Читать книгу: «Звезды в астрологии, истории и культуре»

© 2022 by Giunti Editore S.p.A., Firenze-Milano. www.giunti.it

© Сычева В. С., перевод на русский язык, 2025

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство АЗБУКА», 2025

КоЛибри®

* * *

Введение

Испокон веков люди с восхищением следили за движением небесных сфер. Перемены в политике, экономике, обществе и церкви, судьбах стран и народов зачастую зависели от решений, согласованных с опытными толкователями положения планет. Светила имели влияние на государственные, финансовые, культурные и религиозные вопросы, военные победы и поражения. И как же удивительно, что во все времена личности, стоявшие во главе решающих событий и свершений, почти всегда втайне имели отношение к древней науке астрологии.

Если углубиться в исследование роли астрологии в подобных событиях, можно обнаружить скрытые и малоисследованные факты официальной истории, непосредственно связанные с изучением так называемых подвижных звезд.

Советы и указания, которые придворные астрологи давали своим покровителям, чаще всего носили устный характер. Крайне редко их предложения и рекомендации переносились на бумагу – слишком велик был риск. Тем не менее историки время от времени обнаруживают упоминания о звездах в летописях разных периодов, по большей части признанных маловажными или принадлежащих малоизвестным авторам. Другие наставления, под влиянием народной культуры утрированные едва ли не до заклинаний или проклятий, превратились в сказания и легенды.

Я решил глубже изучить, каким образом применялась астрология на практике, чтобы понять, действительно ли существовала связь между королями, императорами, правителями и их деяниями и положением звезд.

Почему грозного монгольского хана Тамерлана назвали «рожденным под счастливой звездой»? Зачем точную дату основания Багдада доверили вычислить астрологам? Ответы на эти вопросы история может дать, только разобравшись в законах звездного неба.

Многие правители не принимали серьезных решений, не осведомившись прежде у своих советников касательно астрологических прогнозов. Даже самые опытные мореплаватели не осмеливались выйти в открытое море при неблагоприятных погодных условиях, как и военачальники никогда не назначали дату сражения самостоятельно, а завоеватели не отправлялись в походы, не посоветовавшись сперва с личным астрологом-астрономом – единственным, кто мог определить по звездам счастливый знак.

Звезды в истории

Власть древнего неба

Изначально астрология предназначалась не столько для использования в личных целях, как происходит сейчас, сколько для общественного блага и решения политических вопросов. Изучением звездного неба занимались выдающиеся математики, философы и ученые: они наблюдали за совпадениями небесных явлений с событиями на Земле, уделяя особое внимание параллелям в политике, обществе, экономике, военном деле и метеорологии.

Старинная миниатюра с изображением колеса зодиака

Этим объясняется и поразительная скрупулезность, с которой астрологи собирали сведения о датах рождения выдающихся общественных деятелей и изучали их натальные карты¹. Едва рождался престолонаследник, на него составлялся гороскоп, позволявший выявить личные качества будущего монарха и определить его место в истории страны, которой ему предстояло править. Согласно древней и средневековой астрологии, натальная карта короля, папы, регента или императора могла определить судьбу всего государства и его подданых. Вот что утверждал по этому поводу Цицерон в трактате «Сновидение Сципиона»² (Somnium Scipionis):

«Всем тем, кто спас свое отечество, пришел ему на помощь или прославил его, уготовано подвижное светило на небе, где они смогут обрести вечное блаженство, ибо правители и охранители государств, со звезд спустившись, к ним же и возвращаются»³.

В большинстве случаев каждый астролог придерживался собственного метода толкования «мирового» гороскопа. Чтобы составить полный астрологический прогноз для того или иного государства, помимо натальной карты правителя, зачастую шли в ход и другие сведения. Особое значение придавалось положению планет в транзите и карте солнечного возвращения данного региона.

Под картой солнечного возвращения (именуемой иногда соляром) подразумевалась карта звездного неба, на которой фиксировалось движение светил за искомый год для обозначенной территории. Астрологическая картина вступала в силу с момента, когда Солнце входило в весну, пересекая 0° созвездия Овна. Эта точка соответствовала весеннему равноденствию и устанавливала диспозицию планет в домах в зависимости от географического расположения города или местности. Солярный гороскоп составлялся на целый год, вплоть до возвращения Солнца на нулевую координату Овна, то есть до следующего весеннего равноденствия. По положению планет в соляре астрологи определяли, каким будет грядущий год, выявляя возможные критические и благоприятные моменты для конкретного региона, города или государства.

Согласно дошедшим до нас первым письменным свидетельствам, наука о звездах имеет крайне древнее происхождение. Ее истоки восходят к цивилизациям Месопотамии: изначально шумерской, позже – Ассирии и Вавилона. Эти открытия еще раз доказывают, что астрология предназначалась исключительно для религиозных, политических, общественных и военных целей.

Практически все божества месопотамского пантеона отождествлялись с какой-либо планетой или светилом (Солнцем или Луной). Каждое из них было наделено собственными качествами и полномочиями, имело власть над определенной сферой жизни и покровительствовало ряду профессий. Таким образом, взаимосвязь науки о звездах и общества той поры сказывалась и на принятии решений. Можно сказать, что наблюдение за звездным небом зародилось в одно время с самой ранней на сегодняшний день формой письменности – первый из дошедших до нас гороскопов записан клинописью и датируется третьим тысячелетием до нашей эры.

Помимо Солнца (Шамаш), Луны (Син) и Венеры (Иштар) – основных божеств шумерского пантеона, отдельное внимание уделялось Сатурну, так называемому уставшему солнцу или анти-солнцу, игравшему роль в определении возможных военных действий. У шумеров его олицетворением считался бог Нинурта, которого всегда изображали с луком и стрелами либо с мечом или посохом – очевидно, как повелителя гроз и войн. В современной астрологии Сатурн символизирует ответственность, стойкость, постоянность, аскетичность и бескомпромиссность, а также контроль, рассудительность, логику и власть. Как мы увидим позже, среди различных небесных феноменов особым значением обладали также затмения: они способствовали появлению ритуалов, оставивших весомый след в истории.

Взаимодействие политики и астрологии не утратило своей значимости и в дальнейшем, в чем можно убедиться на еще одном ярком примере из Ближнего Востока. Некоторые шахи персидской династии Сасанидов (III век н. э.), например Ардашир I (224–241)⁴, прибегали к помощи астрологов, которые помогали им в исполнении политических и религиозных функций, обращаясь, помимо собственных навыков, к греческим и индийским текстам.

Несколько столетий спустя, после завоевания арабами Персии в 632–644 годах, наследие шумеров, вавилонян и персов перешло арабскому миру. С того момента бесценные астрологические знания Ближнего Востока стали частью культурного достояния ислама.

В эллинистических государствах, основанных Александром Македонским, владение астрологической мудростью тоже считалось преимуществом – эти сведения могли принести выгоду тем, кто умел ими воспользоваться. В данном смысле показательна легенда о рождении Александра, величайшего полководца всех времен.

Рис. 2. Египетский фараон и астролог Нектанеб в Вавилоне. Миниатюра из манускрипта Шрусбери (Shrewsbury Book), 1444–1445

Теолог и философ XIII века Альберт Великий приводит известное древнее предание, согласно которому отцом Александра был не македонский царь Филипп II, а другой правитель – египетский фараон и астролог Нектанеб.

Ходила молва, что у Олимпиады, жены Филиппа II, родится сын, которому суждено стать влиятельным правителем. Сама Олимпиада Эпирская училась у философа Аристотеля, так что была женщиной мудрой и образованной. Она вышла замуж за Филиппа II Македонского, но в 357 году до н. э. он отправил ее в изгнание. Египетский фараон Нектанеб, знавший о предсказании, решил воспользоваться ситуацией и подсчитал, когда лучше соблазнить и оплодотворить Олимпиаду⁵. Согласно легенде, прежде чем коснуться королевы, Нектанеб дождался, пока Солнце окажется во Льве, а Сатурн в Тельце⁶.

Пускай легенда и восходит к средневековому источнику, она является очередным свидетельством ключевого места астрологии в Античности. Еще одно невероятное этому подтверждение было найдено в ходе недавних археологических раскопок.

Преподаватель Миланского технического университета и археоастроном⁷ Джулио Мальи, который совместно с коллегой Луизой Ферро провел ряд исследований по астрономии в древних городах, выяснил, что улица Канопик – главная артерия Александрии, основанная Македонским после завоевания Египта, – была заложена ровно с восходом Солнца 20 июля 356 года до н. э., в день рождения великого полководца.

Египетский фараон и астролог Нектанеб в Вавилоне. Миниатюра из манускрипта Шрусбери (Shrewsbury Book), 1444–1445

Из этого можно сделать вывод, что в эллинистическом обществе астрология, и в особенности ее прогностическая составляющая, продолжала пользоваться невероятным успехом, вплоть до того, что вскоре потеснила все предыдущие предсказательные ритуалы. Первым ученым, принесшим науку о звездном небе с Востока в Грецию, был Клеострат Тенедосский (около 520–430 годов до н. э.). Он считал ее даром богов, дисциплиной, способной объединить науку и религию, небо и землю. В свою очередь, Геродот раньше других греческих историков засвидетельствовал применение астрологии в Греции, приблизительно в V веке до н. э.: «Зная дату рождения кого бы то ни было, можно предугадать заранее, какая судьба уготована, кем ему суждено стать и какой конец его ждет»⁸.

Вследствие завоевания македонянами сначала Греции, а затем и Персии на территории Македонской империи произошло смешение персидско-вавилонской и греческой культур. Оно позволило грекам уделить большее внимание астрологии и сосредоточиться на изучении и совершенствовании применяемых техник. Если вавилонская наука зиждилась по большей части на соединениях и оппозициях планет, то греки разработали другие важные угловые аспекты – секстиль⁹, квадратура¹⁰, тригон¹¹ и оппозиция¹², играющие основополагающую роль и в современной астрологии.

Библейский эпизод, в котором Иисус Навин останавливает Солнце над Гаваоном. Гюстав Доре

У всех правителей эллинистических государств (начиная с Ахеменидов и заканчивая Селевкидами и Атталидами) всегда были под боком маги-жрецы. По большей части они служили советниками при царях и давали рекомендации касательно принимаемых решений, опираясь на положение планет. К их советам прибегали по самым разнообразным поводам: от государственных дел и подписания соглашений до самых пустяковых вопросов, касавшихся лично короля, будь то приятельские отношения, сердечные дела или придворные интриги. По свидетельству Диодора Сицилийского, прежде чем заложить первый камень Селевкии на Тигре, основатель государства Селевкидов царь Селевк I Никатор проконсультировался у своих астрологов по поводу дня, когда положение планет будет наиболее благоприятным. Точно так же обратился к звездам знаменитый царь Пергама Аттал перед тем, как начать строительство знаменитого мавзолея.

Решающее значение астрология имела для тех, кто ей владел и, умея грамотно применять, превращал в инструмент власти.

В священных писаниях также встречаются эпизоды, в которых небесные светила играют не последнюю роль. По убеждению бельгийского ученого и историка Франца Кюмона (1868–1947), на библейскую Книгу Бытия оказали влияние астрологические представления Месопотамии. И действительно, текст изобилует сведениями и преданиями, восходящими к астральному культу. Как утверждает Кюмон, народ Израиля приобрел эти знания задолго до вавилонского пленения в VI веке до н. э.¹³. Вероятно, в попытках сблизить астрологию и Библию одни сравнивали двенадцать знаков зодиака с апостолами, другие – с двенадцатью патриархами, третьи – с двенадцатью коленами Израиля. Таким образом христианство стремилось «обелить» зодиакальный круг, чтобы придать его изображениям в церквях и местах культа более безобидный характер.

В Библии сказано, что Иисус Навин возглавлял двенадцать колен Израилевых – столько же, сколько домов и знаков зодиака. Согласно Писанию, им удалось взять Иерихон только после того, как священники семь раз (по числу на тот момент известных планет) и на протяжении семи дней подряд обходили город вокруг. В Древнем Риме, чтобы победить в гонке на колесницах, необходимо было проехать семь кругов по ипподрому. Эти ритуалы и обряды явным образом перекликаются с траекторией, которую, как считалось в Античности, описывали планеты вокруг Земли.

Библейский эпизод, в котором Иисус Навин останавливает Солнце над Гаваоном. Гюстав Доре

Другой знаменитый библейский эпизод гласит, что во время сражения с амореями Иисус Навин приказал Солнцу встать над городом Гаваоном, а Луне – над долиной Аиалона. Они подчинились, и благодаря их свету войску удалось продолжить битву и победить врага. Согласно Писанию, сам Господь внял мольбам Навина и заставил светила замереть. В этом случае «остановка» Солнца не объяснялась одной лишь банальной потребностью в дневном свете, а была наделена более древним и символичным значением.

Еще красноречивее свидетельствует о связи с астрологией эпизод из четвертой главы Книги Судей о пророчице Деворе, которая в XII веке до н. э. собрала войско, чтобы поразить ханаанеев во главе с полководцем Сисарой. В тексте говорится, что в ходе сражения «звезды с небес сражались, с путей своих сражались против Сисары» (Суд 5:20). Этот фрагмент из Библии легко сопоставим с астрологическими поверьями и символическим значением, которым все древние цивилизации наделяли Луну, Солнце и звезды. Любой правитель и его войско мечтали, чтобы такая сила, какой обладали светила, была на их стороне¹⁴. Кроме того, упоминание звездных орбит в тексте подразумевает, что положение светил имело некое влияние на событие или даже могло решить его исход.

Если обратиться к тому, что происходило на американском континенте, можно обнаружить интересные сходства. Один из наиболее занятных примеров встречается в цивилизации майя. В рукописи XIII века под названием «Дрезденский кодекс»¹⁵ содержится важная информация о наблюдениях, сделанных древними центральноамериканскими народами на основе изучения звездного неба. Известно также, что особое внимание астрономы майя уделяли движению Венеры, Солнца и Луны и затмениям.

Об исключительном месте, которое в сознании майя занимало самое яркое небесное светило после Солнца и Луны, говорит и то, что именно его перемещения легли в основу религиозного календаря. Положение Венеры носило решающий характер не только для религиозных обрядов, но и для войн и коронаций.

Например, когда планета появлялась на звездном небе (а значит, находилась не слишком близко к Солнцу) и ее можно было увидеть невооруженным глазом, такой момент считался благоприятным для начала военных кампаний.

В современной западной астрологии примете майя существует удивительно точный эквивалент. Явление, когда Солнце и Венера сближаются – а это случается с определенной периодичностью¹⁶, – называется «соединение Солнце – Венера». В астрологии данный аспект характеризуется значительным снижением агрессии и воинственности и располагает к миролюбию и доброжелательности, поэтому, в каком бы положении ни находились остальные планеты, пробудить в людях жестокость и готовность к битве едва ли удастся.

Есть свидетельства, подтверждающие, что начиная с I века до н. э. майя предпринимали боевые действия сразу после затмений, расценивая их как добрый знак, способный воодушевить войско «затмить» неприятеля.

Выдающийся астролог XII века Гвидо Бонатти (1210–1296), к которому мы еще вернемся, считал, что отрицательные аспекты Венеры в соляре (квадратуры и оппозиции другим планетам) могут служить причиной возникновения раздоров, распрей и войн:

«[…] наступят лишения, земля содрогнется во многих краях, и обрушатся дома, и разразятся войны, пускай и скоротечные, и предастся печали правитель тех мест»¹⁷.

С приходом монотеистических религий положение дел существенно изменилось. Астрологические практики могли представлять угрозу, поэтому их влияние нужно было ограничить и взять под контроль, что привело к разладу между наукой о звездах и Церковью.

Пока астрология проповедовала возможность прямого диалога со Вселенной, Церковь настаивала, что общение с Космосом и Богом должно происходить через ее посредничество. К тому же астрологи-предсказатели утверждали, что могут предвидеть будущее, что в ортодоксальном католицизме считалось исключительно божественной прерогативой. Тем не менее Священное Писание не отрицало тот факт, что Господь прибегал к небесным светилам, чтобы донести свою волю до человека – так, именно комета привела волхвов-астрологов к вертепу Иисуса.

Незаурядный интерес учителей Церкви и богословов к астрологии послужил стимулом к поиску компромисса, который бы смог примирить науку о звездном небе со Священным Писанием и христианскими заповедями. Найти точку их пересечения стало основной задачей для многих ученых (и в особенности клириков¹⁸) Средневековья и Нового времени.

Звезды и господство Рима

Гадание в эпоху Римской республики

С самого основания Рим славился тем, что перенимал знания и культуру цивилизаций, с которыми вступал во взаимодействие. Однако исконно римская культура на протяжении многих веков продолжала держаться на элементах, заимствованных из традиций италийских народов. Эти элементы играли первостепенную роль в повседневной жизни римлян до тех пор, пока в результате завоеваний Рим не подвергся влиянию греческой и египетской цивилизаций.

Поверья или суеверия, как бы их назвали теперь, были в большом ходу и пронизывали всю народную культуру. Например, жизнь, в том числе и политическая, подчинялась системе, согласно которой дни года делились на благоприятные и неблагоприятные. В гражданской администрации существовало понятие «фасты» (fasti) – дни, в которые можно было заниматься судебными делами, и «нефасты» (nefasti) – дни, в которые не рекомендовалось осуществлять какую-либо общественную деятельность. Если верить Овидию, римляне дошли до того, что делили на «фасты» и «нефасты» даже время суток (dies endotercisi).

Традиция наблюдать за движением светил зародилась в Риме в глубокой древности, задолго до появления астрологии. Изучением звездного неба занимался уже Нума Помпилий, второй царь Рима, правивший с 715 по 673 год до н. э. Согласно некоторым источникам, именно он изобрел первый лунно-солнечный календарь, названный в его честь «календарем Нумы». В I веке до н. э. ему на смену пришел юлианский календарь, введенный величайшим римским правителем и еще одним почитателем астрологии Юлием Цезарем. Сообразно традициям и поверьям Древнего Рима календарь Нумы Помпилия содержал перечень неблагоприятных дней, в которые запрещалось принимать публичные решения¹⁹.

Гаруспик приносит в жертву животное на картине Джованни ди Стефано Ланфранко, ок. 1635 (Мадрид, галерея Прадо)

Тесно связана с наблюдением за звездами и деятельность гаруспиков – жрецов, гадавших по внутренностям жертвенных животных. Если какой-то из органов привлекал внимание, его особенность подмечали и соотносили с определенным участком неба. Всего небо насчитывало шестнадцать участков; каждому из них приписывался тот или иной внутренний орган и божество с причитающимися ему функциями, которые имели решающее значение для толкования воли богов.

Некоторые историки утверждают, что перед осадой римляне обыкновенно осведомлялись о божественном покровителе города, после чего «маги» проводили специальные обряды, чтобы на время отдалить божество, оберегавшее город. Римляне верили, что в отсутствие божественных заступников город будет взять легче²⁰.

С приходом астрологии положение дел несколько изменилось. В Римской империи особую популярность обрела «восточная премудрость», особенно среди наиболее обеспеченных слоев, кто-то даже счел должным выступить в защиту древнего искусства гадания. Поскольку гаруспики были частью римской религии, возникло опасение, что с ними уйдет и вера в богов. Поэтому император Клавдий – любитель астрологии, имевший при дворе личного астролога, – в 52 году н. э. выпустил указ о защите деятельности древних жрецов, которые на тот момент в значительной степени проигрывали астрологическим предсказаниям.

Астрология пришла в Рим из Вавилона около III века до н. э. 129 годом до н. э. датируется первый астрологический альманах и первый трактат по астрологии «Астрономика»²¹ (Astronomica), составленный Марком Манилием. Одну из глав сочинения ученый посвятил «этноастрологии»: он был убежден, что характер народа или города можно определить по его местоположению, проанализировав карту соответствующих звезд и планет. В свете зарождающегося господства Рима проделанная работа могла принести пользу в военной сфере и способствовать дальнейшим завоеваниям.

Знаменитый римский писатель I века н. э. Марк Теренций Варрон, командовавший легионами Гнея Помпея в кампании по освобождению Адриатики от иллирийских пиратов, был также отличным астрологом. Он занимался этой наукой долгое время и даже написал трактат «Об астрологии» (De astrologia).

Кроме прочего, Варрон внес существенный вклад в применение астрологии в метеорологии и военном деле, составив астрометеорологический альманах для римского флота Помпея. Он назывался «Мореходные эфемериды» (Ephemeris navalis) и строился на астрометеорологических концепциях, достоверность которых не вызывала у ученого сомнений. К сожалению, рукопись была утеряна. Историки предполагают, что альманах включал в себя морские навигационные карты, основанные на астрологических вычислениях, но это лишь гипотезы. Тем не менее доподлинно известно, что Варрон верил в существование взаимосвязи между метеорологическими явлениями и положением планет в зодиаке. Возможно, в тексте были предложены наиболее выгодные морские стратегии в зависимости от движения небесных тел в определенный период. Безусловно, в войнах на море, как та, которую вел Гней Помпей против иллирийцев, метеорологический аспект играл решающую роль. Знать, когда вести флот в атаку, а когда стоит переждать в порту до улучшения погодных условий, могло стоить жизней.

Кроме прочего, когда Цицерон в трактате «О дивинации»²² (De divinatione) обрушился на астрологию в целом и в частности на Нигидия Фигула, астролога и друга Варрона, ученый не раздумывая встал на его защиту.

Трибун римского плебса Публий Нигидий Фигул был не только философом и астрологом. Хотя широкое признание в Риме ему принесли познания в науке о звездах, помимо этого, он был гаруспиком и, как Варрон, принимал участие в гражданской войне на стороне Помпея.

Другим другом Варрона был признанный астролог Луций Тарутий Фирман, прославившийся попыткой составить натальную карту первого царя Рима Ромула и предположением о дате основания города. Несмотря на традиционную датировку (21 апреля 753 года до н. э.), Фирман утверждал, что Рим был заложен 9 апреля 771 года до н. э., а Ромул родился 23 сентября. Примечательно, что на оба числа, предложенные Фирманом, приходились солнечные затмения. Считалось, что это явление, с точки зрения астрологии соответствующее соединению Солнца и Луны в начале новолуния, обладает магическими свойствами и сильной энергетикой²³.

Юлий Цезарь и De Astris

Хотя свидетельства появления астрологии в Риме относятся еще к III веку до н. э., на тот момент она еще не приобрела у римлян серьезного веса и оставалась неизученной как минимум до подчинения Греции в 146 году до н. э. Это событие повлекло за собой масштабную эллинизацию римской культуры в связи с участившимися контактами с Востоком, его мыслителями, деятелями искусства, философами и астрологами.

С I века до н. э. благодаря многочисленным завоеваниям римская цивилизация начала превращаться в невероятную смесь наук и культур, столкновение которых только способствовало их развитию. Как известно, влияние Востока и Греции на Рим достигло пика в эпоху правления Цезаря и Октавиана Августа, между I веком до н. э. и I веком н. э.

Многие ревностные блюстители этики древнего и республиканского Рима, такие как Катон²⁴, с пренебрежением и осуждением относились к быстро распространявшейся моде на гороскопы. По словам великого политика, ситуация становилась невыносимой: римляне обращались за предсказаниями и гороскопами по самым мелочным вопросам. И, что еще хуже, становились зависимыми от мнения астрологов, едва ли не попадая к ним в рабство.

Усугубляло положение растущее число самозванцев – магов и гадалок, которые, ничего не смысля в астрологии, пользовались ситуацией, чтобы обмануть бедный народ и нажиться. Дошло до того, что в 139 году до н. э. было принято радикальное решение – выслать всех астрологов прочь из Рима.

В эпоху Республики (509–27 годы до н. э.) и позже, в период Империи, подобные меры будут приниматься неоднократно. В попытках побороть беспредел будет издано как минимум 15 указов, которые, в сущности, не окажут особого эффекта. За короткое время наука о звездах успела стать народным достоянием римлян, причем чаще всего к ней обращались не по вопросам политики, а по личным и семейным мотивам. Мало кто из ученых занимался астрологией во имя ее изначальной цели – общественного блага. Только с конца I века до н. э. в Риме стали появляться серьезные астрологические труды, например сочинения философа и астролога родосской школы Посидония из Апамеи. Его философско-астрологическое учение, исходившее из концепций стоицизма, породило соответствующую культурную полемику и в Риме.

Посидоний родился около 135 года до н. э., а умер в 50 году до н. э. Ему было около 35 лет, когда в Риме родился Гай Юлий Цезарь, представитель одного из самых влиятельных родов той эпохи. Римская культура, в которой рос Цезарь, все сильнее ощущала на себе влияние Греции, где, как мы могли заметить, продолжал набирать обороты интерес к астрологии. К тому моменту Марк Манилий уже написал поэму «Астрономика», а Варрон много лет как состоял на службе у Гнея Помпея Великого, который в будущем станет злейшим врагом Цезаря. Римский писатель и юрист Авл Геллий рассказывает о жреце Корнелии, которому во время пребывания в Падуе явились в видении войска Цезаря и Помпея, готовившиеся к сражению. Ему удалось не только предсказать противостояние двух великих командующих, но и угадать исход битвы²⁵. У Данте в «Божественной комедии»²⁶ войну Помпея и Цезаря и победу последнего предсказывает этрусский провидец Арунт, упоминаемый и Луканом в поэме «Фарсалия»²⁷ (Pharsalia).

Цезарь, которому было суждено стать одним из величайших полководцев Рима, прославился не только как талантливый военачальник, но и как интеллектуал и выдающийся почитатель небесной науки. Многие древние источники приписывают ему трактат по астрологии и астрономии «О светилах» (De Astris), к сожалению, ныне утерянный. Безусловно, было бы интересно узнать, существовала ли взаимосвязь между его военными кампаниями и наукой о звездном небе и какой она носила характер.

В Риме к астрологии обращались преимущественно по личным или семейным причинам.

Хотя сам трактат не сохранился, его название часто фигурирует в работах более поздних ученых и историков. Авторство Цезаря оставляет сомнения, однако есть множество свидетельств, подтверждающих, что завоеватель Галлии на протяжении долгого времени усердно занимался изучением небесных сфер. Статья Патрицио Доменикуччи²⁸, преподавателя античной литературы в университете Кьети и Пескары, содержит важные открытия касательно упоминаний трактата «О светилах» у других авторов. Так, в статье упоминаются римские историки Плиний и Светоний, которые утверждали, что трактат содержал указания на пересмотр положения Солнца в зодиаке и стадий формирования звезд. Едва ли у Цезаря было время на то, чтобы лично осуществлять необходимые подсчеты. Вероятнее всего, он поручил кому-то провести астрономические наблюдения и изложить их в трактате согласно его указаниям. Учитывая интерес Цезаря к астрологии, вполне возможно, ему принадлежит не только идея сочинения, но и некоторые доводы научного характера.

Проконсультировавшись с астрономом Созигеном Александрийским, в 46 г. до н. э. Цезарь провел реформу римского календаря. В предыдущем календаре Нумы Помпилия длина солнечного года зависела от лунных фаз, что порождало существенные неточности. Цезарь (от имени которого происходит название юлианского календаря) внес поправки, которые действовали вплоть до следующего и окончательного преобразования, принятого папой Григорием в 1582 году. Реформа Цезаря приравняла календарный год к астрономическому, который составлял 365 дней и 6 часов²⁹. Вполне возможно, идея этих усовершенствований возникла в результате военного похода Цезаря в Египет. Видимо, знакомство с более развитой с астрономической и астрологической точек зрения культурой привело римлян к осознанию необходимости обновить продолжительность года и в Риме.

В «Записках о галльской войне»³⁰ (Commentarii de Bello Gallico) присутствуют некоторые детали, указывающие на интерес Цезаря к небесным светилам. Например, в ходе британской кампании он приказал собрать показания о длительности дней и ночей с опорой на показания водяных часов. И действительно, в тексте упоминается, что существуют небольшие острова, помимо Британии, где «в период зимнего солнцестояния ночь длится тридцать дней подряд»³¹. По предположению Доменикуччи, данные измерения были необходимы для координации военных действий в Британии³². Кроме того, 30 и 31 августа 55 года до н. э., наблюдая за отливами и приливами в Атлантическом океане, Цезарь точно подметил их обусловленность фазами Луны и в особенности полнолунием.

«В ту же ночь случилось полнолуние, которое обыкновенно вызывает в Океане сильнейшие приливы, что нашим не было известно. Потому-то военные корабли, на которых войско осуществляло переправу […], заливало волнами […]. Множество кораблей разбилось […], остальные же сделались непригодными к плаванию»³³.

В трактате Цезарь также часто упоминает солнцестояния и равноденствия, демонстрируя свои познания в астрономии.

«Ввиду дурного состояния кораблей Цезарь не считал благоразумным подвергать войска опасностям шторма и пускаться в плаванье в период приближения равноденствия»³⁴.

Эти два фрагмента показательны, поскольку доказывают, что Цезарь не только интересовался астрологией, но и разбирался в ней. Его утверждения позволяют предположить, что наука применялась как в навигации, так и в военно-политической сфере, что делает еще более вероятной гипотезу о его авторстве.

Согласно теории Альфреда Клотца, переводчика «Записок» Цезаря на немецкий, в книге XVIII «Естественной истории» (Naturalis Historia) Плиния наблюдения о восходе и заходе созвездий, необходимые для расчета асцендента и изучения положения планет в зодиаке, взяты непосредственно из трактата «О светилах»³⁵.

Наиболее полный из дошедших до нас учебник астрологической науки классического периода, «Учение в восьми книгах» (Matheseos libri octo), принадлежит римскому астрологу IV века Юлию Фирмику Матерну. Из греческих авторов он упоминает Арата из Сол, из римских – Юлия Цезаря и «Аратею» (Aratea) Цицерона. Как утверждает Фирмик, в трактате «О светилах» Цезарь подробно описал созвездия и двенадцать знаков зодиака, основываясь на наблюдениях за их восходом и заходом.

Ауреус, золотая монета с изображением императора Августа, отчеканена в XX–XIX веках до н. э. (Нью-Йорк, Метрополитен-музей)

Задуманная Цезарем модернизация календаря вкупе с данными о положении созвездий относительно горизонта действительно позволяла получить гораздо более достоверные сведения для составления натальных карт. Все вышеперечисленное помогало точнее определять транзиты планет в зодиаке³⁶ и вычислять асцендент³⁷ и домификацию³⁸

Помимо этого, в календарь были добавлены так называемые юлиевы фасты – десять дней, в которые разрешалось и даже рекомендовалось браться за различного рода дела. Даты проведения этих дней также опирались на положение звезд и Солнца³⁹.

В общем, Цезарь прекрасно понимал, насколько важна астрология и что познания в ней дают дополнительные преимущества: их можно было применять в своих интересах в любой сфере, особенно военно-политического характера.

Возможно, именно упор на астрологическую составляющую способствовал тому, что трактат Цезаря, равно как и «Эфемериды» Варрона, оказался в забвении. Учитывая, что впоследствии астрологию не раз запрещали как государство, так и церковь, в эпоху поздней Античности и Средневековья спрос на ее изучение был невелик. К сожалению, эта же участь постигла значительное число древних текстов, посвященных астрологической тематике.

Драгоценная римская камея с изображением императора Августа с двумя козерогами, 27 год до н. э. – 14 год н. э. (Нью-Йорк, Метрополитен-музей)

В биографии Цезаря встречаются и другие занятные подробности, связанные со звездами и зодиаком. Известно, например, что его любимым легионом был знаменательныйлегион X, который остался в истории как образец сплоченной команды, набранной из лучших людей. Вероятно, отбор солдат производил сам Цезарь, который на тот момент являлся пропретором (наместником) Дальней Испании, в 61–60 годах до н. э. Легион сопровождал Цезаря во всех походах в Галлию, Британию и Иберию, а также во время гражданской войны в битвах против войска Помпея при Фарсале, Тапсе и Мунде.

В качестве эмблемы легиона Цезарь выбрал быка, символизировавшего не само животное, а Тельца как знак зодиака, которым в астрологии управляет Венера. Согласно семейной легенде, род Юлиев (gens Iulia), к которому принадлежал Цезарь, происходил от первого царя Рима Ромула, потомка Юла, который в свою очередь был сыном Энея, рожденного богиней Венерой. По этой причине легион X еще называли Всадниками (Equestris) или Легионом Венеры (Legio Veneria). Данная деталь подчеркивает, насколько сильно Цезарь был привязан к роду и семье, – неслучайно в его натальной карте Солнце находится в знаке Рака, который считается едва ли не синонимом дома и родственных отношений⁴⁰.

Вот как Цезарь описывает десятый легион в «Записках о галльской войне»:

«[…] если даже за ним никто не пойдет, то он выступит хотя бы с одним десятым легионом, в котором не сомневается, и тот станет его преторской когортой. Этому легиону Цезарь всегда оказывал особое предпочтение и благодаря его храбрости очень на него полагался. […] Теперь он и вовсе зачислил их во всадники»⁴¹.

После смерти Цезаря во время погребального шествия в небе появилась комета. Народ Рима тут же решил, что вспышка была не чем иным, как душой правителя, возвращавшейся к звездам и Венере, прародительнице его семейства. В дошедших до нас сочинениях Цезаря нет прямого указания на то, что он прибегал к помощи небесной науки для достижения определенных целей. Цезарь часто ссылался на удачу свою и своего войска и не упоминал звезды. Хотя, например, в седьмой книге «Записок о галльской войне», по завершении одной битвы Цезарь заявляет: «Ошибается тот, кто на войне только и делает, что ждет благоприятного момента»⁴², будто бы намекая, что знает, какие моменты наиболее и наименее благоприятны для него самого.

Следует также учитывать, что многие сочинения Цезаря были написаны в том числе с целью самовосхваления или пропаганды. Если бы он признал, что в его подвигах не обошлось без помощи богов или звезд, это бы умалило их значимость.

Август, империя и звездный путеводитель

В эпоху Империи положение астрологии окрепло настолько, насколько это было возможно для того времени. Историк Светоний рассказывает, что, еще не достигнув вершины славы, первый император Рима Октавиан Август (63 год до н. э. – 14 год н. э.) по совету своего приятеля Марка Випсания Агриппы обратился к именитому астрологу Феагену. Тот изучил натальную карту Октавиана и, впечатленный картиной, подтвердил начертанную ему на звездах предрасположенность к власти. Говорят, Феаген был настолько потрясен, что незамедлительно вскочил и с благоговением пал перед юношей на колени.

Из сказанного можно сделать вывод, что натальную карту Октавиану составили согласно обычаям: еще при рождении. Более того, он не перестал питать интерес к звездной науке и после того, как добился власти. Вполне возможно, что эпизод с Феагеном, который приводит Светоний, оставил отпечаток в памяти императора. Символично, что во время правления Август наложил запрет на составление и чтение гороскопов императоров, нарушение которого каралось смертной казнью⁴³. В 30-х годах XX века аналогичный приказ принял Гитлер, запретив изучать натальные карты руководителей фашистской партии (включая собственную).

Оглядываясь на годы гражданской войны за римское господство, Август, безусловно, понимал, какую опасность и даже угрозу представляло для него толкование его натальной карты. Пугало и то, что это могло пошатнуть политическую стабильность Рима.

Так, уже при Августе (а может, и раньше) начинает распространяться убеждение, что астрология должна оставаться привилегией избранных или и вовсе только императора. Сила ее влияния была такова, что приходилось следить, чтобы астрологические прочтения не бросали тень на фигуру правителя. Данное обстоятельство в очередной раз показывает, какой популярностью пользовалась астрология у римлян и какое доверие ей оказывалось.

Благосклонное отношение императора к науке прослеживается и в другой важной детали. Август, родившийся 23 сентября 63 года до н. э.⁴⁴, приказал отчеканить монету со своим лунным знаком зодиака (который в Риме той эпохи имел то же значение, что для нас сегодня – солнечный), а именно с Козерогом.

Лоуренс Альма-Тадема.Триумф Тита. 1885 (Балтимор, Волтерз-Арт-музей)

Возможно, выбор эмблемы был продиктован не только лунным знаком, но и демагогически-агитационным потенциалом символа. В астрологии Козерог, помимо прочего, олицетворял власть, силу, превосходство, рациональность, жизнестойкость и умение держать все под контролем. Эти характеристики воплощали главные качества любого лидера, незаменимые для того, кто хотел вести за собой других. В символе сочеталось влияние Сатурна и Марса (тогда Уран еще не открыли) – планет, управляющих знаком Козерога⁴⁵.

Рис. 7. Лоуренс Альма-Тадема. Триумф Тита. 1885 (Балтимор, Волтерз-Арт-музей)

Учитывая, что в Риме астрология была распространена повсеместно, люди прекрасно понимали, что подразумевалось под этим знаком, так что Козерог на монете оказался своего рода посланием Августа римлянам. Земной знак воплощал качества не только императора, но и самой империи, которую тот представлял. Козерог означал здравомыслие, долговечность, твердость, логику, успех, власть, каркас государства (Сатурн), а также командование, силу, энергию и военную мощь Рима (Марс). По легенде, Марс, бог войны, был отцом Ромула и, соответственно, положил начало всему римскому роду – поэтому-то Август и выбрал для собственных легионов символ Козерога. Позже император Тиберий свяжет свои легионы со знаком Скорпиона, тоже управляемого Марсом⁴⁶. Красная планета отвечала за два основополагающих элемента древнеримской культуры – войну и сельское хозяйство. Козерог снова появился на монетах эпохи Империи 1 июля 79 года н. э., когда Тит Флавий Веспасиан приказал отчеканить в честь своего 15-го переизбрания монету с собственным профилем и Козерогом, вздымающимся над шаром. Изображение было призвано не только олицетворять господство, власть и продолжение Золотого века Августа, но и, что интересно, указать на выигрышное сочетание планет в Козероге в натальной карте Тита (Солнце, Юпитер, Меркурий и Марс). Что касается Августа, то историки до сих пор не сошлись во мнении о точной дате его рождения. Хотя ей принято считать 23 сентября, одни все же настаивают на 22-м, другие на 24-м. Благодаря астрологическим сведениям о положении планет, взятых из эфемерид⁴⁷ того периода, мы можем обоснованно утверждать, что император родился 21 сентября (23-е по старому юлианскому календарю) между полуночью и восьмью утра. Все потому, что именно в данный отрезок времени Луна переходила из созвездия Козерога в Водолея. При составлении ориентировочной натальной карты я учел и то, что у человека с таким влиянием Солнце и Меркурий не могли находиться в двенадцатом доме, а, скорее всего, были в первом. Дополнительная информация позволяет сократить гипотетический отрезок времени, в который мог родиться Август: почти наверняка это случилось 21 сентября между полуночью и пятью утра.

Приблизительная натальная карта императора Октавиана, вычисленная исходя из положения Луны в знаке и возможного Солнца в первом доме

Некоторые историки утверждают, что у Октавиана Августа был асцендент в Козероге, вот он и решил отчеканить его на монетах. Но и это маловероятно: 21 сентября созвездие появилось из-за горизонта около часу дня, тогда как источники утверждают, что император родился на рассвете.

Это лишь один из примеров того, как астрология может помочь раскрыть загадки истории, если уметь ей пользоваться.

Среди видных астрологов имперского периода можно выделить Каллиппа Кизикского и более известного Гиппарха Никейского, однако и в римской литературе той поры часто встречаются упоминания космологических теорий и астрологические отсылки: например, в поэме Лукреция «О природе вещей»⁴⁸ (De rerum natura) или в «Георгиках»⁴⁹ (Georgiche) Виргилия. Витрувий в трактате «Десять книг об архитектуре»⁵⁰ (De architectura libri decem) также затрагивает тему астрологии и астрономии. Особенный интерес представляет рассказ великого архитектора о построении зданий в соответствии с расположением планет – идея, уходящая корнями в глубокую древность, но пользовавшаяся большим успехом и в Средневековье.

Философ Сенека внедряет в трактат «О природе»⁵¹ (Naturalium quaestionum) элементы мунданной астрологии⁵², опираясь на труды вавилонского ученого Бероса (ок. 350/340–280/270 годы до н. э.), основателя астрологической школы острова Кос:

«[…] Движение светил определяет дату свершения мирового пожара и потопа. Пламя охватит землю, когда все звезды, движущиеся на разных орбитах, сойдутся в созвездии Рака. Потоп же грянет, когда те же самые светила соберутся в Козероге»⁵³.

Дело в том, что созвездие Рака появляется в летние месяцы, а Козерога – в зимние. Сенека добавляет: «Оба знака чрезвычайно могущественные, ибо порождают солнцестояния – два переломных момента года».

Заслуга Бероса состояла еще и в том, что его труды возродили в Риме интерес к теории о соединениях – особых взаиморасположениях планет, сила которых способна привести к серьезным пертурбациям. Перемены такого порядка касаются не отдельных личностей, а имеют больший масштаб и могут затрагивать группу людей и даже целое общество. Отсюда берет начало «теория соединений» (teoria delle congiunzioni), позже переименованная в «теорию Великого года» (teoria del grande anno).

Императоры-астрологи

У всех римских императоров, от Октавиана до Тиберия, Клавдия, Нерона, Веспасиана, Адриана, Аврелиана и Септимия Севера, были придворные астрологи. Они консультировали правителей по различным вопросам и составляли соляры, чтобы отслеживать положение дел в Империи и ход военных кампаний. В то же время наравне с пророчествами и толкованиями звездного неба римляне продолжали верить в приметы и древние обычаи.

Существует легенда, что мать Тиберия, пока ходила беременной, носила на груди яйцо – символ плодородия. Когда яйцо треснуло, из него появился цыпленок с уже оформившимся крупным гребешком. Предсказатели восприняли предзнаменование как добрый знак, что младенцу уготовано большое будущее в управлении Империей⁵⁴.

Юный Тиберий из рода Клавдиев, приходившийся пасынком Августу, входил в число возможных претендентов на императорский трон. Стремясь обрести покой вдали от бурлящего Рима, он уехал учиться на греческий остров Родос. Там он познакомился с грамматиком и астрологом Трасиллом из Мендеса, ученым египетского происхождения, который предрек ему возвращение в Рим и восшествие на престол. Когда предсказание сбылось, Тиберий не захотел лишаться столь ценного советника и предложил Трасиллу отправиться с ним в Рим в качестве наставника.

Вдохновленный примером учителя, Тиберий сам активно занялся звездной наукой. Светоний даже нарек его «ревностным математиком» (addictus mathematicae), как в древности называли астрологов. Во многом из-за присутствия Трасилла при дворе Тиберий настолько увлекся наукой, что стал обращаться к ней ежедневно. Однажды с помощью нее он предсказал Сульпицию Гальбе, что тот станет императором, пускай и на короткий период. Вот фрагмент из книги Светония, в котором говорится о пристрастии Тиберия к астрологии.

«О богах и религии он мало беспокоился, так как был привержен астрологии и твердо верил, что все решает судьба. Однако грома он боялся безмерно, и когда собирались тучи, всякий раз надевал на голову лавровый венок, так как считается, что этих листьев молния не поражает»⁵⁵.

А вот отрывок из книги VI «Анналов»⁵⁶ (Annales) Тацита, описывающий предсказание Тиберия Гальбе.

«Не умолчу и о предсказании Тиберия относительно Сервия Гальбы, в ту пору консула; вызвав его к себе и испытав в разносторонней беседе, он под конец обратился к нему по-гречески с такими словами: “И ты, Гальба, отведаешь когда-нибудь власти”, намекая на то, что владычество его будет поздним и недолгим. Так он познакомился с наукой халдеев⁵⁷: для ее постижения он располагал на Родсе и досугом, и наставником Трасиллом»⁵⁸.

В 26–37 годах н. э. Тиберий по наущению Трасилла перенес свою резиденцию на Капри, где продолжил заниматься астрологией. Тацит приводит эпизод, где рассказывается о знакомстве императора с Трасиллом и о жестокости первого, о которой ходили слухи:

«Всякий раз, когда Тиберий, стремясь узнать свое будущее, встречался ради этого с прорицателями, он пользовался верхними покоями дома и услугами единственного посвященного в эти дела вольноотпущенника. Невежественный и наделенный огромной телесной силой, тот окольными и крутыми тропками (ибо дом стоял на скалистом обрыве) приводил прорицателя, искусство которого хотел испытать Тиберий, и на обратном пути, если его познания были сочтены Тиберием вздорными, а сам он обманщиком, сбрасывал его в море, чтобы не оставалось свидетеля тайных занятий его господина. Итак, тем же путем по скалам был приведен и Трасилл; после того как Тиберий задал ему те же вопросы и ответы Трасилла его взволновали, ибо тот искусно открыл ему, что он завладеет властью, а также все его будущее, Тиберий спросил его, может ли он прозреть собственную судьбу, что ему принесет данный год, данный день. Взглянув на расположение звезд и измерив расстояния между ними, тот сначала колеблется, потом пугается, и чем больше всматривается в небо, тем сильнее и сильнее дрожит от растерянности и страха и наконец восклицает, что ему угрожает почти неотвратимая гибель. Тогда Тиберий, обняв его, поздравляет с тем, что он увидел надвигавшуюся на него опасность и все же останется невредимым, и, сочтя все сказанное им за оракул, удерживает его при себе, как одного из своих ближайших друзей»⁵⁹.

Великий пожар в Риме. Карл Теодор фон Пилоти (ок. 1861). Нерон перед развалинами охваченного пламенем города

Из слов Тацита становится очевидно, насколько велико было влияние Трасилла на Тиберия. Поговаривали даже, будто Тиберий выбрал по его наущению наследником трона своего племянника Калигулу.

Правление Калигулы длилось недолго, с 37 по 41 год, однако за это время он вслед за дядей решил нанять себе в советники знаменитого римского астролога. Выбор пал на Тиберия Клавдия Бальбила, который после смерти Калигулы продолжил служить при его преемниках.

Жизнь императора Нерона тоже была тесно связана с наукой о звездах, о чем рассказывает Анри Штирлин в книге «Астрология и власть» (L’astrologie et le pouvoir). Его царствование (54–68 годы) пришлось на период, когда интерес к астрологии стремительно возрастал, а сама наука пользовалась невероятным успехом. Сохранилось множество исторических источников той поры, благодаря которым мы можем составить достаточно точную натальную карту Нерона, опираясь на время его рождения. Вот как Светоний описывает появление на свет будущего императора:

«Нерон родился в Анции, через девять месяцев после смерти Тиберия, в восемнадцатый день до январских календ, на рассвете, так что лучи восходящего солнца коснулись его едва ль не раньше, чем земли»⁶⁰.

Следовательно, Нерон родился 15 декабря 37 года н. э. на восходе Солнца в 07:30 утра в Анции. Его наставником был выдающийся философ Сенека, литератор и эрудит, который также интересовался астрологией. В его трактатах «О провидении» (De Providentia) и «О природе»⁶¹ (Naturales Quaestiones) исследуется связь между природой, судьбой и астрологией.

Пускай Сенека и разбирался в астрологии, однако придворным астрологом, наставлявшим Нерона и помогавшим ему во время его правления, был не кто иной, как Бальбил, который прежде занимал эту должность при Калигуле и Клавдии. Он же останется ему верным советником по всем вопросам до самой смерти императора.

Светоний, который относился к Нерону с неприязнью, рассказывает, что Бальбилу удалось предугадать грозившие Риму трагические события по появлению в небе кометы в 64 году н. э. Он увидел в явлении гибельное предвозвестие для города, но оно же могло привести к летальным последствиям и для императора. Бальбил порекомендовал Нерону «принести в жертву» кого-нибудь из видных деятелей – или, оперируя терминами современной науки, «повлиять на планету в изгнании⁶²», – чтобы пагубное действие кометы не коснулось его самого. Желая избежать беды и отвести от себя проклятие, которое несла комета, император приказал убить нескольких именитых представителей римской знати.

Не успел Нерон появиться на свет, как его мать Агриппина приказала составить его натальную карту тому самому Бальбилу, служившему еще при дворе ее супруга императора Клавдия.

Как утверждает Светоний, некоторые астрологи увидели в гороскопе Нерона будущее, полное пугающих предзнаменований и бедствий. Однако, если верить историку Кассию Диону, для других те же знаки небес возвещали его грядущее величие⁶³. Говорят, что в 41 году н. э. Бальбил в разговоре с Агриппиной предсказал ее сыну славу, уверенный, что тот станет преемником своего дяди Клавдия. Однако этим предсказание не ограничивалось: взойдя на престол, Нерон должен был убить собственную мать. Агриппину пророчество не смутило – она с готовностью приняла свою судьбу. Чтобы сын стал императором, она была согласна даже пожертвовать жизнью.

Планетарий «Золотого дома» Нерона

После опустошительного пожара в 64 году н. э. Нерон прибрал к рукам огромный участок земли на Палатинском холме, вблизи от Священной дороги⁶⁴, и решил основать там свое новое пристанище – Золотой дом. Как утверждают археологи, некоторые постройки, возведенные по воле императора, недвусмысленно отсылали к митраизму: Бог Митра имел отношение к культу Солнца, который Нерон намеревался ввести в Риме в подражание правителям Эллады⁶⁵ и Востока. В этом культе солярное божество, или так называемое «Непобедимое солнце» (Sol Invictus), отождествлялось непосредственно с фигурой императора. Рост популярности культа в Риме, особенно среди военных, пришелся на эпоху Нерона, а в III–IV века достиг расцвета благодаря императорам Гелиогабалу, Аврелиану и Константину.

Так как император в данном контексте считался воплощением божества, богом-Солнцем, менялся и характер его взаимодействия с поддаными: ему должны были поклоняться. Традиция отождествления правителя с богом восходила к эпохе Александра Македонского (356–323 годы до н. э.) и брала начало не только из египетского мира, но и из эллинистического. На самом деле подобная тенденция начала проявляться в Риме уже в период Республики, при диктатуре Силлы, а с приходом Империи – особенно при Калигуле, Нероне и Домициане – только окрепла. Неслучайно императоры изображались в обличье богов, чаще всего Юпитера или Геркулеса.

Сближение ритуалов митраизма и астрологических практик становится все очевиднее; в Риме митраизм и вовсе получает распространение наравне с астрологией.

Солнце, асцендент и мощнейший стеллиум⁶⁶ в Стрельце в натальной карте Нерона сказывались на его любви к культурным и религиозным течениям неримского происхождения.

Хотя к тому моменту влияние эллинистического искусства и культуры уже дало о себе знать, одним из первых в Риме ввел митраизм царь Армении Трдат. Родоначальник династии Аршакуни и зороастрийский жрец, он был большим другом Нерона. Именно он познакомил императора с тайными литургиями митрийских мистерий, что способствовало распространению восточного культа.

Солярный культ Митры имел глубокий астральный смысл. Митра, прозванный «повелителем созвездий», часто изображался вписанным в зодиакальный круг. В основе его религии лежали четыре стихии (вода, земля, огонь и воздух), неподвижные светила, прецессия земной оси⁶⁷ и Вселенная, что позволяло относить ее к псевдоастрологическим.

Барельеф с изображением божества Митры, культ которого имел глубокое астральное значение. Митру называли также «повелителем созвездий»

И все же вернемся к разговору про Золотой дом. Как известно, на его территории находилось множество различных построек и колоссальная статуя императора в обличии бога-Солнца высотой 36 метров, а посередине комплекса было вырыто искусственное озеро.

Однако, помимо этого, Золотой дом таил в себе загадку, о существовании которой долгое время даже не подозревали и грандиозный замысел которой вскрылся только в ходе последних археологических раскопок. В восьмиугольном помещении, носившем название столовой (coenatio) и имевшем посередине купола круглое отверстие (oculus), стоял прибор, позволявший моделировать движение светил. Устройство прочерчивало орбиты подвижных звезд, вращавшихся с разной скоростью, и воспроизводило траекторию планет, Солнца и Луны. Как самый настоящий планетарий или обсерватория, это крайне замысловатое приспособление, с поразительной точностью отражавшее положение светил в зодиаке, использовалось для астрологических и астрономических наблюдений. Таким образом, Золотой дом не только являлся символом власти и воплощением митраистических концепций, но и демонстрировал углубленный интерес к звездной науке и связанной с ней культурой. Его можно считать свидетельством взаимосвязи между ритуалами митраизма и астрологическими предсказательными практиками.

Механизм, установленный на куполе «столовой», был вещью уникальной и крайне дорогой. Мало кто мог себе позволить нечто подобное – замысловатая конструкция требовала, помимо прочего, детального изучения вопроса с астрономической и астрологической точек зрения. В этом плане дворец Нерона отвечал политическим, религиозным и в то же время непосредственно астрологическим потребностям. Последние касались по большей части личных требований императора и, как мы убедимся в дальнейшем, способствовали возведению схожих построек и в других императорских резиденциях.

Изобретение механизма, воспроизводившего движение звезд, внесло существенный вклад в развитие астрологии с технической стороны. Совершенствование инструментов для наблюдения за небесными телами и для расчета их движения позволило отточить астрологические методы работы и повысило точность астрологических предсказаний. Вдобавок, изобретательность римлян наводит на мысль, что устройства, использовавшиеся в тех же целях, что и антикитерский механизм и архимедова сфера (к которым мы еще вернемся), существовали и ранее.

Цицерон против предсказательной астрологии

Вместе с признанием астрология обрела в Древнем Риме и недоброжелателей. Зачастую она становилась мишенью для изощренных инвектив со стороны интеллектуалов и ученых той поры, самые известные из которых, безусловно, принадлежат Цицерону. На самом деле, великий римский оратор питал уважение к науке о звездах. Он высоко ценил труды греческого поэта Арата из Сол, автора «Явлений и предсказаний»⁶⁸ (Fenomeni e pronostici) – поучительной астрономическо-астрологической поэмы, пользовавшейся популярностью в Риме и по собственному желанию переведенной с греческого Цицероном. Он восхищался технической смекалкой и изобретательностью Архимеда из Сиракуз, которому приписывали идею «архимедовой сферы» – модель звездного неба в виде металлического шара, по которой можно было следить за движением Солнца, Луны и планет.

Йос ван Вассенхове (Йос ван Гент). Портрет Птолемея, ок. 1474 (Париж, Лувр)

Однако к предсказательной астрологии, ее применению и толкованиям Цицерон относился довольно скептически. Стремясь развенчать пророческий потенциал астрологии, в трактате «О дивинации» среди других обвинений в ее адрес философ приводит в пример трагическое поражение римской армии. Цицерон задается вопросом: «Неужели все погибшие в битве при Каннах родились под одной звездой? Ведь кончина у всех была одна и та же».⁶⁹

Ответить на его упрек астрология смогла лишь в I веке трудом Птолемея. Великий ученый предполагал, что в ситуации, когда речь шла о целом народе, а не об одном человеке (войны, разрушения, эпидемии и т. д.), роль играли не личные гороскопы, а соляры короля или королевства, в зависимости от законов так называемой универсальной астрологии:

«Мы сочли уместным начать с универсальной астрологии, потому что, в отличие от частной, относящимися к ней событиями всегда управляют более значительные и мощные причины. И поскольку более слабые натуры неизбежно подчиняются более сильным, а частное всегда подпадает под общее, то тем, кто ставит целью получить сведения об отдельном индивидууме, совершенно необходимо задолго до этого рассмотреть более общие соображения»⁷⁰.

Мунданной астрологии, которую Птолемей называет «универсальной», он частично посвятил вторую книгу «Тетрабиблоса»⁷¹ (Tetrabiblos), где привел также предсказания для стран, городов и народов.

Возможно, Цицерон указывал на то, что, когда астрология стала наукой для всех и каждого, это значительно сказалось на ее качестве. Римляне были до крайности суеверны и прибегали к гороскопу без разбора ради самых пустяковых предсказаний, злоупотребляя астрологией в совершенно неоправданных целях. Толкователи – не астрологи, а преимущественно самозванцы и шарлатаны – за короткий срок умудрились превратить благородное и сложное ремесло в нечто, имевшее больше общего с ворожбой и народными преданиями, чем с реальной наукой о звездах. И немудрено, ведь из-за популярности, которой она пользовалась начиная с правления Октавиана Августа, правительству было стратегически выгодно увязывать свою политику с астрологическими теориями, в которые верил народ.

Домициан и Адриан: господство звезд

Император Домициан, правивший с 81 по 96 год н. э., вслед за Нероном решил обзавестись великолепной виллой на Палатинском холме, приказав расписать так называемый дворец Флавиев (Domus Flavia) фресками с астрологическими орнаментами и звездной символикой. Говорят, он настолько верил в астрологию, что попросил составить гороскоп на точную дату своей смерти. Согласно придворным астрологам, она должна была наступить в пять часов 18 сентября 96 года н. э. За день до роковой даты император, обратившись к близким ему людям, напомнил, что «на следующий день Луна обагрится кровью в знаке Водолея и случится нечто такое, о чем будут говорить по всему миру»⁷².

Жена Домициана знала о предсказании и организовала заговор против мужа, приказав убить его в тот самый день. О дате смерти императора было известно всем, что, вероятно, послужило дополнительным стимулом для заговорщиков. Они сочли, что таким образом небо «одобряет» и «уполномочивает» их, указывая наиболее подходящий момент для реализации задуманного.

Со смертью Домициана и упадком династии Флавиев влияние астрологов при дворе ослабло – по крайней мере, до прихода императора Адриана.

Благодаря многочисленным историческим источникам сохранились достаточно полные сведения о его гороскопе. Император родился в Италике 24 января 76 года н. э. Скорее всего, семья распорядилась составить младенцу натальную карту сразу после его появления на свет. Так как и отец, и двоюродный дед Адриана интересовались и занимались астрологией, возможно, Публий Элий Адриан Афр, отец Адриана, был заранее осведомлен о блестящих перспективах, предначертанных его сыну на небесах.

Натальная карта Адриана дошла до нас в трудах астролога Гефестиона из Фив. Специалисту достаточно взглянуть на положение светил при рождении императора, чтобы понять, что ему было уготовано великое будущее. Аспекты планет свидетельствуют о его интеллектуальных способностях, необходимых для достижения успеха, а также о повышенном интересе к культуре и науке. Адриан увлекался магией и гаданиями и, возможно, благодаря семейной традиции хорошо разбирался в астрологии. В отличие от своих предшественников, став императором, он не обзавелся придворным астрологом, а сам составлял натальные карты и гороскопы, когда требовалось. Он считал, что разбираться в искусстве предсказаний необходимо, чтобы грамотно править народом Рима.

Птолемей, написавший «Тетрабиблос» вскоре после смерти Адриана, тоже считал, что заблаговременная осведомленность может помочь защитить империю и удержать власть, пустив ее в нужное русло:

«Неожиданность неотвратимых событий имеет свойство вызывать чрезмерную панику или неуемную радость, тогда как предвидение, давая возможность переживать отдаленное будущее как настоящее, успокаивает душу, заставляет ее свыкнуться с мыслью о неизбежном и подготавливает ее принять все, что бы ни случилось, спокойно и ровно»⁷³.

Именно Адриану принадлежала идея воздвигнуть Пантеон – храм всех богов и, соответственно, семи планет, которым они соответствовали. По словам Кассия Диона, купол Пантеона символизировал небесный свод, а пять концентрических кругов⁷⁴ обозначали траекторию движения небесных тел. Кроме этого, Адриан приказал построить планетарий по аналогии со «столовой» из Золотого дома на территории своей виллы в Тиволи, где было предусмотрено отдельное место для наблюдения за звездным небом.

Интересно, что начиная с I века до н. э. в Риме прослеживалась все более явная связь астрологии с городом и его горожанами. Наука, политика, искусство, религия, любовь, война, власть, жизнь и смерть – все было пронизано и порабощено астрологическими толкованиями и символами.

На ипподромах, где проходили гонки колесниц, было двенадцать ворот по числу знаков зодиака, а семь кругов, которые было необходимо пройти, соответствовали семи планетам

Антиохийский историк VI века Иоанн Малала в книге «Хронография» (Chronographia) подробно описывает это явление. Например, астрологическими отсылками изобиловали соревнования колесниц, которые устраивались по всей Империи и за которыми следило множество римлян. На каждом ипподроме было по 12 ворот (carceres) – клеток, из которых стартовали участники. Двенадцать, как знаков зодиака или домов гороскопа. Каждый забег состоял из семи кругов (по числу планет и дней недели) по ипподрому. Два разворота в противоположных частях ипподрома символизировали Восток и Запад, обелиск по центру – Солнце, арена – Землю. Траектория колесниц воспроизводила движение небесных тел по орбите.

Популярность астрологии в период Империи достигла апогея при Адриане, а в последующие века постепенно пошла на спад.

В основании знаменитого бюста Луция Аврелия Коммода, сына Марка Аврелия, изображенного в обличии Геркулеса, находится сфера с созвездиями Скорпиона, Тельца и Овна. Вероятно, эти три знака играли ключевую роль в поворотных событиях жизни императора.

Если не считать попытку Нерона, Септимий Север, правивший Римом с 193 по 211 год, первым по-настоящему учредил «божественную монархию» по эллинистическому образцу, в которой фигура императора наделялась всеми божественными качествами. В 203 году, чтобы отблагодарить семь «планетарных» божеств, он приказал возвести Септизоний (Septizonium) – трехэтажное здание со статуями, посвященными Солнцу, Луне, Меркурию, Венере, Марсу, Юпитеру и Сатурну. Нимфей находился на Аппиевой дороге, одной из важнейших римских дорог, и использовался в качестве календаря, предоставляя необходимые для гороскопов сведения. Согласно некоторым источникам, в Риме уже имелась другая подобная конструкция, построенная около 40 года н. э. Помимо этого, Септимий Север был настолько рьяным приверженцем астрологии, что приказал нанести свою натальную карту на потолок претория на Палатинском холме⁷⁵.

Астрология: угроза христианству?

С приходом христианства и наступлением кризиса Римской империи солнце звездной науки закатилось, что привело к ее постепенному упадку. И хотя астрология испокон веков была связана с религией (как с греческими культами, так и с митраизмом), христианство стремилось, пускай и внешне, от нее отдалиться.

Когда после Миланского эдикта 313 года христианам позволили свободно исповедовать собственную религию, они восприняли астрологию как языческую угрозу настоящей вере.

В митраизме, который пользовался успехом даже среди самых бедных слоев населения, христианство увидело опасного противника и конкурента. Точно так же сочли необходимым искоренить астрологию как «побочную» науку, поддерживавшую культ бога-Солнца.

Симптоматичен случай Юлия Фирмика Матерна (314–360), юного писателя и астролога из Сиракуз, который в 335–337 годах написал одно из важнейших произведений древней астрологии – «Учение в XIII книгах», но позже был вынужден пересмотреть свои убеждения и активное содействие звездной науке. Фирмик утверждал, что влиянию светил подвержен как случай, так и провидение – три составляющих, определяющих судьбу человека. Он отстаивал астрологию, оказавшуюся в руках «обманщиков и шарлатанов», которые порочили ее собственным невежеством, и утверждал, что сама астрология строилась на точных и математических выверенных движениях звезд:

«Вечные огни звезд […] приносят часть этой Души земным телам […] Мы в родстве с планетами, так как сформированы и созданы их ежедневными движениями»⁷⁶.

Фирмик был убежден также в неотвратимости рока, особенно в отношении смерти. По его мнению, все действия, склонности и увлечения, которые внушает нам небо, так или иначе подчинены нашей неизбежной участи. Поэтому свободой воли по-настоящему обладают лишь «мудрецы», способные совладать с влиянием звезд, не потакая собственным слабостям: «Мы противостоим некоторой доле неблагоприятного предопределения звезд […] Все эти скверные привычки я преодолел силой мудрости и добродетели»⁷⁷.

Что касается связи астрологии с политикой и войной, то в одном хвалебном сочинении, посвященном императору Константину, Фирмик описал его как человека, которому были посланы благоприятные предзнаменования ивоенная удача. Из его слов можно предположить, что он имел представление о натальной карте императора.

Удачу в войне Фирмик считал самой ненадежной из всех сфер человеческого влияния. Как и Птолемей, он был уверен, что личные гороскопы простых людей зависят от гороскопов монархов и что невозможно предсказать исход битвы без натальной карты государя или государства.

С распространением христианства Фирмику пришлось переосмыслить веру в звезды, дабы избежать серьезных последствий, связанных с запретами, которые налагало римское правительство на предсказательное ремесло. Ситуация обернулась настолько против него, что Фирмику пришлось обратиться в христианство и отречься от звездной науки. В трактате «О заблуждениях языческих религий» (De errore profanarum religionum) он критиковал астрологию, опосредованно осуждая богов, пороками которых человек оправдывал собственные слабости и грехи. Его обвинения распространялись также на другие языческие обряды и митраизм – «возмутительные фантазии варварских ритуалов, которые отдаляют человека от Бога»⁷⁸.

С приходом к власти и обращением в христианство императора Константина и его сыновей ситуация для прорицателей и астрологов ухудшилась. Прежде распространенные по всей Империи предсказательные практики подверглись преследованию. Дошло до того, что в Риме обнародовали закон против суеверий (superstitio) и гаруспиков (insania sacrificiorum). Констанций II (317–361), сын Константина, в 341 году ввел смертную казнь за совершение жертвоприношений, что привело к массовому закрытию храмов. В 354 году в ходе Лаодикийского собора в устав Церкви внесли запрет на деятельность магов и астрологов, в особенности для служителей культа: они не могли быть «ни магами, ни заклинателями, ни астрологами»⁷⁹. Из этого вытекает, что, несмотря на запреты, многие христианские ученые и священники продолжали заниматься астрологией.

В данном контексте важно упомянуть испанского епископа Присциллиана из Авилы, основателя присциллианства – аскетически-гностического учения, распространенного в областях Мериды и Кордовы. Он предлагал внести в учение Церкви некоторые астрологические представления, за что в 385 году был осужден за ересь, казнен и обезглавлен вместе со всеми своими последователями.

Вслед за запретами Церкви и Констанция II продолжил вводить ограничения на астрологию и Феодосий (347–395). Астрологам приходилось отрекаться от собственных верований, жечь книги и принимать католическую веру, чтобы избежать «наказания высылкой»⁸⁰.

Примеры Фирмика и Присциллиана иллюстрируют культурный и религиозный переход Римской империи от военно-политической ориентации к церковно-доктринальной. Эти перемены сильно ударят по астрологии: ее обвинят в связи с язычеством и будут считать опасным конкурентом развивающегося тогда христианства. На Западе звездная наука, особенно ее предсказательная ветвь, надолго останется вне закона. Запреты Церкви поставят под угрозу не только ее развитие, но и существование.

Некоторые астрологи Римской империи, бежавшие от преследования из страны, нашли пристанище при дворах персидских правителей в Ктесифоне. Несмотря на то, что на Западе астрология практически исчезла, в Месопотамии она продолжала цениться и развиваться.

Средневековая эволюция

Мало каким астрологическим текстам удалось уцелеть в период поздней Римской империи и после ее падения на Западе. Основной причиной, безусловно, стала церковная цензура. И все же некоторые сочинения астрологического или подспудно астрологического содержания продолжали попадать в руки переписчиков. Среди них оказались поэма Арата из Сол «Явления и предсказания» в переводе Цицерона, астрономические и астрологические соображения Плиния в «Естественной истории», диалог Платона «Тимей» с комментариями Халкидия и отдельные фрагменты космологии Аристотеля. Единственным и важным исключением стало «Учение в VIII книгах» Юлия Фирмика Матерна. Однако, хотя монахи продолжали передавать и переписывать текст трактата, количество копий было ограничено, и хранились они всего в нескольких местах, из-за чего в Европе о нем снова вспомнили лишь в XI веке. «Тетрабиблос» и «Альмагест»⁸¹ (Almagest) Птолемея, считавшиеся основополагающими для изучения астрологии, были строжайше запрещены, признаны вредоносными и в конце концов исчезли.

Ходили и другие тексты на латыни, лишь частично затрагивавшие темы астрологии и астрономии, как «Сновидение Сципиона» Цицерона или «О бракосочетании Филологии и Меркурия»⁸² (De nuptiis Philologiae et Mercurii) писателя IV–V века Марциана Капеллы. Восьмая книга трактата Марциана, целиком посвященная астрономии, содержала любопытные сведения касательно созвездий, знаков зодиака и планет. Спрос на оба сочинения не угасал на протяжении всего Высокого Средневековья⁸³, подогревая интерес христианских ученых, а впоследствии и вовсе спровоцировал ажиотаж на скупку древних текстов астрологического характера. Запрет на владение астрологическими текстами и на их чтение только подстегнул азарт и жажду познания, особенно среди духовенства. Однако овладевание премудростью происходило втайне и нелегально. Такая же участь постигла инструменты, которыми пользовались астрологи для вычислений, – о них надолго забыли и в Европе их было практически не найти. Только в 1030 году под влиянием Востока в обиход вернулись астролябия и армиллярные сферы, использовавшиеся еще в древности.

Варварские племена, основавшие римско-варварские царства на Западе Империи, преклонялись перед римской культурой и равнялись на римскую цивилизацию. Многие правители-варвары получали образование по римскому образцу. По этому же пути пошел Теодорих, король остготов, который в V веке привел свой народ на италийский полуостров. Он воспитывался, как настоящий римлянин, при дворе императора Византии.

Миниатюра из «Альмагеста» Птолемея, ценного источника знаний средневековых астрологов, с изображением созвездия Скорпиона

После падения Западной Римской империи учение о звездах на многие века практически прекратило существование в Европе, зато осталось в Византии и Восточной части империи. В Византии начиная с VIII века астрономия переживала взлеты и падения в зависимости от тенденций и предпочтений императоров, наследовавших трон. В отличие от Рима эпохи Империи, у византийцев наука о звездах оставалась исключительной прерогативой знати и императорского двора.

Теодорих, Боэций и Кассиодор: вера и астрология

Разгромив Одоакра и завоевав Италию, король остготов Теодорих (451–526) сделал одним из своих советников римского философа Северина Боэция. Помимо поста сенатора, правитель наделил его и другими важными должностями. В 510 году Боэций был назначен консулом, а в 522-м – магистром оффиций⁸⁴ (magister officiorum) остготского королевства. Среди научных интересов Боэция был и перевод греческих текстов, в особенности Аристотеля и Платона. Философ хорошо разбирался в астрологии и часто к ней прибегал – как для осуществления публичных обязанностей, так и для помощи королю в его делах.

Как сообщают исторические источники, он даже написал сочинение (до нас не дошедшее), в котором изложил все свои астрологические познания. По предположению английского историка Генри Чедвика, текст Боэция изобиловал астрологическими сведениями и рекомендациями по составлению гороскопов, чем, вероятно, привлек внимание теологов. Текст предали суду и запретили его копирование и распространение.

Боэций (480–524) был одним из первых культурных и религиозных деятелей христианства после Присциллиана, попытавшимся объединить астрологическую науку, службу государю и христианскую веру. Этим занимался и святой Августин⁸⁵, который, в отличие от Боэция, считал астрологию бесовской и опасной наукой, но справедливости ради не мог не признать влияния звезд. Так или иначе, оба считали, что светила могут воздействовать только на тело человека, но не на его душу.

В 524 году Боэций был несправедливо обвинен в заговоре против государя и в стремлении освободить Рим от власти остготов. Теодорих назначил магистром оффиций Кассиодора, а Боэция приказал взять под стражу под предлогом, имевшим мало общего с политикой, – злоупотребление магией.

В заточении Боэций написал свое самое знаменитое сочинение, «Утешение философией»⁸⁶ (De consolatione philosophiae). Подробный труд в пяти томах затрагивал различные философские и религиозные темы и содержал многочисленные отсылки к астрологии. Примечательно, что Теодорих решил заменить Боэция Кассиодором, непримиримым противником звездной науки. Во второй книге «Наставлений в науках божественных и светских»⁸⁷ (Institutiones divinarum et saecularium litterarum) выдающийся римский историк называет астрологию совокупностью опасных вычислений, призванных лишь приводить в замешательство. По его мнению, астрология может представлять угрозу – особенно для тех, кто считает, что она способна предсказывать развитие событий.

В целом Кассиодор, как и святой Августин, высказывался против предсказательной астрологии. Однако если последний считал ее наукой от лукавого, то Кассиодор попросту не видел в ней логики.

Выдвинутое Боэцию обвинение в колдовстве и замена его Кассиодором наводят на мысль, что философ, обратившись к звездам, дал королю неправильный совет. Источники рассказывают, что, заточив Боэция вместе с его свекром Симмахом, Теодорих решил приговорить его к смерти за предательство и обращение к магии.

Племянник и преемник Теодориха Аталарих также был воспитан в римских традициях. Имена его учителей неизвестны, но благодаря Кассиодору мы знаем, что будущий король обладал серьезными познаниями в астрологии и астрономии.

Хотя византийскому императору Юстиниану удалось ненадолго отвоевать часть Западной Римской Империи, культурный упадок на Западе было не остановить.

Казалось, астрология тоже шла по пути угасания, усиливаемого не только враждебно настроенной Церковью, но и потерей прежней значимости науки. Если раньше правители обращались к ней за помощью и советом, то под конец VI века в Италии и Европе она полностью утратила данную функцию. Более того, потребности общества изменились и ответы, которые давала астрология, больше не прельщали даже простых людей. Теперь они искали спасения и вечной жизни после смерти.

В Византии, как уже было сказано, ситуация складывалась по-другому: астрологию продолжали преподавать и изучать.

В 726–740 годах прогремело иконоборческое движение: иконоборцы обрушились на религиозные изображения, по их мнению, ведущие к идолопоклонству. Волна истребления коснулась и символики зодиака и Вселенной, так как они шли вразрез с принципами иконоборчества.

Из христианских убеждений императоры Юстиниан и Ираклий отказались от использования звездной науки, а в некоторых случаях даже активно ей противодействовали. Особенно это касалось Ираклия, который провозгласил себя ревностным заступником «Креста Животворящего» и почем зря очернял астрологические предсказания. Он считал астрологию хулой на Бога, ведь только один Бог мог знать будущее.

В XII веке византийская астрология начала восстанавливать позиции, достигнув пика с поэмами Феодора Продрома и Иоанна Каматира. Оба произведения были посвящены императору Византии Мануилу I Комнину, питавшему большое доверие к звездам. Не отставал от него Алексей III Ангел, который и вовсе окружил себя целой армией придворных астрологов.

Король Эдвин и придворный астролог Пеллит

Как мы вскоре убедимся, в Средневековье наибольший почет и развитие астрология получила в арабских странах и на Среднем Востоке. Европейцы же примутся возрождать забытые знания прошлого и осваивать «новые» астрологические навыки ислама только после крестовых походов.

До IX века в Западной Европе функции астрологии сводились к определению дат церковных праздников, а связанные с ней навыки применялись разве что в медицине и метеорологии.

Наука о звездах была забыта и практически исчезла: к ней прибегали лишь в некоторых монастырях или при дворах особо просвещенных правителей, которые могли себе позволить спросить совета у астрологов. Так продолжалось вплоть до прихода Каролингов (751 год), в эпоху которых интерес к астрономическим и астрологическим штудиям начал постепенно возвращаться.

Псевдоисторическая хроника «История королей Британии»⁸⁸ (Historia regum Britanniae), написанная на латыни около 1136 года Гальфридом Монмутским, архидьяконом и епископом из Уэльса, повествует о захватывающих событиях периода Высокого Средневековья⁸⁹. Особенно занимательна приведенная в ней биография некоего Пеллита, придворного астролога нортумбрского короля Эдвина из Дейры, правившего на севере Англии с 616 по 632 год.

Пеллит был родом из Испании и, вполне возможно, обучался астрологии по тем же текстам, что и некогда знаменитый Исидор Севильский. Если верить Гальфриду Монмутскому, Пеллит был крайне сведущ в звездной науке и на правах придворного советника помогал Эдвину в разных делах. Особенно важную роль он сыграл, когда королю Эдвину пришлось сразиться с объединившимися против него валлийскими правителями: королем Гвинеда в изгнании Кадваллоном II и королем Мерсии Пендом. Пеллит, изучив звездное небо и прибегнув к искусству предсказаний, смог предсказать действия противника, вследствие чего войску Эдвина удалось разгромить валлийцев и потопить их корабли. С того момента Пеллит был провозглашен героем. Впечатленный его талантом, король Эдвин решил поставить его во главе войска. Однако в 631 году Кадваллон II послал ко двору Эдвина своего племянника Бриана, приказав тому избавиться от астролога. Смерть Пеллита стала сокрушительным ударом для войска Эдвина: с ней солдаты лишились не только помощи звезд, но и боевого духа, который внушала им уверенность, что небеса на их стороне. Гибель «мага» придала сил валлийцам, и те снова атаковали. 12 или 14 октября 632 или 633 года войско Эдвина было разбито в битве при Мэйкене, а сам король жестоко убит⁹⁰.

Большинство историков отказывают «Истории королей Британии» Гальфрида Монмутского в достоверности из-за приукрашенного содержания. Однако стоит отметить, что часто в его рассказах всплывают исторические и документальные факты, подтверждение которым можно найти в других источниках. Не исключено, что Пеллит существовал на самом деле, ведь вплоть до 627 года король Нортумбрии Эдвин оставался язычником. В христианство он обратился позже, а после зверской гибели от рук английских королей-язычников был причислен к лику христианских святых-мучеников. Вероятно, король Эдвин, как и его предки, верил в провидческий потенциал природных явлений, будь то полет птиц, положение звезд или гадания по внутренностям животных. Можно с уверенностью утверждать, что при дворах правителей-язычников, как и в Риме, астрология пользовалась почетом.

К тому же в связи с нехваткой специалистов иметь придворного астролога тогда считалось престижно. Хотя правление Эдвина продлилось недолго, он был признан историками самым могущественным королем Англии того времени, а значит, легко мог позволить себе такого советника-астролога, как Пеллит.

Король Артур, Мерлин и зодиак Круглого стола

Помимо истории Пеллита и Эдвина, мы обязаны Гальфриду Монмутскому фигурой Мирддина Виллта, который позже будет переименован в Мерлина Амврозия⁹¹ и впоследствии обретет небывалую известность как маг Мерлин.

Гальфрид выдумал Мерлина, объединив его с королем V века н. э. Амвросием Аврелианом, который после падения Римской империи собрал в Британии войско, чтобы защитить местное население от саксонцев. Около 490 года им удалось отразить атаку саксонцев в малоизвестной и загадочной битве при Бадонском Холме. Во главе римско-бриттских отрядов, судя по всему, стоял сам Амвросий Аврелиан. Он-то и послужил прототипом легендарного образа короля Артура. Если верить Гальфриду Монмутскому, Артур был потомком Константина. Вероятно, речь шла об одном из римских военачальников региона, но существует мнение, что предком Артура был не кто иной, как император Константин Великий.

Король Артур и рыцари Круглого стола вокруг Грааля. Старинная миниатюра

Артур был вождем бриттов, защитившим Британию от вторжений других англосаксонских племен после отступления римских легионов. Гальфрид Монмутский в своем повествовании связал фигуру Мерлина с подвигами короля Артура, положив начало тому, что со временем превратится в настоящую сагу.

Персонаж Мерлина настолько быстро обретет невероятную популярность, что чуть позже Гальфрид Монмутский напишет поэму на латыни «Жизнь Мерлина»⁹² (Vita Merlini). В ней Гальфрид опишет мага подробнее, указав также, что тот активно наблюдал за звездами и изучал их. В более поздних сказаниях о короле Артуре говорится, что Мерлин даже попросил короля построить в лесу обсерваторию с семьюдесятью окнами, чтобы изучать светила и планеты и давать правителю более точные советы и предсказания⁹³.

Мерлин был не только придворным астрологом, но и наставником Артура: именно он устроил состязание, во время которого юный король вытащил меч из-под каменной наковальни в Карлайле, а позже помог ему выбрать невесту. В девятом томе «Истории королей Британии» есть глава под названием «Пророчество Мерлина» (Prophetia Merlini), датируемая ориентировочно 1135 годом и представляющая собой сборник предсказаний и пророчеств, приписываемых Мирдинну Виллту. Текст написан в загадочной и витиеватой манере и изобилует аллегориями и символами, предположительно указывающими на будущее Британии.

Другой пространный пересказ легенды о короле Артуре дает валлийский монах и хронист Ненний в «Истории бриттов»⁹⁴ (Historia Brittonum), написанной им около 830 года. И Гальфрид, и Ненний приводят эпизод, когда великий король должен был сражаться и победить в двенадцати битвах – по аналогии со знаменитыми подвигами Геркулеса. Этот ход можно интерпретировать как попытку мифологизировать историю Артура, превратив его в героя и приблизив к солярному культу, связанному с Геркулесом. По некоторым легендам, Геркулес был рожден, когда Солнце входило в десятое созвездие, то есть в Козерога – знак, на который приходится зимнее солнцестояние. Многие герои и божества, связанные с культом Солнца, такие как Аполлон, Митра, Иисус, «родились» в зимнее солнцестояние – момент, когда светило, достигнув максимального склонения к северу, возрождается и вновь начинает подниматься. Фигура короля, таким образом, в очередной раз была соотнесена с Солнцем, которое проходит двенадцать месяцев года и двенадцать знаков зодиака (столько же, сколько подвигов Геракла и битв Артура).

За Круглым столом с Артуром восседало одиннадцать рыцарей, и все были между собой на равных, так как «главы стола» не существовало, а Артур занимал лишь одно из мест. Некоторые ученые утверждают, что эта диспозиция символизирует не что иное, как двенадцать знаков зодиака. Во французском средневековом романе «Поиски Святого Грааля» (Queste du Saint Grail), написанном в XIII веке неизвестным цистерцианским монахом, говорится, что именно Мерлину принадлежала идея соотнести Круглый стол с зодиакальным кругом и движением звезд и планет. И действительно, в описаниях рыцарей различимы некоторые черты и характеристики, свойственные определенным знакам зодиака.

Одним из самых сильных рыцарей, Гавейном, или Говеном (уже само имя перекликается с самцом овцы, связанным со знаком зодиака и весенним равноденствием), по традиции управлял Марс. Образцовый Овен, Гавейн был известен тем, что отыскал кровоточащее копье римского воина Лонгина, которое тот вонзил в подреберье Христа, – холодное оружие под стать «марсианскому» персонажу.

Персиваль соответствовал Рыбам, заключительному знаку зодиака, определяющему конец и в то же время новое начало зодиакального круга. Так, в саге им завершается одна сюжетная линия и открывается другая. Последний из многочисленных сыновей, Персиваль отправился на поиски Святого Грааля и, следуя наставлениям Мерлина, сумел найти священную чашу. Грааль ассоциировался с материнским началом, рождением, а точнее, возрождением, и с приходом весны. Точно так же знак Рыб кончается с наступлением весны и в астрологии связан с религиозностью, мистицизмом, жертвенностью, одиночеством, женским началом, Луной и последними месяцами беременности.

Добыть Грааль стоило Персивалю больших усилий. По легенде, ему удалось отыскать чашу только тогда, когда Марс и Юпитер оказались на «правильных» орбитах. В астрологической символике союз Марса и Юпитера обозначает тип «религиозного воина», идеальный прообраз крестоносца. Во многих средневековых текстах именно на Персиваля, как на полурыцаря-полусвятого, возлагается исполнение пророчеств. Духовно-религиозная составляющая еще сильнее сближает его со знаком Рыб, даже с визуальной точки зрения родственным христианству и Церкви⁹⁵.

Самый знаменитый из всех рыцарей – сэр Ланселот не мог быть не кем иным, кроме как Львом. Во всех текстах саги он отождествляется с ним и с красным цветом – цветом его доспехов (знак Льва связан с Солнцем). Ланселот сидел по правую руку от Артура и был самым знатным и надменным из рыцарей. В «Божественной комедии»⁹⁶ Данте Паоло и Франческа читают историю Ланселота и Гвиневры в пятой песни «Ада», куда великий поэт поместил души сластолюбцев. Пятый дом в астрологии – дом любви, символически связанный со знаком Льва.

Явная зодиакальная символика пронизывала весь артуровский цикл, связывая персонажей и рыцарей короля Артура между собой. У некоторых французских романистов XIII века королева Гвиневра тоже имела отношение к зодиакальному кругу. Супруга короля Артура олицетворяла Деву, для которой характерны практичность, четкость, интеллект и готовность помочь, но которая имеет мало общего с нежной привязанностью. У Гальфрида Монмутского Гвиневра предстает вовсе не романтическим символом куртуазной любви, а гордой и победоносной королевой-воительницей, подобной реальным королевам, стоявшим во главе Британии. Гвиневру часто изображают правящей в отсутствие мужа, что позволяет поместить ее в один ряд с королевскими рыцарями.

В немецкой поэме «Парцифаль»⁹⁷ (Parzival), написанной ориентировочно в 1200–1210 годах и вдохновленной текстами Кретьена де Труа и Гальфрида Монмутского, Вольфрам фон Эшенбах отталкивается от других астрологических элементов артурианы, соотнося фигуру феи Морганы с Луной и знаком Рака. Согласно описаниям, сестра Артура Моргана обладала сверхъестественными способностями с самого детства (в астрологии за детство отвечает Луна) и умела околдовывать мужчин. Моргана предстает антагонистом короля Артура и Мерлина, хоть в конце и воссоединяется с братом, чтобы отнести его тело на Авалон и похоронить. Знак Рака, как покажут дальнейшие примеры, считался крайне опасным для королевской власти и королевства в целом. К тому же Вольфрам фон Эшенбах добавляет персонажам артуровского цикла еще одну астрологическую коннотацию: в его поэме магом и чародеем Гвидионом управляют Меркурий и Близнецы. Характеристики знака и в этом случае отчетливо проявляются в описании персонажа.

Некоторые исследователи артурианы утверждают, что Круглый стол на самом деле представлял собой круглое здание, возможно, каменный храм, с окулюсом в куполе, чтобы наблюдать за звездным небом. Двенадцать рыцарей садились посередине комнаты и с помощью звезд и их толкователя Мерлина вершили судьбу Камелота.

По некоторым версиям, одно из кресел Круглого стола предназначалось Мерлину, который как маг и астролог мог давать ценные советы в государственных и военных вопросах. Считается, что королевскими корнями сэр Ланселот (знак Льва) восходит к первому мифическому правителю Шотландии Келидону (или Каледону). Рассказы об этом персонаже, который еще до Мерлина знал названия планет и траектории светил, рисуют фантастический образ на грани реальности и вымысла. Кстати, около 1139 года Гальфрид Монмутский вмешался в конфликт между Шотландией и Англией. Посвятив «Историю королей Британии» королю Англии Стефану, он воспользовался фигурой знаменитого Мерлина и транслировал через него таинственные предсказания, вызвавшие в народе переполох:

«Скоттия разразится гневом и, призвав мужей под знамя Льва, возжаждет крови […] Новый завоеватель Скоттии будет назван и коронован Львом […] три острова Британии услышат Льва, гневно рычащего, вспученного от человеческой крови […] Лев будет держать чашу Весов и прострет свою лапу над Скоттией […]».

Тринадцатое место за Круглым столом, «чреватое кресло», Мерлин оставил тому, кто отыщет Священный Грааль. По легенде, каждого, кто сядет в него, не найдя прежде чаши, ждала смерть.

Другая интересная астрологическая теория связана с могилой Артура и Гвиневры. Захоронение, о котором говорит Гальфрид Монмутский, найдено не было, однако его принято отождествлять с другим священным местом, Гластонбери, непосредственно связанным с кельтскими и астральными культами.

Легенда о короле Артуре может быть непосредственно связана с небом: имя Артур, скорее всего, происходит от названия самой яркой звезды Северного полушария – Арктур

Изучив фотографии, сделанные американскими военно-воздушными силами во время Второй мировой войны, писательница Кэтрин Эмма Мальтвуд заметила, что вид сверху этого небольшого городка в графстве Сомерсет представляет собой натуральный зодиакальный круг, вписанный в рельеф местности.

Но, возможно, легенда о короле Артуре имеет еще более непосредственное отношение к звездам. Некоторые исследователи утверждают, что имя Артур происходит от четвертой по яркости на небе и самой яркой в Северном полушарии звезды Арктур⁹⁸. Термин «arcturus», в переводе с древнегреческого «страж медведицы», указывает на ее расположение между созвездиями Большой и Малой Медведицы. Возможно, связь легенды о короле Артуре с Медведицей находит отражение и в древнем кельтском мифе о «небесном медведе». Гальфрид Монмутский утверждает, что у Артура было два прозвища: «молот» и «медведь». О значимости трактовки звезды как укротительницы медведей свидетельствует ее присутствие на мантии императора Генриха II, к которой мы еще вернемся.

Оранжевый гигант Арктур появляется над Великобританией летом и исчезает на Востоке в период Хэллоуина (Самайна). Греки и римляне верили, что восход и закат Арктура приносит невзгоды – об этом упоминает Арат из Сол в «Явлениях и предсказаниях», а также Плиний Старший и Вергилий.

Получается, персонаж короля Артура имеет отношение к одному из главных праздников кельтского происхождения – Самайну, древнему празднику осени. Писательница Норма Лорре Гудрич связывает это торжество и короля Артура со знаком Стрельца⁹⁹. Я, как астролог, не согласен с ее доводами: на мой взгляд, история персонажа выдает в нем Скорпиона.

Когда Арктур заходит и исчезает на Востоке, Солнце находится в созвездии Скорпиона, а не Стрельца. Артур изображается непобедимым воином (Марс) по прозвищу «молот» или «кузнец» (malleus ferreus), а, как известно, Марс отвечает в том числе за кузнечное ремесло и соуправляет созвездием Скорпиона. По легенде, после смерти королю предстоит переродиться и вернуться на британский престол: возрождение и храбрость традиционно приписываются другой планете, управляющей Скорпионом, – Плутону. Артур готов вступить в бой даже с тем, кто сильнее его. Он смел и осознает, что противник, которого сложнее всего побороть, – он сам.

Гальфрид Монмутский считал Артура величайшим среди всех правителей мира, задачей которого было защищать страну и народ, даже если «небо разверзнется и гнев звезд иссушит посевы в полях».

По легенде, Мерлин предсказал Артуру, что тот вернется, возродившись, словно феникс из пепла. Из того, что Гальфрид Монмутский вкладывает в речи Мерлина, следует, что по возвращении Артура «звезды отвратят свои лики от людей и нарушат обычный бег по орбите». По мнению Нормы Лорре Гудрич, король Артур мог остановить вторжение англосаксов в Нортумбрию, сохранив кельтское королевство на Севере Британии. Хотя Артур описывался как христианин, история его похождений изобилует интерференциями с культурой и языческими ритуалами кельтских предков. Британская астрологическая традиция, имевшая глубокие кельтские корни, к тому моменту уже была достаточно развита, и сага о рыцарях Круглого стола демонстрирует преемственность жанра. Эпическое повествование такого рода существовало не только в эпоху римского господства, но и после исхода римских легионов из Англии в V веке. В артуровских циклах прослеживаются многочисленные отсылки к британским мегалитам, свидетельствующим о связи британо-кельтской культуры того периода с ее древним прошлым. Точно так же, как мегалиты находятся в прямой зависимости от положения небесных тел, истории о короле Артуре пронизаны магией звезд и их влиянием на человека. Добавлю только, что подробные описания цивилизации той поры, в особенности технического характера, свидетельствуют о намного более развитом обществе, чем вы могли себе представить.

Наследие Мерлина

Жильбер Мамино, епископ Лизье, а также капеллан и астролог Вильгельма Завоевателя, во время взятия Британии в 1066 году находился подле своего государя. Говорят, он не спал ночами, наблюдая за звездами, пускай ни письменных свидетельств его штудий, ни астрологических текстов его авторства не сохранилось. Зато можно с уверенностью утверждать, что он видел комету Галлея, появившуюся в небе в роковом 1066 году. Именно на него пришлась решающая битва при Гастингсе, которая положила конец саксонской монархии в Англии. В летописях того периода говорится, что свет, которым комета пронзила небо, был вчетверо ярче Венеры и вчетверо тусклее Луны.

Гобелен из Байё, 68,3 метра в длину, находится в Центре Вильгельма Завоевателя в Байё. Изображенную на нем комету принято считать кометой Галлея

Многие ученые увидели в комете знамение для английской монархии, воплотившееся со смертью короля Англии Эдуарда Исповедника 5 января 1066 года. В тот же день Гарольд II, шурин правителя, узурпировал трон. Объявив себя новым королем Англии, он бросил вызов проклятию, которое прочила комета. Совпадение или нет, но несколько месяцев спустя Гарольд II был разбит норманнами и погиб в решающей битве при Гастингсе.

Ослепительный свет кометы Галлея запечатлен на изумительном гобелене из Байё, на котором монахи Кентерберийского аббатства отразили главные эпизоды завоевания Англии норманнами.

Современник Жильбера Мамино, Джерард, архиепископ Йоркский, живший в XII веке, был видной фигурой английской католической церкви и рьяным поборником монархии. Он утверждал, что полномочия на управление христианским народом и Церковью король получил непосредственно от Бога. Христос для него был в первую очередь царем и только потом святым. Монархоцентричная концепция архиепископа Йоркского отрицала разделение власти на духовную и временную и ставила короля выше самого папы римского. Это представление находило отражение в астрологии, как в теории, так и на практике. В науке о звездах Солнце, как уже было сказано, традиционно ассоциировалось с божеством и воплощалось в фигуре короля и его королевстве.

Джерард оказывал астрологическую помощь нескольким королям Англии: Уильяму I, Уильяму II и Генриху I. Документальных подтверждений, которые бы напрямую свидетельствовали об обращении Джерарда к астрологии для решения государственных вопросов, не сохранилось, но хронисты того времени рассказывают о необычайном событии, случившемся с ним после смерти в 1108 году в Саутвелле. Когда тело перекладывали в гроб, под подушкой нашли копию «Учения в восьми книгах» Фирмика Матерна – самое что ни на есть настоящее пособие по астрологии, которое в V веке было запрещено Церковью как нечестивое и еретическое и считалось утерянным. Разразился скандал, каноники отказались хоронить тело архиепископа. В их глазах Джерарда, как уличенного в ереси, нельзя было погребать в освященной земле.

На удивление, Йорк оказался одним из эпицентров распространения науки о звездах: астрологические тексты оставались там по-прежнему в свободном доступе, благодаря чему ученые могли продолжать заниматься исследованиями. Из Йорка происходил не только Джерард, но и Алкуин, советник Карла Великого, к которому мы еще вернемся.

Согласно некоторым авторам артурианы, Мерлин был родом из Нортамберленда – графства к северу от Йорка, где разворачивались события с астрологом Пеллитом и королем Эдвином. Король Англии Генрих I, по-видимому, обращался за советами не только к Джерарду, но и к другому великому философу и астрологу того времени, бенедиктинскому монаху Аделарду Батскому. Он перевел для короля с арабского на латынь астрологические таблицы Аль-Хорезми и «Введение в науку о звездах»¹⁰⁰ (Introductorium in Astronmiam) Абу Машара, способствуя тем самым совершенствованию техники, по которой определялось положение планет. Помимо прочего, Аделард написал книгу «Несколько слов о хиромантии» (Chiromantia parva), очевидно, по следам ритуалов, которые проводил при дворе короля без каких-либо ограничений со стороны Церкви. Историки сходятся во мнении, что Аделард занимался составлением гороскопов и для Генриха II, оказывая ему астрологическую помощь на протяжении всей гражданской войны, еще до вступления на престол. В 1139–1152 годах Аделард содействовал как Генриху, так и императрице Матильде, сверяясь со звездами при составлении прогнозов.

Суеверия, легенды, пророчества

Пугающая неизвестность, сопровождавшая определенные исторические периоды, всегда приводила к росту и распространению разнообразных мистико-религиозных потребностей. В мгновения мрака и безысходности люди готовы искать надежду в чем угодно, порой утрируя происходящее вокруг. Суеверия, легенды, а также мистические и сверхъестественные видения имели и имеют особенное значение в периоды кризиса. Например, во время Столетней войны во Франции XIV века, обессиленной из-за сложившегося конфликта, процветали различные древние пророчества. Одно из них ссылалось на мага Мерлина, по легенде, жившего в Шотландии в V веке: якобы он предсказал поражение Франции по вине женщины и последующее спасение королевства «девой». Из этой же легенды спустя время родится миф об Орлеанской деве Жанне д’Арк. Являвшиеся ей видения идеально вписывались в суровую реальность тех времен, когда граница между земным и загробным миром была крайне зыбкой, а чудеса, волшебство и чародейство казались в порядке вещей. Примечателен эпизод, в котором Жанна смогла распознать короля среди вельмож, прежде ни разу его не видев, – возможно, как раз-таки благодаря видениям.

Исидор, Сисебут и возрождение Испании

В удручающей астрологической панораме раннего европейского Средневековья одним из редких исключений был Исидор Севильский, родившийся в 560–570 годах. Он знал греческий и латынь, а в 599 или 600 году стал епископом Севильи. Он был не только видным теологом, но и астрологом, пускай в его представлениях о звездной науке и встречается некая путаница. Эти несоответствия могли быть обусловлены усугубившейся нехваткой научных трудов по астрологии и неточностями в переводах с арабского.

Исидор был доверенным лицом и другом вестготского короля Сисебута, который правил Испанией с 612 по 621 год, и посвятил ему солидную часть своих работ.

Епископ Севильский делил астрологию на «естественную» и «предсказательную». Естественная изучала влияние Луны, Солнца и планет на времена года, природу и человека, имела материальный характер и постигалась путем исследования. «Предсказательная» астрология имела больше общего с суевериями, а потому должна была быть запрещена. По сути, его размышления близки позиции святого Августина. В труде «Этимологии, или Начала в XX книгах» (Etymologiarum sive Originum libri XX) епископ Севильский приводил по этому поводу интересное доказательство, связанное с библейскими волхвами. Он утверждал, что волхвы изначально обладали магическими способностями, но с рождением Христа больше не могли делать астрологических предсказаний, так как только ему было позволено видеть будущее.

Труды Исидора пользовались невероятной популярностью у современников. Несмотря на то, что он публично критиковал астрологическую науку, вполне возможно, что он прибегал к ней, чтобы консультировать вестготского короля. Существуют источники, доказывающие, что он даже учил короля астрологии. Так, Сисебуту приписывают стихотворение про астрономию на латыни «Поэма Луны, или Предисловие к “Книге колес”» (Carmen de Luna o Praefatio de libro Rotarum), которую он посвятил своему близкому другу Исидору.

Благодаря сочетанию просвещенного короля и энциклопедических познаний Исидора некоторые историки называют этот исторический период в Испании «исидоровым возрождением». В результате волнения умов в обиход вернулись некоторые древние тексты, а с ними и астрологические познания, уже считавшиеся утерянными.

После исламского завоевания 711 года звездная наука стала стремительно набирать популярность в Испании и даже снова вошла в моду при некоторых европейских дворах. Новые знания, приходившие из арабского мира, распространялись по всему континенту, пускай и нелегально. Как мы уже отметили, очарование науки вкупе с запретами Церкви подогревали интерес к астрологии на христианском Западе. Многих трудов, особенно по предсказательной астрологии, в Европе было не достать. Церковь не позволяла хранить, переписывать и тем более распространять сочинения на запрещенную тематику даже монастырям.

Поклонение волхвов. Немецкая живопись, ок. 1470–1490 (Нью-Йорк, Метрополитен-музей)

Однако существовали и важнейшие исключения. Герберт Орильякский, прежде чем стать понтификом, был наставником и доверенным советником будущего императора Оттона III. Взойдя на папский престол под именем Сильвестра II (999–1003), он получил доступ к арабским текстам по арифметике, философии, астрономии и астрологии. Он любил небесную науку и основательно занимался ее изучением, а также вернул использование армиллярной сферы – прибора для астрономических подсчетов, исчезнувшего после падения Римской империи. Сильвестр II даже попросил архиепископа Барселоны Лупита перевести с арабского астрологический трактат «Советы по астролябии» (Astrolabii Sententiae) ученого Аз-Заркали, известного также как Арзахель. Он был не только выдающимся астрологом, но и активным популяризатором науки и положил жизнь на то, чтобы вернуть астрономии причитающееся ей значение. Именно он составил так называемые Толедские астрологические таблицы и снова ввел в обиход в Испании астролябию и экваториум. Эти ключевые приборы позволяли ускорить процесс вычисления позиций Солнца, Луны и планет. Считается, что до их появления на составление натальной карты уходило порядка пяти часов. Интерес духовенства и даже папы к трудам Аз-Заркали свидетельствует о внимании Церкви не только к теории астрологии, но и к ее практическому применению. Более того, становится очевидно, что уже в период Высокого Средневековья Церковь обладала глубокими познаниями в данной области.