Реставратор Илья Корвин не хотел ехать в Нижегородскую область. После «Стеклянного сада», «Восковой обители» и «Зеркального дома» он мечтал только об одном: сидеть в своей квартире на Лиговском, пить чай и не думать о сосудах. Но звонок следователя Кожуховой рушит всё: в старой усадьбе на берегу Оки найдены пять фарфоровых кукол. Они двигаются. Говорят. Смотрят. И из трещин на их телах сочится белая жидкость — густая, тёплая, как гной.

Хозяйка усадьбы, Аглая Степановна Морозова, пережила блокаду Ленинграда. Она потеряла мать, отца, четверых братьев и сестёр. Все они умерли от голода и холода зимой 1941–1942 годов. Аглая выжила. И нашла способ не отпускать тех, кого любила. Она лепила их из фарфора, обжигала в печи и говорила слова, которые нашла в старинной книге французского мастера Дюваля. И они оживали. Не по-настоящему. Не так, как люди. Но они двигались. Они улыбались. Они были с ней. Всегда.