Комментарии, 178 отзывов

И спустя время я очарована Сашей Соколовым, хочется бесконечно говорить о его несомненном шедевре «Школе для дураков».

⠀

С первых строк я уловила ту знакомую по Шейну Джонсу структуру магического текста с удивительными, воздушными образами. Прекрасная музыка слов, поток сознания. В.Набоков определил это произведение, как «обаятельная, трагическая и трогательнейшая книга». И я с ним очень-очень согласна.

⠀

Отчасти это ничто иное, как состояние, в которое необходимо погрузиться – прочувствовать его. Это отображение внутреннего монолога мальчика, страдающего расщеплением личности, который учится в той самой Школе «для дураков».

⠀

Автор-постмодернист, Саша Соколов показал безумие изнутри, нарисовав мир умственно нездорового человека, утратившего чёткость и границы сознания, не романтизируя образ, однако и не отталкивая от него.

⠀

Расщепление в данном случае передаётся непосредственно сознанием мальчика. Он представляется, как «мы», попеременно переключая свой облик на того, кем в собственном восприятии мира он должен стать – инженера. Но схожесть в них определяет любовь к одной женщине. Признаюсь, это были очень чувственные и нежные описания.

⠀

История, напоминающая сон, однако наполнена глубоким смыслом. Возможно, это не мы, учащиеся по всем стандартам и шаблонам, не такие, а он – такой, имеющий нестандартное мышление и задающийся более важными вопросами, ведёт более осознанную жизнь, в чем-то утончённую и созвучную его личным чувствам и переживаниям.

⠀

Поначалу кажется, что книга лишена если не главного, то чего? – сюжета, но, отдавшись ощущениям и впустив их в себя, оказываешься в русле течения мыслей рассказчика. Посредством этого и небольших уловок, собирается сюжет из форм и образов, разбросанных по всему тексту.

⠀

Такая литература определённо не для каждого. Но если вам вдруг захочется, вы будете также очарованы и влюблены в слог автора. Однозначно впущу книгу в свой личный ТОП, в дополнение к чудесному Ш. Джонсу.

Они боялись водоворотов и стреженей, ветра и волн, омутов и глубинных трав. А может быть реки просто не было? Может быть. Но как же она называлась? Река называлась.

Никто не в состоянии выучить: шум дождя, аромат маттиолы, предчувствие небытия, полёт шмеля, броуновское движение и многое прочее. Все это можно изучить, но в ы у ч и т ь - никогда. Сюда же относятся и облака, тучи, полные беспокойства и будущих гроз.

Совершенно неожиданно книга странным образом захватила и поглотила. И что уж совсем странно, вызвала сентиментальные воспоминания, но скорее всего не мои. Сложно, да? И необъяснимо. Потому что всё воспринимается не умом, а чувствами, эмоциями, теми областями мозга, что отвечают за свет, цвет, музыку, запахи и прочие невербальные вещи. Кстати, с самого начала мозг, помимо воли, подчиняясь своим каким-то чувствам (ага, вот у моего мозга уже собственные чувства и эмоции, кроме моих собственных) включил дуэт цветов из делибовской "Лакме". Что, кстати, оказалось пророческим, поскольку рассказчиков, как выяснилось, двое. Вернее, он один, но не совсем.

Клянусь тебе этим пламенеющим в наших сердцах именем, что отныне и впредь, я, ученик специальной школы - такой-то по прозвищу Нимфея Альба, человек высоких стремлений и помыслов, борец за вечную людскую радость, ненавистник чёрствости, эгоизма и грусти, в чём бы они ни проявлялись, я, наследник лучших традиций и высказываний нашего педагога Савла, клянусь тебе, что ни разу уста мои не осквернит ни единое слово неправды, и я буду чист, подобно капле росы, родившейся на берегах нашей восхитительной Леты ранним утром - родившейся и летящей, чтобы оросить чело меловой девочки Веты, которая спит в саду столько-то лет вперёд.

Ну и что тут рассказывать после такого? Цитировать высказывания Набокова об авторе? Рассказывать о композиционном решении? Пытаться изложить сюжет? Восторгаться стилем, отмечать аллюзии, восхищаться глубиной? Зачем? Это всё иллюзии, нагромождённые моим собственным мозгом, которому книга необъяснимо понравилась. Именно иллюзорностью, хрупкостью, очаровательной неправдоподобностью понравилась.

...рододендроны, всякую минуту растущие где-то в альпийских лугах, намного счастливее нас, ибо не знают ни любви, ни ненависти, ни тапочной системы имени Перилло, и даже не умирают, так как вся природа, исключая человека, представляет собою одно неумирающее, неистребимое целое. ... Нет, дереве не обидно. И траве, и собаке, и дождю. Только человеку, обремененному эгоистической жалостью к самому себе, умирать и обидно, и горько. Помните, даже Савл, отдавший всего себя науке и её ученикам, сказал, умерев: умер, просто зло берёт.

Это я подумала: вот я прочитала Виктора Iванiва, прекрасного; а Сашу Соколова до сих пор толком не одолела, а ведь он вроде бы наиболее очевидный литературный предок Iванiва и вообще классик. Так-то оно так, но если Iванiв при этом - ещё и наследник Летова (что и критики не раз отмечали, и сам он не гнушался - написал даже повестушку "Летовс-wake", это как Уэйк Финнеганов), то музыкальным коррелятом "Школы для дураков" будет, скорее, БГ. Поначалу я сопоставляла их только в смысле образности: соколовская фэнтези-поэтичность - все эти Мальчики-Нимфеи, Насылатели Ветров и Края Одинокого Козодоя, - против iванiвского юродства/инфантилизма/мифологизма. Но, как ни странно, это сравнение/противопоставление работает сразу на нескольких уровнях. Соколов (как и ленинградские рокеры) вместо конфронтации с окружающим миром выбирает несколько эскапистское "параллельное существование" (здесь вспоминаются мемуары кого-то из "аквариумцев" - насколько западло считалось обсуждать "политику"). И он настолько же "западник" и настолько же "книжен" - причём книжки они, кажется, читали одни и те же.

Вообще, удивительно, насколько чётко из "Школы для дураков" вычитывается джентльменский набор советского интеллигента - японская поэзия, умеренный западный модернизм в духе Фолкнера, латиноамериканцы, культовые детские книжки вроде "Маленького принца" и "Винни-Пуха", - и как при этом Соколову удалось собрать из этого конструктора нечто настолько нежное, трепетное и новое. Эта повесть читается как исповедь человека, отрезанного от мировой культуры и отчаянно тоскующего по ней - так родители Мальчика-Нимфеи прячут от него зарубежные книжки в шкаф. В отличие от, например, ерофеевской поэмы, которая по манере повествования с "Школой для дураков" довольно схожа, цитаты и отсылки у Соколова какие-то поразительно поверхностные, не выходящие за пределы базовой эрудиции - Библия, Кавабата, "Джоконда". Грех жаловаться - тогда не то что до интернета, до перестройки было далеко, - но из-за этого "Школа..." читается как немножко dated. И, наоборот, самые свежие и впечатляющие страницы повести - те, где обошлось без этой утомительной цитатности. Чего стоят одни "рассказы, написанные на веранде" или фрейдистская интерпретация сказки про Липовую Ногу!

А, ну и, конечно, никакой это не постмодернизм (одна только цитатность ещё не признак постмодернизма). Это запоздалый, даже немного робкий в своей запоздалости модернизм, разве что чуть тронутый "магическим реализмом". А почему это так, можно прочитать в отличной статье Липовецкого про издательство "Ардис".

Как можно не любить Сашу Соколова? Он же потрясающе пишет! Изумительная игра со звуком, формой слова, с синтаксисом. Это как глоток свежего воздуха, да простится мне этот штамп. Теперь я понимаю, почему многие так любят постмодернизм.

В привычном смысле слова в "Школе для дураков" нет сюжета (как определенной последовательности событий: А. сделал то-то, Б. ответил тем-то). Главный герой страдает раздвоением личности, причем в повествование вплетается не только голос другой личности, но и голоса окружающих героя людей - отца,матери, завуча, учителя Павла Норвегова и т.д.

Герой мыслит не рационально, логично (в привычном опять-таки нам смысле), а посредством эмоций, ассоциаций, перескакивая с одного предмета на другой, прерываясь и снова возвращаясь к началу. Знаете, это можно сравнить со следами на снегу: есть прямая, утоптанная дорога, по которой все ходят, а есть запутанные дорожки следов, кружащие рядом с ней. Вот так и мыслит главный герой. Крайне интересно наблюдать, как процесс мышления реализуется в тексте. Сначала повествование идет привычным нам чередом, потом, вместе с волнением или воодушевлением героя, ритм нарастает, пропадают знаки препинания, а затем достигаем пика и слова сливаются в единое целое, неразделенное даже пробелами, наконец, "волна" спадает, и мы снова возвращаемся к привычному способу подачи текста. Это уже не просто поток сознания, а целая речевая лавина:-):-).

Еще главный герой обладает удивительной способностью - растворяться в прекрасном. Эпизод, когда герой едет на лодке и растворяется в окружающей красоте, один из моих любимых. Такой он щемяще-прекрасный с оттенком легкой грусти.

Ну и конечно, так как постмодернизм обожает играть с цитатами, то нельзя об этом не упомянуть. Причем здесь цитатность очень гармонично вписывается, так как герой обладает избирательной памятью. Он не в состоянии выучить стихотворение до конца, но с необычайной четкостью запоминает то, что его эмоционально задело. Здесь можно привести в пример монолог о книгах, который практически полностью состоит из цитат.

Так как мы очень любим вопрос "О чем?", то завершаю свои размышления именно этим пунктом. "Школа для дураков" - книга о свободе и несвободе ( вспомним похороны Норвегова и тапочковую систему), о способности видеть красоту в окружающем мире, и о том, как мы эту способность теряем, а главное, о том, что значит "норма", и чем она может быть опасна. Лучше быть "дураком" с чувством прекрасного, чем абсолютно "нормальным" директором спецшколы Перилло.

У меня есть друг (и это совсем не то, что можно подумать в первую и во вторую очередь). Этот друг очень щепетильно относится к мнению на различные книги, фильмы, альбомы и т.д. При любой оценке он требует обстоятельных объяснений - почему и на каком основании. Так вот, про данную книгу я ему рассказывать не буду. Потому что мне понравилось, до чертиков и перечитывания по нескольку раз некоторых кусочков. А почему - толком рассказать не могу. Книга получилась сложная, читать действительно оказалось трудновато и там, где обычно для понимания требуется несколько минут, иногда приходилось вчитываться по часу. Здесь нет сюжета, нет действия, но при этом она очень насыщенна образами, картинами и мыслями. Это безостановочный монолог мальчика/юноши/мужчины в разных временах, непоследовательный, разрозненный. Это сплошной поток сознания, без перерывов, без разделения, без знаков препинания, а то и без пробелов. Слова, не связанные в предложения. И начав чтение - невозможно прерваться, невозможно отвести глаза от строки, чтобы не потерять или наоборот, найти, суть. При этом речь его порой направлена на совсем уж странные объекты - мертвый учитель; академик, сделавший заявление, противоречащее линии партии и попавший в опалу со всеми последствиями; Леонардо; меловая девочка/девушка/женщина - любовь всего времени, дочь академика, учительница биоботаники Вета; непосредственно автор. Но важнее конечно же темы - они звучат ярко, сильно, больно. О "не таких" детях в семье, об истории, о свободе, в первую очередь духовной, о любви... Философских измышлений и символизма тоже в достатке. К концу книги создавалось полное ощущение, что раздвоение личности уже у меня. Текст сам озвучивался на несколько голосов. А за текстом, вторым слоем, звучал собственный монолог, попытка уложить этот самый текст в сознание и понимание.

а это как бы в противовес "мосту через вечность" Баха, пособие о том, как писать легко и атмосферно о жизни, смерти и любви, не впадая при этом в пошлость и безвкусицу, и не забывая о том, что ты всё-таки создаёшь произведение искусства, а не просто массовое чтиво. да, постмодернизм, но какой изящный, изумительный, пронзительный, все художественные приёмы выдержаны в лучших традициях литературы модернизма и вызывают восторженный душевный отклик.

Этот текст – звучание вывернутой души. Ее сложно понять с первого раза, потому что мир – это такой потрёпанный жизнью парень с прокуренным голосом. А душа – она хрупка, как тонкое крылышко бабочки. Дотронься до нее, и она сложится пополам от невыносимой боли и судьбы человеческой.

Я о романе Саши Соколова «Школа для дураков». Автор не боится заглядывать в самую глубь человека – на святую землю потаённых мыслей и чувств. И вот мы живём в голове у мальчика, который прикасается к миру осторожно, пытается его раскрыть перед собой, собрать огромный пазл из людей и событий. Прикоснуться к любви не страшно – страшно обжечься и погаснуть, как маленькая спичка, которая превращается в черную ненужную палочку. А что есть смерть? Есть ли что-то за ее пределами? Нет, об этом ещё совсем рано говорить. Пока отведено время, нужно непременно изучать человека, его необычайную красоту, его сущность и загадку души. А ещё ловить зимних бабочек. Что? Вы никогда не видели зимних бабочек? Да вот же они!

2020 год

Живая книга.По правилам грамматики,необходимо взять в кавычки "живая",но она правда,живая.Ты живешь в ней,она живет тобой,вы обмениваетесь мыслями и эмоциями,вы наслаждаетесь друг другом. Ты ощущаешь все,что она тебе рассказывает. Ты не хочешь расставаться с ней,а когда она закончилась,ты понимаешь,что чего-то не хватает.Как могло это закончится? Такого не должно быть! Ведь еще столько надо узнать,прочувствовать... Потрясающая книга,которая уносит тебя в мир Нимфеи и людей,которые там живут. Очень яркая,трогательная забавная и,одновременно,близкая,дающая тебе ощущать и ощущать,и ощущать мир.

Давно не приходилось мне настолько тяжело с книгой, как это произошло с данным произведением. Скорее всего это из-за того, что приходится надевать шкуру мыслей и восприятия совершенно не похожего на тебя человека, инакодумца, у которого способ получения, передачи и обработки информации настолько отличается, что порой невозможно было понять о чем сейчас идет речь, легко теряешь нить разговора, описаний, мыслей. Книга долго ждала своей очереди,бралась за нее дважды...и наконец то долгожданное завершение! Я бы описала главного героя, такого то и такого то, как умного несмышленыша… Многое в нем пришлось по вкусу: любовь к чтению, фантазирование и мечтательность, раздвоенность, а также его понимание (непонимание) времени. Книга, при долгом непрерывном чтении, оставляет отпечаток нереальности всего окружающего, ощущение, что ты все еще читаешь, или же спишь, а все происходящее - происходило, происходит, а может быть произойдет.

«Славный маленький роман». «Милый постмодернизм». «Постмодернизм без эпатажа». Примерно такие мысли возникают у меня, когда я вспоминаю об этой книге. Лаконично? Ну что ж.

Герой этого произведения на редкость чистый и неиспорченный, а потому возникновение симпатической связи – вопрос даже не времени, а определенного количества страниц.

Язык книги, ее стиль – поток сознания, диалог героя с автором и с читателями, плюс что-то от поэзии. Где-то это уже было... Или будет? Мне тоже бывает (бывало) сложно не запутаться со временем.

Замечательны «Рассказы, написанные на веранде» - книга в книге, маленькие истории, обрывающиеся неожиданно... как и это предложение.

«Школа» - пожалуй, одна из тех книг, от которых получаешь удовольствие, уединившись в каком-нибудь уютном месте, где тебе никто не станет мешать. Где у тебя появится возможность спокойно побеседовать и полюбить своего внутреннего идиота. Установка по фон Триеру, причем в чистом виде.