказывает здесь «политическую музыку». Честно говоря, и те и другие могли решить «сингапурский вопрос» военной силой без особых для себя негативных последствий. Но все-таки не сделали этого. Почему?

Можно долго размышлять о том, что было бы в этом регионе, будь Сингапур нынче частью Малайзии или Индонезии. И во что могли бы и те и другие превратить этот город-остров. Но ни Джакарте, ни Куала-Лумпур завоевывать Сингапур – и уж тем более создавать новый очаг международной напряженности в Малаккском проливе, через который одновременно следует несколько тысяч грузовых судов, – было просто невыгодно.

А теперь обратимся к истории. Что представлял из себя Сингапур на момент обретения независимости? Там жили почти исключительно китайцы, и существовала местная и весьма влиятельная коммунистическая партия. Выгодно ли было той же Малайзии присоединение к себе такого соседа, когда со своими коммунистами не знали, как справиться (а вынуждены были решать вопрос о прекращении деятельности собственной коммунистической партии путем применения военной силы)? И зачем Куала-Лумпур было тратить ресурсы и время на присоединение пары миллионов китайцев, которые и так в Малайзии в тот момент, да и поныне, контролируют львиную долю торговли, банковского и финансового сектора?

Но вот что здесь показательно. Для того чтобы Сингапур не стал легкой добычей для Малайзии и Индонезии, руководство нового государства решило как можно быстрее привлечь в страну западные компании и корпорации, крупный европейский и американский бизнес, защита которого всегда является приоритетной задачей для США, стран Западной Европы и даже лежащей «по соседству» Австралии (хотя до нее современным реактивным лайнером лететь семь-восемь часов).

Но история сама расставила все по своим местам. Трезвый и прагматичный расчет Ли Куан Ю в деле привлечения «западных эксплуататоров» оказался верным. Привлеченные выгодным географическим расположением острова, наличием удобных транспортных коммуникаций и существенными налоговыми льготами, в Сингапур хлынули ведущие американские, западноевропейские и австралийские компании.

Причем упор здесь делался не на массовое промышленное производство на сравнительно небольшой территории острова, а исключительно на те сферы экономики, которые компактно и быстро можно было бы разместить в Сингапуре и начать получать прибыль.

Поэтому-то ставка была сделана на электронику, биологию, точные производства в сфере полупроводников и обрабатывающих инструментов, производство медицинских препаратов. Параллельно – и бурными темпами – развивались транспортный сектор, судостроение и ремонт судов крупнейших компаний мира, а также все виды сервисных услуг.

Для всех этих сфер не требовались слишком большие инвестиции, для размещения производств не нужно было много места, не было необходимости и в массовом завозе иностранной рабочей силы. Все в Сингапуре в ту пору делалось селективно, с целью побыстрее выйти на массовое производство и прибыль. Но одновременно планировалось сделать так, чтобы подобные производства были ключевыми как для экономики тех же США или Великобритании, так и для всего мирового хозяйства в целом.

В итоге рост внешних инвестиций в Сингапур уже к концу 80-х годов прошлого века составил свыше 500 млрд долл., а страна стала осваивать новые для себя сферы зарабатывания больших денег – нефтепереработку (при строжайшем соблюдении чистоты и экологических норм), финансовые услуги, рассчитанные не только на всю Юго-Восточную Азию, но и на страны и регионы, расположенные южнее Сингапура (Австралия, Новая Зеландия, Тихоокеанский бассейн), массовый туризм.

За счет этих механизмов доходы среднестатистического сингапурца с момента обретения страной независимости возросли почти в 50 раз. По этой причине в стране ни разу не было девальваций национальной валюты и каких-либо «экспроприаций» из кошельков граждан.

А поскольку в этом городе-государстве постоянно работает свыше 200 крупнейших иностранных компаний и фирм, Сингапур надежно защищен от внешней агрессии. Кроме того, и у Малайзии, и у Индонезии полным-полно собственных проблем и забот, так что завоевать Сингапур и установить там свои порядки эти страны не стремятся.

Важно и то, что с момента появления иностранных компаний на острове руководство Сингапура создало им практически идеальные условия для работы. Сегодня международные рейтинги стран с самым благоприятным климатом для ведения бизнеса, первые строчки которых занимает Сингапур, свидетельствуют о том, что страна привлекательна с этой точки зрения не только для своих, но и для зарубежных компаний.

А раз так, то все они стремятся разместить здесь свои офисы, чтобы вести бизнес не только на острове, но и в соседних регионах. Тем более что бизнесом здесь можно заниматься спокойно, без опасений быть ограбленными или «построенными» местными властями.

Образование-то американское, но разбавленное китайскими догмами

Сингапурский опыт повышения образовательного потенциала страны также заслуживает если не копирования, то как минимум детального изучения. Кстати, именно эту составляющую так называемого «сингапурского чуда» старательно пытаются внедрить у себя постсоветские страны Центральной Азии, в частности Казахстан и Туркменистан. В чем суть этого курса?

Речь прежде всего идет об отправке за государственный счет своих студентов и аспирантов в лучшие западные университеты (подчеркиваю – именно западные, потому как в том же Сингапуре руководство страны считает исключительно Америку и Великобританию ориентирами в сфере образования, на которые можно и нужно равняться).

Также немаловажно, что по окончании учебы студенты-путешественники должны непременно вернуться на родину и работать (хотя бы какое-то заранее обговоренное время) на ее благо в государственном или частном секторах. Правда, подобные расчеты правительства, как правило, далеко не всегда оправдываются, но это уже неизбежные накладки самого процесса – трудно кого-то к чему-то принуждать в условиях свободного рынка и свободы передвижения рабочей силы.

Что из этого «сингапурского учебного эксперимента» на самом деле получается (особенно в последнее время), я еще расскажу подробнее. Но на момент «независимого старта» Сингапура такой курс был, видимо, единственно верным и внушающим надежду на успех местным властям. Помимо этого упор был сделан исключительно на английский язык, потому как он в обозримой перспективе будет объединять весь мир в качестве языка делового и политического общения.

По этой же причине, кстати, среди сингапурцев мне почти никогда не встречались люди, знающие на приличном уровне (да и вообще – хотя бы элементарно) другие иностранные языки. То есть когда это нужно для работы или бизнеса, сингапурец вполне в состоянии изучить и русский, и арабский, и другие сложные языки. Но если это не сулит ему денег, немедленной финансовой отдачи или карьерного продвижения, то заморачиваться изучением сложных падежей и склонений сингапурец не станет (и в этом жители Сингапура очень похожи на американцев).

Тем не менее упор именно в высшем образовании на английский язык делался в Сингапуре еще и потому, что передовые технологии приходили на остров главным образом из США и Великобритании. И хотя почти 80 % китайского населения к изучению английского языка не особо было расположено, Ли Куан Ю настоял на том, чтобы язык бывших колонизаторов был насильно встроен в сингапурские реалии.

Вряд ли стоит сомневаться в том, что в Сингапуре одна из лучших образовательных систем в Азии, а по некоторым показателям – во всем мире, и вот по каким причинам. Да, у сингапурцев есть уникальные возможности за государственный счет поехать на учебу в лучшие мировые научные и учебные центры и получить там не просто «красивую корочку», но и проникнуться самой атмосферой передовых разработок, всего того, что сегодня ассоциируется с прогрессом.

Но все это по большей части – чисто рутинная деятельность, стремление что-то скопировать, не побуждающее человека к «лихому» творчеству, к попыткам сделать что-то иначе, не так, как у соседей, и выйти на новые рубежи.

Скажу откровенно, поскольку давно уже за этими процессами наблюдаю (и не только в Сингапуре): с творчеством в городе-государстве дела обстоят не лучшим образом. Творить сингапурцы не склонны (не то что не могут – просто нет для этого стимулов). А посему и ожидать от них каких-то прорывных открытий в физике, математике, химии, биологии не приходится (хотя само сингапурское правительство до сих пор свято верит, что это не так).

С чем подобные проблемы связаны? Думаю, не с тем, что у сингапурцев нет комфортных условий для творчества (они-то как раз присутствуют – подобные идеальные условия я видел только в странах Персидского залива, но, между прочим, и там с творчеством такой же напряг), а с тем, что методика преподавания и обучения – с самой школьной скамьи – построена на четком выполнении строго определенных правил.

Нарушение их жестко карается и, мягко говоря, не приветствуется ни учителями, ни родителями, не говоря уже об учащихся. Порядок – дело, конечно, хорошее. Но вот в творчестве установка на порядок хоронит на начальном этапе реальные шансы вырваться вперед, отличиться, и тем самым блокируется напрочь возможность в дальнейшем добиться от таких «правильных» учащихся чего-то прогрессивного или передового.

По этой же причине немало сингапурцев еще в молодом возрасте, оказавшись на учебе в тех же США или странах Западной Европы, предпочитают там остаться и начать свой бизнес. Там они чувствуют себя свободнее в плане творчества, новых открытий и разработок. И дело вовсе не в том, что дома им мешают заниматься своим делом: как раз наоборот – условия-то государство создало, но не совсем те, что необходимы.

Что же получается в результате? А то, что в Сингапуре сформировалась значительная прослойка богатых людей, имеющих в распоряжении миллиарды долларов и держащих под контролем эффективно работающие и очень прибыльные компании. Стать банкротами по причине «экспроприации», как это сплошь и рядом происходит на постсоветском пространстве, такие люди не могут. Государство, напротив, помогает обогащаться им законным путем и таким образом обеспечивать процветание собственной страны.

Между тем неплохо было бы учесть тот факт, что, согласно все тому же неписаному «социальному договору», богатые сингапурцы никогда (заметьте – это очень важно для всех тех, кому спать спокойно не дает именно сингапурский, а не какой другой заграничный опыт!) не лезут в политику. И уж тем более не осмеливаются финансировать какие бы то ни было оппозиционные политические партии.

То есть свои собственные политические взгляды (я бы даже назвал их скорее пристрастиями, нежели четкой и ясной политической позицией) богачи в Сингапуре, безусловно, имеют. Но вот навязывать их путем снабжения деньгами тех, кто чем-то недоволен (по любой причине), они ни за что не станут.

В результате такого социального «расклада», какая бы политическая оппозиция ни появилась в Сингапуре, ей не светит не то что захватить власть, но даже на пушечный выстрел к ней приблизиться. В той же, пусть и во многом виртуальной, сингапурской оппозиции нет, замечу, особо умных или талантливых политиков (поскольку «умные» либо работают в успешном частном бизнесе, либо рекрутированы на высокооплачиваемую госслужбу).

Как и нет у оппозиции «внешних источников финансирования», потому как никто из серьезных сингапурских бизнесменов ни за какие коврижки не станет связываться с подобными «играми в большую политику». И что показательно: это понимают и власти, и сами бизнесмены, и никто никому претензий не предъявляет.

И что же все это означает? А то, что по западным меркам (или универсальным – это уж как кому нравится) в Сингапуре не пахнет никакой демократией. Повторяю, речь идет именно о классической модели демократии, которая худо-бедно работает в Америке, Англии с Францией, Австралии с Канадой. Во всем остальном в Сингапуре – разгул демократии, только несколько иной формы и с несколько иными, чем на Западе (хотя в Сингапуре вообще не поймешь, что в нем «понастроено» восточного, а что – классически западного!), целями и установками.

С одной стороны, Сингапур полностью выкорчевал разъедавшую некогда это государство коррупцию и сажает без оглядки любого, кто в ней мало-мальски окажется замешанным. С другой стороны, с точки зрения свободы прессы, деятельности политических партий, собраний и митингов Сингапур плетется чуть ли не в самом хвосте международных рейтингов.

Парадокс? Это как сказать и под каким углом взглянуть. Да, сингапурец не может прийти, как в Вашингтоне или Лондоне, к зданию, в котором сидит премьер-министр или президент, и поносить их последними словами да еще держа в руках плакат с красноречивыми проклятиями в адрес системы и лично первого лица государства.

Непозволительно для даже очень влиятельной сингапурской газеты или крупного телеканала (а других здесь просто нет: за «желтой прессой» – пожалуйте в Европу) оскорблять своих политиков только потому, что они им чем-то не нравятся либо потому, что газету или телеканал финансирует какой-нибудь здешний миллиардер-олигарх, находящийся в «разводе» с президентом или премьером Сингапура.

И тем не менее при наличии приличного образования, знающий бизнес и обладающий неплохими финансовыми возможностями «недовольный жизнью в недемократическом Сингапуре» может спокойно покинуть страну и жить там, где система кажется ему «более демократичной». Но только вот таких «недовольных» в Сингапуре очень мало – таковыми они почти всегда становятся исключительно по личным соображениям. А вовсе не потому, что им поперек горла встала эксплуататорская и душащая креативность система на родине.

Принципиально важно, как мне кажется, и то, что в Сингапуре с самого момента его создания безжалостно было выкорчевано стремление людей жить «на халяву», за чужой счет, сидеть на шее у государства и пользоваться благами, которые они своим трудом не заслужили. Так называемое социальное государство, которое столь успешно функционирует в скандинавских странах, для психологии и мышления сингапурцев категорически неприемлемо и даже вредно.

Еще на заре появления Сингапура в качестве независимого государства Ли Куан Ю убеждал своих соотечественников в том, что без кропотливого труда и полной ответственности за его результаты каждого члена общества ни о каком процветании и счастье речи быть не может. Есть в Сингапуре инвалиды, оказавшиеся без родственников на старости лет, просто пожилые люди, сироты – так вот им помощь государство без вопросов оказывает, но только число таких людей мизерно в масштабах всей страны.

Все же остальные в Сингапуре должны работать и зарабатывать деньги, а не выпрашивать их у государства или вымогать у частного бизнеса. И никаких исключений из этих социальных правил в стране ни для кого не делается. Поэтому, наверное, в Сингапуре практически нет безработицы – она составляет чуть более 1 %, и быть безработным для сингапурца просто стыдно, непрестижно и унизительно.

Согласно этой же самой жизненной философии не может быть в Сингапуре никаких пособий по безработице, господачек, с помощью которых на время снимается некое «социальное напряжение» и откладывается «на потом» решение важнейших проблем. Проблем, которые можно было бы, по сингапурским понятиям, решить незамедлительно в отсутствие надежды на безразмерный государственный карман и «доброго дядю» в президентском или премьерском кресле (примеры обратного подхода приводить, думаю, нет необходимости: посмотрите на подавляющее большинство тех же постсоветских стран).

Для того чтобы жители острова были довольны своей жизнью, власти Сингапура не только давно почти всех обеспечили работой (причем прилично оплачиваемой, а не какой попало), но и сделали их всех собственниками жилья, о чем могут только мечтать сотни миллионов людей по всему миру. Жилье это недорогое, вполне доступное каждому гражданину Сингапура, и все они за него платят. А практически весь жилой фонд Сингапура построен на средства из государственной казны, но выкуплен в собственность рядовыми гражданами.

Здесь наблюдается огромная разница с тем, как ведется жилищное строительство в Сингапуре и в целом ряде других стран мира, где дома возводятся вроде бы быстрее, дешевле, но потом все остальные отделочно-ремонтные работы перекладываются на плечи жильцов. В Сингапуре же строят по высоким международным стандартам – красиво, уютно, комфортно, то есть так, чтобы въехавшему в новую квартиру гражданину было приятно и удобно в таком доме жить, а не просто оставаться «квартиросъемщиком поневоле».

Для того чтобы вовлечь граждан в активное управление страной, им разрешили покупать акции крупнейших и наиболее прибыльных сингапурских государственных компаний. Можете представить себе это где-нибудь еще? А ведь тем самым у каждого гражданина Сингапура (а не у избранных и «назначенных») воспитывается не только чувство собственника, но и уважение к тем, кто сидит на самом «верху». Ведь простые сингапурцы могут в случае крайнего недовольства тот самый «социальный контракт» с властью разорвать.

И здесь возникает вот какой вопрос: а что способно помешать Сингапуру процветать и расти даже во времена самых жестоких мировых кризисов? Ведь не может же эта маленькая точка на карте мира быть защищена и застрахована отцами-основателями от всего на свете? Конечно же, на процветании давно уже могли поставить жирный крест две «дамы недостойного поведения» – коррупция и организованная преступность. Но только если бы они себя в Сингапуре чувствовали вольготно и безнаказанно.

Или если бы обе эти «болячки» поразили саму основу власти в стране, что, кстати, произошло у всех без исключения соседей Сингапура по Юго-Восточной Азии. Ведь проще наивно поверить, что беды эти преходящи и постепенно сами по себе в ходе развития экономики «рассосутся». Только ведь правда жизни почти повсеместно оказывается совершенно иной.

Так вот с преступностью в Сингапуре с самого начала разбирались предельно жестко, а по меркам западной демократии просто жестоко. Но иначе действовать было нельзя. Ведь тогда бы страной и сегодня правили «крутые парни» из китайских триад, а не технократы-прагматики, которые находятся у власти в Сингапуре вот уже почти шесть десятилетий.

Всех главарей и «крестных отцов» преступных триад переловили и посадили за решетку. Причем так, чтобы они никакими путями – ни с помощью выкупов и подкупов, ни благодаря помилованиям и амнистиям – слинять из тюрьмы не могли. Выйти под залог, «подмазать» чиновников или освободиться в результате вооруженного нападения на места заключения в Сингапуре просто невозможно.

То есть железной государственной рукой местный криминал обезглавили, безжалостно подрезали ему финансовые «крылья», а особо «непонятливых» и желавших по-прежнему жить «по понятиям» попросту расстреляли. И опять – при полной поддержке действий власти рядовыми гражданами. Более того, эти самые граждане правительству в наведении порядка в стране активно помогали.

В какой-то степени сингапурский метод «усмирения» подрывных элементов сегодня эффективно использует тот же Израиль в борьбе против исламских террористов (правда, успехи в последние пару лет снизились, так как в это тонкое дело вступили западные «игроки в демократию», что привело к освобождению из тюрем наиболее одиозных преступников и террористов), а также целый ряд других стран.

Так вот в Сингапуре от подобной практики ни на шаг не отступали, и потому преступность – и уж тем более организованная – этой стране неведома. И появление ее в обозримом будущем невозможно в принципе.

Чиновник-вор должен сидеть в тюрьме. А еще лучше – пусть прыгает в окошко

Покончив с преступностью, в Сингапуре решительно взялись за коррупцию, которая вредит любому государству не меньше, чем бандиты и головорезы всех мастей. Кстати, если посчитать, сколько национальных и международных документов, резолюций, планов и программ по борьбе с коррупцией было повсеместно принято, то в мире не должно было остаться ни одного коррупционера уже как минимум лет пятьдесят назад.

Но вот ведь какая напасть: чем больше создается комиссий-комитетов для борьбы с коррупционной гидрой, тем наглее воруют. И при этом виновных днем с огнем не сыщешь. Но зато сами эти комиссии-комитеты по борьбе с расхитителями общественных денег пухнут от безразмерных бюджетов словно на дрожжах. И людей в штат набирают все активнее, и все чаще люди эти носят те же фамилии, что и первые лица государств (которые почти всегда стоят во главе борьбы с этой самой коррупцией).

Однако сингапурский опыт по борьбе с коррупцией (как и многое другое, что у Сингапура неплохо получается) бессмысленно внедрять и в какой-то отдельной стране, и в рамках любой международной организации. Почему? Да потому, что бороться в таком случае придется с самими «борцами» с коррупцией. Именно они повсеместно оказываются коррумпированными и хотят под шумок «беспощадной борьбы» набить собственные карманы. А уже потом (если останется время или с самого «верха» прикажут) и «побороться» с теми, кто вовремя занять их место в силу нерасторопности не смог.

Давайте теперь посмотрим, каким конкретно образом велась в Сингапуре борьба с коррупцией. Мне несколько раз приходилось – причем в разные годы – беседовать с руководством специального правительственного органа, отвечающего за подобное сражение с невидимым, но прекрасно известным по именам и должностям злом, разъедающим любую государственную машину.

Так вот секретов особых, могу вас заверить, в этой борьбе сингапурцы никаких не открыли. Вот только все то, что ими было намечено, скрупулезно выполняется, в то время как во многих других странах и регионах о борьбе с коррупцией только болтают (главным образом – в предвыборных целях или сами высокопоставленные коррупционеры), и посему толку от всей этой бурной, но бессмысленной по сути деятельности нет никакого.

Первым делом для того, чтобы побороть коррупцию, в Сингапуре было решено ввести довольно высокие даже по западным меркам зарплаты чиновникам всех уровней, но заставить всех их без исключения отчитываться о своем имуществе и доходах. Правильно: именно в этом месте читатель гарантированно начнет хохотать, потому как подобные законы есть и в России, и в Бразилии, и в Колумбии с Перу. Вот только воруют там так усердно и безнаказанно, что в государственных «закромах» от чиновничьих «коррупционных комбинаций» только ветер гуляет.

А разница между упомянутыми странами и Сингапуром состоит в том, что в Сингапуре все указанные «простые решения» по борьбе с коррупцией строго выполняются, и чиновнику куда накладнее будет скрыть правду о своих доходах, чем их обнародовать. Чиновники в этой стране побаиваются воровать (в год подобное все же случается, но всего с двумя-тремя особо «забывчивыми». А тех, кого ловят, публично размазывают по «общественной стенке», после чего о каком бы то ни было карьерном будущем эти провинившиеся уже мечтать не смогут).

Опять-таки, по этой и ряду других причин даже те, кто ворует в Сингапуре (повторю: такое случается, но нарушителей законов ничтожное количество), никогда не «хапают» помногу. Здесь невозможно представить себе, что супруга министра или премьер-министра страны (то есть, по сути дела, мэра пятимиллионного города) как «талантливая молодая предпринимательница» украла из казны миллиарды долларов и потом преспокойно жила бы себе за границей.

Вот ведь какая беда: даже миллион украсть в Сингапуре – большая проблема, к тому же очень велика угроза того, что тебя с этим самым миллионом изловят и публично пригвоздят к позорному столбу народного осуждения. Правда, для этого пришлось построить систему так, чтобы нарушителю закона было действительно неповадно совершать противоправные поступки и он по-настоящему стыдился содеянного. В противном же случае воровать будут при любых законах – нагло и безнаказанно, потому как бояться жулью будет нечего и некого.

А между тем страх наказания и высокие зарплаты в государственном и частном секторах не отменяют такое явление, как «сингапурский блат». Сразу хочу предупредить, что это не совсем то, что существует во всем мире – от Латинской Америки до США, Австралии или Испании с Италией. Не забывайте, что Сингапур – все-таки чисто китайский продукт, и здесь повсюду основой основ являются исключительно личные связи, без которых не крутится ни одна государственная «шестеренка» и не заключается ни одна коммерческая сделка.

В чем же суть такой системы? В Сингапуре – в зависимости от того, куда ты рвешься со своими талантами – нужно знать «правильных людей» в госсекторе и в бизнесе, иначе с тобой никто не станет иметь дело. Дядя в открытую помогает племяннику, отец – сыну, брат – сестре и так далее по всем родственным ветвям. Плохо это или хорошо? С одной стороны, это самый настоящий беспросветный блат, и без «прочных концов» наверху ни на что существенное претендовать в Сингапуре невозможно.

С другой стороны, возникает некая ответственность за то, что ты делаешь сам и кого продвигаешь по службе, ставя на кон собственную репутацию. Отец в Сингапуре будет «подталкивать» наверх сына только в том случае, если он абсолютно уверен, что дело от этого не пострадает. Тут, правда, трудно бывает провести четкую грань между подобным «пониманием ситуации» и просто элементарным кумовством. Но в Сингапуре эти нюансы довольно неплохо за прошедшие десятилетия отработаны, и практически никогда «родственные комбинации» не дают серьезных сбоев (небольшие все же случаются, но как совсем без них?).

Классическим примером подобной «преемственности» является передача власти от бывшего премьер-министра Ли Куан Ю его сыну, который 15 лет проработал заместителем премьер-министра и заработал те самые – и очень важные – «очки доверия», чтобы правительство Сингапура поручило именно ему в дальнейшем возглавлять кабинет министров.

Показательно и то, что никто в стране даже не заикнулся, что папаша Ю разводит семейственность и тащит на пост главы кабинета своего сынка. Нет, все было «по-честному» и, между прочим, в рамках все того же «социального контракта», который существует между властью страны и ее рядовыми гражданами. Да и сам сын премьера прекрасно понимает, что с него и спрос особый. Так что просто «по блату» сидеть на высшем государственном посту ему никак не с руки.

Что еще здесь важно, думаю, отметить: весь этот «блат по-сингапурски» невозможно превратить в какие-то «откаты», «замесы» и прочую чиновничью гниль, ради которой в огромном количестве стран мира ушлый народец прет во власть. Да, знакомство стоит заводить с теми, от кого в Сингапуре многое зависит, с теми, кто «может решить вопрос». Но если начать все это «промазывать» взятками, то это прямая дорожка в кутузку; посадят – и фамилию не спросят.

А отсюда – и все сингапурские преимущества в международном бизнесе, торговле и политике. Ежегодно фиксируется рост доверия к сингапурским банкам, финансовым фондам, инвестиционным структурам. Если в Дели или Бангкоке у вкладчика могут украсть все и концов не сыщешь, то в Сингапуре красть никто и ничего не будет, потому как себе дороже. Зато создав четкую и прозрачную систему контроля чужих вкладов, Сингапур концентрирует у себя суммы, сравнимые с годовым бюджетом Индии или Индонезии.

Теперь давайте посмотрим на то, что же было построено в социальном плане за эти годы в Сингапуре. Выходит, что это отнюдь не демократия, но и не диктатура в ее отрицательном «западном» понимании. Ли Куан Ю никого после обретения страной независимости показательно «не мочил», как и не уничтожил физически ни одного политика-оппозиционера, с ним не согласного.

Но всех этих противников он со своего пути убрал. Каким же образом? А за него это сделали бурный экономический рост страны и невиданный прежде уровень благосостояния ее граждан. Но если кто-то начинал «мутить воду» в Сингапуре (в частности, газеты и журналы, которые его смели критиковать), то господин Ю откручивал им всем головы (естественно, фигурально) и ни на секунду не задумывался.

И здесь вновь стоит обратить внимание на тот факт, что какая-то часть жителей Сингапура может поддержать ту или иную статью в газете, которая критически настроена по отношению к существующей власти. Но свобода слова в Сингапуре не воспринимается населением как свобода говорить и утверждать все, что взбредет в голову. И если это «свободное слово» будет просто расшатывать государственные устои, которые поддерживаются абсолютным большинством его населения, то за него «баламуту» придется отвечать по всей строгости имеющегося законодательства.

С учетом того, что мир вокруг Сингапура постоянно меняется, кое-какие послабления правительство страны «недовольным» периодически делает. Но эти «шаги навстречу» ничуть не меняют самой сути установленных более 50 лет назад правил «общественной игры». Но даже если кто-то из оппозиционеров (которые в принципе согласны со всем, что делает правящая партия, только предлагают «совсем немножко подправить») и попадает в парламент, то никакой реальной угрозы для существующего порядка в стране такая оппозиция не представляет.

А теперь самое время поразмышлять над тем, почему в Сингапуре все эти годы не было никаких антиправительственных волнений, «маршей несогласных», терактов или мощных народных демонстраций, которые давно уже стали чуть ли не ежедневной составляющей жизни всех географических соседей этого города-государства. Ведь, в конце концов, недовольные способны не только печатать крамольные статьи в газетах и журналах, но и протестовать на улицах.

Да, так исторически сложилось, что Сингапур – государство с преобладанием китайского населения и, соответственно, китайской общественной культуры. Но нельзя забывать о том, что живут здесь и малайцы, и тамилы, и индонезийцы, не говоря уже о европейцах и американцах (которые, правда, крайне редко получают сингапурское гражданство). Так вот для того, чтобы китайцы совсем уж не подмяли полностью под себя всех остальных и не сделали так, чтобы всем некитайцам путь к процветанию в этой стране был заказан, Ли Куан Ю и его коллегам пришлось немало и кропотливо поработать.

Дело в том, что ближайшие соседи Сингапура – Малайзия и Индонезия – мусульманские страны, где религия играет ключевую роль в формировании как социальных, так и деловых отношений. Нет смысла сейчас углубляться в суть «умеренного» или «не очень» ислама. Но для подавляющего большинства населения Сингапура религиозная почва, да еще сдобренная тезисом об «угнетении национальных меньшинств», – прямой путь к национальной конфронтации и массовым беспорядкам в стране, которую можно проехать из конца в конец за пару часов.

Более того – для Малайзии сегодня нормой стал феномен так называемой «бумипутры» – то есть квотированное присутствие этнических малайцев на государственных и бизнес-постах только потому, что они являются представителями титульной нации. А тех же китайцев и в Малайзии, и в Индонезии откровенно недолюбливают, потому как они более предприимчивые, успешные и добиваются собственным трудом того, чего малайцы и индонезийцы достичь не в состоянии.

Итак, получается, что, с одной стороны, китайцы в Сингапуре пытаются прочно держать власть в своих руках и управлять страной так, как считают нужным. А с другой – по пропорциональному соотношению именно местные китайцы дают возможность наиболее продвинутым представителям малайской и индийской общин участвовать в деятельности государственных структур и поддерживать индонезийские и малайские семейные компании.

Также для того, чтобы в среде малайцев и выходцев из Индии не усилилось брожение по поводу своей «оторванности» от жизненных привилегий и благ, которые достаются китайцам, в Сингапуре очень четко контролируется внутренняя жизнь общества, малейшие ее «отклонения» и «дуновения», которые в потенциале, по мнению сингапурских властей, могли бы вызвать проблемы, угрожающие существованию государства.

Так, в Сингапуре официально контролируются различного рода религиозные объединения, запрещены призывы к насильственному свержению власти, на корню пресекаются проповеди неповиновения и религиозной нетерпимости. Ничего подобного европейской вседозволенности и «политкорректности» по отношению к тому же мусульманскому меньшинству в Сингапуре просто быть не может. Правило действует простое, но надежное: или живи, как нормальный человек по общеустановленным правилам, или – прямиком в тюрьму или из страны насовсем.

Даже при большом желании в Сингапуре не найдешь бедняцких районов, разного рода арабских, индийских или иных кварталов, где селятся маргиналы, плюющие на окружающий их мир и ненавидящие правительство. Здесь нет такого количества бедняков, как в Бангкоке, Джакарте или Маниле. Но замечу, что в Сингапуре никто не расселяет людей по расовому или имущественному признаку, и тем самым не создается опасное социальное напряжение.

Вот что еще важно. И малайцам, и индийцам по сингапурским законам разрешено наравне с китайцами голосовать. А следовательно, для того, чтобы попасть в местный парламент, вполне реально получить голоса своих соплеменников и не обязательно для этого проживать в малайском или индийском районе.

В Сингапуре много и других, по-своему уникальных достижений, которые напрямую затрагивают жизнь обыкновенных граждан страны, делая ее удобнее, а главное – достойнее, чем у многих соседей этого города-государства. Здесь и высококлассное медицинское обслуживание (по сравнению с Америкой или Европой стоящее сущие пустяки), и образование, которое хотя и платное, но вполне конкурентоспособное во многих отраслях знаний, и бурное развитие науки и техники.

Но, пожалуй, самое существенное достижение Сингапура, за которое регулярно голосуют граждане этой страны, выбирая одну и ту же партию, и по сути дела – одну и ту же семью, – это социальная справедливость (но отнюдь не искусственно поддерживаемое социальное равенство). О том, что в мире принципы социальной справедливости давно и безвозвратно нарушены (причем по всему миру, а не в каком-то отдельно взятом регионе), говорится уже не первый год. И пока эти изъяны не будут устранены, мир будут сотрясать финансовые, экономические и социальные кризисы с дефолтами и прочими вселенскими бедами.

При этом подобное социально справедливое государство, пожалуй, удалось построить, кроме Сингапура, только в Норвегии и отчасти – в Финляндии. Однако в последних двух странах все строится исключительно на эффективной государственной и социальной системе перераспределения национальных богатств или на «подпорке» от доходов от экспорта природных ресурсов. Плюс там, как в Сингапуре, относительно небольшое население (несколько побольше – в Дании и Швеции), что делает цель – обустроить жизнь «по-человечески» – вполне достижимой.

Только вот в Сингапуре государственная система построена так, что здесь только полтора процента населения – настоящие богачи мирового уровня, о которых остальные граждане знают постольку, поскольку они сингапурцы и живут вместе в одной стране. Но при этом заметьте: никаких кричащих демонстраций своего богатства, ни о каких покупках футбольных клубов и безразмерных яхт с дворцами в Сингапуре даже самыми состоятельными гражданами речи нет.

Богатые ведут себя здесь достойно, и нищих днем с огнем не сыщешь (это не «процветающая» Европа и не Америка с Гарлемом в Нью-Йорке и Саус-Вестом в Вашингтоне). Зато «среднебогатые» сингапурцы от функционирования подобной системы получают радостей куда больше, чем откровенно завидующие им «обеспеченные» жители других стран.

Разумеется, есть и недовольные таким положением дел, и те, кому кажется, что их жизнь в Сингапуре складывается не самым лучшим образом. Но подобные «ворчащие» каждый раз остаются в таком меньшинстве, что даже самым отъявленным критикам сингапурской модели развития придется признать: в этой стране можно и жить припеваючи, и работать вполне успешно, и сохранять при этом уважение к власти и к конкретным ее представителям.

Почему «загнивающий капитализм» нуждается в тотальном контроле

Что еще показательно в работе нынешнего госмеханизма Сингапура? Обеспечив комфортную жизнь своим гражданам, правительство страны не тратит большие деньги из госбюджета на поддержание на соответствующем уровне медицинского обслуживания. Медицина здесь частная и в последние годы все больше ориентирована на обслуживание иностранцев, причем немалую часть из них составляют американцы, то есть выходцы из страны, которую Ли Куан Ю взял за образец при строительстве в подведомственном ему государстве по многим параметрам экспериментального «города всеазиатского комфорта».

В таком городе и при такой эффективной работе практически всех его ключевых механизмов нет необходимости призывать граждан не сорить, не загрязнять окружающую среду, а промышленные предприятия (которых здесь совсем немного) – не выбрасывать в атмосферу вредные вещества. Все сингапурцы понимают без «высоких указаний»: жить в Сингапуре – именно им, а не приезжим. Насорят-напакостят – сами же будут в этой клоаке обитать, как жители других крупных городов Юго-Восточной Азии.

Это, разумеется, не значит, что государство в подобном процессе играет роль незаинтересованного наблюдателя. Но если в экономику страны и его бизнес-культуру, которая уже подтвердила свою эффективность и надежность для всех граждан этого города, государство почти не вмешивается, то на частном фронте жизнь рядового сингапурца серьезно контролируется правительством и различными законодательными ограничениями.

Именно это «полезное вмешательство» чиновников в личные дела граждан, попытки поставить частную жизнь рядового сингапурца под четкий и неусыпный контроль приводит к тому, что иностранцы, даже временно пребывающие в этой стране (не говоря уже о длительном проживании в Сингапуре – скажем, по работе или в случае получения здесь вида на жительство), постоянно выражают недовольство.

В чем же тут загвоздка? Почему здесь все-таки ограничены некоторые «западные свободы»? Власти Сингапура считают, что нужно жестко ограничивать рождаемость, поскольку в противном случае территория города-страны давно бы уже не вмещала всех желающих здесь проживать.

Запрещена неконтролируемая иммиграция. Да, на работу в Сингапур по специальным рабочим визам людей пустят, также есть варианты, когда особо нужным и высококвалифицированным специалистам (в том числе европейцам, американцам и австралийцам) предоставляется вид на жительство с последующим получением сингапурского гражданства.

Однако все это четко регламентировано, никакими взятками и обходными путями обойти законы в Сингапуре невозможно. Помимо этого, учитывая высокую покупательную способность жителей Сингапура, а также желание богатых тайцев, малазийцев и вьетнамцев прикупить себе в чистом и комфортном Сингапуре жилье и автомашины, правительство страны ввело поистине драконовские ограничения, чтобы полностью не обрушить рынок недвижимости и не запрудить улицы небольшой страны ордами рычащих и чадящих автомонстров.

С теми же машинами, что уже имеются в Сингапуре, власти поступили на редкость грамотно и эффективно, причем что интересно: никому еще из других крупных городов мира, откуда в Сингапур приезжали перенимать опыт многочисленные чиновничьи делегации, так и не удалось повторить этот уникальный эксперимент. Так вот – число продаваемых автомашин в этом городе-государстве прямо пропорционально километражу автомобильных дорог, вводимых в строй на его территории.

Все здесь предельно просто и практично. Построили новую дорогу – значит, на внутренний рынок «выбрасывается» несколько десятков новых автомобилей. А точнее – специальных государственных сертификатов на их приобретение. Такое разрешение, кстати, может стоить и дороже самой машины; действует оно десять лет, очередь за подобным автоудовольствием в стране немалая.

И вновь замечу: здесь нет никаких «левых» разрешений и «документов, полученных по блату», никого в правительстве страны нельзя подкупить или переплатить втридорога за пару сертификатов на покупку новеньких авто. И уж вовсе невозможно в Сингапуре, чтобы сами местные чиновники воспользовались «правительственными привилегиями» при получении подобных сертификатов. Не для того их на работу нанимали, да и самим им перед родными-близкими-знакомыми было бы стыдно (говорю это без какой-либо иронии – так и есть на самом деле).

Но если уж приспичит тебе поездить на собственной машине, то придется пройти немало мытарств и понести очень приличные финансовые расходы, но дело это абсолютно добровольное. Тем же, кому и без авто живется неплохо, компенсируют его отсутствие прекрасной работой и широкой сетью городского транспорта, который считается во всей Юго-Восточной Азии одним из самых надежных и комфортабельных.

Как следствие – каждый уважающий себя сингапурец имеет машину, стоит она со всеми «госнакрутками» очень дорого, но все при этом довольны надежной работой городского транспорта. А дороги Сингапура практически никогда не застывают от многокилометровых пробок (хотя исключения бывают – но куда же без них?), в отличие от столиц других стран Юго-Восточной Азии.

Кстати, благодаря именно таким «простым земным радостям» население в Сингапуре с почтением относится к власти – не высмеивает ее и не презирает. Что показательно: чиновники здесь никогда не лезут на телевидение или на страницы газет с тем, чтобы постучать себя в грудь кулаком и похвалиться – вот, дескать, какой я заботливый, о народе порадел.

Мне доводилось много раз встречаться в Сингапуре с чиновниками самого высокого уровня (не говоря уже о представителях местных властей), и ни от одного из них мне никогда не приходилось слышать похвалу в собственный адрес – да еще с мотивом «отеческой заботы о простом сингапурском народе».

Почему так? Да потому, что задача чиновника в Сингапуре – не болтать о заботе, а точнее – об элементарном выполнении своих служебных обязанностей, а делать добросовестно свое дело. И чем увереннее себя будет чувствовать бизнес, тем больше такому правителю (а также самому маленькому по степени ответственности госклерку) будет от этого самого сингапурского народа уважения и почета.

И здесь хотелось бы сказать вот о чем. Так уж сложилось, что человечество все время ищет какие-то новые, неведомые прежде способы обустроить жизнь на планете, чтобы не воевать друг с другом, есть-пить вдоволь, иметь комфортное жилье. В общем – чтобы все было так, как мечтали классики марксизма-ленинизма, только с капиталистическо-глобализированными поправками на суровую реальность начала XXI века.

Вариантов рассматривается в этой связи немало, но ключевыми остаются три: тот, что построила у себя Америка (своего рода «мечта заграничного романтика»), тот, что упорно строят у себя скандинавы (социальное государство, которое в последние годы фактически проводит политику саморазрушения), и… тот, чем славен нынче маленький Сингапур.

Конечно же, все упомянутые системы мирового общественного развития имеют как свои плюсы, так и очевидные минусы. И копировать их всем просто не имеет смысла. Как, думаю, и пытаться возводить Сингапур в число «образцово-показательных стран мира»: любой, кто хоть немного знаком с тем, как здесь все устроено, понимает – это большое заблуждение.

Осторожно! Всемирные социальные эксперименты продолжаются!

И все же… Каким будет это «государство будущего», или, если говорить о Сингапуре – некий «идеальный город-фантазия»? Давайте посмотрим, что́ каждая из приведенных социально-экономических моделей могла бы предложить остальному миру и у какой из них имеются наилучшие шансы утвердиться как можно в большем числе стран.

В случае США это пример более чем двухсотлетнего «насильственно-свободного» сливания в единый плавильный котел представителей всех стран и народов, обуреваемых некоей, пусть и не вполне внятной, но все же вполне реальной американской мечтой. Мечта эта отождествляется у всех, кто об Америке хотя бы что-то слышал, с материальным достатком, наличием хорошей зарплаты (неважно, за какую конкретно работу), собственного дома, машины или двух, а остальное уже зависит от вашей кредитной истории и собственных представлений о счастье.

Культ денег, который является основой американской модели, хотя всем миром осуждается, но никем на деле (что показательно) не отвергается. Молятся на Его Величество доллар и в России, и в Бразилии с Индией, и в Китае с Польшей. И как бы ни критиковали Соединенные Штаты все их недруги и откровенные завистники, жить так, как живет народ в Америке, всем по-прежнему хочется. Вот только не всем удается – в силу самых разных причин.

С еще сравнительно недавно «процветавшей» Европой дело обстоит несколько иначе – и вот почему. Не буду сейчас рассматривать то, как живут люди во Франции, Италии, Испании или Великобритании. Жить в долг, использовать систему кредитования, которая явно не соответствует заработкам и размеру накоплений, а также пытаться за счет других создать общество всеобщего благоденствия для своих сограждан – такой путь постепенно исчерпывает себя, все чаще приводит к социальным и расовым столкновениям и в итоге заводит страну в социальный тупик.

Все еще политкорректные европейские лидеры, правда, во все это пока не верят и, пребывая в заблуждении, уже не первый год пытаются убедить собственных избирателей в том, что волноваться нет причин. Но как только они оказываются у власти, то сами становятся свидетелями полнейшей невозможности построения государства по «среднеевропейской» модели. Большей части европейцев при этом не нравится то, что делают в социальном плане американцы, но на себя посмотреть со стороны им по-прежнему недосуг.

В скандинавских странах (особенно в Норвегии, где имеются большие запасы нефти и накоплены громадные финансовые ресурсы от ее экспорта, а также в Финляндии, где много полезных ископаемых и леса, а народ очень трудолюбив, хорошо организован и честен) система строится на заботе обо всех, а не только о тех, кто работает, или точнее – кто работать желает. Там тоже есть свои перегибы, натуральные нахлебники и паразиты, пользующиеся государственной щедростью, но в целом система эта пока еще жизнеспособна и устраивает подавляющее большинство населения этих государств.

Побывав в этих странах, можно сделать поверхностный вывод о том, что живут они, в принципе, очень прилично, там высокий уровень социальной защиты граждан, достойное медицинское обслуживание, эффективное соцстрахование, отличные дороги и идеально налаженный сервис. Вот только подобные условия жизни нынче в Скандинавии предоставляются фактически кому не попадя – и прежде всего иммигрантам, часть которых откровенно паразитирует на данной «халяве». Они садятся, грубо говоря, на шею тем, кто в Норвегии, Финляндии или Швеции работает на производстве или ведет собственный частный бизнес.

Но и это еще не все. При такой «соцсправедливой» системе Европа постепенно теряет свою промышленную и социальную конкурентоспособность перед лицом двигающейся вперед экономики Китая, а также Индии и ряда стран Латинской Америки (в первую очередь – Аргентины и Бразилии). Выжить в такой борьбе, стремясь облагодетельствовать всех вокруг, – путь в никуда. И рано или поздно, но европейцам придется от него отказаться при всем их поклонении демократическим ценностям.

Ведь если тот формат, в котором живет нынче Европа, будет сохраняться и дальше, государственный аппарат, который станет все больше заботиться о всех подряд, будет численно разрастаться. И те, кто ничего не производит и производить не намерен, будут все больше зависеть от раздуваемых государственных бюджетов и кредитов.

А в итоге судьба Греции, Италии, Испании и ряда других стран старушки Европы в весьма недалеком будущем угрожает и всему континенту. Практика не только централизованно-диктаторского Сингапура, но и ряда других стран показывает, что нельзя в процветающем государстве решать важнейшие вопросы исключительно демократическими – и по большей части популистскими – методами.

Регулярные выборы, непонятно зачем назначаемые и распускаемые парламенты, сотни политических партий и движений, борющихся за своего избирателя в Европе, – теоретически все это замечательно. Вот только в качестве модели будущего развития мира вряд ли жизнеспособно.

А то, что весь мир нынче переживает очень глубокий кризис (причем отнюдь не экономический или финансовый, а прежде всего концептуальный, моральный и идеологический), – факт совершенно неоспоримый. Разбивая палаточный лагерь возле Нью-Йоркской фондовой биржи или перед Белым домом в Вашингтоне, господа протестующие при всей внешней чистоте их помыслов (хотя в нынешнее донельзя циничное время в такую «чистоту» не очень-то верится) ничего позитивного не несут и добиться каких-то реальных изменений в существующей в мире системе не в состоянии.

То есть налицо очевидный факт: все они в порыве обеспокоенности за то, что вся западная либеральная система становится нефункциональной, хотят по данному поводу выразить свое недовольство. Но ведь ровным счетом ничего изменить не могут и, кстати, сами это понимают. Однако отказаться от соблазнительной возможности разбить палатку, да еще возле Белого дома или резиденции британского премьера, демонстранты-несогласные не смогут никогда.

Да и правителям, которые нынче и в Европе, и в Америке только успевают думать о выборах и лавировать среди многопартийных коллег-соперников, подобные протесты – как бальзам на душу. Ведь ничего в самой системе, предложенной некогда цивилизованной Европой для развития всему миру, фактически не меняется. А изменить в ней что-то кардинально и для Европы, и для Америки – равносильно признанию собственного (пусть и временного, но тем не менее) поражения, на что они никогда не пойдут.

Так что же остается тогда в качестве примера для подражания или как минимум для тщательного изучения и внимательного осмысления? Как ни странно, но именно основы сингапурской модели. Эта самая модель и способ ее функционирования могут кому-то нравиться или не очень, ей можно восхищаться или саркастически посмеиваться над ней. Но, пусть и в рамках отдельно взятого, сравнительно небольшого города, результаты (да еще какие!) здесь были достигнуты.

«Применив» в рамках разумного самые с виду эффективные (по крайней мере таковыми они были примерно полсотни лет назад) западные механизмы развития общества, сначала сам Ли Куан Ю, а потом и его преемники смогли без лишней помпы сконструировать нечто такое, что создает за пределами Сингапура все больше подлинных приверженцев и подражателей. Пусть им и не до конца известно и понятно, как на деле построена жизнь в Сингапуре и каковы ее плюсы и минусы. Но им кажется, что в Сингапуре жить лучше и приятнее, чем во многих других цивилизованных странах.

Я как-то подсчитал, сколько стран мира только за последнюю четверть века пытались как минимум в ключевых направлениях (если не целиком) перенять сингапурские рецепты построения процветающего и успешно развивающегося общества. Только на постсоветской территории таких насчитывается восемь, плюс две страны Прибалтики, плюс еще 39 стран, расположенных на разных континентах.

Вот на что здесь надо бы обратить внимание. Всем им непременно хотелось построить у себя дома отнюдь не американскую или франко-германскую, а именно сингапурскую модель. Причем основными доводами в подобных стремлениях были прежде всего желание «закрутить гайки» всяческих западных «безразмерных свобод» и заставить власть работать на благо всех граждан, а не на саму себя.

Что конкретно привлекает в сингапурской модели тех, кто с Сингапуром знаком поверхностно, кого впечатлили горящие неоновыми вывесками местные небоскребы и «ночное сафари» в местном зоопарке? Прежде всего, эти люди идут «от противного», замечая явное несоответствие целого набора классических западных демократических канонов тем результатам, которых при условии их строгого соблюдения можно достичь.

Взять хотя бы те же бесконечные выборы, вседозволенность и толерантность к явным «общественным нарывам», которые, казалось бы, просто сама жизнь требует вскрыть твердой рукой. Но приходится терпеть и тем самым поощрять. А что прикажете делать с присяжными и судьями, которым можно в нужный момент «по-дружески» позвонить, и они выпустят на свободу отъявленного ворюгу или бандита (и это уже не говоря о том, что «дружба» с судьей всегда и во всех странах имеет свое конкретное валютно-денежное измерение)?

Или посмотрите на такое давно уже затасканное понятие, как «свобода слова». Можно ли ее доводить до полного абсурда с учетом клинической безответственности, а иногда и откровенной глупости журналистов, которые «за умеренную плату» сегодня будут пропагандировать «белое», завтра – «черное», а послезавтра (если приплатить еще немножко) – так и вовсе мракобесные и человеконенавистнические идеи?

Но ведь прижми «сверху» хвост подобным «свободным мыслителям», так тут же тебя объявят врагом демократии и проклянут-опозорят. Так что не получается это сделать. Что же мешает? Инерционность мышления и недалекость многих нынешних мировых руководителей, которыми, к счастью, не страдали сингапурские правители на протяжении всей короткой в историческом измерении жизни этого города-государства.

Может так сложиться, что Сингапур станет на ближайшие 10–15 лет идеальной моделью будущего развития для всего мира (в том, как функционирует эта страна, мало кто из мировых лидеров детально разбирается, и еще меньше тех, кто бы мог грамотно и творчески сингапурский опыт реализовать у себя на родине), но прежде всего для тех, у кого он сам сравнительно недавно учился, – для Америки, Великобритании, и в какой-то степени – континентального Китая.

Мне кажется, что на данном этапе рассматриваемая модель показательна прежде всего тем (хороша она или не очень – судить каждому на свой лад в зависимости от того, какие ценности вы исповедуете), что она в Сингапуре работает. То, что Европа и Америка «спустят на тормозах», повинуясь правилам игры во всеобщую демократию, в Сингапуре до сих пор жестоко держат в узде.

Но в сингапурском руководстве прекрасно знают, что стоит дать поблажку – и вся эта чудодейственная модель пойдет вразнос, как это происходит в крупнейших странах Европы, и от чего, хотя и в меньшей степени, но уже страдает Америка. Им, большим, сильным и на весь мир влияющим, конечно же, не с руки равняться на страну-карлика, которая со своим восточным менталитетом вроде бы не может являться примером общественного устройства для многонациональных и глобально ответственных держав.

Между тем неизвестно, кто и над кем будет в нашем бренном мире властвовать, кто станет диктовать свои условия, а кому придется приспосабливаться к «вечному сидению на задней парте».

Так что, пойдем «сингапурским путем»? А каковы основные успехи Сингапура, достигнутые им с момента своего существования? Прежде всего – эта страна сохранила свою независимость, имея площадь всего 710 кв. км и будучи окруженной двумя огромными региональными державами, которые за все это время так и не смогли ее ни «поглотить», ни подчинить своей воле (скорее, Сингапур по многим параметрам в состоянии неслабо дергать за экономические и финансовые «веревочки» Джакарту и Куала-Лумпур).

При непосредственном участии Ли Куан Ю для всех граждан страны были введены индивидуальные пенсионные счета, с помощью которых любой сингапурец мог купить себе квартиру (часть денег в такой фонд откладывал сам работник, а часть – его работодатель или государство). Квартира находилась в залоге, но в самые короткие сроки каждый сингапурец в абсолютно нищей и лишенной каких бы то ни было природных ресурсов стране становился собственником, а не хроническим нахлебником государства.

А еще в Сингапуре научились быстро и эффективно работать. Нет, не имитировать работу и не делать вид, что ее невпроворот, а посему – не отвлекайте нас от трудов праведных, а платите лучше за ударный труд как можно более высокую зарплату. Согласитесь, в любой стране мира полным-полно персонажей, которые на любой вопрос или просьбу о помощи твердят как заведенные: «Ой, столько работы, что и не знаю, когда все успею сделать».

Так вот насчет реальной, а не имитируемой работы в Сингапуре приняли четкое и понятное каждому решение. Работа должна быть прежде всего эффективной, направленной на конечный результат и ни в коем случае не измеряться количеством затраченных на нее часов или усилий.

Между прочим, отношение к работе в самых различных странах мира – вопрос, на мой взгляд, крайне важный. Мне довелось побывать более чем в 160 странах мира, причем либо подолгу жить в них, либо часто посещать. Так что никаких тайн относительно их социальных систем для меня уже не осталось. Больше всего поразили меня в плане отношения к работе и выполнению своих обязанностей латиноамериканцы, арабы и жители африканских стран (чернокожие, как неполиткорректно бы это ни звучало).

В странах Южной и Центральной Америки и лежащих по соседству Карибах найти работающих в европейском понимании мне ни разу не удавалось. Пожалуй, только в Чили благодаря немецким и швейцарским иммигрантам удалось хотя бы как-то привить народу добросовестное отношение к труду. Все же остальные граждане этих стран – вне зависимости от сектора экономики, пола и т. д. – на труд плевать хотели.

На первом плане там принципиально отдых, перекур, сиеста, пляски-веселье и только в самую последнюю очередь – «что-то по работе сделать». Можно, конечно, списать подобные повадки на теплый климат, плещущееся у ног море, растущие кругом кокосы и бананы. Но все это, согласитесь, отговорки.

Или возьмем арабов, проживающих в странах Персидского залива. Никому и никогда не удавалось заставить их работать, и никогда не удастся это сделать – даже пробовать не стоит. На работу госслужащие в Эмиратах, Катаре или Саудовской Аравии могут прийти к обеду и сразу же после него отправиться домой – «на заслуженный послеобеденный отдых». Нефти и газа там хватит как минимум на 200–250 лет, так что переживать им за труд сезонных рабочих, приезжающих к ним из Шри-Ланки, Пакистана, Бангладеш или Индии с Филиппинами, нет никакой необходимости.

В Африке так и вовсе «песня о труде на совесть» еще не скоро будет сложена. Неспешно, вальяжно, никуда не торопясь (опять-таки: чуть что, так климат да тропики тому виной, и ничто другое!), живут там люди, и во всем корят периодически тех самых «белых колонизаторов», которые, дескать, их на протяжении стольких лет нещадно эксплуатировали, теперь наконец-таки они могут делать то, что им заблагорассудится.

Но вот какие тут, на мой взгляд, наблюдаются парадоксы. И в Латинской Америке, и на Карибах с Ближним Востоком, и в целом ряде стран Африки очень приличный уровень жизни, который даже России, не говоря уже о других постсоветских странах, «много очков» вперед даст. Вроде кругом одни лентяи и бездельники, а промышленность эффективно работает (Бразилия, Аргентина, Колумбия), и курорты первоклассные принимают отдыхающих (Карибы), и сельское хозяйство функционирует (та же Латинская Америка и Африка). Так что это большой вопрос – работают они или бездельничают.

Что уж тут говорить о нефтяной, газовой или добывающей промышленности у арабов в Персидском заливе и в Африке в Гвинейском заливе. Там природные ресурсы исправно закачиваются в танкеры и газовозы, грузятся в балкеры и контейнерные суда, пусть и с иностранной помощью, – но крутят-вертят этим не самым простым хозяйством именно коренные представители якобы «не утруждающих себя работой» стран, еще вчера с издевкой и иронией называемых «третьим миром» (кстати, и Сингапур так называли до конца 80-х прошлого столетия).

Но как же так получается? А ничего удивительного здесь нет. Просто работа в описываемых странах организована так, что бегать-прыгать по 12–14 часов в сутки нет необходимости, и ключевым критерием всего механизма является эффективность труда.

Вот и в Сингапуре именно ее – предельную эффективность производственного процесса (будь то частная компания или государственный инвестиционный фонд, где надо быстро ориентироваться в сотнях самых различных котировках на мировых финансовых и товарных биржах) – поставили во главу угла.

Что из этого всего вышло? Создается впечатление, что сингапурцы все время чем-то заняты, о чем-то беспокоятся, куда-то торопятся и отрешены от окружающего их мира. Невозможно представить, что в тропическом Сингапуре нет даже подобия испанской или латиноамериканской сиесты, не говоря уже о здоровом сне прямо на рабочем месте, как это бывает у арабов (в основном это касается государственных чиновников). Так, помнится, мне однажды пришлось будить во время визита в Доху заместителя министра информации в Катаре ровно в полдень, причем прямо у него в кабинете, поскольку как раз в этот момент у этого ответственного государственного мужа начался «дневной тихий час».

Зато команда Ли Куан Ю приучила сингапурцев радеть за результат труда и нести за него полную личную ответственность. И если с виду сингапурский чиновник или клерк в частном банке или инвестфонде покажется чересчур правильным и «безжизненным», не способным четко и оперативно обслужить клиента, это ошибочное и поверхностное впечатление. Работа будет выполнена в срок и с подобающим качеством.

И все же какое-то ощущение чрезмерной заученности, тошнотворной правильности во всем и на всех уровнях вызывает у любого несингапурца, хотя бы короткое время пожившего на этом острове, открытое неприятие. Что это – чисто душевный дискомфорт и какое-то подспудное социальное отторжение? Думаю, что всего понемногу. Одно время бывший премьер-министр Го Чок Тонг даже призывал вверенных ему сограждан «быть более раскованными», для чего решили тогда сделать работу ночных баров в городе круглосуточной, а также разрешить чтение стихов и пение песен, не вписывающихся в «правильное сингапурское искусство».

Хотя меры эти во многом, как мне кажется, бессмысленные. Ведь кто его разберет, что в искусстве вообще правильно, а что – за гранью разумного понимания. Да еще для такого необычного индивидуума, каким является рядовой сингапурец. К примеру, по доходам на душу населения Сингапур стабильно находится в первой мировой тройке, а по качеству жизни в Азии то обгоняет Токио, то чуть уступает ему. И в то же время сингапурцу все время чего-то не хватает, ему вечно неймется, он ухитряется вести дополнительный бизнес и что-то постоянно «предпринимает».

Тут вот еще на какой момент я хотел бы обратить внимание. В отличие от японцев или малазийцев, среднестатистический сингапурец (но только китайского происхождения) предпочитает начать свой, пусть даже и маленький бизнес, который потом можно раскрутить до среднего и крупного. Его не заманишь на чиновничий пост в крупную госкорпорацию, если есть шанс запустить свое собственное, пусть даже и рискованное дело. По этому поводу сингапурцы говорят: «Лучше быть головой курицы, чем хвостом быка» или: «Не считай деньги в кармане хозяина, заработай лучше свои».

Следует признать, что в современный век цифровых инноваций и финансовых пирамид работа в госструктуре для все большего числа сингапурцев становится своего рода «подушкой безопасности». Которая при любом раскладе сохранит и кошелек, и «теплое» рабочее место. Для многих такой выбор лучше, чем рисковать при ведении собственного бизнеса и постоянно устраивать самому себе нервотрепку.

По поводу самого процесса труда и его эффективности в руководстве Сингапура давно уже бытует мнение: для того чтобы с работника можно было по всей строгости спросить, надо ему платить хорошую зарплату – и тогда все будет нормально. Но что значит «хорошую», как это самое «приличное жалование» вообще можно измерить? «Командирское решение» Ли Куан Ю было таким: в госсекторе чиновник должен получать столько, сколько получает на аналогичной должности сотрудник частной компании.

Тем самым, по мнению сингапурских руководителей, создавалась конкуренция, и хорошего работника государство могло заполучить на службу на тех же условиях, что и крупная частная компания. Но так ли это? Когда частный сектор в Сингапуре стал получать существенные прибыли, то там стали значительно расти и оклады сотрудников, да плюс еще и выплачивались немалые премиальные. Не остался в стороне от подобных изменений и госсектор Сингапура: там также повысили оклады, причем у высшего чиновничьего аппарата это увеличение составило до 70–80 %.

Но тут возмутились рядовые сингапурцы: а с какой это стати, вопрошали они, «наверху» стали платить больше, чем «внизу», и почему тем самым сингапурские правители стали нарушать столь оберегаемый ими же принцип соблюдения «социальной справедливости»? В итоге зарплаты «верхнего госсектора» пришлось «подравнять», а также усилить контроль за тем, чтобы ни у кого из госслужащих не поднималась рука что-то прикарманить, пользуясь своим служебным положением.

Вот что Сингапуру весьма удачно удалось перенять у Америки, так это установление в стране меритократии. Дело не только в том, что у власти при этом находятся самые одаренные и талантливые люди, умеющие в своей сфере делать все лучше других и готовые работать на благо всех. Главное же – чтобы подобное явление было реальностью, а не декларируемыми из высоких кабинетов намерениями. Человек, считают в сингапурском руководстве, должен верить, что, если он умный и талантливый, то его непременно заметят, выдвинут и соответственно вознаградят.

Интересно, что американцы еще в 1990 году, сразу после ухода Ли Куан Ю с поста премьер-министра, удостоили его специального титула «Архитектор нового столетия», отметив его уникальное видение, государственность, организаторские способности и фантастическую настойчивость в формировании общества нового типа. Особенно хвалили Ли Куан Ю американцы за то, что он приучил именно их, американцев, уважать чужую культуру и не считать ее «неправильной» только потому, что она «неамериканская».

И хотя сингапурского правителя с самого первого дня независимости этой страны в Америке обвиняли в недемократичности и чрезмерной жестокости по отношению к оппозиции, ему все же отдавали должное за сохранение политической стабильности в городе-государстве, что для других стран Юго-Восточной Азии явление поистине уникальное.

Добавлю, что Ли Куан Ю сумел привить сингапурцам идею заботы о благосостоянии общества, а только потом – о личном благе. Каждый сингапурец знает, что, если страна будет процветать и богатеть, это неизбежно отразится на каждом ее гражданине. В фирмах, государственных компаниях, мелком частном бизнесе в Сингапуре культивируются преданность коллегам и делу, уважение по отношению друг к другу, а руководитель должен в первую очередь заботиться о подчиненных, а только потом – о себе.

Ли Куан Ю в связи с этим всегда подчеркивал, что те правила жизни и работы, которые он внедрял с самого начала независимого пути страны, являются для него самой важной целью жизни – и ради их победы он готов употреблять личную и фактически ничем не ограниченную власть. «У меня непреклонный характер, – говорил Ли Куан Ю. – Если я в чем-то убежден, то буду добиваться своей цели, вкладывая в ее достижение всего себя. И сердце, и душу не пожалею. Даже если все кругом будут против меня и земля уйдет из-под моих ног, я не отступлю. Такова миссия лидера».

Так вот: глядя на стремительное развитие Сингапура, строительство гостиниц и развлекательных центров, парков для отдыха, все время возникает вопрос: а для кого этот удивительный город, столь не похожий на другие, построен? Только ли для жителей? Или, может быть, для миллионов туристов, чтобы почаще приезжали и как можно больше оставляли здесь долларов-иен-юаней?

Чтобы ответить на эти и многие другие вопросы, давайте хотя бы вкратце вспомним историю Сингапура и нынешних его обитателей, а также поразмышляем над философией развития этой страны, без понимания которой нынешние успехи и проблемы острова-государства так и останутся для постороннего взгляда тайной за семью печатями…

2. Тигр, который давно готовился к прыжку

В Сингапуре, как и в других тропических широтах, климат меняет нравы. Я рад, что побывал в Сингапуре. Но расстался с ним без сожаления. И если возвращусь туда, то без удовольствия, и только поневоле.
Иван Гончаров. Фрегат «Паллада», июль 1853 г.

История любого государства – что совсем маленького, что гиганта-супердержавы – начинается с некоего памятного события, о котором в летописях-рукописях иногда мимоходом упоминается – и потом все повествование, как будто с «нулевой отметки», ведется складно и увлекательно. Да, и раньше что-то в этих краях происходило, кто-то там жил-поживал, какие-то древние культуры, цивилизации и традиции существовали. Но все самое главное начинается именно с какого-то одного примечательного события.

История далеких от обители «цивилизованного белого человека» земель почти всегда берет начало с высадки какого – нибудь капитана торгового или военного фрегата, водружения на берегу христианского креста впечатляющих размеров и создания небольшого форта-поселения или же мощной крепости для устрашения аборигенов.

И пусть до прихода представителей Старого Света в этих заморских землях правили местные «царьки», а подчинялись им иногда сотни тысяч людей, все-таки помнят такие вновь открытые для «мировой цивилизации» страны, как правило, начиная с той самой исторической высадки – будь то Христофор Колумб, Васко да Гама или Стэмфорд Раффлз.

В этом плане историю Сингапура, думаю, есть смысл оценивать как некую активно бурлящую и в то же время – окраинно-застойную смесь древней истории и движения навстречу внешнему миру, возникшему после прибытия туда англичан. Остров не просто впитал в себя «всего понемножку», но и до сих пор сохраняет весьма любопытную «раздвоенность» своей культурной идентичности, которую мало где встретишь в современном мире.

Взять тот же язык. В современном Сингапуре четыре государственных языка: малайский, китайский, тамильский и английский. При этом почти 77 % населения страны составляют китайцы, 14 – малайцы и 8 % – индусы. Вся эта языковая смесь сконцентрирована на крохотной по мировым масштабам территории. По размерам Сингапур занимает 175-е место в мире из 194 государств, официально числящихся в Организации Объединенных Наций, причем учитывается не только самый большой остров – собственно Сингапур, но и 63 мелких островка, расположенных с ним по соседству.

В Сингапуре – недаром лежит он почти на самом экваторе – очень специфический климат. Так, самый холодный день в Сингапуре был зафиксирован в 1923 году, и температура тогда составила 19 градусов тепла. А самым жарким оказался один из дней в 1975 году, когда воздух здесь прогрелся почти до 37°С. Лето здесь круглый год, никаких тебе лишних расходов на отопление, зимнюю одежду и прочих «головных болей», с которыми сталкиваются большинство индустриально развитых стран.

Занимающий небольшой остров (который можно проехать вдоль и поперек за час-полтора), Сингапур связан с Малайзией двумя насыпными дамбами, по которым проложены многорядные шоссе, а также прямым авиасообщением. А с другим своим соседом – Индонезией – Сингапур имеет паромное сообщение и связан десятками авиарейсов, следующих более чем в 30 городов этой страны.

Поскольку Сингапур находится далеко от всего на свете, его выживаемость всегда зависела от связей с внешним миром. За свое не такое уж длительное существование Сингапур смог стать одним из крупнейших в мире центров гражданской авиации (в аэропорту Чанги совершают посадки самолеты более 70 компаний со всего света), контейнерных перевозок (600 судовых фирм имеют здесь свои представительства), переработки нефти и транзитной перевалки и продаж самых разнообразных товаров.

Добавлю сюда статус важнейшего финансового центра всей Азии (только одних представительств зарубежных банков в Сингапуре более 150), одной из самых привлекательных туристических точек на планете, и наконец – места, где просто комфортно и приятно жить. Причем вне зависимости от того, с какой толщины кошельком человек сюда прибыл, из какой страны и на какой срок.

Плюс в Сингапуре всегда безопасно, нет беспорядков на расовой и политической почве, при жарком тропическом климате везде установлены кондиционеры, всем живущим и работающим в городе предоставляется высококачественное медицинское обслуживание и т. д.

Находясь всего в одном градусе (122 км) к северу от экватора, Сингапур абсолютно не подвержен никаким эпидемиям тропических болезней (хотя когда здесь высадились англичане, тропическая лихорадка и малярия косили их сотнями). Воду тут можно смело пить прямо из-под крана, чаевые на острове запрещены (хоть в чем-то Сингапур решил все-таки не копировать обожаемую Америку), сдачу в такси и в магазинах дают всегда до цента. И даже местные рикши, подвозящие туристов до бесконечных торговых рядов в Чайна-тауне или на Арабской улице, выглядят здесь как-то интеллигентно, будучи проникнутыми гордостью и уважением и к своей работе, и к своей стране.

Думаю, трудно в мире будет найти другую страну, где настолько долговременно, корректно и разумно с прагматической точки зрения сосуществуют все мировые религии. Так, более 40 % сингапурцев исповедуют буддизм, около 15 % – христианство, малайцы, живущие на острове, почти все мусульмане.

А первое упоминание о Сингапуре как об обитаемом острове можно найти в древних китайских хрониках. На том месте, где сейчас расположен Сингапур, находилось военное укрепление царства Шривиджая. А само это поселение носило самые различные и экзотические названия – Пулочжун, Ма Ли Ю, Та Ма Сиак, Тан Ма Ши, и наконец – Темасек.

Когда-то этот остров был настоящей мировой окраиной, тут водилось много зверья, тучами роились малярийные комары, и никому в голову не приходило, что с этим самым забытым богом островком можно сделать что-то полезное. Потом на этих берегах появились первые британские миссионеры и военные моряки. И первое, с чем они столкнулись на диковинном острове, – это крайняя агрессивность и кровожадность местных… тигров.

Привезя с собой из Индии дармовую рабочую силу, англичане стали безжалостно вырубать непроходимые тропические джунгли, но работа шла не очень споро. И виной тому были как раз полосатые властелины этих мест – внушительных размеров азиатские тигры, которые чуть ли не ежедневно нападали на индийских рабочих, утаскивая многих из них «на закуску» в непроходимую чащобу.

Но еще до прихода сюда англичан Сингапур был известен местным малайским рыбакам как остров, где они пережидали бушующие в открытом море шторма, запасались водой и провизией, чинили прохудившиеся суденышки. Впервые о том, что этот остров вообще существует, упоминается в летописях еще во II веке, а в 255 году на морских картах появилось название «Темасек». В переводе оно означает «морской порт», и так, кстати, сейчас называется государственный инвестиционный фонд Сингапура, приносящий его вкладчикам очень приличные прибыли.

Темасек был известен как один из крупнейших портов Малаккского султаната, и сюда заходили не только мелкие рыбацкие суденышки, но и достаточно крупные купеческие корабли из Индии, Индонезии и Китая. А само современное название Сингапура связано с древней легендой. В конце XIII века правитель малайский Шри Три Буана обнаружил на этом острове большой торговый город.

Когда он высадился на берег, то увидел там огромного льва, которого ранее никто здесь не встречал. Лев был этот каким-то странным и больше походил на сказочное существо. Тело у него было красным, голова с пышной гривой – черная, поэтому город этот правитель так и решил назвать – Синга Пура, что в переводе с санскрита означает «Город льва».

Именно такое название острова было официально зафиксировано на картах китайским торговцем Ванг Та Юанем в 1349 году и принято затем как один из вариантов нынешнего названия острова.

Но есть и другая версия появления современного названия этого города-государства. Поскольку этот остров лежал на пересечении торговых путей из Тихого океана в Индийский, он был удобным пристанищем для пиратов и лихих морских разбойников всех мастей.

И когда притаившиеся здесь пираты видели проплывавшие мимо берегов острова торговые суда малайских и индийских купцов, то с берега они им кричали: «Синга, синга!», что никакого отношения ко львам не имеет, а в переводе с малайского означает «Заходите!».

Купцы-мореходы с оправданной опаской (это пока их еще не ограбили!) отвечали: «пура, пура», что означало примерно следующее: «Да нет уж, спасибо, лучше вы к нам». Пираты подобных «не понимавших местного гостеприимства» грабили и отпускали восвояси, а само это «пиратское место» так и стало с тех времен называться – Сингапура.

В здешнюю бухту заплывали многочисленные индийские суда, поэтому и сегодня в местной разновидности сингапурского английского под названием «синглиш» сохранилось много слов из тамильского языка, распространенного в южной Индии: «пипали» (перец), «аричи» (рис), «инживир» (имбирь), «карпа» (корица) и др. Бывали здесь греческие и римские торговцы, которые закупали украшения из ракушек, ценные породы древесины, диковинные для европейского стола специи.

Стоит добавить к этой красочной торговой палитре китайских купцов, арабские и персидские коммерческие миссии, индонезийских и малайских негоциантов, чтобы представить себе, насколько активно развивался этот остров как перевалочная база на перекрестке важнейших океанских путей.

По причине своего выгодного стратегического положения на стыке двух океанов – Тихого и Индийского – Сингапур частенько находился в центре самых различных межгосударственных и региональных конфликтов. Одно время его пыталась завоевать империя Маджапахит с острова Ява (современная Индонезия), потом атаковали Сингапур войска королевства Аютая (владения древних кхмеров – на территории сегодняшнего Таиланда), и уже позднее в окрестностях Сингапура появились португальцы и голландцы.

Кстати, в 1515 году португальцы заняли малайский город Малакка (древняя столица Малайзии) и оттуда совершили несколько набегов-экспедиций на город Сингапур, в те годы находившийся под властью султана Джохора (самого южного штата современной Малайзии). В конце концов португальцы полностью сожгли Сингапур, чтобы он не мог соперничать с их малайскими владениями, а возродиться город-остров смог после этого нашествия «цивилизованных европейцев» примерно через 200 лет.

И вот что здесь любопытно и мало кому известно. С того самого момента, когда Сингапур стал контролироваться португальцами, он на целых 400 лет исчез из мировых новостей, оставаясь на периферии британских, голландских и других колониальных интересов. То есть о самом факте существования Сингапура, конечно же, было в той же Европе хорошо известно, но никого он особо своим наличием на карте Азии не волновал, и коммерческой привлекательностью у тогдашних деловых людей не пользовался.

Но потом случилась та самая «историческая высадка» на сингапурский берег, которой могло бы и не быть – попасть сюда мог совершенно другой, с иными интересами и взглядами человек. И кто знает, как бы дальше развернулась вся история этого чудо-острова, поражающего своими достижениями современников.

Так вот 28 января 1819 года в местную бухту вошел британский военный корабль. А с его борта на сингапурский берег спустился уже немолодой, но решительный и дерзкий человек и, осмотрев окрестности, отдал распоряжение закрепляться именно здесь и немедленно начинать возведение английского колониального форпоста.

Британский сэр с азиатской душой

Этой, как в дальнейшем выяснилось, исторической персоной оказался сэр Томас Раффлз – губернатор английской колонии на индонезийском острове Суматра, лежащем аккурат напротив Сингапура, а также торговый представитель Ост-Индской торговой компании. Уже через неделю англичане смогли уломать султана Джохора (который без британской поддержки не смог бы взойти на свой трон) подписать с Ее Величеством королевой Великобритании договор, согласно которому англичанам передавалось право распоряжаться Сингапуром неограниченное время.

Ну, а теперь – чуть поподробнее о самом Томасе Раффлзе, который, думаю, заслуживает отдельного разговора по самым различным причинам. Личностью он был просто уникальной, но судьба его сложилась трагически, как это обычно случается со всеми талантливыми и независимыми чиновниками. Роль его в развитии не только современного Сингапура, но и соседней с ним Индонезии просто трудно переоценить.

Именно история жизни и судьбы Томаса Раффлза позволяет понять корни сингапурского экономического успеха и столь уверенной поступи маленького, едва различимого на географической карте города-государства. Города, который во всех своих достижениях одновременно сохраняет крупицы давней истории, которую привнес в эти края британский служащий, уникальные организаторские способности и поразительное видение будущего заброшенного клочка суши.

А начинал свою административную карьеру Томас Раффлз на малазийском острове Пенанг. Уже в возрасте 30 лет он был назначен губернатором индонезийского острова Ява, и еще через восемь лет благодаря его усилиям к британской короне был присоединен Сингапур. За неполный год, проведенный на этом острове, он сумел организовать там особую, ни на что не похожую систему колониального управления.

Сегодня в самом центре Сингапура установлена скромная, но наполненная глубоким философским смыслом статуя, изображающая немного уставшего от суеты людской, но очень уверенного в своих силах человека. Глядя на этот памятник Томасу Раффлзу, сразу понимаешь: на него можно положиться как на истинного джентльмена, верного своим принципам чиновника, который ради достижения высоких государственных целей не пойдет ни на какие компромиссы и доведет любое дело до конца.

Бронзовая статуя британца – покровителя Сингапура установлена перед Театром имени королевы Виктории. А копия ее стоит чуть поодаль на Северном причале, изготовлена она из белого полумрамора и хорошо видна с бортов проплывающих мимо небольших туристических катеров.

В руках безмолвно-каменный Раффлз держит лист бумаги, что свидетельствует не столько о его сиюминутной чиновничьей занятости, сколько о желании когда-нибудь (когда появится возможность хоть немного отдохнуть ото всех этих батавий-сингапуров) взяться за любимое дело – естествознание, изучение растений и животного мира экзотической Юго-Восточной Азии, ее прошлого и настоящего, но непременно – с прицелом на будущее.

Раффлзу на самом деле не было равных в количестве интересов и природных талантов: биология, медицина, ботаника, математика, языки – вот только небольшая толика «увлечений» наместника британской короны в Сингапуре. Между прочим, самый большой цветок в мире – раффлезия – назван в честь Томаса Раффлза. Этот уникальный цветок может достигать полутора метров в диаметре, и в дикой природе я его видел только однажды – на острове Борнео в малазийском штате Сабах. Так вот открыл этот цветок для мировой естественной науки именно Томас Раффлз вместе с известным ботаником Джозефом Арнольдом в 1818 году в Бенкулу.

Сэр Томас Раффлз вообще был человеком-уникумом, настоящим представителем новой для XIX века формации – своего рода «британским конкистадором-интеллигентом». Его миссией было не только отбирать дальние земли у голландцев и португальцев и устанавливать там прочную власть Британского льва, но и просвещать, обучать и переделывать под «британский стандарт» тех, кто населял эти земли до прихода туда колониальной администрации. И кто, используя британское владычество и экономическую мощь, мог бы преуспеть в независимом развитии этих заморских территорий в недалеком будущем.

Незадолго до появления Раффлза в Сингапуре англичане в своих колониях стали одевать местных подданных-лакеев во фраки, костюмы-двубортники с узкими, как обруч на бочке, жилетами. А самих британских господ постепенно приучали обращаться к «аборигенам-неучам» исключительно на «вы». Но учеба эта имела еще одну цель – приучить местную «элиту» соблюдать этикет и относиться к новым хозяевам острова уважительно.

В то время в Британии пути наверх для молодежи были строго регламентированы (как, впрочем, и в современной Великобритании): платная частная школа, служба в государственной конторе, и только потом (если повезет) – политическая стезя. Поэтому не стоит удивляться, что таким юношам «без связей», как Томас Раффлз, если и открывались пути в верхние эшелоны власти, то совсем иные, более извилистые, но и более интересные и захватывающие.

Самым надежным трамплином для карьеры госслужащего «из простых» была служба в далекой колонии. И уже потом, поднявшись по служебной лестнице, можно было вернуться на родину и с именем, и со званием (воинским или гражданским). Но главное – с пожизненным уважением (прежде всего самого себя и собственного рода, что в Британии всегда ценилось выше всего) своих соплеменников.

Интересно, что Томас родился в 1781 году на борту торгового судна в Карибском море недалеко от острова Ямайка – отец его был капитаном. Так что первые шаги на этом свете будущий правитель Сингапура делал по корабельной палубе, а его первыми впечатлениями были культура и обычаи далеких Карибских островов. Эти впечатления, безусловно, оказали сильнейшее влияние на дальнейшую жизнь Раффлза.

Так сложилось, что отец мальчика рано умер, и Томасу пришлось бросить школу. Но тем не менее он часами самостоятельно занимался, а с 14 лет уже пошел работать. Устроился Томас поначалу курьером на службу в Ост-Индскую компанию и на скромное жалование умудрялся содержать мать и четырех сестер. А чтобы вытащить семью из крайней нужды, он решил отправиться поработать в одну дальнюю английскую колонию.

В те времена ехать в неведомую Азию было очень рискованно: британские колониальные служащие часто умирали там от тропических болезней, становились жертвами нападений диких животных и стычек с местным населением. Однако Томас все же решил рискнуть и в 1808 году отбыл на Пенанг секретарем губернатора острова. В год он тогда получал 1500 фунтов (вместо жалких 70 фунтов, что ему платили за ту же работу на родине). А перед самой отправкой в Юго-Восточную Азию он женился на Оливии, первый муж которой незадолго до этого скончался от тропической лихорадки в Индии.

До своего нового места службы Томас Раффлз добирался больше полугода. И чтобы не сойти с ума от безделья на борту судна, он всю дорогу изучал малайский язык. Томас считал, что так по прибытии на Пенанг он сможет установить близкий контакт с местным населением. Но, оказавшись на острове в Андаманском море, он установил дружеский контакт с куда более весомой фигурой. Раффлзу повезло: он познакомился на Пенанге с Джоном Лейденом, врачом, который работал тогда при генерал-губернаторе Индии.

Во многом благодаря этому подарку судьбы в лице грамотного и к тому же имевшего связи на самых верхах специалиста Томас Раффлз подготовил специальный доклад для британского руководства. Суть этого доклада была такова: в Индокитае правительству Ее Величества нужно обязательно создать порт, который бы контролировал не только торговлю с окрестными странами и народами, но и укреплял военно-политическое присутствие Британии в этих краях. Один экземпляр этого доклада Томас отправил в Лондон, а другой передал с мистером Лейденом генерал-губернатору Индии лорду Хастингсу.

Ознакомившись с предложениями молодого клерка с Пенанга, лорд Хастингс ими очень увлекся и помог с назначением Раффлза на пост губернатора Британской Малайи. Оказавшись на новом для себя посту, Томас сразу же стал вынашивать план захвата у голландцев индонезийского острова Ява, предлагая Лондону самые смелые варианты усиления его присутствия в Юго-Восточной Азии, и тем самым произвел очень благоприятное впечатление на высшие круги британского общества.

Неудивительно, что в возрасте всего 30 лет он был назначен на губернаторский пост королем Великобритании. И как знать, сколь стремительно в дальнейшем развивалась бы его карьера, не случись беда: от тропической лихорадки умерли сначала лучший друг Раффлза – доктор Лейден, а затем и супруга Томаса – Оливия.

А тем временем упорные труды Раффлза по созданию на Яве крупного британского торгового и военного порта оказались напрасными. Лондон по политическим соображениям решил вернуть Яву голландцам, и Раффлзу пришлось несолоно хлебавши возвратиться в Британию (между прочим, именно Раффлз ввел на Яве левостороннее движение транспорта, которое впоследствии голландцы так и не смогли вернуть на «европейские правосторонние рельсы»). В свои 35 лет это был сломленный болезнями и личными невзгодами человек, которому, казалось, путь в далекие края был заказан.

Но Раффлз не привык сдаваться и идти на поводу у судьбы. Все это время в Лондоне он писал книгу под названием «История Явы», которая, выйдя в свет, поразила британскую общественность. Автора тут же приняли в Королевское географическое общество, пожаловали ему титул рыцаря, а затем вызвали в Ост-Индскую компанию и предложили пост губернатора колонии Бенкулу. Колония была призвана обеспечивать безопасное плавание британских судов из Индии в Китай и стать одновременно центром перевалки и торговли самым стратегически важным товаром того времени – опиумом.

Перед самым отправлением в дальние края Раффлз вновь женился, а во время плавания в океане у него родилась дочь Шарлотта. Вскоре его перевели в район Малаккского пролива, где он и принял решение о создании в Сингапуре британского транзитного порта. Утром 29 января 1819 года на сингапурский берег сошли сэр Раффлз и Уильям Фаркуар – бывший губернатор Малакки и первый комендант нового Сингапура. Они явились в дом местного правителя, который после недолгой беседы решил сдать остров в аренду британцам всего за три тысячи испанских долларов (сравнительно небольшие по тем временам деньги).

Когда Томас Раффлз высадился на берегу неизвестного острова, его встретили здесь около сотни малайских рыбаков, три десятка китайских купцов, группа местных разбойников (своего рода «братва», крышевавшая окрестный «бизнес») и тучи гнусных кровососущих москитов, от которых белым пришельцам не было никакого спасу.

Что из себя на тот момент представлял Сингапур? В нем проживало около сотни малайцев и еще 30 так называемых «оранг лаут» – «морских обитателей», то есть тех же малайцев, только живших в домах на сваях, стоявших у побережья бухты на воде. Как вспоминал сам Раффлз, вокруг берега Сингапура можно было встретить множество обглоданных человеческих черепов, а также останки разграбленных купеческих судов и их несчастных команд. В общем, место это было по-настоящему гиблым и не сулило оказавшемуся здесь британскому чиновнику ничего радостного и перспективного.

Пока дожидались оформления сделки от султана Джохора (в результате за остров англичане заплатили «с накрутками» около пяти тысяч испанских долларов и еще три тысячи лично вручили самому султану Джохора), на остров уже высадились с пушками британские солдаты. И хотя голландцы против подобного вероломства Лондона бурно возражали, деваться им было некуда. Британцы в результате отказались от других земель в этом регионе, но зато оставили за собой важнейший порт, который осуществлял стратегический контроль за проходом через Малаккский пролив всех торговых и военных судов.

Вернулся в Сингапур Томас Раффлз через три года, когда остров уже стал быстро растущим городом с хаотичным нагромождением домов, множеством опийных лавок и кучей азартных заведений. Возглавив местную администрацию, Раффлз первым делом приказал осушить окрестные болота, вырубить непроходимые джунгли (и заодно истребить оставшихся там тигров, которые реально угрожали безопасности рабочих кули), а также открыл на острове первый в этом регионе Институт восточных языков.

Тогда же Раффлз четко обозначил на карте города те районы, где разрешалось селиться китайцам. Жили они тогда по одну сторону реки, а по другую селились представители всех остальных этнических групп. Такое разделение сохранилось и до нынешних времен, обеспечивая Сингапуру многоликость национального состава. Не рассели Раффлз всех по «этническим углам», остров давно уже был бы населен исключительно этническими китайцами.

Европейский центр, где селились выходцы с Британских островов, получил название Паданг, а малайцы жили в районе Кампонг-Галам, получившем имя по названию произраставшего там вида деревьев. В Маленькой Индии обосновались сикхи и тамилы (бо́льшая часть из них – это и сегодня потомки солдат-сипаев¹ и слуг англичан, которые прибыли из Индии вместе с отрядом Раффлза).

И поныне рядом с Корабельным пирсом в современном Сингапуре можно обнаружить развалины конторских помещений, работники которых в те времена отвечали за перевалку и хранение опиума. Зато сейчас в Сингапуре этот район полон дискотек, ночных баров и уютных ресторанчиков – любимых мест отдыха сингапурской молодежи.

А тем временем, наведя порядок в Сингапуре, Раффлз вновь вернулся в колонию Бенкулу, где скончался его последний – пятый ребенок (причем вновь от тропической лихорадки). Убитый горем, Раффлз решил окончательно бросить работу и вернуться в Англию. Но когда все его личные вещи, рукописи и редчайшие коллекции растений и животных были уже погружены на один из кораблей, на его борту по совершенно непонятным причинам вдруг вспыхнул сильнейший пожар. И все имущество «колониального отца Сингапура» оказалось уничтоженным.

Вот уж действительно безжалостная ирония судьбы! Юго-Восточная Азия никак не хотела отпускать в Европу сэра Раффлза. Но до Лондона он все-таки добрался, где, не сломленный напастями и болезнями, вновь окунулся в кипучую деятельность. Раффлз стал основателем Лондонского зоопарка, а также выступил с идеей создать в британской столице ботанический сад. Но на беду сэра Томаса один из банков, который должен был дать денег на это благое дело, обанкротился, и все долги повесили на… ну конечно же, на него – основателя Сингапура.

Тут же последовал новый удар. В пенсии Раффлзу на самом высшем уровне в руководстве Ост-Индской компании отказали, а его долги превысили на тот момент 22 тысячи фунтов – громадная сумма, которую бывшему колониальному чиновнику, столько сделавшему для страны, взять было негде. Не вынеся подобных испытаний, клеветы и неслыханных унижений, сэр Раффлз скончался от опухоли головного мозга. И лишь через 60 лет (!) потомки наконец-таки вспомнили о нем и с почестями перезахоронили его в Вестминстерском аббатстве…

Еще во время пребывания на острове администрации, возглавляемой сэром Раффлзом, англичане сделали ставку именно на торговую выгоду, которую они могли получать от использования острова в качестве важнейшей перевалочной базы на перекрестке основных торговых путей в Азии. Раффлз объявил тогда Сингапур открытым портом и приглашал суда со всего мира заходить туда в любое время и без каких-либо ограничений.

Кстати, режим свободного порта действует и по сей день, что делает Сингапур одним из самых привлекательных мест для морских судов – как в том, что касается самой торговли (складирование товаров, перегрузка их в контейнеры, растаможка), так и для ремонта, а также пополнения запасов воды, продовольствия и горючего.

После того, как сэр Раффлз подписал соглашение по установлению английских владений на так называемых Стрейтс-Сеттлментс², в Сингапуре стало довольно быстрыми темпами расти население. Очень скоро там проживало около 5 тысяч китайцев и 2,5 тысячи индийских рабочих, прибывших для расчистки непроходимых джунглей.

Тогда же местным властям Сингапура удалось окончательно уничтожить огромных крыс, с которыми не справлялись привезенные из Британии коты (потому как тропические крысы-монстры попросту превосходили их размерами) и наладить систематический отстрел азиатских тигров, водившихся в изобилии в окрестных джунглях.

Пытались в те годы англичане привить местному населению и элементарные навыки ведения сельского хозяйства, но бедные и соленые песчаные почвы Сингапура подходили только для выращивания кокосовых пальм. И тогда в дальнейшем развитии этого форпоста Британской империи в Юго-Восточной Азии упор было решено сделать на торговлю – причем всеми товарами, которые только можно было привезти из Китая и Индии в Европу.

Чай, шелк, слоновая кость, черное дерево, корица, молотый черный перец, ротанговая мебель – все это мощным потоком хлынуло через Сингапур, который стремительно богател и приносил англичанам неплохие доходы. Сами же британцы поставляли в Азию одежду, опий, пиво, виски и льняные ткани. И нет ничего удивительного в том, что к 1860 году Сингапур уже приобрел более или менее «товарно-европейский вид», где купцам и торговцам было комфортно не только продавать свои товары, но и жить.

Тогда же в Сингапуре были построены мечети, христианские церкви, китайские пагоды и индийские храмы. А европейцы стали возводить для своих семей помпезные дома с колоннами, разбивая вокруг них цветочные клумбы и парки. Постепенно город стал все активнее заселяться китайцами из южных провинций. Причем число китайских мужчин, оказавшихся в Сингапуре, превосходило число их соотечественниц-женщин в 15 раз!

Примерно в те же годы на территории современного Сингапура сформировалась любопытная этническая группа – перанакан. Это своего рода результат смешения малайцев, китайцев и выходцев из Индии, перанакан можно встретить сегодня только в Малайзии и Индонезии. Мужчины перанакан назывались «баба́», а женщины – «нионя». Что же в этих людях было такого необычного? Они вели образ жизни, в котором сочетались традиции всех трех этнических групп.

Так, представители перанакан внешне ведут себя словно «правильные китайцы» – но только на свадьбах и похоронах. Раньше почти все они работали только на Ост-Индскую компанию, расселялись на юге Малайзии, острове Пенанг и в городе Сурабая (современная Индонезия). Между тем они очень любят китайскую еду, но никогда при этом не пользуются традиционными китайскими палочками.

Женщины перанакан предпочитают носить традиционные одежды желтых оттенков под названием «кабая», которые очень похожи на классическое мусульманское и арабское одеяние. При этом с давних времен у женщин перанакан не принято улыбаться. Это считалось проявлением не только «подлинной женской красоты», но и признаком хорошего воспитания. Перанаканки носят также традиционный китайский наряд под названием «баджу панджанг» (или длинную тунику), а также саронги³, обшитые бисером и разноцветными блестками.

Особую элегантность женщинам перанакан придают вышитые шлепанцы, которые все больше и больше уступают место покрытым бисером «касот манек» – классическим китайским сандалиям. Саронги у перанакан делают из батика, привозимого с острова Ява. Из-за наличия большого числа различных украшений, металлических подвесок и драгоценных орнаментов, к примеру, свадебное платье перанаканки может весить более шести килограммов!

Женщин перанакан как следует обучали только одному – вкусно и сытно готовить. А когда девушка выходила замуж, то ей позволялось вышивать бисером платки, мягкую обувь и настольные скатерти. Поскольку молодые девушки перанакан всегда сидели дома, то у них не было никаких шансов встретить юношей, и свадьбы устраивались исключительно родителями.

Кстати, вот какая еще интересная деталь. В 1832 году Сингапур получил для территории под названием Стрейтс Сеттлментс «обитаемые земли в проливе». Входила она тогда в состав английских колоний со штаб-квартирой в Индии. Также на положении, аналогичном Сингапуру, британцы держали еще два малайских владения – остров Пенанг и уже упоминавшуюся бывшую столицу Малайи – город Мелакка.

Позднее эти три острова-владения были объединены в одну британскую колонию (официально оформлено это было в 1867 году), а руководство Сингапуром осуществлялось напрямую из Лондона. Однако несмотря на вроде бы жесткое британское колониальное правление в Сингапуре, на самом деле контроль за многими сферами жизни города осуществляли мощные китайские кланы-триады, которые занимались в основном рэкетом и вымогательством, обирая как крупных, так и мелких торговцев.

Профессиональные убийцы-головорезы, называвшиеся «самсенг», контролировали всю территорию города, разбитого на «оперативные квадраты». Но британские власти во все эти «азиатские правила бизнеса» не вмешивались, стараясь при этом обеспечить возможность и для дальнейшего обогащения Сингапура и его жителей.

А уже после открытия для судоходства Суэцкого канала (произошло это знаменательное событие в 1869 году), Сингапур стал важнейшим портом во всей Юго-Восточной Азии. На территории города к концу XIX века проживали уже представители 48 наций и народностей, которые говорили на 54 языках. В те же годы в Сингапур стали потихоньку переселяться и первые европейцы. Они не желали при этом соседствовать с «местными», откровенно презирали их «нечистую пищу» и жили своей, обособленной жизнью, проводя время в созданных специально для этих целей клубах в закрытых от посторонних глаз кварталах.

Независимость, случившаяся по необходимости

Так бы, скорее всего, Сингапур и продолжал незаметно процветать и укреплять свой статус прибыльного торгового порта, не разразись Вторая мировая война. Пока боевые действия воюющих мировых держав велись в Европе и в центре Тихого океана, Сингапуру опасаться было нечего. Однако как только Германия стала открыто угрожать высадкой своих войск на Британских островах, военный контингент подразделений Ее Величества из Сингапура был переброшен в Британию. Что тут же сделало остров фактически беззащитным перед возможной атакой со стороны японцев.

Это с моря Сингапур выглядел неприступной крепостью. Но японцам и не нужно было его штурмовать с помощью своего военно-морского флота. Командующий 25-й японской пехотной армии, генерал Ямашита нанес удар по Сингапуру с воздуха (точь-в-точь как это сделали японцы при атаке американской базы Перл-Харбор на Гавайях), потопил при этом в бухте два британских эсминца и полностью лишил Сингапур каких бы то ни было контактов с Британией.

А 14 февраля 1942 года англичане сдали Сингапур без боя японским войскам (что британский премьер Уинстон Черчилль назвал «самой позорной сдачей британских войск за всю историю существования империи»). Воины же Страны восходящего солнца быстро заняли стратегически важный для себя порт и тут же переименовали Сингапур в «Сенан», что в переводе с японского означает «свет юга».

Сами сингапурцы были крайне разочарованы тем, что англичане вот так – без всякого сопротивления – сдали остров японцам. (Кстати, в момент сдачи число готовых к его обороне британских военнослужащих и местных жителей превышало численность противников ровно в три раза.) И с тех пор в душе сингапурцев существует некое подсознательное недоверие к англичанам. Да, в повседневном общении с британцами сингапурцы это не афишируют. Но смею вас заверить, что память у обитателей Города Льва хорошая. И со временем, как неоднократно показали разные события, отнюдь не стирающаяся.

Японское присутствие во время Второй мировой войны запомнилось сингапурцам надолго – и это были далеко не приятные воспоминания. Европейцы, захваченные японцами в плен, были поголовно отправлены в концлагеря в Бирму и Таиланд. Малайцев и индийцев японцы заставляли присягнуть на верность своему императору (а тех, кто этого не пожелал сделать, попросту уничтожили), а больше всего издевательств и унижений выпало на долю китайского населения острова.

Во время японской оккупации все местное население было обязано изучать японский язык, сингапурское время было переведено на токийское (чтобы было удобнее управлять этой новой японской колонией). А учащиеся местных школ и университета каждое утро должны были начинать свой учебный день с пения японского гимна.

Когда же по окончании Второй мировой войны англичане в Сингапур возвратились, местные жители острова уже не особо горели желанием связывать свою судьбу с далекой и не пришедшей в трудную минуту им на помощь Британской империей. В результате в 1948 году Лондон дал официальное разрешение на проведение впервые в истории Сингапура выборов в законодательное собрание. Но лишь еще через 11 лет страна получила наконец право на полное самоуправление.

Тогда же была принята первая конституция Сингапура, а к власти в стране пришла Партия народного действия под руководством Ли Куан Ю. Именно в то время он в одной из своих речей определил политическое кредо будущего независимого Сингапура: «Ни японцы, ни британцы не имеют никакого права нами управлять. Это можем и будем делать только мы сами».

И вот что в этом историческом и абсолютно новом для всей Юго-Восточной Азии подходе, думаю, любопытно: сингапурцы до сих пор почитают и сэра Томаса Раффлза, открывшего Сингапур для остального мира, и – что вполне естественно – нынешнего отца нации Ли Куан Ю, который «еще раз нанес на карту» Сингапур уже в качестве одного из самых динамично развивающихся государств нашей планеты.

Трудно сказать, пробился бы Сингапур на первые позиции в торговой и военно-морской иерархии наряду с другими городами-базами англичан в этом регионе, не окажись в нужном месте и в нужное время на месте сэра Томаса Раффлза кто-то другой из плеяды британских колониальных чиновников. Но история повернулась к Сингапуру (и на его, уверен, счастье) именно так, что Раффлз, как и Ли Куан Ю, добились на острове невиданных успехов.

Если первый сразу же после высадки понял стратегическую важность этого острова и, следуя четкому плану, стал развивать никому тогда не известный Сингапур, то другой – полтора века спустя – нашел для острова-государства абсолютно уникальную, никем ранее не обнаруженную нишу в современном мире и продолжает жестко контролировать начатое им дело.

Да, именно Томас Раффлз основал в их нынешнем виде Маленькую Индию, Чайна-таун, малайские кварталы. Причем это вовсе не традиционные азиатские гетто, где живут люди только одной национальности или этнической группы, а смешанные жилые и общественные конгломераты, которые все были «склеены» в процветающее государство.

Руководствуясь разумными и очень дальновидными идеями сэра Раффлза, Ли Куан Ю действовал уже как современный сторонник идеи превращения Сингапура в независимое государство. Примечательно, что еще при англичанах, в 1954 году, была создана та самая Партия народного действия, которая через пять лет назначила первым премьер-министром страны своего генсека – Ли Куан Ю.

Под давлением своих противников по партии, а также сильной в то время оппозиции Ли Куан Ю был вынужден пойти на создание единого с Малайей государства, думая в тот момент прежде всего об обширном рынке для товаров и услуг, которыми обладал Сингапур. Надеялся он также и на то, что малайское правительство поможет ему бороться с социалистическими идеями, которые постепенно набирали силу в Сингапуре, и вполне могли привести к созданию в стране влиятельного и пользующегося популярностью у местного населения левого правительства.

В итоге получилось так, что в 1963 году Сингапур и Малайя объединились в одно государство, но вместе просуществовали менее двух лет. И как только Сингапур решил далее развиваться самостоятельно, то даже самые ярые сторонники независимости в стране посчитали, что никаких реальных шансов у Сингапура выжить в одиночку, без объединения с одним из сильных и влиятельных соседей нет.

Однако Ли Куан Ю призвал соотечественников сплотить ряды, потуже затянуть пояса и приниматься за работу, причем не на бывшую империю и сильного соседа, а на самих себя. Тогда же был разработан уникальный по своему содержанию план экономического развития Сингапура, который обеспечил стране в течение первых нескольких лет 25 % промышленного роста и развитие новых, абсолютно невиданных для этого острова-государства прежде отраслей экономики.

Эффективно используя иностранный капитал, выгодное географическое положение, а также целый ряд управленческих механизмов вовлечения каждого гражданина Сингапура в создание независимого и процветающего государства, Ли Куан Ю смог вывести страну в число самых передовых в мире. Если раньше языковые различия превращали в ярых антагонистов малайцев, китайцев и индийцев, то английский язык (вроде бы ненавистной бывшей метрополии) их надежно объединил. И дал возможность всем народам, проживающим в Сингапуре, активно участвовать в построении нового государства.

И еще об одном важном шаге, который предпринял Ли Куан Ю, стоит здесь упомянуть. Речь идет о создании вооруженных сил Сингапура, в которых воинская служба обязательна для всех мужчин в стране старше 18 лет. Казалось бы, какая может быть эффективность у армии такой маленькой страны, если тем же военным пилотам на территории Сингапура просто негде продолжать учебу (тренировочные полеты они осуществляют в США и Франции), а нынешний министр обороны страны – по образованию врач-онколог?

Но руководство Сингапура подобными сомнениями себя не утруждает и утруждать не намерено. Закупая передовое вооружение и поддерживая со всеми ведущими мировыми державами (прежде всего – с Соединенными Штатами) тесное сотрудничество в области обороны, Сингапур сохраняет свою независимость и не позволяет никому на нее покушаться.

И так получилось, что, выведя Сингапур на передовые позиции в мире и создав прочную базу для процветания национальной экономики, в 1990 году, после 31 года у власти, Ли Куан Ю добровольно передал бразды правления собственноручно выбранному преемнику – Го Чок Тонгу. Который, в свою очередь, уступил кресло премьер-министра сыну Ли Куан Ю – нынешнему главе сингапурского правительства Ли Сянь Луну.

Перечислять здесь все успехи, которые были достигнуты за время независимого существования Сингапура, думаю, нет смысла, потому как вы о них неизбежно узнаете, прочитав книгу. И тем не менее сама история превращения некогда бедной рыбацкой деревушки в одно из самых развитых, богатых и комфортных для жизни государств мира свидетельствует о главном: добиться успеха можно, усилия и настойчивость всегда будут вознаграждены, а для этого нужно только упорно работать и верить в правильность поставленной цели.

Что нужно для всего этого сделать и на чем сконцентрировать свое внимание? Так вот давайте теперь посмотрим, как «вперевалочку, но поспешая» Сингапур закладывал те самые «общественно-экономические кирпичики» в фундамент своей государственности и что из этого в итоге получилось.

3. Почему в азии побеждает не самый умный, а самый настойчивый

Всегда выбирайте самый трудный путь – там вы не встретите конкурентов.
Шарль де Голль

Говоря о современном, несущемся вперед на всех парах Сингапуре, стоит рассказать поподробнее о самих сингапурцах. Ведь не с Луны же они на этот остров свалились, не сами по себе «вдруг» прониклись «идеологией промышленного рывка», да и руководство страны явно не по учебникам Маркса постигало азы «азиатских премудростей».

Так кто же такие эти самые сингапурцы? Чем интересуются, каким идеалам следуют, устраивают ли их тот обеспеченный правительством комфорт и перспективы на будущее, которые им гарантировали предки – от Раффлза до Ли Куан Ю и собственных дедушек с бабушками? Однозначного ответа вам не даст никто – ни сами сингапурцы, ни иностранцы (даже прожившие на острове не один год), ни разного рода демографы с политологами. И тем не менее…

…Элегантный, даже несколько вычурно одетый сравнительно молодой человек в рубашке от Армани и стильных, свободного кроя брюках, с навороченным то ли смартфоном, то ли телефоном в руках, захлопнув дверцу 500-го «мерседеса», который в Сингапуре стоит более 400 тысяч долларов, прямиком отправляется не в роскошный ресторан, а… в обычную китайскую забегаловку. Почему? Да просто потому, что сытный обед там (лапша с курицей и стакан сока гуавы) стоит всего-навсего 4 доллара.

Думаете, жадюга этот «новый сингапурец» или у него все эти атрибуты «успешной жизни» куплены исключительно в кредит? Да ничуть: просто так ему выгодно, это разумно, прагматично. И зачем ему и главное – перед кем – своим материальным достатком хвалиться? А в одном из магазинов на Орчард-роуд – местной шопинг-улице, взяли да и поменяли место расположения входной двери в магазин женской одежды. Делать им там нечего? Да нет. Просто как раз напротив этой двери располагалась магазинная касса, а специально по такому случаю вызванный консультант по фэн-шуй пояснил: не будет у вас прибылей, потому что все ваши деньги (из той самой кассы) вылетают, оказывается, напрямую из магазина через расположенную напротив входную дверь. Вот так-то!

На первый взгляд может показаться удивительным то, что в Сингапуре все перемешано и здесь невозможно отделить Европу от Азии, старое от нового и безнадежно консервативное от суперсовременного. Но, наверное, именно в этой самой «общественно-культурной микстуре» и заложен один из важных ключиков к пониманию того, почему Сингапур стал именно таким, каким мы его сегодня знаем или представляем себе.

Да, сингапурец вестернезирован до безобразия, и с удовольствием пользуется всеми благами и привилегиями далекой западной цивилизации. Но при этом ни за что не откажется от верований своих предков, традиций дедов и прадедов и соблюдения всех мыслимых и немыслимых ритуалов, необходимых для достижения счастья.

Вот посмотрите. Самый рядовой сингапурский китаец на счастье сжигает церемониальный бумажный замок, мусульманин-малаец целый месяц постится в Рамадан и постарается при жизни обязательно совершить хадж в священную Мекку. А правоверный индус на праздники может проколоть себе живот и подвесить на его нижнюю часть массивную металлическую цепочку (опять-таки, на удачу). И это не говоря уже о том, что почти все сингапурцы ходят в церковь, мечети и другие храмы.

Что меня поразило в сингапурцах с самого первого приезда в эту страну: они могут быть этническими малайцами, китайцами, тамилами, но при этом они совсем не такие, как индусы в Индии, не похожи на малайцев из соседних Малайзии и Индонезии, и уж совсем иные, нежели китайцы в континентальной КНР или Гонконге с Тайванем.

Да, все они по-прежнему остаются в душе и по привычкам классическими азиатами. Но все-таки чересчур, я бы сказал, продвинутыми, холеными, знающими себе цену.

Вот стоит перед тобой китаец клерк на кассе супермаркета, очень популярного среди местной молодежи. И завален такой прилавок может быть последними «писками моды». Даешь такому клерку за покупку деньги, машина-компьютер за него все подсчитала, чек вроде бы из этой самой машины уже выползает, но… Вдруг клерк этот берет да и проверяет только что подтвержденную кассовым аппаратом сумму на обычных счетах-костяшках. Он почему-то не доверяет кассе-компьютеру? Вовсе нет, просто еще раз «на всякий случай» проверяет, чтобы было все чин чинарем.

Прогуливаясь по Сингапуру, оглянитесь вокруг и обратите внимание на вывески на небоскребах, магазинных витринах, рекламу на борту такси или рейсового городского автобуса. И окажется, что сплошь и рядом – китайские иероглифы. А это еще раз подтверждает, что эта страна-город– все-таки чисто китайское явление, такой вот отдельно взятый кусочек типично китайского традиционного мира, принесенный в тропики из далекой Поднебесной.

Еще в V веке китайский торговец по имени Ванг Та Юань пристал к дикому берегу, кишащему тиграми и слонами, и было это напротив уже обжитого острова Суматра. И докладывал он потом великому китайскому императору: на острове том, зовущимся Темасек, живет семья китайцев, это – наши люди, можно будет туда посылать торговые суда и основать там купеческую факторию.

Когда же англичане взяли под свой контроль Сингапур и им понадобилась квалифицированная рабочая сила (плотники, столяры, каменщики), то грузовые корабли из Южного Китая приплывали сюда с «живым товаром» каждую неделю. Постепенно слава о Сингапуре распространялась по всему Китаю, и желающих переехать на диковинный остров становилось все больше.

Небольшая часть китайцев переселилась в Сингапур из соседней Мелакки (нынче – территория Малайзии), но 40 % сегодняшнего китайского населения Сингапура – это выходцы из провинции Фуцзянь, расположенной на востоке Китая. В основном они заняты бизнесом, работают в офисах, а также в сфере розничной торговли. Примерно пятая часть сингапурских китайцев – родом из Кантона (нынешний Гуанчжоу), они заняты нехитрым ремеслом, но также изготавливают уникальные подарки для туристов, сувениры, различные предметы религиозного культа.

Всех выходцев из континентального Китая объединяет в Сингапуре единый китайский язык-наречие под названием «мандарин». Именно на нем учат в сингапурских школах, его желательно знать тем, кто хочет приехать в Сингапур и успешно вести здесь дела. Подчеркиваю, именно успешно, потому что, как бы ты ни говорил на английском, это – формальный язык общения для острова, минимум, который нужно знать.

А вот знание мандарина (да еще на приличном уровне) – это своего рода «знак доверия» у китайского бизнесмена, у портного, продавца в магазине, владельца кустарной мастерской. Кстати, сегодня негласно все сингапурцы китайского происхождения являются продуктами либо британской, либо китайской системы обучения. Обучаться на китайском языке сегодня в Сингапуре довольно популярно, потому что тем самым ты прикасаешься к культурным и историческим корням своего народа и лучше сможешь понять его чаяния и заботы в дальнейшем.

Особенно интересно и поучительно наблюдать за сингапурскими китайцами в дни народных традиционных праздников, включая китайский Новый год. Признаюсь, что более мнительных и суеверных людей в мире я, честно говоря, не встречал. Сингапурские китайцы свято верят в целебные травы, снадобья, мази, на полном серьезе используют порошок, сделанный из рога носорога, для поднятия мужской потенции, а натирание кожи жемчугом считают непременным условием ее мягкости и белизны.

И уж ничто так не объединяет этнических китайцев Сингапура, как китайская кухня. Говорят, что если китаец увидит в траве змею или лягушку, то не испугается их, а сразу же задумается, каким лучше образом это «лакомство» приготовить. А если сингапурский китаец захочет с вами познакомиться, то первое, что он предложит, – отнюдь не визитку или обмен телефонами, а поход в ближайший ресторанчик. Конечно же, китайский.

Малайцев в Сингапуре намного меньше, чем китайского населения, но их жизнь кардинально отличается от «классически сингапурской». Можно столкнуться, к примеру, с такой ситуацией, когда водитель такси – малаец – даже имея в салоне пассажиров, остановится в соседнем переулке для того, чтобы помолиться. И не станет ни на кого обращать внимания, даже если пассажиры очень спешат по своим делам и просят его доставить к месту назначения как можно быстрее.

Не следует забывать и о том, что сингапурский гимн написан и поется именно на малайском языке, а не на китайском. Одним из символов Сингапура является знаменитый сатай – небольшие кусочки мяса курицы или говядины, нанизанные на деревянную соломинку. Но все равно – малайцы в свое время и британскими колониальными властями, и ловкими бизнесменами-китайцами были отодвинуты в Сингапуре на задние, почти незаметные с большой «национальной сцены» социальные ряды.

Если раньше малайцы в Сингапуре жили в деревнях на сваях-кампунгах, то теперь работают на острове клерками в сфере коммуникаций, транспорта, служат в полиции, а также занимаются частной юридической практикой. Они по-прежнему исповедуют ислам, но умеренный, без фанатизма, посещают мечети и справляют свои религиозные обряды спокойно, неспешно, стараясь ничем особо не выделяться на фоне своих соотечественников из других этнических групп.

Сингапурские малайцы – очень семейные люди, здесь нет проблемы оставить своего ребенка с соседями, когда идешь в театр или ресторан. Хороший и надежный сосед у малайцев – это его крепость, уверенность в том, что все будет нормально, и, даже если возникнут трудности, их можно совместными усилиями преодолеть.

А вот еще интересная деталь. Малаец может отказаться от покупки машины или новых часов, но непременно скопит денег, чтобы совершить хадж и посетить главные святыни ислама в Мекке и Медине. Ведь этим он «поднимет статус» среди своих соплеменников, причем куда больше, чем если купит новый дом или найдет приличную работу.

Так уж исторически сложилось, что китайское население Сингапура всегда считало малайцев какими-то «заторможенными», отстающими в развитии людьми, которым нельзя доверить ничего серьезного. Сейчас ситуация постепенно меняется, потому что меняются и сами сингапурские малайцы. Им приходится искать новое место под «продвинутым» сингапурским солнцем, не забывая при этом, что они остаются не только этническими малайцами, но и все больше становятся «классическими сингапурцами».

А вот уж кому не грозит в Сингапуре историческое забвение, так это выходцам из Индии. Считается, что до Индии из Сингапура можно добраться либо по воде, либо по воздуху. Но ведь можно просто пройти на одну из улиц города под названием Серангун Роад, и – вот она, Индия (а точнее – ее южная часть, куда перебрались в эпоху колониального господства Британии тамилы).

Многочисленные рестораны и магазинчики самых разнообразных товаров, парикмахерские и пошивочные ателье – и везде видишь исключительно смуглые, индийского типа лица, которые чувствуют себя здесь почти как дома.

В принципе, как раз у себя дома они и находятся. Сохраняя индуизм в качестве основной религии всей общины, они с восхищением взирают на изображения своего божества с головой слона по имени Ганеша и чем-то все время торгуют: настоящим ароматным индийским чаем, изделиями из сандалового дерева, женским бельем и спичками, благовониями и костяными расческами. Здесь можно отдать 100 долларов в обменную контору, и уже через полчаса эта сумма может быть передана вашим родственникам в любой точке Индии – той, которая лежит вдали от здешних берегов за морями-океанами.

В Сингапуре очень даже неплохо обустроились сикхи, которые служат в местной полиции, армии и в различных министерствах и ведомствах. Сикхов можно также встретить на входе во все высококлассные сингапурские отели (в том же «Раффлз», к примеру), где они любезно открывают двери перед постояльцами. А еще они работают охранниками офисных помещений, много среди индийцев в Сингапуре политиков, журналистов и сотрудников местной авиакомпании «Сингапур Эйрлайнз».

Как в свое время Австралия заселялась сосланными туда из Британии преступниками, так и в Сингапур из Индии при британской колониальной администрации многие попадали… из тюремных камер. Именно эти бывшие «сидельцы» отстраивали тот, почти уже исчезнувший колониальный Сингапур, в том числе и поныне сохранившийся величественный собор Святого Андрея, современный дворец, где обитает президент Сингапура (лицо, исполняющее чисто церемониальные функции и не имеющее реальной власти, которой в стране обладает премьер-министр).

Когда в 1860 году большая часть индийских арестантов была помилована британскими властями и получила возможность вернуться на свою историческую родину, то далеко не все они воспользовались этим шансом. Сотни выходцев из Индии предпочли остаться в Сингапуре, и теперь их потомки наверняка благодарны своим дедам-прадедам, обосновавшимся в Сингапуре, о котором нынче мечтают многие коренные индийцы, живущие на полуострове Индостан.

Хочу здесь упомянуть и еще об одном любопытном эпизоде из жизни индийцев в Сингапуре. Во время Второй мировой войны, когда город-остров был занят японскими войсками, индийцы тесно с ними сотрудничали, считая, что с помощью «братьев-азиатов» они смогут и в родной Индии избавиться от британской колониальной зависимости. За это этнические китайцы их презирали, и подобный элемент «межнационального недоверия» сохраняется до сих пор (особенно среди представителей старшего поколения).

Хотя в Сингапуре уже проживает несколько поколений выходцев из Индии и, казалось бы, интересоваться современными реалиями родины своих предков молодежь не должна, теснейшие культурные связи и традиции все равно дают о себе знать. Местные газеты, выходящие в Сингапуре на тамильском языке, предоставляют подробную информацию о том, что происходит в современной Индии. А сами выходцы из Индии, обитающие нынче в Сингапуре, по-прежнему активно поддерживают связь со своими близкими и дальними родственниками, живущими за океаном.

1.Наемные солдаты в колониальной Индии (XVIII–XX вв.), рекрутировавшиеся европейскими колонизаторами, чаще всего англичанами, из среды местного населения. – Прим. ред.

2.От англ. Straits Settlements (дословно – поселения у проливов, проливные поселения); в 1826–1946 гг. – колония Великобритании в Юго-Восточной Азии. – Прим. ред.

3.Традиционная одежда ряда народов Юго-Восточной Азии, вид юбки. – Прим. ред.

Бесплатный фрагмент закончился.