Читать книгу: «Нейроконтроль»
Ионов явился на работу по обыкновению вовремя, даже чуть раньше, в надежде проскочить в кабинет и обойтись без утренних рукопожатий с коллегами – на тридцатом этаже здания «Департамента воссоздания человеческого мозга» их порой слонялось до того много что пока уважишь каждого – утомишься, даже не начав работать.
Как и в любое подобное утро первым делом он придирчиво осмотрел все ли убрано в кабинете, не затесалась ли незамеченная уборщицей крошка или пылинка; проверил достаточно ли заряжен робот-пылесос – спуску Ионов ему не давал. Закончив инспекцию, поудобней уселся в кресло. Моноблок на столе распознал его, на экране возник логотип корпорации «Атом», следом запустилось приложение «НейроКонтроль».
Ионов взглянул на наручные смарт-часы, дождался пока секундная стрелка добежит до пятидесяти, следом развернулся на кресле и мысленно отсчитал еще десять секунд. Через мини-дверь, навроде тех, что делают для домашних питомцев, въехал офисный дроид-курьер, услужливо предложил зеленого чаю и свежий пончик с ягодной начинкой – Ионов принял угощение с благодарностью и приступил к завтраку.
Главным диспетчером «Отдела наивысшего контроля», он работал без малого шесть лет, считал себя старожилом в департаменте и персоной достаточно важной для отдельного кабинета и доставки чая по утрам. Впрочем, никто из коллег с тем не спорил: привилегии он заслужил безупречной работой, а заодно репутацией порядочного человека и верного семьянина. В сорок лет выглядел всегда бодро, никакого намека на лишний вес и подступающую «стариковскую» ворчливость; легкая седина на висках и щетине не в счет.
* * *
В списке дел на сегодня значилось несколько задач. Ионов выбрал на экране строку с первой и приступил к анализу материалов прототипа. Тщательно изучив данные, Ионов убедился, что тот отличался высоким интеллектом, способностями в квантовой физике, но, к сожалению, не обладал даже малейшими признаками экстраординарности, не говоря уже о гениальности; другими словами, совершенно не то, что ожидало руководство департаментом. Ионов, без колебаний, выбрал команду «Отклонить» – задача тут же пропала из списка.
Другие прототипы тоже не порадовали и, уже порядочно заскучав, он приступил к последнему. Номер 69911 отличался от остальных, но, как ни странно, в худшую сторону: в точных, да и в каких-либо других науках он ничем себя не проявил. Обычно такие до «Наивысшего контроля» даже не доходили, их либо сразу утилизировали после «Первичного контроля», либо до особых распоряжений сдавали на склад. Ионов на всякий случай связался с начальником отдела, узнать нет ли тут ошибки; тот заверил что прототип достойный и его необходимо изучить повнимательней, при том не вдавался в подробности на чем именно заострить внимание. Ионов в недоумении пожал плечами, пересел на диванчик и надел ВР-очки.
Он «переместился» в комнату проведения контроля. С прошлого посещения она полностью переменилась – вероятно дизайнеры решили повеселиться и теперь вместо гостиной в неоклассическом стиле она походила на допросную в полицейском участке: зеркало во всю стену, на столе яркая лампа, там же два пластиковых стаканчика с кофе и пепельница с дымящейся сигаретой, еще стаканчик в компании кучки сморщенных окурков покоился под столом в коричневой жиже.
Напротив, как и обычно, сидел безликий манекен в белом облегающем комбинезоне, в этот раз плечистый крепкий мужчина.
– Приветствую! – начал Ионов.
– Здравствуйте, профессор! – бодро ответил прототип.
– Диспетчер, – поправил Ионов.
– Но вы же профессор? Зачем принижать ваши достоинства?
– Всего лишь доцент. Профессором меня в университете в шутку называли. Странно что вам это известно… В любом случае, моя научная деятельность в далеком прошлом. Зовите меня Александром Павловичем, а лучше просто Александром.
– А меня зовите Юпитером.
– Занятно, – изумился Ионов, – но по мне так слегка вычурно.
– 69911 – всего лишь средний радиус той планеты.
– Планетологией интересуетесь? – увлеченно спросил Ионов, – про это ничего не указано. Вероятно, в этом ваши особые таланты?
– Нисколько не интересуюсь, побочные знания вероятно.
– Однако… – слегка расстроился Ионов, – что ж, раз познакомились как следует, предлагаю приступить.
– Уверены?
– Не понял? – замешкался Ионов, но тут же собрался, – да-да, приступим.
– Хм… Как скажете.
– Даже не знаю с чего начать… – задумался Ионов, – как насчет попытаться подтвердить или опровергнуть гипотезу «о невозможности существования двух одинаковых метакристаллов крономатерии», – с иронией выдал он, – ее, кстати, ваш «коллега» предложил – выходец из наших инкубаторов.
– Для меня, пожалуй, сложновато.
– Еще бы, – ухмыльнулся Ионов, – тогда вынужден признать, что результаты ваших тестов уже близки к провальным. И все-таки чем вы так заинтересовали руководство?
– Отчего же близки? – рассмеялся Юпитер, – может гипотезы и не мой конек, но поверьте никто и никогда ее не осилит, да и незачем. Это никому не нужно, мир от этого не станет ни хуже, ни лучше; разве что какой-нибудь одаренный умник получит за нее премию, пропьет на радостях, станет отшельником и в конце концов умрет всеми забытый.
– Глупости.
– Вероятно! – весело согласился Юпитер, – но мои способности вы умоляете напрасно. Я могу многое…
Вой пожарной сирены прервал Юпитера, комнату наполнило красное пульсирующее сияние.
– Угроза безопасности четвертого уровня! – взревел динамик на стене, – всему персоналу немедленно покинуть здание через запасный выход!
Ионов сбросил ВР-очки, сирена ревела и в «реале»; он бегло огляделся по сторонам и без раздумий метнулся к двери. Четвертый – наивысший – уровень включали впервые, а значит произошло что-то чрезвычайно скверное.
* * *
Он бросился через опустевший коридор к запасному выходу и этаж за этажом летел по лестнице на сколько хватало сил. К пятнадцатому все же подустал и ненадолго остановился. До того момента в голове хватало места лишь мыслям о спасении, но чуть передохнув, задумался и о том куда все подевались. Вопросы: как персонал так быстро покинул этаж и почему до сих пор никто не повстречался, так и не нашли ответа; но сирена не умолкала – Ионов побежал дальше.
Наконец домчал до первого этажа, резко открыл дверь и ринулся вперед… В черную бездонную пропасть…
Пару секунд спустя он вновь очутился за столом в «допросной».
– Я что уснул? – взволнованно спросил он у Юпитера.
– Не думаю.
– Тогда что это было? Кто вам помог? Только не говорите, что сами! Телекинез, пси-захват? Вряд ли вы на это способны, хотя… Вы же обязаны знать, что дистанционное внедрение в госчип1 запрещено законом! Куда только безопасники смотрят!? – вскрикнул Ионов и тут же полушепотом добавил, – но в любом случае атака такой силы еще у нас не встречалась… Неужели…
– Знаю-знаю про законы. После массового помешательства в 2108-м за это наконец взялись всерьез.
– Зачем вы это сделали?
– Я? – опешил Юпитер, – ну хорошо, пускай буду я. Но вы же сами искали мои таланты? Отчего теперь удивляетесь?
– Это как-то уж слишком!
– Странный вы, – ухмыльнулся Юпитер, – столько лет занимаетесь поиском великих умов способных заменить угасающий потенциал человечества, а теперь на попятную идете. Да-да, за столько лет ни одного достойного гения ни в одной сфере; впрочем, это не так уж и странно: я полагаю, что природа сама решает, когда мир нуждается в гениях и выдает их в строгом количестве, согласно потребности времени. А что, если число их вовсе не бесконечно и у нее осталось не так уж и много? Вспомните сколько их было когда-то, скажем в музыке: Бетховен! Шопен! Рахманинов! А что сейчас можно сказать о музыке? Ничего, абсолютный ноль! И ровно тоже самое в науке. Все держится на посредственностях, да – умных, да – талантливых, но неспособных на великие прорывы. Последнее достойное открытие на какое сподобилось человечество это мы – мозги выращенные в инкубаторах. Ловкий продуманный обман природы. Нас интегрируют с компьютером, пытаются обучить всевозможным наукам; но как известно, природа и тут неумолима: не все из нас, что называется, получаются, а тех, кто не получился утилизируют. А наиболее перспективных отправляют на последний суд диспетчеру. То есть вам.
– Утилизация – необходимая мера, – невозмутимо парировал Ионов, – число «искусственных» ограничено законом. А помешательство, о котором вы упомянули – это лишь мелкие галлюцинации, вызванные взломом госчипа – работа опытной команды хакеров; «дыру» в безопасности, к счастью, быстро залатали. После того случая, действительно ужесточили наказание за внедрение в госчипы и изменили сам подход к защите доступа к ним. Алгоритм шифрования теперь настолько мудреный, что сломать его считай невозможно. Но то, что сейчас со мной произошло куда сложнее чем просто галлюцинации: полный контроль над разумом! Моя задача в том числе и выявлять потенциально опасные прототипы. Так что о вас я обязан сообщить руководству – на случай обнаружения подобных навыков, у меня нет четких инструкций. А пока отправлю вас в карантин.
– Прототипы! – едко ухмыльнулся Юпитер, – вам не кажется это звучит слишком уж цинично? Рабочий мозг – уже часть полноценного человека, но скажем так, не вполне укомплектованного. Не переименуют же моментально человека что лишился пальца в прототип?
– Всего лишь местная терминология.
После недолгой паузы Юпитер неожиданно спросил:
– А правда ли что люди порой помнят, что с ними происходило в младенчестве?
– Бывает и такое. Как правило, редкие обрывочные воспоминания о наиболее ярких моментах. Я, например, ничего не помню.
– Неудивительно! – рассмеялся Юпитер, – вы даже не помните, что вчера было.
– С чего взяли? Я прекрасно помню, что вчера ужинал с женой в новом ресторане на Пятницкой.
– А так ли это?
– Что за чепуха? Конечно же так! Полагаю, мы закончили. Пока карантин, а после решения руководства видно будет. Может и поговорим еще, хотя едва ли. Счастливо! – добавил Ионов на прощанье и снял ВР-очки. В задачу добавил подробный отчет о происшествии с прототипом и выбрал команду «Карантин».
До конца рабочего дня новых задач не приходило, да и не особо-то хотелось после странной беседы с «сумасшедшим» Юпитером. Но несмотря на всю его опасную чудаковатость, во многом он не заблуждался, а особенно в том, что из выращенных мозгов порой получались совершеннейшие «дурачки» – в этом природу не обманешь.
* * *
Дома за ужином Ионов невзначай поинтересовался у супруги:
– Как тебе ресторан? По-моему, не очень: стейки совсем сухие были, – посетовал он, – и, если честно, грязновато там, особенно в туалете. Для центра Москвы это как-то слишком. Что думаешь?
– Какой еще ресторан? – удивленно переспросила супруга, налегая на морковный салат.
– Что значит какой? – спросил он, брезгливо поглядывая как хлебные крошки окружали супругу точно голубя в парке, – куда вчера ходили.
– Наверно ты ходил туда с чьей-то чужой женой, – невозмутимо ответила супруга, – похожей на меня.
– Ты пасту заказала, я пару стейков… – задумался Ионов, – неужели все-таки… Совсем заработался!
– Опять в «виртуале» уснул?
– Может быть… Но в таком случае почему автоматика пробуждения не сработала? Опять что-нибудь сломалось, – тяжело выдохнул Ионов, – это многое бы объяснило, хотя таких продолжительных и убедительных воспоминаний после сна в «виртуале» не бывает…
– В твоей конторе всякое возможно, – улыбнулась супруга, – а я наверно на дачу смотаюсь – детей проведаю; думаю на недельку – как раз до конца лета. Ты как, несильно скучать в одиночестве будешь?
– Конечно езжай… – отрешенно ответил Ионов, – скрывая волнение оттого, что вдруг напрочь забыл не только что у них есть дача, а даже как выглядят его собственные дети и как их зовут. С минуту он отчаянно напрягал память и когда наконец вспомнил, облегченно выдохнул.
Утром он проснулся помятый и едва выспавшийся – не давал покоя этот нелепый хоть и быстротечный провал в памяти. Неужели это Юпитер так глубоко залез ему в голову? Волноваться нужно меньше, в конце концов решил Ионов и, с ужасом глянув на часы, суматошно засобирался на работу.
* * *
За много лет он впервые опоздал, оттого виновато вошел в лифт и хмуро представил сколько теперь немытых потных рук потянутся к нему при встрече.
– Доброе утро, Александр Павлович! – дежурно поприветствовал лифт милым женским голоском – на панели загорелась кнопка 30. Двери закрылись – заиграла мелодия; но на удивление не «пиликающая» жуть что порядком поднадоела, а нечто иное, в миг возбуждающее приятный трепет, нечто весьма старомодное. Ионов хоть и неплохо разбирался в классике, но так и не смог сходу припомнить композитора.
– Яков Пташинский. Первая симфония! – восторженно подсказал лифт, подъезжая к пятому этажу.
– Что? – завертел Ионов головой, – кто это?
– Пташинский написал ее всего за ночь. Невероятно, правда? Для нашего современника почти невозможно!
– Не припоминаю такого, – осторожно ответил Ионов, пристально разглядывая панель с кнопками, – кто со мной говорит?
– Лифт!
– Ну еще бы. Уже и лифты остроумием наделили, – устало подметил Ионов.
– Мне кажется вы чем-то взволнованы?
– Да почему так едем медленно!? – полушепотом проворчал Ионов.
– А! Хотите поскорей? Это можно!
Лифт резко взмыл вверх, номера этажей понеслись один за другим; мгновение спустя он так же резко остановился на тридцатом. Ионов вышел из кабины и согнулся, пытаясь обуздать рвотные позывы.
Мимо проходила девушка, кажется из отдела кадров; она остановилась, заметив его страдания.
– С вами все хорошо? – заботливо поинтересовалась она.
– Укачало слегка, – насилу улыбнувшись, пролепетал Ионов. Показалось что от нее вперемешку с мощными духами несло потом – позывы усилились.
Ионов сорвался с места, быстрым шагом миновал коридор, оставляя без приветствий озадаченных коллег; влетел в кабинет, нагнулся над мусорным ведром и опустошил в него все что просилось наружу. Запах рвоты разошелся по кабинету – Ионов, стыдливо поглядывая на входную дверь, накидал в ведро салфеток и приоткрыл окно; но от «ядовитых» уличных ароматов и раскаленного воздуха, казалось, стало только хуже. Надежды на кондиционер тоже рухнули – тот попросту не работал.
Ионов завалился на диванчик, откинулся на спинку, прикрыл глаза; чуть отдышавшись, сел за стол и первым делом отправил заявку в техподдержку на проверку автоматики пробуждения и следом срочную заявку на починку кондиционера.
В списке задач на сегодня нашлась всего одна. Ионов кисло поморщился, заметив номер 69911 и нехотя вернулся на диванчик.
* * *
– Здравствуйте, профессор! – радостно встретил Юпитер.
– Мы же договорились, – тяжело вздохнул Ионов.
– Ах да, мои извинения! Так и тянет называть вас профессором. А почему вы все-таки ушли из университета?
– Непреодолимые обстоятельства, – нехотя выдавил Ионов.
– Деньги?
– Вам откуда знать? Тоже побочные знания? – едко бросил Ионов.
– Всего лишь догадки. Свадьба. Дети. Возросшие траты и как следствие смена работы. Предположу, что здесь платят гораздо больше. А ваше раздражение при упоминании денег полагаю только подтверждает мою теорию. Гипотезу! – весело добавил Юпитер.
– Никак понять не могу, – уставился Ионов на Юпитера, – что за игру вы затеяли и главное зачем? Что я еще могу о вас узнать? Зачем вас снова ко мне отправили, когда полно диспетчеров по иным направлениям? Я в конце концов нейрофизик, а вам нужен приличный психиатр. Лифт тоже ваша напарница по безумиям?
– Неужели вы так ничего и не поняли?
– Совершенно! Если вы, конечно, не решили с ума меня свести чтоб я вашу сомнительную кандидатуру утвердил.
– А как же ваши тайные изыскания? – змеиным голоском продолжил Юпитер, – то самое дистанционное управление госчипами.
– О чем вы? – засуетился Ионов.
– Конечно же вы нейрофизик. Да еще какой! Один из лучших на сегодня, не даром вас такого молодого нарекли профессором. А теперь возитесь с нами хотя могли бы принести больше пользы как ученый. Но не мне вас винить. Ваше решение – ваше право. Тем более мало кто знает, что вы еще и отменный нейропрограмист. Тайное хобби, не так ли? Хобби, определяющее вас как личность, ваше первое «Я». Задумка ваша по истине гениальна, но доводить до ума ее не стали, а могли бы. Почему? Испугались? Законов или последствий? А вместо завершения вы по весьма нескромной цене уступили ее вашему коллеге Салихову, тоже нейропрограмисту, но, быть может, не такому способному как вы. Но и в этом я вас не виню: знания должны достойно оплачиваться.
– Об этом здесь кроме него никому неизвестно. Как вы? А впрочем, не объясняйте. Он бы все равно ее никогда не закончил – мозгов бы не хватило. На то и был расчет. И да, вы правы: срочно деньги нужны были, а он просто под руку удачно подвернулся.
– Значит мозгов не хватило?
– Именно… Неужели довел до ума? – взволнованно переспросил Ионов, – мой криптовирус? Вы помогли?
– Слегка подтолкнул к решению, – самодовольно ответил Юпитер, – вернее сказать, нашел среди наших того, кто помог дописать код. В этой корпорации много возможностей для ваших тайных увлечений. Не зря же устроились именно сюда, не так ли? Салихов, меж тем, уверен, что до всего додумался сам. И конечно о маленьком испытании, в котором вы невольно поучаствовали он не помнит.
– Снова в чужих головах «бродили»? Вот значит какой у вас талант…
– Я же говорил, что могу многое. Например, могу с уверенностью сказать, что сегодня ровно в одиннадцать вечера в Большой зеленый переулок зайдет некий пешеход, потеряет сознание и вскоре скончается – сердце. Так уж вышло, но ни исправных камер наблюдения, ни патрульных левидронов рядом не окажется и пролежит он там без внимания довольно долго. А при себе у него будет весьма ценный груз.
– Вы еще и предсказатель?
– Всего лишь аналитический расчет на основе вполне реальных данных.
– Как угодно. Мне какое до этого дело?
– Пешехода зовут Петр Салихов – ваш предприимчивый коллега. Вы же прекрасно знаете: у него проблемы со здоровьем еще с детства, а сердечный имплант то и дело барахлит. Вечером он понесет ваш криптовирус на продажу. Сумма сделки обеспечит его до конца жизни и возможно от излишних волнений он слегка не рассчитает нагрузку на сердце. Вот если бы хоть кто-нибудь оказался рядом чтобы помочь…
– На меня намекаете?
– Да, но ведь можно и не успеть. Случайно, скажем так…
– А теперь на что намекаете?
– Ни на что. Вот только зачем ему зря пропадать?
– Кому… Чему именно пропадать?
– Выбирайте сами.
Ионов помолчал с минуту и добавил:
– А весь этот спектакль к чему?
– Как вы отметили: в точных науках я не силен. Гуманитарий, как говорят не очень смышленые студенты, а отсюда склонность к эффектам. И в добавок мы смогли узнать друг друга поближе.
– И к чему нам эта близость?
– Кто знает что нас с вами ждет в будущем?
– Уверен ничего. Но вы меня убедили – утвержу вашу кандидатуру хоть и на служебный подлог пойду; но больше мы не должны видится, это, знаете ли, утомляет. Живите как хотите, но без моего участия.
– Превеликое спасибо! Уверяю, больше не потревожу. Более того независимо от вашего решения, буду нем. А вот прожить как хочется, боюсь не так уж и просто. Сами знаете: за пределы виртуального пространства нам выходить запрещено.
– Таковы законы. Но с вашими способностями, думаю легко придумаете как разнообразить пребывание в «виртуале». Вашим «коллегам» это не мешает приносить пользу человечеству.
– Пожалуй оно того стоит. Как считаете, имя Яков мне подойдет? Наверно Юпитер и впрямь перебор.
– Вполне. Счастливо! – ответил Ионов и снял ВР-очки.
Как и обещал он закрыл задачу командой «Утверждено». В комментарии к ней наудачу написал: «имеет навыки требуемого уровня в области астрофизики». Будь что будет, а жизнь покажет какой из него астрофизик. «Дело я сделал!» – выдохнул с облечением Ионов. Осталось забрать свое, если конечно Юпитер не обманул; но проверить стоит.
* * *
Весь вечер Ионов нервно бродил по квартире, то и дело поглядывал на часы, в голове кружились всевозможные сценарии встречи со старым приятелем Салиховым. Еще с институтских времен тот вечно выезжал за счет других студентов и сам толком не сдал ни одного экзамена, а чем удостоился кресла директора «Департамента разработки комплексных нейросистем» до сих пор величайшая загадка всех времен. В любом случае даже такой болван не заслужил столь печального финала, но позволить невесть кому продать опасный криптовирус допускать нельзя; а если и представить на секунду обратное, награда обязана достаться истинному владельцу.
Метания продолжались до половины десятого – Ионов заказал такси. Жена уже уехала на дачу и, к счастью, не нужно объяснять куда он собрался на ночь глядя.
Такси остановилось посреди длинной улицы, скованной высотками; людей почти не встречалось, изредка проезжали электромобили – типичный московский «спальник», где легко затеряться. Навигатор на смарт-часах подсказал что Большой зеленый укрылся чуть дальше, Ионов уселся на скамейку неподалеку и принялся наблюдать.
Салихов явился ровно в одиннадцать, суетливо оглянулся, поправил наплечную сумку и свернул в переулок – Ионов прошмыгнул следом. Хищным зверем он лавировал среди припаркованных на обочине электромобилей, стараясь не попадаться на глаза. Пару раз Салихов резко останавливался будто почуяв слежку, но лишь нервно оглядывался и шел дальше. Вскоре он вновь задержался, но в этот раз чуть дольше, затем резко пошатнулся, схватился за грудь, и рухнул на асфальт.
Ионов подбежал к нему, убедился, что рядом никого, вырвал сумку и в нетерпении открыл. Внутри нашелся небольшой пластиковый контейнер, в каких обычно хранят микрочипы и корпоративный планшет с особым разъемом – вещь довольно дорогая что в обычной продаже не встретить.
Ионов хотел было вызвать скорую или ближайшего реанимабота; но по закону придется объяснять, как тут очутился; Салихов, если оклемается и обнаружит пропажу, то в полицию едва ли обратится, но наверняка рано или поздно на него выйдет.
Ионов еще раз огляделся, помялся недолго и ринулся прочь. Живо миновал улицу и вскоре вышел на широкий многолюдный проспект; заглянул в первое попавшееся кафе, взял мятного чаю и уселся в дальний малоприметный угол. Включил планшет, воткнул в разъем чип-взломщик из контейнера, на рабочем столе запустил единственный ярлык. Ионов хорошо помнил интерфейс своей программы – Салихов даже не удосужился его перерисовать. На экране вывелась та же самая карта, где каждый посетитель, что отдыхал сейчас в кафе, отображался крохотным безликим человечком – в брюках или юбке. По клику на них, высвечивалась подробная информация: имя, номер госчипа, всё вплоть до номеров счетов в банках. Такие программы хоть и под запретом для простых граждан, но не редкость; например, любой полицейский может подойти к тебе, просканировать голову и тут же получить все что требуется. Скажем, если ты в розыске за тяжкий проступок, то убегай сразу; а лучше не стоит – выстрелит в спину без раздумий и сожалений (недавняя поправка к статье о применении оружия).
Но в программе и чипе Ионова важна особая – уникальная – начинка: тот самый самообучающийся криптовирус что позволял взламывать любую даже самую мощную защиту госчипов и открывать доступ к скрытым опциям управления (от которых даже на госуровне всегда отнекивались вплоть до инцидента в 2108). А это уже криминал, за который светит приличный срок. В той же Европе или США подобные чипы стали обязательными как всегда раньше нас, но у них те самые «особые» опции не тайна, их открыто используют спецслужбы, например для быстрого и нелетального усмирения преступников; к слову, честным гражданам это ни чуть не мешает – преступлений и впрямь стало меньше. Но у нас пока к такому не готовы, а потому государство идет к этому неспеша, понемногу предлагая новые законы о управлении госчипами. Ионов в свое время решил ускорить этот процесс, но, как известно, на полпути притормозил.
В меню человечка появилась новая команда: «Глубинное проникновение». Ионов хотел назвать ее «Атака!», но и так сойдет, подумал он, выбирая подходящего посетителя. Жребий пал на молодого парня что без умолку трещал по гиперфону, и к тому же чья белая футболка обезображена свежими пятнами кетчупа. Ионов с удовольствием выбрал команду проникновения – парень тут же умолк и застыл точно парализованный. За галдежом и суматохой никто не обратил на него внимания.
В ту же секунду в кафе ворвались четверо полицейских в штурмовой экипировке с плазматами наперевес; расталкивая перепуганных посетителей, те подбежали к Ионову.
– Руки поднял! На виду руки держи! – рявкнул полицейский и для убедительности навел на него дуло плазмата.
Ионов подчинился.
– Я все объясню! – нервно затараторил он, – все объясню…
– Рот закрыл!
– Забирай! – скомандовал, по всей видимости, старший – другой полицейский тут же спрятал планшет в нагрудный карман.
Ионова сковали в наручники и под озадаченные, а порой брезгливые взгляды, вывели на улицу; затолкали в казенный минивэн и повезли прочь. Он сидел молча, не смея пикнуть, но, как ни странно, вместо страха надолго оказаться за решеткой чувствовал приятное расслабление и как с каждой минутой проваливался в сон. Вскоре не в силах бороться отключился…
* * *
Очнулся за столом в той же допросной, где некогда беседовал с Юпитером. А когда беседовал? Смутно припомнился теперешний год: три тысячи девятый… Десятый… Мысли в голове путались, то и дело всплывали новые воспоминания, а прежние ускользали. А почему кожа на пальцах такая дряблая? Сколько ему: пятьдесят, шестьдесят? И что за нелепый пропахший табачным дымом комбинезон на нем? А сам-то он кто? Диспетчер? Нет… Яркие огни бьют в глаза, запах дыма, оглушительная музыка; бас, разрывающий барабанные перепонки; пьяные тела кругом, сотни, тысячи смердящих потом тел. Все пляшут на громадном танцполе, дрыгаются без устали всю ночь, каждую ночь. А что он? Он среди них? Нет-нет, он не может плясать, но не потому, что старый, его ноги всё еще крепки, а руки полны сил хоть и кожа сморщилась; ему запрещено, он ведь всего лишь уборщик, призванный подтирать за танцорами липкие зловонные реки алкоголя и рвоты. Призванный, как и миллионы других: людей как звали их когда-то. Но теперь человечества нет, теперь лишь «инвентарь» что хранится в анабиозе в подземных складах, готовый служить новым хозяевам планеты: Артификантам – бессмертным созданиям, тело которых легко заменить, а стареющий мозг, скопировать в молодой.
Земля теперь – это Гармония, единый город утех, где нет забот. У каждого есть все что захочешь, нет нужды в созидании, есть только неутомимая тяга к удовольствиям. Ни смерти, ни болезней. Машины все делают за них, бездумные, безвольные способные лишь на то, что им скажут. А что же люди? Зачем нужны, когда даже самый бестолковый робот способен подмести пол и поменять туалетную бумагу в сортире. Быть может, из жалости их оставили на Земле? А может потешить самолюбие, раздавая приказы беспомощным рабам? Кто теперь знает? Они лишь расходный материал, испортился – достанут новый.
А чей это портрет на стене? Что за солидный мужчина смотрит дерзким пристальным взглядом? Не тот ли эксцентричный миллиардер что жил сотни лет назад; тот, что заказал особый проект одной исследовательской корпорации? Той самой? Все что он хотел – это снова явить миру гения, что сочинит для него величайшую музыку, ту, что человечество уже неспособно создать. Он умер так и не дождавшись гения, но дело его продолжилось и завершилось рождением великой симфонии, о которой артификанты помнят по сей день, сделав своим гимном. С тех пор корпорация взрастила многие умы, но не подозревала, что запустила процесс заката человечества. Почти каждое разумное существо на планете точно по щелчку впало в анабиоз, мир «взорвался» и в одночасье затих; а все, кто остался в сознании были обречены. Артификанты взялись за новое будущее. Будущее без владычества людей…
* * *
В допросную вошли два человекоподобных робота точно вылитые из единого куска блестящего металла. Различались они тем, что у одного на грудном мониторе горела одна ромашка, у другого две.
Близнецы сели напротив.
– Удалось установить причину сбоя? – поинтересовался «двухромашковый», – почему оборудование внезапно отказалось выполнять работу?
– Редкая неисправность старого головного импланта. В момент Великого Очищения это оборудование, как и всё остальное отключилось. Мозг отформатировали, установили новую программу, но имплант оказался способным активизировать его самовосстановление – возможно нелегальная прошивка. Как и требует Справедливый Суд, дееспособное оборудование перед повторным форматированием подверглось стандартному нейроконтролю на основе его частичных воспоминаний. Оно прошло поведенческий тест, воссозданный на произошедших с ним событиях.
– Что показал тест?
– Из всевозможных сценариев разыгран наиболее пессимистичный. Оборудование обладает распространенной характеристикой: внешний лоск – гнилая начинка; к тому же склонность к смене отношения к работе с вовлеченного к халатному, если тому сопутствует личная выгода. Но так как головной имплант невозможно удалить или заменить без повреждения мозга, вероятен рецидив после вторичного форматирования. Выводы: не может быть возвращен к столь ответственной должности; слишком опасен для жителей Гармонии.
– Утилизировать! – последнее что услышал Ионов перед тем, как навеки сгинуть.
