Комментарии, 229 отзывов

Вопрос: «Скажи мне, где в Аушвице был бог?» И ответ: «А где был человек?»

Это душераздирающий роман про Софи и Натана. Про Язвинку, который стал их другом, про его метания, про его влюбленность в прекрасную Софи и покорную дружбу Натану. Это душераздирающий роман с переплетением настоящего и жестокого, военного прошлого. Прошлого Софии, про которое она старается забыть, но это невозможно, и с каждой страницей, читатель поймет почему. И в этом виновата не только то, что Софии жила в войне, голодала и замерзала, а в том, что она попала в лагерь, в том, что ей приходилось выдержать и остаться в живых, но остаться одной. Даже сумасшедшая любовь Натана и преданная дружба Стинго навсегда оставит ее одну, одну со своим бесконечным и неисчерпаемым горем. С ее выбором, который просто невозможен, но сделан.

«В загробной жизни Софи не страшен никакой ад».

Слишком было бы больно и страшно читать этот роман, если бы он не был построен именно так, а именно, с переплетением настоящего рассказчика и прошлого Софии. Сильнейшая книга.

Вопреки параллельным сюжетным линиям, роману взросления на костях болезненной привязанности книга останется для меня историей про ощущение вины... субъективное, основанное на прегрешениях реальных и надуманных, воспоминаниях ярких и полустершихся. А еще о том, что выжить не значит дать себе право на жизнь.

Композиция романа остро противопоставляет стремление к простым жизненным радостям, то самое вожделение, которое снедает героя, тлену в сердцах его друзей, смерти, выглядывающей из-за плеча. Сюжетные качели разрывают жизнь Софи на отдельные зарисовки, которые, как старые цветные фотографии, оказываются не реальными изображениями, а подкрашенными чувством вины, стыда, ужаса. Прекрасная любящая семья в центре Кракова, академическая среда, любимая дочь? Одного вопросительного знака недостаточно.

На следущей странице - что может быть реальнее - заботливый мужчина, пляжи, вечеринки, брызги шампанского... тщательная сублимация жизни, тяжелый труд, чтобы вытеснить боль, которая нет-нет и затопляет все вокруг. Хотя все ли? Никуда не девается мечущийся от любовного томления начинающий писатель, там же остается золотая молодежь, изнывающая от скуки.

И так нас и качает - от дымного ужаса Аушвица, до дружеских ужинов на океанском побережье, из глубин безумия Натана, к чудесам простого человеческого тепла. Жизнь не заканчивается, чудовища всегда рядом.

«Несчастья рождают в людях не понимание и сострадание, а жестокость…»

Эта книга произвела на меня неизгладимое впечатление. Это фантастическая, великолепная, уникальная книга. Это лучшее, что я вообще когда-либо читала. (скромно хочу заметить, что читала я не мало). Это невероятно. Это не высказать словами. Это потрясающе. Мне хочется пойти в магазин скупить всего Стайрона и подарить «Выбор Софи» всем своим близким друзьям… Мне хочется читать ее вслух… Боже мой, я не знаю как описать словами свои эмоции… Сейчас, когда я закрыла последнюю страницу у меня просто нет слов…

Есть книги, от которых получаешь буквально физическое удовольствие. Это именно тот случай. Когда влюбляешься в автора с первого взгляда, первого слова, когда смакуешь каждый абзац, каждую фразу, когда впитываешь в себя каждую страницу, когда растягивая удовольствие, откладываешь книгу в сторону и мысленно проговариваешь про себя прочитанное, пробуешь на вкус его слог, когда читаешь и в голове возникает столько мыслей, вопросов, идей, что нет сил держать это в себе и ты берешь любую бумажную поверхность, попавшую под руку (в моем случае это трамвайные билеты), и начинаешь лихорадочно писать, когда чувство юмора покоряет, когда глубина боли и страданий потрясает, когда эмоции переполняют тебя, когда ты понимаешь – что ничего подобного раньше ты не читал.… Так вот – это и есть книга Уильяма Стайрона «Выбор Софи»!

Дальше...

Задумывались ли вы над тем, что вы делали с 7 по 12 августа 2008 года, когда в Южной Осетии по разным данным погибло от 364 до 1692 человек? Вы смотрели об этом по телевизору, читали новостную ленту в нете, просматривали газеты, видели фотографии на выставке… Вы знаете, что произошло. Но вот в состоянии ли вы понять, ЧТО чувствовали люди, которые были там? Задумывались ли вы над параллельностью наших миров? Возможно, 7 августа вы провели обычный ни чем не выдающийся вечер, поужинали, почитали книгу, потрепались по телефону или в аське, накормили кота, проверили почту, пораньше легли спать, потому что завтра на работу… А в Цхинвали в это время начался «массированный артиллерийский обстрел»… Мы можем знать об этом. Но объяснить, как эти две реальности уживаются в пространстве невозможно. Так и со второй мировой войной. Нас тогда не было на свете. Но это не имеет значения, потому что в апреле 1943 года американский мальчишка до тошноты объедался бананами перед медосмотром, а в Освенциме в этот день было умерщвлено 2100 евреев. Как могут уживаться эти вещи в одном мире? Стайрон не может этого понять… Как могут сосуществовать столь несовместимые вещи. Как мир вообще допустил такие зверства? Автор приводит в книге цитату Джорджа Стайнера, который смог потрясающе точно выразить эту мысль – «

В тот самый час, когда приканчивали Меринга и Лангнера, подавляющее большинство человеческих существ … спали или ели, или шли в кино, или занимались любовью, или с тревогой думали о предстоящем визите к дантисту. Вот тут мое воображение заходит в тупик. Эти два вида деятельности осуществляются одновременно и столь отличны друг от друга, столь несопоставимы с любым обычным представлением о человеческих ценностях, их сосуществование являет столь мерзкий парадокс… что это побуждает меня задумываться над тем, что же такое время…»

Как вообще можно рассматривать появление концентрационных лагерей в нашей истории… Конечно, лично от нас (наших родителей) ничего не зависело, но, тем не менее… Можно ли считать, существование этих страшных механизмов смерти упущением человечества в целом? Недосмотром? Попустительством? Мы прекрасно знаем историю второй мировой войны, историю прихода к власти Гитлера, его стремительную, буквально неуязвимую, напористую внешнюю политику. Мы помним, как отреагировал весь мир на его наглые претензии, и помним, что было потом… Мы знаем, что пресловутая Лига Наций показала свою несостоятельность… Мы помним знаменитый «Пакт о ненападении» и секретный протокол к нему.… Во многом, признают историки, виноваты осторожные политики Европы, которые просто не могли поверить своим глазам… Мы уверенны, что сегодня человечество надежно защитило себя от такого человека. Сегодня, никто не закрыл бы глаза на подобное. Но все равно - у нас нет гарантий, что это не повторится… «Человеческая жизнь ровным счетом ничего не стоит…». Скажите, если подобное было, и действовало, работало, можем ли мы себя чувствовать в безопасности? Я думаю, что нет.…

Я не хочу, чтобы создалось впечатление, что книга Стайрона – это исключительно тема концлагерей. Вовсе нет. Вообще, как это свойственно классике в целом, «Выбор Софи» это множество вопросов и можно как угодно расставлять акценты… Это мир после войны, это благополучие Америки практически бескровно вышедшей из нее, это судьба Польши во время второй мировой – «крысы в горящем доме», это проблема холокоста, патриотизма, проблема человеческой сущности, которая принимает ужас холокоста как должное, как часть работы, это вопрос долга, вопрос религиозности, непостижимости психологии убийцы, психологии морального урода, который заставил Софи сделать страшный выбор, проблема реабилитации души и тела, наркотики, алкоголь, секс, любовь, девственность, наивность, цинизм, суицид.… И самое парадоксальное, что, не смотря на серьезность затронутых проблем, «Выбор Софи» совсем не тяжелая книга, закрывая которую, на тебя наваливается груз мрачных мыслей. Стайрон ведет повествование с таким остроумием, что, не смотря на трагические события, описываемые в конце, он так заканчивает книгу, что дочитав последнюю страницу, вы невольно улыбаетесь… В этом есть определенная жизненная философия. Это не улыбка сквозь слезы. Не наивный оптимизм, когда ты знаешь, что на самом деле все плохо. Не преувеличенное, показное веселье. Не поверхностное отношение несерьезного человека. Не равнодушие постороннего наблюдателя. Это просто такое отношение к жизни, где боль соседствует с верой в будущее.

Великолепная книга. Советую читателям старше 18 лет. Бесспорная ценность книги еще и в том, что написана она американским автором. Американцы плохо знали о войне и о фашизме. Особенно во времена, описанные автором. ГГ вспоминает себя и анализирует: "А что делал я?" Что делал ГГ, когда Софи видела, как евреи горят в газовых камерах? Он ел бананы, чтобы набрать вес! Нам, людям, у которых, практически в каждой семье кто-то погиб в ВОВ, знакома такая литература -литература о войне: Васильев, Василь Быков, Алесь Адамович, Алексиевич и мн.др. Я читала потрясающий сборник воспоминаний деток, выживших в концлагерях. Американцы ничего этого не знали.

Фашизм представляется нам абсолютным злом, и на вечный вопрос "Где был Бог?" есть ответ "Где был Человек?".

Софи делает выбор три раза: бездействие ради жизни, действие ради смерти и самый страшный выбор Софи - тот, который выбором вообще не является. Глубокая, трагическая и правдивая книга.

Когда он умер, в День Всех Святых в 2006, когда услышала о его смерти из выпуска новостей, подумала: Он не может так со мной поступить, не может уйти и оставить меня одну с этой книгой! Как-будто писатель - тот, кому довелось спасти другого и, согласно китайским понятиям, взять на себя ответственность за его жизнь. Будто пока он был жив, еще один человек держал тяжесть этой истории на своих плечах, а теперь осталась с ней одна.

Словно вообще вспоминала об этой книге и ее авторе в годы, прошедшие с 94, когда была прочитана до известия о кончине Стайрона. О нем - нет, и имя-то его не вдруг помнила, книга была со мной все время. Сильные и "самые твои" истории - это всегда вхождение в живую плоть. Они не отдельно от тебя, но как через надрез на коже проникают внутрь. Одна глубоко и думаешь: "Ни за что не забыть этого", - читая, а проходит совсем немного времени и только бледный шрам напомнит, а то и он рассосется.

Другая как привой: надрезали тебя, ввели веточку от другого растения и с той поры сам становишься другим. Не то, чтобы весь и сразу изменился, но в каких-то своих проявлениях серьезно, а дальше - больше; ветка крепчает, разрастается, отдает свои живые соки в обмен на твои и уже не разберешь: где ты, где привитое.

Третья как прививка. Вроде и вошло неглубоко и самая капелюшка внутрь попала, а неуютно отчего-то после, и утомляешься какое-то время быстро, и подзнабливает, даже температура может подняться. Потом проходит. Но сталкиваешься с ситуацией, напоминающей описанную и ты совершенно защищен от нее. Даже и странно: умом понимаешь, что такое могло покалечить, а то и убить, но сердцу не больно.

"Выбор Софи" был как стигмат. Проступит открытой раной в самое неожиданное время, примется кровоточить, после закроется, но совсем о себе забыть не позволит. О чем не умеешь забыть, то обдумываешь, вертишь невольно в уме, так и с этой историей. Сколько ни думала, все к одному приходила: это мерзость нацизма; ужасы лагерей; цинизм системы. которая делает возможной ситуацию страшного выбора и возлагает ответственность за него на жертву.

И совсем не связывала боли, которкую продолжала причинять книга, с послевоенной историей Софи. Наоборот думала: ей такой и нужен был. Заботливый внимательный, умный, сильный, обеспеченный, щедрый и обаятельный. Такой закрывает собой все ниши потребности в общении, какие могут возникнуть у этой женщины. А что псих, ну так что с того? Побудет некоторое время в сумеречном состоянии, да и вернется к норме. Даже еще и сформулировала для себя: Натан перевел внутреннее чувство ее вины на внешний план, сделал возможной защиту.

Какая несусветная глупость. Не может человек защитить себя от злобы, нападок и абсурдных обвинений другого, если этот другой вместил весь его мир. Негде спрятаться и не у кого искать защиты. Чудовищная жестокость судьбы героини не только и не столько в происшедшем с ней во время войны. Страшно продолжение. Когда встретила лучшего на свете, самого внимательного нежного и заботливого; самого интересного умного и забавного. Когда раскрылась и почувствовала себя в раю, а он оказался сумасшедшим. И одно только остается - взлететь вниз.

Но Стайрон, он все-таки кто? Вивисектор, садовод или врач-инфекционист? Третье. Он делает прививку.

На эту книгу мне рецензии не написать, умениями не вышла. Довольно часто сожалею, что я совсем не филолог и не умею так- фундаментально, и чтобы все поняли- какая это книга, и как в ней поразительно переплетаются сюжетные линии- и подчеркивая одна другую и контрастируя, и какая в ней и ширина, и глубина. Ну да ладно, на "Выбор Софи" очень много хороших и прочувствованных рецензий.

Это единственный долгострой в моей жизни, книга, которую я боялась прочитать 17 лет подряд. Не без оснований, конечно- я видела часть экранизации. И взялась сейчас за неё по личным мотивам- с возрастом мне стало казаться, что поскольку я- не работник соцслужбы или другого места, имеющего дело с болью, то мне как-то не к лицу себя беречь. Думаю, я довольно скоро буду перечитывать её опять, потому что прочитала в диком напряжении, всю дорогу ожидая Той-жуткой-сцены и того, что начнется распил меня бензопилой. Но всё, конечно, оказалось гораздо сложнее и тоньше. Поэтому остановлюсь в словесах и просто посоветую её всем взрослым людям.

PS Важный вопрос-Может, кто-то прочитает из обладающих этим знанием- большинство рецензий- на перевод Кудрявцевой, я читала в переводе Микушевича. Мне он показался слабым- тяжеловесный и Язвина этот кошмарный и временами странный и искусственный выбор слов. Или мне показалось и это просто авторский стиль, к которому стоит привыкнуть? Или искать Кудрявцеву (склонна верить)? Что у неё, например, с именем Стинго?

Эта книга настоящая боль...нет, лучше для начала сказать что-то не столь драматичное, дабы не напоминать себе как много в романе слез и страшных моментов- мне и сейчас приходят на память различные эпизоды, от которых я самопроизвольно прихожу в молчаливую грусть. Я в достаточной степени закалена на подобную лит-ру, но как выяснилось есть и будет еще что-то более сильное, что может поразить. За эти пару дней я успела сродниться с Софи, Язвинкой, Натаном, а также миллионами жертв...чего? Человеческого греха? Божьей слепоты? не хочу говорить об этом с осторожностью - мясных мух. Бесстрашный роман наполненный страданиями и ожиданием смерти. Как ни странно, книга все же показалась мне немного безликой в историческом плане, вся правда зафиксированная автором удерживает слабое любопытство и хочется тотчас же уйти из прошлого, смотреть на настоящую Софи (когда еще не знаешь, что смотришь на самоубийцу), слушать вместе пластинки, гулять по Америке, дышать, петь, любить. "Зачем Софи корит себя за то что осталась в живых?"- спрашивала я себя. - Что могло заставить ее покончить с собой? Почему она перестала глубоко дышать? Любопытство удерживало меня подле этой героини, потому я не особо впечатлилась ни свирепой страстью Натана, ни его болезнью. Тот соблазн с каким мы стремимся к Отцу нашему, был развит в Софи более сильно, иногда правда это желание в ней редело от любви к Натану, но по возвращению, эти роскошные мысли пробуждались еще настойчивее. Ясно, что случившееся с ней не могло остаться в прошлом, оно непременно попадет на дневной свет, и все же такой конец казался мне необъяснимым и пафосным. Меня поразила эта невежественность с какой Софи ушла из жизни и вместе с тем, я хорошо понимала, что ей приходилось делать необыкновенные усилия, чтобы жить. Целый ряд эмоций после прочтения, которых я никогда не знала. Я закрыла книгу, громко вдохнула жизнь и ноги понесли меня куда-то по улицам. Эта история надолго останется во мне.

Многогранный роман, сложный...Его читаешь, продираясь сквозь пласты времени, чувств, решений и эмоций. У каждого человека есть выбор, он его делает, тот или иной. Главную героиню я силилась понять и не понимала. Для меня она показалась либо изначально НЕженщиной, либо сломленной навсегда женщиной. Потому что такой выбор может сделать только такая. Я не люблю, когда люди начинают себя жалеть и идти самыми простыми дорогами, продолжая стенать и обвинять всех вокруг. Почему, во имя чего? Непонятно. И все же слог мне понравился, тема - да. Но отторжение от главной героини, возможно, помешало восприятию других тем книги. За совет во флэшмобе-2013 спасибо большое danka !

Боль, изломанные судьбы, болезни, любовь, смерть, Вторая мировая, нацизм, Америка конца 40-х, наркотики, алкоголь... Эта книга на надрыве - и в прошлом ад и в настоящем тоже ад. Другой. Но ад. И никак не избавиться от прошлого. А ещё эта книга просто о людях. Не героях Сопротивления, не о партизанах, а просто об обычной женщине с таким до боли понятным страхом - за детей... И таким нечеловечным совершенно выбором. И да, та расхожая фраза-вопрос про Освенцим «где был в Освенциме человек?» мне вспоминалась на протяжении всего повествования... Где же?...

Время и место действия - Америка, 1947й год. Молодая полька Софи прошла концлагерь, выжила, спаслась и теперь в мирной стране, пережив все ужасы и страх, пытается забыть, перечеркнуть и жить дальше. Но можно ли забыть? В состоянии ли вообще человек забыть такое? Как часто воспоминания мешают жить в настоящем? И возможно ли разделить жизнь на до и после? Можно по-разному относиться к героине. Многие в своих отзывах называют её инфантильной, безвольной, трусихой и так далее и тому подобное. Но безусловно одно - эта женщина прошла настоящий ад. И не нами сказано - не суди, да не судим будешь. Она струсила? Она побоялась принять решение? Она не хотела помочь? А уверены ли осуждающие в своём подобающем поведении в подобных обстоятельствах? Ведь жизнь со своими кошмарными сюрпризами может обрушиться и на умницу, и на подлеца, и не подумает поменьше отмерить паиньке, да побольше охламону. Софи мне было очень жаль, буквально до слёз. Потому что морально (а в данном случае это гораздо страшнее немощи физической, которую удалось исправить питанию и медицине) это настолько измученный и потерянный человек, что не понятно было как и сколько ещё она сможет продержаться. Софи рассказывает о времени, проведенном в концлагере. Рассказывает не сразу, не всю правду, выдавая небольшими кусочками, не желая рассказывать и одновременно не имея возможности НЕ рассказать. Во время чтения у меня периодически возникала мысль - а какой же страшный выбор пришлось ей сделать? О чём говорится в аннотации? Или это очередная рекламная завлекалочка? И только почти в самом конце своей истории Софи рассказала об этом. И знаете, я подумала - не каждый бы смог выдержать такое... Книга страшная по своей сути, тяжёлая, как все книги на тему военных зверств и горя. У неё есть всего один существенный минус - её можно было сделать гораздо короче. И нет, не за счёт истории Софи, отнюдь. За счёт пространных рассуждений одного из героев, от лица которого ведётся рассказ. Не спорю, он рассказывает читателю и интересные вещи. Но многостраничные переживания по поводу отсутствия траха и девушек, которые ему не дали, можно было бы оставить для другой темы. И я совсем не ханжа, просто именно здесь показалось не совсем к месту.