Бобби пошел к себе, и бросил четыре монеты, которые захватил с собой в Бриджпорт, назад в банку "Велофонда". Он оглядел комнату, видя все по-другому: ковбойское покрывало на кровати, фото его матери на одной стене и фото с автографом Клейтона Мура в маске (полученное за талоны из коробок с кукурузными хлопьями) - на другой, роликовые коньки в углу (один с лопнувшим ремешком), стол у стены. Комната теперь выглядела маленькой - не тем местом, куда возвращаются, а тем местом, откуда уходят. Он понял, что вырастает до своей оранжевой библиотечной карточки, и какой-то горький голос внутри него восстал против этого. Закричал: нет, нет, нет!

Тот, кто еще учится у прошлого, осужден на то, чтобы повторить это прошлое.

Наивысшее красноречие всегда безмолвно.

— Иди к черту, — беззаботно сказала она. — Никто не живет вечно.

— Но все стремятся к этому, ты разве не замечала?

О грустных известиях следует сообщать после обеда. После обеда человек более или менее готов к грустным известиям. А прямо с утра что угодно ранит слишком больно.

Насос работает в экстазе, карты падают там, где падают, Земля ни на йоту не замедляет свое вращение, дама прячется, даму находят, и все это была информация.

Кэрол пошла вприпрыжку, Салл-Джон сказал, чтобы она перестала.

— Почему? — спросила Кэрол. — Мне нравится прыгать.

— Мне нравится говорить “сукин сын”, но я же не говорю, раз ты меня попросила, — ответил Салл-Джон назидательно.