Цитаты из книги «Немезида», страница 4

...из всех способов заставить человека разговориться молчание — наиболее эффективный.

Положив трубку, он снова взглянул в зеркало. Так и есть, довольная ухмылочка. Мелкое злорадство. Утоленное тщеславие. Гипертрофированное чувство собственного достоинства. Склонность к садизму. Налицо все составляющие понятия мести. Впрочем, чего-то тут явно не хватало. Он еще раз вгляделся в свое отражение. Может, просто свет не так падает?

Хорошие полицейские все уроды.

- Дело движется?

- Откуда я знаю?

- Как откуда? Ты юрист и знаешь русский

- Видишь ли, Холе, подобна ста пятидесяти миллионам русских, я ничего не смыслю в здешней политике

- Альбер Камео называет самоубийство единственной по-настоящему серьезно проблемой в области философии. Поскольку решение, достойна ли жизнь того, чтобы прожить ее, или же нет, затрагивает основной вопрос этой науки. Зачастую мы забываем, что решение о самоубийстве сплошь и рядом принимают здравомыслящие люди, которые просто-напросто считают, что им уже нечего ждать от жизни.

— Мораль, этика, — прошептала она. — Жизнелюбие. Любовь. И все же сильнее всего ненависть.

Не каждому человеку дана способность любить. Мы — и они, — может, и верят, что могут, но это не так. Они могут выучить жесты, реплики, последовательность шагов — и все. Кое-кто из них даже горазд дурачить нас долгое время. Но меня поражает не то, что они не могут, а то, что не хотят. Зачем напрягаться, чтобы ответить на чувство, им вовсе не знакомое?

— То, что он написал, — сказала она, — что выживают только самые мстительные. Как ты думаешь, Харри, это действительно так?

«Справедливость словно вода, — сказала как-то Эллен. — Она всегда пробьет себе дорогу».

Ему доводилось читать всякого рода предсмертные записки, и лишь малая их толика могла считаться образцом литературного творчества. Как правило, прощальные слова представляли собой путаные объяснения, отчаянные крики о помощи или банальные инструкции насчет того, кому завещается тостер, а кому — газонокосилка. На памяти Харри наиболее разумно поступил один крестьянин из Маридалена, начертавший предсмертную записку мелом на стене сеновала. «Здесь висит мертвый человек. Будьте добры, позвоните в полицию. Прошу прощения».