— Сколько вам лет? Двадцать три?

Вопрос показался мне бестактным.

— Но вам уже сорок лет.

— Поэтому то я и решил, что пора начать.

— Вы когда нибудь занимались живописью?

— В детстве я мечтал стать художником, но отец принудил меня заниматься коммерцией, он считал, что искусством ничего не заработаешь. Я начал писать с год назад. И даже посещал вечернюю художественную школу.

– Ну, а сейчас, когда ты знаешь, что дает человеку искусство, ты бы мог пойти по другой дороге? Мог бы отказаться от того упоения, которое испытывал благодаря ему? – Выше искусства ничего нет на свете, – помолчав, ответил Дирк.

– Жизнь груба и жестока. Никто не знает, зачем мы здесь и куда мы уйдем. Смирение подобает нам. Мы должны ценить красоту покоя. Должны идти по жизни смиренно и тихо, чтобы судьба не заметила нас. И любви мы должны искать у простых, немудрящих людей. Их неведение лучше, чем все наше знание. Нам надо жить тихо, довольствоваться скромным своим уголком, быть кроткими и добрыми, как они. Вот и вся мудрость жизни.

Любовь – всепоглощающее чувство. Она отрешает человека от самого себя, и даже завзятый ясновидец хоть и знает, что так оно будет, но реально не в состоянии себе представить, что его любовь пройдет. Любовь облекает в плоть и кровь иллюзию, и человек, отдавая себе отчет в том, что это иллюзия, все же любит ее больше действительности. Она делает его больше, чем он есть, и в то же время меньше. Он перестает быть самим собою. Он уже не личность, а предмет, орудие для достижения цели, чуждой его "я".

... жажда признания, пожалуй, самый неистребимый инстинкт цивилизованного человека.

Когда люди уверяют, будто бы они безразличны к тому, что о них думают, они по большей части себя обманывают.

Откровение приходит под разными личинами, и по-разному люди на него отзываются.

Говорят вам, я должен писать. Я ничего не могу с собой поделать. Когда человек упал в реку, не важно, хорошо он плавает или плохо. Он должен выбраться из воды, иначе потонет.

Когда я познакомился с Чарльзом Стриклендом, мне, по правде говоря, и в голову не пришло, что он какой-то необыкновенный человек.