Цитаты из книги «Филиал», страница 16

Кстати, поэтому-то я и не художник. Ведь когда ты испытываешь смутные ощущения, писать рановато.

   А когда ты все понял, единственное, что остается, – молчать.

Главное для них – скомпрометировать оппонента как личность.

После коммунистов я больше всего ненавижу антикоммунистов!

Юмор – инверсия разума.

В тюремных камерах они жили дружно. На воле им стало тесновато.

Мне показалось, что я заговорил наконец искренним тоном. Помню, как я обрадовался этому. Однако сразу же понял, что это не так. Искренний человек не может прислушиваться к собственному голосу. Не может человек одновременно быть собой и находиться рядом…

Терпандер скончался от удушья. Подчеркиваю – в невероятных муках. – Зачем вы мне это рассказываете? – изумленно спросил Большаков. Гурфинкель вновь дождался полной тишины и объяснил: – Хотите знать, в чем тут мораль? Мораль проста. А именно: не повышайте тона, мистер Большаков. Вы слышите? Не повышайте тона! Главное – не повышайте тона, я вас умоляю. Не повторите ошибку Терпандера.

литературе нельзя доверять свою жизнь. Поскольку добро и зло в литературе неразделимы. Так же, как в природе…

Я не был уверен, что девушке здесь понравится. Возможно, ей хотелось быть там, где звучит эстрадная музыка. Где раздается напряженный стук волейбольного мяча. Где медленно, как леопарды в джунглях, бродят рыхлые юноши. Они втягивают животы, расставляют локти, короче, изнемогают под бременем физического совершенства.

будущее наше, как у раков, – позади.