Его мать была не и тех, на кого можно кричать. То есть если ты хотел сохранить свой скальп.

Со временем ордена и медали утрачивали значение, все больше и больше уподоблялись призу, который ты получил в начальной школе за выученное стихотворение, или грамоте, которую ты получил в старшем классе за победоносный бросок на бейсбольном поле. Просто что-то, что ты хранишь на полке. Просто цацки, с помощью которых старики разжигали ребят. Цацки, которыми они соблазняли тебя прыгать выше, бегать быстрее, бросаться наперехват. Диффенбейкер подумал, что без стариков мир, вероятно, был бы лучше (это озарение снизошло на него, когда он сам готовился стать стариком). А вот старухи пусть живут. Старухи, как правило, никому вреда не причиняют, но старики опаснее бешеных собак. Перестрелять их всех, потом облить трупы бензином, потом поджечь их. Пусть дети возьмутся за руки и будут водить хоровод вокруг бушующего пламени, распевая старые соленые песни Кросби и Нэша.

— А вообще, для чего мы были во Вьетнаме? — спросил Салл. — Без всяких философствований и прочего, но ты для себя это хоть раз вычислил?

— Кто сказал: «Тот, кто не учится у прошлого, осужден на то, чтобы повторить это прошлое»?

— Ричард Доусон, ведущий «Семейной вражды».

— Иди ты на… Салливан.

— Не знаю, кто сказал. А это важно?

— Еще как, бля, — сказал Диффенбейкер. — Потому что мы так оттуда и не выбрались. Так и не выбрались из зелени. Наше поколение погибло в ней.

— Это звучит немножко…

— Немножко — как? Немножко напыщенно? Еще бы. Немножко глупо? Еще бы. Немножко себялюбиво? Да, сэр. Но это и есть мы. Это мы все целиком. Что мы сделали после Нама, Салл? Те из нас, кто отправился туда, те из нас, кто выходил на марши протеста, те из нас, кто просто высиживал дома, смотрел «Далласских ковбоев», попивал пиво и пердел в подушки дивана?

- Я считаю, что Слоуком в тот день спас наши души, - сказал Диффенбейкер. - Ты знаешь, он с собой покончил? Угу. В восемьдесят шестом.

- Я думал, автокатастрофа, несчастный случай.

- Если врезаться в опору моста на скорости семидесяти миль в тихий вечер - это несчастный случай, так значит, это бы несчастный случай.

Некоторые воспоминания были словно Смоляное Чучелко в старой сказке про Братца Лиса и Братца Кролика - к ним прилипаешь.

...если слепой ведет слепого, то оба упадут в яму.

...выглядеть подделкой еще не значит быть подделкой. Иногда ситуация много сложнее, чем кажется на первый взгляд.

Человек в зеркале, привинченном к обратной стороне двери небольшого чулана, выглядит как выброшенный из жизни наемник. В загорелом лице прячется безмолвная, чуть смирившаяся гордость - что-то такое, на что люди долго не смотрят.

В конце-концов уважение к своей работе и сфере своей деятельности начинается с самоуважения.

Он надевает простую синюю рубашку, потом брюки от полевой формы. Задвигает средний ящик и выдвигает верхний. Там лежат альбом и пара сапог. Он берет альбом и несколько секунд смотрит на его красный кожаный переплет. Осыпающимися золотыми буквами на нем вытеснено "ВОСПОМИНАНИЯ". Он дешевый, этот альбом... Ему по карману был бы и более дорогой, но у вас не всегда есть право на то, что вам по карману.