Комментарии, 178 отзывов

Странные ощущения. сначала кажется, что почти откровения, а к концу, что сам уже сошел с ума и разучился мыслить как следует. не знаю не сформулирую. но важно.

Если вы решили взять данную книгу в руки, значит перед вами оказался текст, в котором нет ничего окончательного и достоверного. Ваши глаза вынуждены пробегать поток различных впечатлений, переживаний, ассоциаций, аллюзий, цитат. Здесь нет структуры и нет цитат. Но есть необыкновенное переплетение тем, образов, приемов (в том числе и на фонетическом уровне). Есть свой темп и своя скорость. Тут уж кому как, я от этого без ума.

Мною было принято решение "читать".

Ибо я влюблена Набокова, а как вы понимаете он тут замешен неким образом. Во-первых, наблюдается влияние Набокова на Соколова, и перекликание тем выхода в иную реальность, где продолжают действовать время и смерть. Ну и во-вторых, Владимир Владимирович, написал об этой книге хвалебный отзыв.

Книгой я осталось довольна, она хорошая представительница русского постмодерна.

Наверное, придётся начать словами: и вот. И вот я закрыла книгу, на улице, около дома. А когда что-то закрываешь, что-то непременно автоматически открываешь. Я открыла совершенно(ую) новую красоту - красоту, о которой раньше только догадывалась. Теперь я чувствую её - и это лучшее, что я переживала за последние месяцы (годы?). Красота соткана из чистейших эмоций, не утаиваемых и не искажаемых, а эмоции, в свою очередь, невероятным образом излились в слова. И какие слова! Я будто за всю жизнь не читала таких слов, настолько идеально подобранных. О эти образы! О Край Одинокого Козодоя, о любимая река Лета, текущая вспять, о птица Найтингейл, о неуловимые зимние бабочки! Спасибо, что открылись мне именно теперь. Читать литературу на родном языке - всегда особенный опыт, контакт с автором, почти осязание написанного. Не знаю, что это за книга - молитвенник, личный дневник или просто записки знакомых дураков о знакомых дураках, но она светится чем-то белым и пахнет ветром. Она вся состоит из чувств, ещё раз акцентирую на этом внимание. Это не история - это переживание, и оно прекрасно. Читаешь-рыдаешь, читаешь-смеёшься. И понимаешь в конце, что теперь эта красота уже никуда не исчезнет. Я мечтаю поделиться ею и наполняю пустоту сию новым криком: прочтите "Школу для дураков"! Прочтииииите! Эхо утихло, пора заканчивать; пожалуй, словами: и вот. И вот я закрыла книгу, на улице, около дома и чудесным образом превратилась в прохожего.

Модернистский поток сознания то и дело распадается на множество ручейков немыслимого в своём многоцветии реализма, доступного, пожалуй, постижению лишь того, кто, как главный герой (он же - повествователь) "Школы для дураков", способен обозревать мир четырьмя глазами на 360 градусов. Или хотя бы вообразить себя одарённым этим умением. Реальность, предстающая перед читателем, преломлённая через призму восприятия повествователя - мальчика, в котором уживаются два "я" - многослойна и многогранна. И это неудивительно: ведь для наблюдателя, наделённого четырёхглазным внутренним зрением, границы зрительного охвата окружающего пространства гораздо шире, нежели для обладателей обычного двуглазного. Тем проще такому наблюдателю обнаруживать в открывающейся его взору реальности и выхватывать из неё самые яркие, самые впечатляющие блики и нанизывать их, как бусины, на нить своей памяти.

Кроме прочего, книга эта повествует ещё и о попытках и умении свыкаться с участью жить ЗА гранью привычного - привычного в представлении таких, как все, т.е. среднестатистических обывателей. Причём грань эта проступает в повести в двух ипостасях: в одной она разделяет нормальность и аномалию, в другой - бытиё и небытиё. Но, в то же время, в книге становится явной и иногда даже предстаёт в комичном виде условность таких понятий, как "привычное", "такой, как все", а также всяческих пределов: нормальность то меняется местами с аномалией, то сливается с ней в цветастом вихре, в котором уже невозможно рассмотреть очертания и идентифицировать что-либо. А суть бытия то перетекает в небытиё, то обратно, как песок из одного сообщающегося сосуда песочных часов в другой - стоит лишь перевернуть прибор.

Такая трогательная, такая щемяще личная, такая простая и сложная одновременно книга о мире мальчика с раздвоением личности. В его мир уместилась летняя дача, спецшкола, любимый учитель, влюбленность в учительницу, планы на будущее, которым не суждено осуществиться, мечты и реальность. Хотя, автор не делает четкой грани между реальностью и вымыслом, прошлым, настоящим и будущим, и в начале чтения немного спотыкаешься, а потом отдаешься потоку сознания и понимаешь, что это уже не проза, это музыка.. Писать о сюжете, наверное, нет смысла.. да и сюжет больше похож на калейдоскоп из ярких кусочков, плавно переходящих из одного в другой. А вот язык.. Язык книги мелодичен певуч, автор прекрасно владеет словом. Некоторые главы больше похожи на стихи, в них пристутствует ритм .. вы только вслушайтесь..

Ты вылетаешь из подъезда на высоких цокающих каблучках. Стройная, ранняя, в духах и в нимбе парижской шляпки. Цокот. Запевают дети и птицы. Около семи. Суббота. Я вижу тебя. Я тебя вижу. Цокот по всему двору, по всему бульвару, где нераспустившаяся сирень. Но распустится. Мама сказала. Больше ничего. Только это. Хотя и другое. Но теперь -- знаешь. Можно писать письма. Или просто кричать, с ума сходя от мечты. Но и это пройдет. Нет, мама, нет, это останется. На каблучках. Та ли? Та. Та ли? Та. Та ли? Та. Тра-та-та: навылет. Весь город в этих духах. И поздно говорить, сгорая. Но можно писать письма. Всякий раз ставя в конце -- п р о щ а й. Радость моя, если умру от невзгод, сумасшествия и печали, если до срока, определенного мне судьбой, не нагляжусь на тебя, если не нарадуюсь ветхим мельницам, живущим на изумрудных полынных холмах, если не напьюсь прозрачной воды из вечных рук твоих, если не успею пройти до конца, если не расскажу всего, что хотел рассказать о тебе, о себе, если однажды умру не простясь -- прости. Больше всего я хотел бы сказать -- сказать перед очень долгой разлукой -- о том, что ты, конечно, знаешь давно сама, или только догадываешься об этом. Мы все об этом догадываемся. Я хочу сказать, что когда-то мы уже были знакомы на этой земле, ты, наверное, помнишь...

Моя любимая книга. Люблю в ней все. От Норвегова - вращателя пустотелого земного шара до зацветшей бочки и простой собаки. Обязательна к прочтению.

Очень редко попадаются книги, которые хочется растянуть как можно дольше или чтобы они никогда не заканчивались. И «Школа для дураков» как раз попала в этот список.

Книга написана в потоке воспоминаний и при чтении перескакивает с тему на тему. Но это создает настолько ламповое настроение, что невольно ты тоже возвращаешься к своим воспоминаниям.

Автор рассказывает историю мальчика, который учится в специальной школе с математическим уклоном, летом ездит на дачу и влюблен в девушку Вету.

В книге время - это река, которая перетекает из прошлого в настоящее, а потом в будущее и наооборот. С каждой новой страницей захватывая читателя все больше.

На самом деле сложно что-то написать ещё, потому что книга без сюжета, поток сознания настолько стремителен, что если вырвать из контекста какие-то куски, то получится не то.

Но книга мне очень понравилась. Вообще поняла для себя, что стиль в потоке сознания мне близок и это произведение точно ещё перечитаю)

«Школа» была высоко оценена самим Набоковым, что меня изначально насторожило - не особо люблю Набокова, слишком дворянский, слишком стремящийся показать своё умственное и нравственное превосходство перед читателем. Поэтому книга с первых же страниц вызвала у меня отторжение: что это за бессвязный поток слов? Как сквозь него пробираться, и главное, зачем, ведь никакого сюжета здесь не предвидится? Видимо, Набокову потому и понравилось, что Саше Соколову тоже нравится интеллектуально унижать читателя! Я бы с удовольствием запустила книжкой в стену, но, к сожалению, с электронной читалкой нельзя позволить себе таких широких жестов. С большим трудом одолев первую главу, я с горя и разочарования начала читать вторую (только потому, что было лень искать что-то новое) и, совершенно неожиданно для себя, втянулась. Потонула, закружилась в потоке сознания главного героя (его второго я? Автора?), напоминающем медленные волны реки Леты. Ты словно делишь с кем-то сон, сотканный из разрозненных мыслей, бесед с живыми и мертвыми, будней спецшколы, советских магазинов, тягучих летних дней, встреч с Леонардо, укрепляющих кроссов, дачных электричек, призраков пугающей и неприглядной действительности. Никогда не читала ничего подобного. Это абсолютное погружение в изменённое сознание ученика такого-то - не поворачивается язык назвать главного героя «сумасшедшим» или «психически нездоровым», потому что в его системе координат только такой способ мышления является естественно возможным. Многие писатели пытались описать разум безумца, но они делали это с позиций нормальности. Саше Соколову же удалось показать безумие как единственный доступный взгляд на жизнь, без всякой романтизации и героизации, как это часто бывает. В общем, к концу книги я была совершенно очарована слогом и поглощена сюжетом - оказывается, он там был, просто надо было постараться и разыскать и сложить вместе кусочки множества разрозненных событий, ведь времени для главного героя не существует - и я тоже, если честно, начала сомневаться в необходимости данной категории. Удивительное, завораживающее чтение. «И отсюда, из нашей отвратительной мужской уборной с испачканными окнами и никогда не просыхающими полами, мы кричим сегодня на весь белый свет: да здравствует Насылающий Ветер! Разгневанно».

Это настолько вещь в себе и настолько отлична от других, что невозможно оценивать в категориях «хорошо» или «плохо». Она либо «зайдет» и произведет ВАУ эффект либо не «зайдет» и тогда будет не понята. Мне не зашла.