Цитаты из книги «Жребий», страница 2

"Однако прежде чем уснуть, он успел задуматься - уже не в первый раз! - о том, какие взрослые странные. Они принимают успокоительное, спиртное или снотворное, чтобы избавиться от страхов и уснуть, а их страхи такие несерьёзные: работа; деньги; что подумает учитель, если Дженни не будет нарядно одета; любит ли меня жена; кто мои друзья... Эти страхи - ничто по сравнению с теми, что испытывают дети, когда остаются в одиночестве в тёмной комнате и ждут наступления сна. Поделиться ими, рассчитывая на полное понимание, они могут только с другими детьми. Для детей, которым каждый вечер приходится иметь дело со злобными существами, прячущимися под кроватью или в подвале, не существует ни психотерапии, ни социальных служб. А эти существа ухмыляются и грозят из тёмных углов, но ощущается это не разумом, а каким-то внутренним чувством. И бороться с ними приходится каждую ночь, а единственным лекарством является только постепенное притупление воображения, которое называется взрослением"

Я думаю, что людям относительно легко смириться с такими вещами, как телепатия или предчувствия, поскольку их готовность поверить ничего им не стоит. Она не лишает их сна. Но мысль о том, что сотворенное человеком зло живет и после его смерти, тревожит гораздо сильнее.

Дай, Господи, мне МУДРОСТЬ принять то, что я не в силах изменить, РЕШИМОСТЬ изменить то, что я могу, и УДАЧУ, чтобы не облажаться.

"Основа всех людских страхов, – подумал он. – Приоткрытая дверь."

- Еще Марк Твен сказал, что роман - это признание человека во всех преступлениях, которых он никогда не совершал.

Невозможно отказать собственному телу-предателю в общении, невозможно подать на него жалобу или сделать вид, что тебя нету дома, если оно позвонит.

Вопрос: если поместить психолога в одну комнату с человеком, считающим себя Наполеоном, и оставить их там на год (или на десять лет, или на двадцать), кто выйдет в итоге - два последователя Скиннера или два парня, закладывающих руку за борт пиджака? Ответ: данных недостаточно.

Сьюзен всегда считала, что страхи объясняются незнанием. И справиться с ними можно простыми логическими рассуждениями. Если страх вызывает скрипучая доска (или что-то еще), а скрипучая доска всего лишь обычная безобидная вещь, то бояться нечего. В современном мире все страхи можно снять логическими построениями. Разумеется, некоторые страхи вполне обоснованы (не садись за руль, когда слипаются глаза; не гладь рычащую собаку; не оставайся с незнакомцами наедине), но до сегодняшнего дня она не верила, что бывают страхи необъяснимые, глубинные и парализующие. Тут не помогала никакая логика. А сама способность рассуждать уже была сродни героизму.

В конце концов ты всегда упираешься в стену родительской любви, так похожую на обитые мягким войлоком стены тюремной камеры. Искренность этой любви лишала всякого смысла как дальнейшее препирательство, так и уже состоявшееся.

на поле боя атеистов не встречается, да и в интенсивной терапии неверующих практически не бывает.