Цитаты из книги «Жребий», страница 6

Я полагала, что, когда целых полтора года встречаешься с одним и тем же парнем, - тихо и неумолимо продолжала мать, - это означает, что дело зашло дальше стадии хождения под ручку.© Миссис Нортон

Зло продолжало жить, но теперь уже при холодном свете бесчисленных лампочках в домах и офисах. неоновых фонарей на парковках и рекламах. В кабинетах, залитых бездушным светом, генералы по-прежнему планировали нанесение стратегических воздушных ударов, и не было силы, способной остановить этот лишенный тормозов каток, который стремительно несся под гору. Я выполнял приказ! Да, с этим не поспоришь. Мы все просто солдаты, слепо следующие в пункт назначения, указанный в сопроводительных бумагах. Но откуда исходят приказы? Отведите меня к командиру! Где его ставка? Я выполнял приказ! Меня избрали люди! Но кто уполномочил этих людей избирать?

Определяющей чертой детства является не удивительная и естественная способность объединять вымысел с реальностью, а отчуждение. Слов, адекватно передающих детские страхи и волнения, просто не существует. Мудрый ребенок это понимает и принимает как должное. Те же, кто этим руководствуется, перестают быть детьми.

"Не исключено, что я был на таком взводе, что мне всё примерещилось. С другой стороны, возможно, правы те, кто верит, что дома могут накапливать сильные эмоции, пережитые в их стенах, и держать их...как аккумулятор. А потом, при наличии подходящего катализатора - к примеру, излишне впечатлительного мальчика, - они разряжаются путём...создания образов. Я не имею в виду призраков. Я говорю о некоем трёхмерном психическом телевидении. Это может быть даже нечто по-своему живое - например, чудовище."

Страхи-ничто по сравнению с теми, что испытывают дети, когда остаются в одиночестве в темной комнате и ждут наступления сна. Поделиться ими, рассчитывая на полное понимание, они могут только с другими детьми. Для детей, которым каждый вечер приходится иметь дело с о злобными существами, прячущимися под кроватью или в подвале, не существует ни психотерапии, ни социальных служб. А эти существа ухмыляются и грозят из темных углов, но ощущается это не разумом, а каким-то внутренним чувством. И бороться с ними приходится каждую ночь, а единственным лекарством является только постепенное притупление воображения, которое называется взрослением.

Я писал людские судьбы и моими чернилами была кровь. Посмотри на меня и ужаснись!

Среди жизни всегда ходит смерть.

Надо называть вещи своими именами. Если не врать себе, то будешь свободным.

В три часа ночи кровь течет медленно, неспешно, а дремота тяжела. В этот час душа либо спит в благословенном неведении, либо в полном отчаянии взирает на самое себя. Середины нет. В три часа ночи жизнь, старая шлюха, лишается своей пестрой раскраски и оказывается, что носа у нее нет, а глаз стеклянный. Веселье становится пустым и хрупким, как в окруженном Красной Смертью замке По. Ужас разрушает скука. Любовь - сон.

Ни один ребенок не свободен от таких страхов. Если страх нельзя выразить словами, он непобедим. А страхи, запертые в детских мозгах, особенно трудно выразить на языке взрослых. И после захода солнца вы вдруг обнаруживаете, что эти страхи не умерли - просто затаились в своих детских гробиках. Они ждут вас.